Жанр: Детектив
Бандиты, баксы и я
...ь, а
уступил на время другу или родственнику, несчастный Арнольд Гаврилович принялся
жалобно оправдываться.
- Кроме всего прочего, вами еще и милиция заинтересуется, - продолжала я добивать
страдальца, - поскольку сдавали вы квартиру случайным людям, среди которых,
возможно, и преступники попадались.
Тут Арнольд Гаврилович возмущенно вякнул, что квартиру он сдавал не случайным
людям, а исключительно порядочным, по предъявлению паспорта, и даже составлял
договор и заверял его у нотариуса.
- Ах вот как, - протянула я. - Ну и что же мне с вами делать прикажите?
На том конце провода снова залепетали, что очень раскаиваются.
- Ну вот что, - я сделала голос чуть подобрее, - вижу, что не по злому умыслу вы от
налогов уклоняетесь. На первый раз, так сказать, прощается, не буду к вам строгие меры
применять. Мы вот как сделаем: вы мне сейчас по телефону прочитайте последний
договор, с какого числа он действителен-то?
В трубке послышался быстрый шепот, потом удаляющиеся шаги - Арнольд Гаврилович
отправил жену за договором.
- Так, так, записываю.., договор за номером таким-то.., настоящим подтверждаю, что
гражданин Чеботарев А. Г, и гражданин Милютенко Владимир Иванович заключили
договор..., так-так, ну про квартиру можете пропустить.., так, сроком на полгода, дата -
пятнадцатое января этого года - всего три месяца прошло - и теперь будьте добры мне все
паспортные данные...
- Мои? - пискнул Чеботарев.
- Ваши у меня есть, - строго напомнила я. - Второй договаривающейся стороны.
Так, помедленнее, Милютенко, Владимир Иванович, год рождения одна тысяча
девятьсот шестидесятый, место рождения - город Ленинград, выдан двадцать четвертым
отделением милиции и там в конце прописочку...
Милютенко был прописан в селе Хаврино Ленинградской области, в паспорте стоял
штамп Хавринского сельсовета. Я вопросительно посмотрела на Андрея, он сделал знак:
завязывай, мол, ничего больше из этого Арнольда Гаврилыча не вытянуть.
- Я все бумаги сама оформлю, - скороговоркой продолжила я, - и вам пришлю
квитанцию по почте на ваш адрес.
И посчитаю налог за последние три месяца, чтобы штрафов не было, так что почаще в
ящик заглядывайте, как бы не пропала бумага-то.
На том конце провода трубка рассыпалась в благодарностях.
- Не за что спасибо говорить, мы же тут в налоговой не звери, к нуждам простого
народа прислушиваться стараемся...
- Слушай, да тебе просто в театре играть нужно! - с искренним восхищением
высказался Андрей.
Я таяла от счастья!
- Что нам это дает?
- Думаю, что много.. Во-первых, квартира снята, разумеется, не этим Михрютенко или
как его там. Был предъявлен его паспорт, а раз договор у нотариуса заверен, то и он туда
приходил. Потому что нотариус не будет без владельца паспорта разговаривать - за такие
дела его по головке не погладят. Не гляди на меня с удивлением, такая система давно
разработана. Допустим, кому-то нужно заключить юридический договор, а он не хочет
"светиться". В таком случае берут какого-нибудь...
- Бомжа? - Я вспомнила, как на вокзале мне помог бомж в борьбе с бандитами.
- Не совсем бомжа, прописка у него должна быть, но желательно, где-нибудь в области,
чтобы его было нелегко отыскать.
И вот, берут этого типа, моют его, в парикмахерскую отводят и костюм покупают -
дешевый, но приличный. И ведут к нотариусу с паспортом. Там оформляют, что нужно, и
отпускают типа на все четыре стороны, заплатив, конечно, за беспокойство.
- Выходит, в нашем случае дохлый номер, не найти и следов никаких?
- Ну почему, можно попробовать найти того Милютенко. Как село-то называется?
- Хаврино, - вздохнула я, - понятия не имею, где оно находится. И можно ли быть
уверенным, что он там живет?
- Нет, конечно, но нужно отработать этот вариант. Работа неблагодарная, но вдруг
повезет - может, у тебя рука легкая...
Он улыбнулся, и снова у меня на душе стало светло от счастья.
- Сейчас посмотрим по карте, где это село находится. Идем наверх! - Он вскочил
стремительно и увлек меня за собой.
В редакции маялся ненаглядный. Увидев нас с Андреем, он посмотрел опять как-то
странно - растерянно и удивленно, но ничего не сказал.
- Тебе на работу не надо? - кинула я на бегу.
- Надо, но я думал, что... - Он повернулся и затопал к выходу. У меня мелькнула мысль,
что я даже не поблагодарила его за то, что познакомил с Андреем, но я выбросила ее из
головы раньше, чем ненаглядный добрался до двери.
Село Хаврино находилось в ста десяти километрах от города по Выборгскому шоссе.
Мы условились с Андреем встретиться завтра в десять утра на перекрестке проспектов
Энгельса и Мориса Тореза, он подхватит меня в машину. За всеми событиями, за встречей
с Андреем я совершенно забыла, что моей жизни угрожает опасность и что телефон,
несмотря на смерть "черного киллера", все равно прослушивается, так что когда поздно
вечером позвонила подруга, узнавшая от матери, что я осталась без работы, и предложила
мне прийти завтра к ней в фирму на собеседование, я сдуру ляпнула, что завтра никак не
могу - уезжаю на весь день. Хорошо хоть хватило ума и осторожности не говорить куда!
Ночью я спала плохо - мучили кошмары. Снился "черный киллер" в виде ожившего
мертвеца и тому подобное безобразие.
И с утра меня не оставляло чувство нависшей опасности. Погода тоже не радовала -
мелкий нудный дождь, как в ноябре, но никак не в середине апреля. Казалось, солнце
навсегда скрылось за мерзкими серо-черными тучами. Как ни пыталась я побороть свои
страхи, как ни убеждала себя, что мне нечего бояться, все равно постоянно оглядывалась,
как будто чувствовала нацеленное в спину дуло снайперской винтовки.
Я вышла из дому пораньше, чтобы не опоздать из-за транспорта и не заставлять ждать
такого занятого человека, как Андрей Чепцов.
Доехав до пересечения Энгельса и Мориса Тореза на маршрутке, я выскочила из
машины и побежала через проспект, благо свет для пешеходов был зеленый.
И вдруг из ряда стоявших перед светофором машин вырвалась старенькая иномарка и
помчалась прямо на меня.
... На долю секунды я застыла на месте, в ужасе уставившись на неотвратимо
приближающийся ко мне автомобиль. Все вокруг замедлилось, как в кино. Я смотрела
прямо в лобовое стекло, прямо в лицо водителю расширенными от страха глазами. Может
быть, мне казалось, что взглядом можно остановить его, что он не сможет так запросто
раздавить человека, который смотрит ему прямо в глаза...
Помню, несколько лет назад я наблюдала, как наглая ворона клевала старую кость на
проезжей части дороги, и, когда к ней приближались машины, птица поднимала голову и
смотрела на водителя умным черным глазом. Все шоферы сворачивали, не выдерживая
вороньего взгляда. Может быть, и я рассчитывала на такое же воздействие своих глаз. Я
навсегда запомнила лицо водителя мчащейся на меня машины: немолодое, довольно
грубое, с тяжелой, массивной нижней челюстью и глубокими морщинами от крыльев
носа. В его глазах не было злобы, ненависти.., в них не было никаких чувств.
Мне показалось, он что-то рассчитывает.
Наверное, так оно и было: ведь этот человек просто исполнитель, наемник, которому
совершенно все равно, кого убивать, он не может испытывать ненависти к своей жертве,
он должен только точно рассчитать свои действия, чтобы выполнить задание и не
попасться. Да, такого человека не остановит взгляд жертвы, он не объехал бы ворону.
Если бы он руководствовался ненавистью, злобой, какими-то живыми эмоциями, еще
можно было бы на что-то рассчитывать. Человек, способный на ненависть, способен и на
сострадание, а вот профессионалу любые чувства чужды, он не человек, он автомат...
Конечно, я анализировала все случившееся гораздо позже, а тогда я просто умирала от
страха. Но вдруг откуда-то из подсознания выскочила другая я, новая - не скучная
продавщица из большого магазина, а та авантюристка, которая стояла в весеннем лесу,
принюхиваясь к запахам земли и свежести, та авантюристка, которая заманивала
бандитов в заминированную машину.
Во мне неожиданно проснулись какие-то древние инстинкты или рефлексы, черт их
знает, как их правильно назвать, но они проснулись, я сбросила оцепенение, развернулась
как сжатая пружина, совершила немыслимый прыжок...
Иномарка проскочила мимо. И я увидела, что она чуть свернула в сторону за долю
секунды до ожидаемого удара. Неужели мой взгляд все же подействовал на киллера? Да
нет, не может быть, мне это просто показалось...
После немыслимого прыжка я приземлилась на одно колено, но, что совершенно
необъяснимо, почти его не расшибла, только здорово испачкала джинсы, потому что
влетела в лужу. Охнув, я поднялась на ноги и оглянулась, чтобы увидеть машину своего
преследователя и понять, не раздумал ли он меня убивать...
Он раздумал. Его машина остановилась на краю тротуара, ударившись о продуктовый
ларек и смяв его стенку, как гармошку.
Капот иномарки тоже здорово помялся. Но больше всего досталось водителю. Он сидел
в машине, привалившись к рулю. Все лобовое стекло было залито кровью. Признаков
жизни водитель на подавал.
Я была в шоке. Что же получается? Киллеры, которым заказывают мое убийство,
погибают один за другим. Просто мрут как мухи. Я что, везучая такая? И если в прошлый
раз с "черным киллером" я, не очень-то рассчитывая на везение, сама предприняла коекакие
меры, то сегодня я шла на смерть, как полная идиотка. Размечталась, видите ли, что
сейчас увижу Андрея...
Опять все кончилось хорошо. Неужели действительно существует какая-то высшая
сила, ангел-хранитель, отвечающий за мою безопасность? В таком случае работы у него в
последнее время невпроворот, скучать не приходится.
Я недолго смотрела на мертвого киллера, тяжело навалившегося на руль машины, -
вокруг начинала собираться толпа любопытных, кое-кто видел, как я ловко уворачивалась
от этой машины... Лучше, мне, от греха подальше, скрыться, пока не появились
компетентные органы и не проявили интереса к моей скромной особе.
Я осторожненько отступила назад, смешалась с толпой зевак и незаметно
ретировалась. А вот и машина Андрея - не опоздал. Он притормозил чуть в стороне от
толпы.
- Что там случилось?
- Потом объясню, езжай скорее, - выдохнула я, плюхнувшись с ним рядом.
Он бросил на меня внимательный взгляд и рывком тронул машину с места.
На месте дорожно-транспортного происшествия, случившегося на углу проспектов
Энгельса и Мориса Тореза, "скорая помощь" появилась раньше милиции. Двое санитаров
растолкали зевак, открыли дверцу разбитой старой "ауди", осторожно вынули
пострадавшего. Лицо и одежда его были густо залиты кровью. Видимых признаков жизни
он не подавал.
Санитары уложили тело на носилки, задвинули в машину. Один из них сел рядом с
водителем, а второй - коренастый, плотный человек невысокого роста, устроился рядом с
пострадавшим. Машина отъехала от места происшествия. Прошло две-три минуты, и
человек на носилках зашевелился.
- Это ты, что ли? - вполголоса спросил он санитара. - Дай тряпку какую-нибудь,
стереть эту дрянь с лица, - он показал на кровь, которой был густо вымазан. - Одежда
чистая у тебя приготовлена? Надо быстро переодеваться и делать ноги, а то машина скоро
до больницы доедет, там труднее будет.
- Сейчас, сейчас, - почти шепотом ответил санитар, - будет тебе и тряпка, и одежда...
Он наклонился над пострадавшими, вдруг нанес ему быстрый легкий удар чуть ниже
уха. Окровавленный человек на носилках обмяк и затих, потеряв сознание. "Санитар"
осторожно вынул из своего внутреннего кармана пластмассовую коробочку, открыл ее,
достал шприц, наполненный мутной беловатой жидкостью. Стараясь не испачкаться
кровью, закатал рукав неподвижного человека, аккуратно воткнул иглу в локтевой сгиб и
нажал на плунгер. Подождав примерно полминуты, поднял веко пострадавшего, проверил
его пульс. Убедившись, что человек мертв, спрятал обратно шприц, снял белый халат,
убрал его в полиэтиленовый пакет. Дождавшись, пока машина остановится перед
светофором, открыл заднюю дверцу и выскользнул на улицу.
Парамонов выслушал то, что ему сказали по мобильнику, удовлетворенно кивнул и
отключился. Палыч выбыл из игры, как и было задумано. Операция по устранению
Вахромеева развивается строго по плану, теперь наступает решающая стадия. Теперь ему
нужна молодая женщина с приятным выразительным голосом...
Петр Степанович, как зачарованный, смотрел на телефон. Телефон не звонил. От
Палыча не поступало никаких известий.
Старый идиот! Неужели он не понимает, как волнуется его шеф, как ждет звонка!
Неблагодарная скотина! Ведь он всем, абсолютно всем обязан Вахромееву! Вытащил
его из захолустья, из владимирской глуши, сделал человеком... А то бы так и возил
председателей колхозов по проселкам.
Петр Степанович нажал клавишу переговорного устройства и, придав своему голосу
спокойные начальственные интонации, обратился к секретарю:
- Лариса, найдите мне Копылова!
Он прекрасно знал, что Палыча нет в Управлении, что тот сначала позвонил бы ему, но
хотелось хоть что-то делать, казалось, если он станет задавать вопросы, наводить справки,
как-то действовать, то ситуация изменится, все снова будет у него под контролем...
Секретарша сделала несколько звонков и сообщила, что Виктор Павлович еще утром
уехал в представительство президента обсудить текущие вопросы и пока не возвращался.
Вахромеев прекрасно знал, куда на самом деле уехал Палыч. Но почему, почему он не
звонит?
И телефон зазвонил. Тот самый прямой телефон, по которому могли звонить только
свои, только самые нужные люди, минуя секретаря. Вахромеев в нетерпении схватил
трубку.
Но звонил не Копылов. Узнав голос звонившего, Вахмистр напрягся.
- Здравствуй, Петр Степаныч!
- Здравствуй, Сергей Вадимович! Как здоровье?
- Ладно, не до здоровья тут. Чем у тебя Копылов занят?
Вахмистр похолодел. Неужели этот болван запорол дело? Неужели он попался?
Стараясь не выдать голосом своих чувств, Петр Степанович осторожно осведомился:
- А что? С ним что-нибудь стряслось?
Так, текущие вопросы он решал, ничего особенного...
- Текущие вопросы? - В голосе собеседника легкая издевка мешалась с нарастающим
раздражением. - Странные он решал вопросы! Твоего Копылова опознали в областной
больнице. Умер твой референт, погиб в ДТП. "Скорая помощь" с места аварии везла, в
машине умер, не приходя в сознание. Со "скорой помощью" тоже там странности какието,
я их не понял, - то ли санитар их куда-то делся, то ли еще что, но не это главное.
Копылов твой разбился на угнанной машине. Старая "ауди", восемьдесят шестого года. Он
у тебя что - бедный совсем, старье такое угоняет? Шучу. Мы, конечно, дело замнем, но ты
сам понимаешь - на фига мне такая головная боль?
Вахмистр смотрел на стену перед собой остановившимся взглядом.
- Разбился, говоришь? - проговорил он еле слышно. - А еще жертвы были в этом ДТП?
- - Что?! - переспросил собеседник. - Еще жертвы?
Тебе что - мало? Да нет, слава Богу, только он один пострадал. Если бы еще жертвы были,
тяжелее было бы замять...
Ты же знаешь - эти газетчики, телевизионщики только и рыщут, вынюхивают какойнибудь
скандал... Ладно, Петр Степаныч, будь здоров, чувствую, ты не в духе. Позже
созвонимся.
В трубке зазвучали гудки отбоя, а Вахмистр все сидел, уставившись в одну точку.
Значит, Палыч тоже погиб! Последний человек, на которого можно было рассчитывать.
А эта дрянь, эта девка по-прежнему жива! Заговоренная она, что ли! Нет, это нельзя
объяснить одним везением...
Телефон снова зазвонил.
Петр Степанович и не заметил, когда положил трубку на аппарат. Он снова схватил ее
в безумной надежде, что Сергей Вадимович ошибся, в ДТП погиб кто-то другой, а сейчас
звонит Палыч, чтобы сообщить, - все в порядке, девчонка устранена, можно спать
спокойно...
Но это снова звонил не Копылов. То есть теперь в трубке вообще было молчание.
Но не такая тишина, какая бывает, если на станции произошел сбой и разговор
прервался, нет, в трубке слышались гулкий шорох большого пустого помещения и чье-то
негромкое дыхание. Кто-то держал трубку возле уха и молчал.
- Вахромеев слушает, - произнес Петр Степанович будничным спокойным голосом, как
будто ничего не произошло. - Слушаю вас. Кто это?
В трубке молчали.
Вахромеев швырнул трубку на аппарат.
Он умирал от страха.
Телефон снова зазвонил. Петр Степанович несколько секунд не решался снять трубку,
глядел на нее, как на гремучую змею, наконец он преодолел страх и ответил:
- Вахромеев слушает.
- Петр Степанович? - промурлыкал в трубке женский голос, явно незнакомый и, скорее
всего, измененный. - Петр Степанович, у вас в кабинете есть телевизор? Включите его,
пожалуйста.
- Кто это говорит? - прервал женщину Вахромеев охрипшим от волнения голосом. - Кто
это? - Но в трубке уже слышались короткие гудки.
Петр Степанович включил телевизор. По пятому петербургскому каналу популярная
телеведущая Жанна Балконова беседовала с одним из руководителей Городского
управления внутренних дел.
- Николай Иванович, есть ли какие-нибудь новые факты по делу о гибели профессора
Шереметьева?
- Я понимаю ваш вопрос, - заговорил мордастый полковник, профессионально пряча
глаза, - гибель известного профессора обеспокоила общественность города, к нам
обращались и родственники покойного. Пока новых фактов по этому делу не обнаружено,
но следствие ведется...
- Простите, Николай Иванович, - перебила его журналистка, - по имеющимся у нас
сведениям, свидетель, который сообщил о том, что профессор якобы часто приезжал в
дом гражданки Сидоровой и отказался от своих показаний...
- Я понимаю ваши сомнения, - забубнил полковник, причем глаза его разбежались уже
вообще в разные углы комнаты, - действительно, свидетель Хряпин частично опроверг
свои ранее данные показания, но этот гражданин вообще не вызывает доверия у
следствия, поскольку страдает хроническим алкоголизмом и неоднократно находился на
принудительном лечении в лечебно-трудовом профилактории...
- Николай Иванович, - снова прервала полковника журналистка, - если этот свидетель
не вызывал доверия, почему же первая версия событий опиралась исключительно на его
показания? Ведь только с его слов известно, что профессор Шереметьев приехал в
поселок Нелидовку за несколько часов до пожара. Может быть, этот пожар был
результатом поджога и имел своей целью скрыть убийство профессора?
Полковник начал медленно, сползать под стол. Глаз его уже не было видно ни под
каким углом. Однако молчать в прямом эфире никак нельзя, и он обиженно забубнил:
- Я понимаю озабоченность общественности проблемой преступности в городе и, в
частности, следствием по делу о трагической гибели профессора Шереметьева, но у
общественности нет никаких причин для беспокойства. Следствие продолжается, у нас
появились новые факты, которые проливают свет на это трагическое происшествие...
- Какие факты? - сделала стойку журналистка.
- Ну, пока в интересах следствия я не вправе их разглашать, но как только появится
такая возможность, обещаю вам, что вы узнаете самыми первыми...
- Ловлю вас на слове, - сказала ведущая, и тут же ее лицо на экране сменилось
заставкой рекламного блока.
Пока на экране чистили зубы, жевали "Орбит", стирали блузки и писали в памперсы,
Вахромеев находился в ступоре, потом опомнился, выключил телевизор, но еще долго
сидел, тупо уставившись в темный экран. Его вывел из оцепенения вновь затрезвонивший
телефон.
Как приговоренный к казни, Петр Степанович снял трубку и обреченно произнес:
- Вахромеев слушает.
- Петр Степанович, - промурлыкал прежний голос, - ну как, понравилась вам передача?
- Кто это говорит?! - рявкнул Вахмистр, оправдывая свое прозвище.
- Я думаю, вы догадываетесь, - мурлыкнула трубка. - Как вам кажется, заинтересуют их
показания свидетеля, который видел профессора в день его трагической смерти вовсе не в
поселке Нелидовка, а в городе, на улице Академика Ландау? Как вы думаете, не свяжут ли
они его трагическую смерть с экспертизой, которую он должен был провести?
- Замолчите! - крикнул Вахромеев. - Кто вы? Откуда вы все это знаете?
- Кто я, вы знаете, - повторила женщина. Голос ее поскучнел. - А замолчать...
Вы пробовали заставить меня замолчать.
Пока у вас ничего не вышло.
- Чего вы хотите? - промолвил Петр Степанович утомленным голосом. Он
действительно почувствовал вдруг, что устал, смертельно устал.
- Чего я хочу? - переспросила женщина. - А как вы думаете, чего я хочу?
- Денег? - спросил Вахмистр.
- Да, вы угадали. Я хочу денег. Но очень, очень много денег. Я хочу половину той
суммы, которую обещали вам шведы...
- Замолчите! - испуганно вскрикнул Петр Степанович. - Вы с ума сошли! По телефону!
- Но вы же сами спросили меня, чего я хочу, - в голосе женщины явно слышалась
насмешка. "
- Да у меня сейчас и нет таких денег!
Где мне взять такую огромную сумму?
- Естественно, таких денег у вас нет, - голос женщины стал холодным, как
отключенный отопительный радиатор. - Шведы не дураки, чтобы давать такую взятку
авансом... Ладно, ладно, молчу! - прервала она себя сама, почувствовав даже по молчанию
Вахромеева, как нервирует его всякое упоминание о шведах. - Я понимаю, что сразу таких
денег заплатить вы не сможете. Для начала вы заплатите мне совсем немного, скажем,
десять тысяч долларов.
- Вы считаете, что это совсем немного? - язвительно спросил Вахромеев.
- Да, и вы тоже так считаете, - ответила его невидимая собеседница. - Во всяком
случае, когда такую сумму попросила у вас ваша сердечная привязанность Лерочка
Богуславская, вы не стали жмотничать и тут же выложили ей денежки... А когда ваша
благоверная Антонина Васильевна пронюхала про ваши рождественские развлечения в
Стокгольме, вы, чтобы успокоить разбушевавшуюся супругу, выдали ей аж двадцать тысяч
"зеленых" на ремонт новой квартирки...
- Да кто же вы, черт бы вас побрал! - заорал в трубку Вахромеев. - Откуда вы все это
знаете?
- Кто я - вам прекрасно известно, вы давно уже следите за мной и знаете обо мне очень
много, почти все... А откуда мне это известно - не важно, у каждой женщины должны
быть свои маленькие тайны.
И это не должно вас интересовать. Давайте лучше обсудим, где и как вы передадите
мне деньги...
При выезде из города дождь как по волшебству прекратился. Быстро сохнущие лужи
блестели в лучах выглянувшего робкого еще солнышка. "Девятка" Андрея быстро неслась
по гладкому шоссе, и хоть по сторонам дороги деревья стояли еще голые, но мне казалось,
что все вокруг зеленеет и птички поют. Может, теперь всегда, когда я с Андреем, будет
хорошая погода?
Андрей спросил, что же случилось на перекрестке, но я отшутилась. Незачем ему
рассказывать, да и теперь, в машине, рядом с ним, я придавала гораздо меньше значения
несостоявшемуся покушению. Нет, я, конечно, понимала, что избежала смерти под
колесами и что это было именно покушение, а не просто наезд по причине пьянства или
глупости водителя, но рядом с Андреем мне совершенно не хотелось думать о
неприятном.
- Возьми там карту и посмотри, долго ли еще, как бы поворот не проскочить.
Я долго искала по карте, где же это село Хаврино, за это время мы, разумеется,
проскочили нужный поворот. Но Андрей не рассердился, не стал меня ругать и
воспитывать, как это сделал бы ненаглядный - тот вечно пилил, что я безответственная и
не отдаю отчета своим словам. Справедливости ради следует отметить, что так он делал
раньше, до всех событий. В последнее же время ненаглядный ведет себя по-другому, он
стал больше похож на человека, даже признал, что вел себя не лучшим образом, а это для
него большой прогресс. Я вспомнила, как он посмотрел на меня вчера в редакции -
удивленно и растерянно, - и в душе зашевелился неприятный червячок.
Нужно было позвонить ему вечером, поговорить поласковее...
Тьфу, какие глупости лезут в голову!
Здесь, в машине рядом с Андреем, я думаю о ненаглядном! Да провались он совсем!
Мы долго кружили по проселочным дорогам, потом остановились, чтобы отдохнуть и
перекусить. Андрей достал термос с горячим кофе и большой пакет с едой. Я откусила
бутерброд, стараясь не думать о той женщине, которая его делала. Может быть, мама? -
шевельнулась слабая надежда, но здравый смысл подсказывал другое. У такого красавца
не может не быть женщины. Они небось бегают за ним табунами, и какая-нибудь
обязательно добилась своего. Мы, женщины, очень упрямы и настойчивы. И что же мне
делать? Становиться в очередь его невостребованных поклонниц? Потому что Андрей - не
бабник, это сразу видно. Красивый, обаятельный - но не бабник. Он весь в работе.
Однако сейчас мы вместе, и нечего грустить. Поживем - увидим, как там дальше все
развернется. Я повеселела и улыбнулась Андрею:
- Скажи, профессор Шереметьев действительно был так опасен этим.., из Управления?
Действительно на том месте нельзя строить центр, потому что речка заразная?
- Если бы старик честно дал свое заключение, то, несомненно, оно было бы не в пользу
строительства. Действительно, существует огромная вероятность, что как только начнется
строительство - а это тебе не деревенскую избушку выстроить, это же огромный комплекс
будет, - так вот, породу придется взрывать, котлованы глубочайшие рыть, пласты осядут, и
зараженные воды подземного озера попадут в речку Суйду.
- Откуда такая уверенность? - прищурилась я.
- Оттуда, - передразнил Андрей. - Еще когда ту, первую, статью писал, познакомился с
одним ученым, он как раз этими вопросами занимался. Игорь Осетров, гидрогеолог из
Метеорологического института.
Пытался я его уговорить в печати выступить, но не смог. Здорово на газету нажали
сверху.
Писать мне больше ничего не разрешили.
- Однако экспертизу назначили?
- Это уже позже, там в борьбу вступили какие-то другие силы. Ну вот, а тогда Игорь
этот вдруг звонит мне и говорит, что уезжает работать в Штаты. Контракт на три года, а
потом, сама знаешь, мало кто возвращается.. Ну он и оставил мне кое-какие материалы
про те подземные воды. Теперь твоя очередь рассказывать. Что еще произошло тогда в
квартире?
- Тог
...Закладка в соц.сетях
