Жанр: Детектив
Работа для гробовщика
... и подчеркивая их жестами. - Обычные
мерзкие анонимки. В них есть что-то ненормальное. Напрашивается мысль, что пишет их
женщина, не слишком образованная, как можно судить по почерку. В письмах обвиняет
доктора в пособничестве убийце. То, что жертва, Рут Палинод, была похоронена и никто
ни о чем не спросил, - якобы вина доктора. Тот постепенно приходит в ужас.
Подозревает, что его пациенты тоже могут получать такие письма. В безобидных
замечаниях принимается искать скрытый смысл. Бедолага начинает размышлять.
Задумывается над симптомами болезни старухи. И чертовски потрясен. Рассказывает об
этом жене, которая не перестает его пилить. Оказавшись на грани нервного срыва,
отправляется к коллеге-врачу, тот склоняет его к решению уведомить нас. И все дело
передают мне.
Он глотнул воздуха, а потом - виски с содовой.
"- Господи, мальчик мой, - говорит он мне, - ведь это мог быть мышьяк. Я и не
подумал об отравлении."
Я ему на это:
- Доктор, это могут быть только разговоры. Во всяком случае кто-то этим очень
обеспокоен. Узнаем кто, - и все дело выясним. А теперь займемся Эпрон стрит.
- Я внимательно слушаю, - заверил Кэмпион, стараясь скрыть охватившее его
возбуждение. - Речь идет о доме Палинодов?
- Еще нет. Прежде нужно заняться самой улицей. Это очень важно. Небольшая,
скорее узкая, по обе стороны - маленькие магазинчики. На одном конце часовня какогото
религиозного братства, теперь Театр Тесписа - безвредный, но с амбициями. На
другом конце Портминстер Лодж - усадьба Палинодов. За последние три десятка лет
район этот изрядно обеднел, а вместе с ним и Палиноды. Теперь некая престарелая
актриса из ревю сдает в этом доме комнаты. Ипотека кончилась, она унаследовала
известную сумму, а её собственный дом был разрушен во время бомбежки, вот она и
перебралась со своими прежними жильцами на Эпрон стрит, взяв под крылышко
семейство Палинодов.
- Мисс Рапер - моя добрая знакомая с давних лет.
- В самом деле? - Светлые щелки глаз явно расширились. - В таком случае
скажите мне вот что: она могла бы писать эти письма?
Брови Кэмпиона взлетели над очками.
- Мне трудно судить, не настолько хорошо я её знаю, буркнул он. - Скорее, она
на такое не способна.
- И я так думаю. Я...Я ей просто восхищаюсь! - Люк говорил откровенно. - Но
никогда ведь не знаешь, верно? - Он выставил свою могучую ладонь. - Только
подумайте. Одинокая женщина, счастливые дни миновали, осталась только скука да
ненависть этих старых развалин. Может они и именуют её "дорогая наша
благодетельница", а она старается поддержать дом на уровне... - он запнулся, потом
порывисто заявил: - Не подумайте, что я её в чем-то обвиняю. У каждого в душе есть
темные закоулки. И мне кажется, что выявляют их только обстоятельства. Я ни в чем не
упрекаю бедняжку, просто хотел бы знать. Может быть, она намеревалась избавиться от
всего этого сборища и не знала, как это сделать. А может потеряла голову из-за доктора и
хотела ему насолить. Разумеется, для таких вещей она несколько старовата.
- Кто-нибудь ещё входит в расчет?
- Мог ли писать кто-то еще? Человек пятьсот. Любой из пациентов доктора. Он
набрался весьма странных манер с той поры, как женился на своей бабище. А теперь
вернемся к улице. Не могу заниматься всеми домами по очереди, иначе до ночи не
кончим. Вы пока выпейте. Но постараюсь описать её общий характер. На углу, напротив
театра, - магазин колониальных и скобяных товаров, хозяин родом из деревни, но в
Лондоне живет лет пятьдесят. В магазине хозяйничает так, словно это торговая фактория,
затерянная где-то в лесной глуши. Предоставляет кредит. У него вечные неприятности,
сыр держит рядом с парафином и очень переменился после смерти жены. Палинодов знал
всю жизнь. Их отец помог ему сделать первые шаги в Лондоне, и если бы не он, под конец
месяца они умирали бы от голода.
Рядом с магазином - угольный склад. Хозяин - человек здесь новый. Потом
кабинет врача. Дальше овощной магазин. Очень милые люди; у них множество дочерей с
размалеванными лицами и немытыми руками. Далее, мистер Кэмпион, аптекарь - он
понизил голос, но даже тогда сила его была столь велика, что дрожала деревянная
обшивка. Внезапная тишина, когда он умолк, стала отдыхом для ушей.
- Аптекарь важнее всех? - подтолкнул его собеседник, увлекшийся
нарисованной картиной.
- Папаша Уайлд даже в кино был бы любопытен, - пояснил Чарли Люк. - Что
за заведение! А какие товары! Вы когда нибудь слышали о "Сиропе от кашля матушки
Эплъярд, излечивающем также внутренности"? Разумеется нет, но могу ручаться, что ваш
дедушка им пользовался. И если хотите, вы его получите, причем в оригинальной
упаковке. Там десятки заваленных всякой всячиной маленьких шкафчиков, а пахнет как в
спальне старой девы, так что голова идет кругом. И посреди всего этого восседает как
король папаша Уайлд, смахивая на вашу бабушку, с крашеными волосами, вот с таки
воротничком - он задрал подбородок и вытаращил глаза, - с черным галстуком и в
нанковых брюках. Когда старый Джо Боулс с сыном Панталоне выкопали мисс Рут
Палинод, а мы все мерзли, дожидаясь, пока мистер Доберман заполнит свои проклятые
протоколы, должен признать, я подумал о папаше Уайлде. Не хочу сказать, что он
написал что-то подобное, но готов побиться об заклад, что это взято с его аптечного
склада.
- Когда будут готовы анализы?
- Пока есть предварительный результат. Полное заключение - не раньше вечера.
Надеюсь, до полуночи. Если яд был дан сознательно, разбудим похоронных дел мастеров
и немедленно выкопаем брата. Такой у меня приказ. Терпеть не могу подобной работы.
Столько камней и вони... - он встряхнул головой, как мокрый пес, и отпил большой
глоток виски.
- Речь идет о старшем брате, если я правильно понял? Старшем из Палинодов?
- Да. Об Эдварде Палиноде, умершем в возрасте шестидесяти семи лет в марте
месяце. Сколько прошло? Семь месяцев. Интересно, в каком он состоянии. Это сырое
старое кладбище, и процесс разложения прогрессирует быстро.
Кэмпион усмехнулся.
- Мы остановились в темном аптечном складе. Куда пойдем дальше? Прямо к
Палинодам?
Инспектор помолчал, глубоко о чем-то задумавшись.
- Пожалуй, можно, - неожиданно легко согласился он. - По другую сторону
улицы только старый зануда Боулс, вход в тупик, где когда-то были конюшни, потом банк
- маленький филиал Банка Клоджа и подозрительная забегаловка "Под Лакеем". А
теперь, пожалуйста, переходим к самому дому. Он стоит на углу, по ту же сторону, что и
аптечный склад. Большой, на высоком цоколе, невозможно запущенный. С одной стороны
- небольшой дворик, якобы садик, посыпанный песком и обсаженный лавровыми
кустами. Сейчас там полно бумажных пакетов и котов.
Он умолк. Былой энтузиазм испарился, глазами - щелками инспектор
всматривался в Кэмпиона.
- Знаете что, - сказал он с неожиданным облегчением, - мне кажется, что
сейчас я могу показать вам капитана.
Тихо встав, он с неожиданной ловкостью, характерной для очень сильных людей,
снял большой, оправленный в раму плакат - рекламу ирландского виски - который
висел посреди стены. За ним находилось застекленное окошко, сквозь которое
бдительный хозяин мог сверху обозревать общий зал. Перегородки, разделяющие части
бара, расходились от главной стойки, словно спицы колеса, и в каждом отсеке толпился
народ. Оба наклонились вперед и взглянули вниз.
- Я его вижу, - шепот Чарли Люка походил на отдаленную артиллерийскую
канонаду. - Он в баре. Высокий старик вон там, в углу. В зеленой шляпе.
- Тот, что разговаривает с Прайс-Уильямсом из "Сигнала"? - Кэмпион заметил
прекрасной лепки голову самого прожженного из лондонских криминальных репортеров.
- Прайс ничего не знает. Ему скучно. Посмотрите, как он зевает, - тихо заметил
детектив. Это был глас эксперта, опытного, терпеливого, поглощенного своим делом.
У капитана сохранилась явно армейская выправка. Было ему уже под шестьдесят, и
он без проблем встречал старость, сохраняя стройность фигуры. Волосы и тонкие усы
были подстрижены так коротко, что цвет их определить стало трудно - ни светлый, ни
седой. Кэмпион не слышал его голоса, но допускал, что хоть и приятный по тембру, он
явно был легкомысленным. Догадывался также, что кисти рук его сверху покрыты
коричневыми пятнами, как шкура жабы, и что он, вероятно, носит неброский перстень и
всегда имеет при себе визитки.
Кэмпиона удивило, что сестра такого человека могла считать кусок картона с
автомобильной вуалью головным убором, и он сказал об этом. Люк торопливо извинился.
- Ох, прошу меня простить. Я должен был пояснить вам сразу. Он не из
Палинодов. Просто живет в их доме. Рени забрала его с собой. Он был её любимым
жильцом и занимает теперь одну из лучших комнат. Зовут его Алистер Ситон, служил
кадровым офицером в армии, откуда вынужден был уйти по состоянию здоровья.
Кажется, сердце. У него примерно четыре фунта четырнадцать шилингов ренты в неделю.
Но джентльмен до мозга костей и делает все, чтобы держаться на уровне, бедняга. Свои
визиты в паб хранит в строжайшей тайне.
- О Боже, - заметил Кэмпион, - это сюда он ходит, когда говорит, что у него
очень важная встреча в городе?
- Не иначе. - Люк кивнул. - Встреча с кружкой пива. И противореча сам себе,
он наслаждается этим обманом. С одной стороны считает унижением то, что приходится
бывать в столь отталкивающем месте, но с другой стороны его это очень ободряет.
С минуту оба молчали. Взгляд Кэмпиона блуждал по толпе. Наконец он снял очки
и, не оборачиваясь, спросил:
- Почему вы не хотите говорить о Палинодах, инспектор?
Чарли Люк налил себе снова и посмотрел поверх бокала, взгляд его стал
неожиданно откровенен.
- Потому что не могу, - признался он.
- Почему?
- Я их не понимаю, - он сделал это признание тоном мудреца, сознающегося в
своем невежестве.
- Что вы этим хотите сказать?
- То, что сказал. Я не понимаю, что они говорят. - Он снова сел на край стола и
беспомощно развел мускулистыми руками. - Если бы речь шла про иностранный язык,
взял бы переводчика, но дело совсем в другом. Не то, чтобы они не хотели говорить.
Говорят часами, даже слишком любят это дело. И когда я выхожу от них, в голове моей
гудит, словно читаю рапорт до передачи машинистке, чтобы проверить, все ли слова
читаемы. Она тоже не понимает.
Вновь наступила пауза.
- А что, слова такие...длинные? - неуверенно рискнул Кэмпион.
- Нет, вовсе нет. - Люк не обиделся, только стал ещё грустнее. - Их пятеро, -
наконец сказал он. - Двое мертвых, трое живых: Лоуренс Палинод, мисс Ивэн Палинод и
самая младшая Джессика Палинод. Та, что получает милостыню в парке. Ни у кого из них
нет денег и одному Богу известно, зачем кому-то их убивать. При том они не настолько
помешанные, как судят некоторые. Я уже совершал эту ошибку, можете мне поверить.
Впрочем, вам нужно видеть их самому. Когда вы туда переберетесь?
- Я подумал, что лучше всего сразу; у меня тут с собой чемодан.
- Для меня это хорошая новость, - довольно буркнул инспектор. - Вход
сторожит наш человек, который знает вас в лицо. Зовут его Кокердейл. Мне очень жаль,
что не могу рассказать вам больше об этих людях, но они такие старомодные и
совершенно необычные...Не слишком мне нравится это определение, но оно лучше всего
их характеризует. - Перегнувшись через стол, он похлопал себя по животу. - Я дошел до
такого состояния, что при одной мысли о них мне плохо делается. Как только получу
заключение экспертов, сразу вам сообщу.
Кэмпион допил свой стакан и взял в руки чемодан. Тут ему пришла в голову новая
мысль.
- Да, а кто такая та юная черноволосая девушка? Лица её я почти не видел.
- Это Клития Уайт, - спокойно пояснил Люк. - Племянница. Когда-то
Палинодов было шестеро. Одна сестра сбежала, вышла замуж за врача и уехала с ним в
Гонконг. Во время путешествия судно потонуло и оба едва не погибли, так что ребенок
родился, когда мать ещё не просохла от морской воды. Оттуда её имя. И не спрашивайте
меня больше. Так мне сказали:"Оттуда её имя."
- Понимаю. И она тоже живет у Рени?
- Да. Родители отправили её на родину, что оказалось счастливой идеей,
поскольку оба впоследствии погибли. Она тогда была маленькой девочкой. Теперь ей
восемнадцать. Работает помошницей в канцелярии "Литературного еженедельника".
Наклеивает почтовые марки и рассылает экземпляры подписчикам. Как только научится
печатать на машинке, получит повышение.
- А кто тот парень?
- С мотоциклом? - вопрос был задан с такой страстью, что Кэмпион даже
вздрогнул.
- Мотоцикла тогда в парке я не видел.
Лицо Чарли Люка потемнело, а густые брови насупились над светлыми глазами.
- Чудная пара: щенок и потерявшийся котенок, - со злостью бросил он, а потом
поднял взгляд и вдруг обезоруживающе чистосердечно рассмеялся, добавив: - Такой
маленький милый котенок. Еще даже глазки не прорезались.
4. ТЫ ДОЛЖЕН БЫТЬ ОСТОРОЖЕН
Кэмпион тихонько подошел к началу лестницы, откуда через зарешеченное окошко
мог заглянуть в сердце Портминстер Лодж.
Увидел он Рени, выглядевшую так же, как и десять лет назад, когда они
познакомились. Она сидела за столом, в профиль к нему, разговаривая с кем-то
невидимым. Возраст мисс Рапер все ещё можно было определить как "под шестьдесят",
хотя вполне возможно ей было лет на восемь-десять больше. Миниатюрная женщина все
ещё прекрасно держалась, как в то время, когда пожинала успехи на провинциальной
сцене, и волосы её все ещё были хороши, хотя возможно уже не столь рыжи.
Одета она была для визита - в изысканную цветную шелковую блузку и
элегантную черную юбку, не слишком короткую. Шаги Кэмпиона Рени услышала, когда
тот был уже на середине коридора, прокладывая себе путь среди молочных бутылок. Он
успел окинуть взглядом её лицо - чуть островатый нос и слишком широко расставленные
глаза, обращенные в сторону окна, прежде чем она торопливо встала, чтобы осторожно
приоткрыть дверь.
- Кто там? - Слова звучали мелодично, как песенка. - Ах, это ты, мой милый.
- Она вела себя естественно, но все же чуть позировала, словно на сцене. - Входи,
прошу тебя. Как это мило, я так ценю твое внимание и никогда этого не забуду. Как
матушка? Все в порядке?
- В полном порядке, - ответил Кэмпион, который, осиротев десять лет назад,
привык играть свободно свою роль.
- Да, знаю, у тебя нет причин жаловаться на жизнь, - она похлопала его по
плечу, уважительно и внимательно к нему присматриваясь.
Сидели они в типичной старомодной кухне в цокольном этаже, с каменным полом,
множеством труб и удивительных закоулков. Не слишком веселое это место оживляли не
меньше сотни театральных фотографий разных эпох, занимавших половину стен, и яркие
лоскутные половики.
- Кларри, - продолжала хозяйка все с тем же деланным весельем, - ты,
вероятно, не знаком с моим племянником Альбертом. Он из Бари, представитель
процветающей части нашего семейства. Юрист, что может нам сейчас пригодиться. Его
мать написала мне, что он мог бы помочь, и я послала ей телеграмму. Тебе я не говорила,
- боялась, что ничего из этого не выйдет.
Лгала она вполне прилично для старой, опытной актрисы, а смех звучал свежо и
молодо, доказывая, что сердце её ничуть не постарело.
Кэмпион от всей души её расцеловал.
- Я так рад вас видеть, тетушка, - сказал он и она покраснела, как девочка.
Мужчина в пуловере цвета сливы как раз ел бутерброд с сыром и маринованным
луком, уперев ноги в носках на поперечину кресла. Теперь он встал и перегнулся через
стол.
- Рад с вами познакомиться, - буркнул мужчина, протягивая старательно
наманикюренные пальцы. Ногти его, как и блеск золота в ухмылке, и густые светлые
волосы, заметно отступившие со лба, но тщательно уложенные волнами, были обманчивы
- несмотря на холеный вид его изрытое глубокими морщинами лицо было симпатичным
и в нем заметен был здравый рассудок. В треугольном вырезе пуловера виднелась рубашка
в розово - коричневую полосу, с темными пятнами в тех местах, где запонки для
воротника протерли дыры.
- Меня зовут Грейс, - деловым тоном сообщил он. - Кларенс Грейс. Не думаю,
что вы обо мне слышали. Когда-то я один сезон играл в Бари.
- Но это был Бари в Ланкашире, мой милый, - торопливо перебила его Рени. -
А мы говорим о Бари Сент Эдмунд, правда, Альберт?
- Да, тетя, конечно, - Кэмпион старался, чтобы в голосе его звучали сожаление и
извинение вместе. - Там у нас очень спокойно.
- Во всяком случае, закон там чтут не меньше, чем где бы то ни было. Садись,
мой милый, - энергично принялась она за гостя. - Наверняка ты голоден. Сейчас я чтонибудь
приготовлю. Я вечно опаздываю. Странно, но у меня всегда такое впечатление,
что я чего-то не доделала. Миссис Лоу!
На последние слова, прозвучавшие довольно громко, ответа не последовало и
Кэмпион стал уверять, что не голоден.
Рени снова хлопнула его по плечу, словно пытаясь приободрить.
- Садись и выпей с Кларри портера, а я тем временем займусь твоим устройством.
Миссис Лоу! Скоро соберутся остальные жильцы, и прежде всего капитан. Он сегодня,
кажется, обедает в городе со своей старой пассией. И сразу отправится к себе в комнату.
Если услышишь, как хлопнули входные двери, это наверняка будет он. Потом вы оба
поможете мне разносить подносы. Миссис Лоу!
Кларри спустил ноги на пол.
- Сейчас я приведу её. А что с малышкой? В такую пору ей пора быть дома.
- Клития? - Рени взглянула на часы. - Четверть двенадцатого. Что-то она
запаздывает. Будь она моей дочкой, я волновалась бы, но если честно, я не люблю
невинности, а ты, Альберт? Человек никогда не чувствует с ней себя в безопасности. А
ты, Кларри, сиди тихо, и никаких сплетен, пожалуйста.
Мужчина остановился, взявшись за ручку двери.
- Если бы, моя милая, я и собрался что-то рассказать этой коробке с нюхательной
солью, то во всяком случае не о её племяннице, - весело заявил он, но тут лицо его вдруг
искривилось в отвратительной гримасе и на долю секунды стал виден неприятный блеск в
его больших, неопределенного цвета глазах.
Рени ждала, пока он закроет двери.
- Всему виною нервы, но наверняка он вскоре получит ангажемент, - сказала
она так, словно Кэмпион в чем-то сомневался. - В провинции видали и куда худших
актеров, чем Кларри, слово даю. - И тут же, на одном дыхании, но удивительно сменив
тон голоса, добавила: - Скажите, мистер Кэмпион, а то другое тело тоже выкопают?
Он дружелюбно улыбнулся.
- Не беспокойтесь, это же не ваша могила! Но, честно говоря, не знаю.
В тот момент Рени казалась совсем старой и хрупкой. Под слоем пудры на скулах и
носу можно было разглядеть сетку красных жилок.
- Очень уж мне все это не нравится, - тихо промолвила она. - Боюсь отравы.
Вы знаете, продукты я теперь держу запертыми на ключ. Стараюсь не спускать с них глаз,
пока все не съедят. Портер можете пить спокойно. Моя старая служанка его только что
принесла и мы вместе с Кларри открыли бутылку.
Вдруг - словно крышку сорвало с котла - увидел он весь страх, который
скрывался под покровом их веселой, ничего не значащей беседы. И ужас этот
распространился по ярко освещенной кухне, как темная злая туча, приглушая все
остальные реакции: возбуждение, интерес, ненасытное любопытство полиции, публики и
прессы.
- Я очень рада, что вы пришли. Я на это надеялась. Вы отличный парень, и я этого
никогда не забуду. Ну, думаю, постель уже проветрилась. Миссис Лоу!
- Вы меня звали? - донесся от дверей голос старухи, подкрепленный громким
шмыганием носом, и в кухню, шаркая ногами, вошла невысокая женщина в белом
фартуке. У неё были румяные щеки, живые темно-синие глаза, правда немного
помутневшие, редкие волосы были повязаны розовой лентой. Задержавшись на пороге,
она с интересом уставилась на Кэмпиона.
- Ваш племянник? - громко спросила старуха. - Но похож, просто две капли
воды. Говорю вам, похож, как две капли воды.
- Я очень рада, - громко перебила её мисс Рапер. - А теперь прошу
приготовить ему постель.
- Приготовить постель? - В голосе миссис Лоу прозвучал такой восторг, словно
эта удачная мысль пришла в голову ей самой. И вдруг она что-то вспомнила. - Я
приготовила овсянку. Говорю вам, я приготовила вашу овсянку. Поставила в духовку и
заперла на замок. Ключи на обычном месте. - Она ударила себя в худую грудь.
Кларри, вошедший следом, не смог удержаться от смеха, и она развернулась в его
сторону; выглядела она - мысль эта вдруг пришла в голову Кэмпиону - как кот,
наряженный куклой.
- Вам смешно! - Пронзительный голос с отчетливым лондонским акцентом
разносился по всему дому. - Но осторожность никогда не мешает. Говорю вам,
осторожность никогда не мешает.
Повернувшись к Кэмпиону, старуха взглянула на него с блеском в глазах.
- Он ничего не понимает, - заявила она, пожав плечами в адрес актера. -
Некоторые мужчины ничего не способны понять. Но нужно иметь хоть что-то в голове,
если хотите удержаться на поверхности. Я тут только потому, что мои думают, что я в
пабе. Мой старик говорит, что не хочет, чтобы мне пришлось давать показания и вообще
иметь дело с полицией, и так далее. Но я не могу позволить, чтобы мою хозяюшку
обижали, вот и прихожу поздно вечером, говорю вам, прихожу поздно вечером.
- Да, это правда, она любезно приходит сюда каждый вечер, - улыбнулась Рени,
но в её голосе звучало волнение.
- С моей хозяйкой я пришла из того дома, - трубным голосом продолжала
миссис Лоу. - Иначе бы ноги моей здесь не было. Ни в коем случае! Слишком тут
опасно. - Достигнув одного эффекта, она решила добиться и другого. - А дела мне
хватает. - Она махнула тряпкой в сторону Кларри, который схватился за поля
ветхозаветной шляпы, и рассмеялась как ребенок. - Мистер Кларри умеет меня
рассмешить, говорю вам. Мне взять эти одеяла? А где наволочки на подушки? Полы я
подмела. Говорю вам, полы я подмела.
Она закосолапила к выходу с одеялами. За ней Рени несла охапку белья.
Кларри Грейс снова сел и толкнул в сторону гостя стакан и бутылку.
- Не поверил бы комику, попытайся он спародировать её в мюзик-холле, -
заметил он. - Восьмой десяток на носу, а все ещё полна энергии. Работает, как лошадь. И
перестанет, только когда трупом ляжет. Вместе с Рени они ведут все хозяйство. Она
просто обожает такую работу.
- Что одному услада - другому яд, - бросил довольно неосторожную реплику
Кэмпион.
Рука Кларри со стаканом замерла в воздухе на полпути.
- Вы могли бы этим воспользоваться, - серьезно заметил он. - Ведь вы юрист,
не так ли?
- Это ещё больше затрудняет все дело, - буркнул Кэмпион.
Кларри Грейс рассмеялся. У него была милейшая улыбка, когда он был чем-то
действительно обрадован, и неприятная - для любезностей и профессиональных целей.
- Знаете, - неохотно начал он, - Рени я знаю с моих щенячьих лет, и ни разу
она не вспоминала, что у неё есть племянник. Я должен был бы раньше о вас слышать.
Нет сомнений, Рени - незаурядная женщина. - Он на минуту задумался, потом
продолжил: - Не нужно ничего мне говорить, если не хотите. Все мы живем и даем жить
другим. Это всегда было моим главным девизом. Я хочу сказать, что меня никогда ничто
не могло удивить. В моей профессии нельзя себе этого позволить, и смею утверждать, в
вашей тоже. Удивление слишком дорого обходится, вот что я имею в виду. Ведь ваш отец
не был её братом, верно?
- Только в известном смысле, - пояснил Кэмпион, имея в виду без сомнения
всеобщее братство людей.
- Прекрасно, - голос Кларри звучал восторженно. - Замечательно. Я этим
воспользуюсь. Такому нельзя дать пропасть втуне. "В известном смысле..." Ну вы и
шутник! Всех развеселили!
Внезапно его нервное возбуждение словно испарилось.
- Подкрепите свои силы, - он жестом указал на бутылку. До бцтылок они
добраться не могут.
- Кто они?
- Семейка, те самые Пали-пропали, что живут наверху. Господу Боже, вы же не
думаете, что Рени или я...или даже капин "простите-что-я-не-снял-перчаток", так мы его
называем, стали бы возиться с химикалиями. Дорогой мой, даже имей мы для этого
достаточно ловкости, нам не хватило бы запала, как говорят короли. Мы все порядочные
люди. Знакомы с давних пор. Нет, наверняка это семейка Пали-Пропали. Но до пива им
добраться слабо, вот эту бутылку ещё вообще не открывали.
Не желая терять лицо, Кэмпион выпил портера, который терпеть не мог.
- Я не считаю, что нужно опасаться случайного отравления, - несмело рискнул
он. - Но хотелось бы знать факты. Месяц назад умерла некая старая женщина и полиция
по только ей одной известной причине велит произвести эксгумацию. До сих пор никто
не знает результатов лабораторных исследований. Следствие ещё не закончено. Нет, я не
думаю, что кто-то из обитателей дома сейчас в опасности, я в этом просто убежден. Если
бы не полиция, вы даже не подумали бы о яде.
Кларри отставил пиво.
- Дорогой мой, ведь вы юрист. Не обижайтесь. И попросту не видите ситуацию с
обычной точки зрения. Разумеется, всем нам грозит опасность. Среди нас убийца! Никого
не повесили. И, кроме того, что со стариком - с её братом, ставшим первой жертвой? -
своей крупной наманикюренной рукой он размахивал, как кием. - Умер в марте, правда?
Теперь полиция выкопает и его. Это логично. Не сделай они этого, я бы им не простил.
Кэмпион был не слишком уверен, точно ли он отслеживает ход мыслей
собеседника, но по крайней мере тон рассказа казался убедительным. Кларри, похоже,
удовлетворила его молчаливая поддержка.
- Наверняка он окажется нафарширован каким-нибудь паскудством, -
решительно заявил он, - как и его сестра. Говорю вам, тут замешана семейка ПалиПропали,
такая у меня теория. Это просто бросается в глаза. Сами убедитесь.
Говорил он совершенно серьезно. Кэмпион заворочался в кресле. Разговор начинал
его утомлять.
- Насколько я знаю, они весьма эксцентричны, - буркнул он.
- Эксцентричны? - Кларри посмотрел на него и встал. Непонятно отчего он
казался обиженным. - Господи, да они вовсе не эксцентричны. Они совершенно обычны
и вполне на своем месте. Эксцентричны? Разве что чем-то эксцентричным счесть
интеллигентность? Это очень приличная семья. Их отец был едва ли ни гением,
профессором с множеством н
...Закладка в соц.сетях
