Жанр: Детектив
Бандиты, баксы и я
...больного колена, здорова.
И хотя мне полагалось бы сейчас радоваться свободе и безопасности, я почему-то
совсем не радуюсь. То есть совершенно ясно, почему. Во-первых, Андрей теперь потеряет
ко мне всяческий интерес и у меня не будет причины с ним встречаться. А во вторых, как
ни была я расстроена первой причиной, где-то в глубине души возникла мысль, что
больно уж все гладко. Все, кто хотел мне зла, - мертвы, но уж очень вовремя.
Все случившееся напоминало хорошо поставленный спектакль, и режиссер его остался
неизвестным.
Отец с матерью рано утром уехали на дачу, я долго валялась в постели, потом выползла
на кухню и пила кофе, вяло подумывая о том, что надобно взять себя в руки и заняться
устройством собственной жизни.
Учиться, что ли, пойти, либо же приглядеть какую-нибудь работу. Но я ничего не
умею.
Или на бандитские деньги открыть свое дело, к примеру, небольшой магазин
электротоваров.., и пригласить директором Аллу Федоровну... Тьфу, гадость какая лезет в
голову!
Зазвонил телефон. Я ринулась к нему, как кенгуру, огромными прыжками, потому что
надеялась в глубине души, что это звонит Андрей. Но звонил ненаглядный. Господи, что
еще ему от меня нужно?
Голос у ненаглядного был какой-то особенный:
- Я.., ты.., ты читала сегодняшнюю газету?
- Какую еще газету? - пробурчала я не очень любезно.
- Газету "Накануне", ту, в которой работает Андрей Чепцов.
- Что там случилось?
- Там его статья, очень большая.., про профессора Шереметьева... - мялся ненаглядный.
- Какая статья? Да говори ты толком! - прикрикнула я. - Про меня там что-нибудь есть?
Хотя, что ты там скажешь.., я сама схожу за газетой.
- Ты ее не найдешь, уже весь тираж, наверное, расхватали. Я вообще-то тут недалеко, -
нерешительно добавил ненаглядный, - может, я приеду? Хотя, конечно, родители...
- Да какая разница! - вскипела я. - Что ты все мнешься! Приезжай немедленно, а
родителей нету.
Он явился через десять минут, я еле успела убрать постель и натянуть длинную юбку и
свободный свитер - что попалось под руку. На этот раз ненаглядный был в коричневом
костюме. И галстук был другой, который так же не подходил к костюму, как и в прошлый
раз.
Я выхватила у него газету, которая была развернута на нужной странице. Статья
называлась: "Кто стоит за смертью профессора Шереметьева?" Моя фамилия там не
мелькала, просто говорилось, что имеется свидетель, который видел, как профессор в ту
злополучную среду входил в квартиру номер пятнадцать в доме восемь по улице Ландау.
И подробно и даже скрупулезно было описано все наше с Андреем расследование.
Андрей вытащил за ушко да на солнышко и бедного владельца квартиры Арнольда
Гавриловича Чеботарева, и голубоглазого пьяницу Вову Милютенко со своей Люськой, а
?также их работодателя Валерия, причем, вчитываясь в строки о нем, я поняла, что
Андрей несомненно с этим Валерием разговаривал, возможно даже припугнул его, и тот
подтвердил все, рассказанное Люськой, и то, что квартиру на улице Ландау он
договорился снять по просьбе своего соседа Виктора Павловича Копылова, то есть
фактическим съемщиком был Копылов.
"Копылов, хоть он и не сможет уже ничего рассказать, потому что погиб очень кстати в
дорожно-транспортном происшествии, - писал далее Андрей, - несомненно снимал
квартиру по приказу своего шефа Вахромеева".
Дальше пересказывалась история с подземными водами, радиоактивными
контейнерами и зараженной речкой Суйдой. И в заключении читателям предлагалось
самим сделать вывод, кто же все-таки стоял за смертью профессора Шереметьева, и
задавался традиционный, но в этой статье вовсе не риторический вопрос: "Куда смотрит
милиция, если вместо того, чтобы поинтересоваться совпадением смерти профессора
Шереметьева и тем, что буквально через несколько дней он должен был выступать на
комиссии по строительству Центра, она почему-то так вцепилась в свидетельство
пьяницы сторожа из деревни Нелидовки".
Вот и все. Я медленно свернула газету.
Вот итог расследования. Собрал материал и написал. Очень своевременная статья.
Теперь милиция просто не может не заинтересоваться этим делом. Еще бы, такой шум
поднялся! И это совершенно ничего не значит, что в статье нет моего имени. Рано или
поздно милиция от Андрея это имя узнает.
И пойдет разбирательство...
- Нам нужно объясниться, - нарушил ненаглядный продолжительное молчание. -
Почему ты раньше мне ничего не сказала?
- Чего не сказала?
- Того, что здесь написано! - Он размахивал газетой. - Это правда?
- Все правда, до последнего слова, - подтвердила я. - Я видела профессора в среду,
когда ты принимал душ. Он ошибся квартирой.
- Но это значит...
- Это значит, что Каролину убили вместо меня, что ты, приведя в квартиру незнакомую
девку, спас мне жизнь.
- А ты ругалась, - протянул он, и я мгновенно озверела.
- Премного благодарна вам, гражданин Стебельков, за спасение моей жизни! - заорала
я и сделала реверанс. - По гроб жизни благодарна, век не забуду! И за любовь вашу и ласку
тоже спасибо! И за Камасутру, будь она проклята! И за полуфабрикаты!
И за теткину квартиру!
- Я подозревал, что в наших отношениях не все гладко, - серьезно заметил
ненаглядный, - все хотел с тобой поговорить... Вот прямо в ту субботу собирался...
- Что? - Я прямо задохнулась от возмущения. - Не все гладко? Я тебя ненавижу!
Меня трясет от твоего вида, от синего костюма, а от этого коричневого просто воротит.
Прямо как в анекдоте: пришел в коричневом, сел в углу и испортил весь праздник!
А от твоей чистоплотности просто тошнит!
- Чем плох синий костюм? - Ненаглядный смотрел растерянно. - Нет, конечно, насчет
коричневого я согласен, он мне самому не очень нравится, но зачем придавать такое
большое значение одежде?
- Слушай, - сдавленным от злости голосом произнесла я, - если ты немедленно не
исчезнешь, я за себя не отвечаю. Уходи, и чтобы больше я тебя никогда не видела!
- Но послушай, Катя... - Он нерешительно топтался на месте.
- Если не уйдешь, я сама спущу тебя с лестницы!
Я бросилась в коридор, чтобы открыть входную дверь, но по дороге зацепилась за
сбившийся половик и шлепнулась снова на ту же многострадальную коленку. Слезы
полились ручьем. Я сидела на полу и причитала, а ненаглядный пытался меня поднять, я
сопротивлялась и отталкивала его. Так продолжалось минут десять, пока я случайно не
бросила взгляд на зеркало в прихожей. В зеркале отражалось отвратительное зрелище: я
растрепанная, с красной физиономией сижу на полу, и рот некрасиво кривится от крика.
Увидев такую картину, я отвернулась от зеркала и встала, опершись на услужливо
подставленную ненаглядным руку.
Когда я вышла из ванной, ненаглядный глядел участливо и не думал уходить, а мне уже
стало все равно.
- Скажи, ты так расстроилась из-за статьи? - начал ненаглядный, когда я,
нахохлившись как воробей, села в кухне на стул. - Но ведь ты сама просила меня
познакомить тебя с Андреем. На что же ты рассчитывала? Ведь он журналист. Катя!
В кои-то веки ненаглядный был прав: я сама пришла к Андрею, сама рассказала ему
обо всем, а теперь расстраиваюсь из-за статьи. Но почему же он хотя бы не позвонил и не
предупредил меня, что статья выйдет? Он посчитал, что раз Вахромеев и Палыч выбыли
из игры, то опасность мне больше не угрожает, ведь он же не знал всего, что еще со мной
произошло! Хотя не нужно себя обманывать. Ему просто нужно было написать статью как
можно скорее, пока не забылась смерть профессора Шереметьева.
Я вспомнила, как счастлива была, когда мы с Андреем ехали в машине в деревню
Хаврино. Вряд ли такое повторится.
Я посмотрела на ненаглядного:
- Скажи, тебе никогда не бывает скучно?
- Бывало иногда, - он смущенно хмыкнул, - и с тобой...
Раньше я старался как-то тебя отвлечь, в разговор втянуть, а ты сидишь, как...
- Как кто? - вкрадчиво спросила я. - Как кто я сидела?
- Нет, я не могу, - открестился ненаглядный, - мне неудобно такое говорить.
- Нет уж, говори как есть, давай раз и навсегда разберемся!
- Я, конечно, зануда, - признался ненаглядный, - но ты, знаешь, тоже раньше была
неинтересная, то есть не то чтобы, но, в общем...
- Грамотно излагаешь, - поощрила я, - главное, все понятно.
Он окончательно запутался и замолчал.
- Вот интересно, - задумчиво начала я, - двое взрослых людей валяли дурака,
притворялись друг перед другом почти полгода, тогда как на самом деле им было дико
скучно. Зачем мы это делали, а, Герман?
- Тебе очень идет эта прическа, - ответил он совершенно невпопад. - И волосы стали
гораздо красивее, и сама ты...
Вот так всегда с этими мужчинами! Невозможно поговорить серьезно!
Вняв моему сердитому взгляду, ненаглядный насупился, потом сказал, что ему нужно
все очень серьезно обдумать, а сейчас он не может больше со мной разговаривать, потому
что спешит на работу. Что ж, к работе он всегда относился ответственно, этого у него не
отнимешь!
Проклятая нога после второго моего падения в собственной прихожей разболелась еще
сильнее, так что я забеспокоилась и, провалявшись дома еще сутки, отправилась в
поликлинику. Хирург ощупал больную ногу, потом зачем-то то же самое проделал со
здоровой, потом назначил рентген, после чего, взглянув на снимок, потерял ко мне
всяческий интерес. С ногой оказалось все в порядке, просто сильный ушиб. Предлагали
физиотерапию, но я отказалась - сама заживет, некогда мне в очередях сидеть. Я решила
взбодриться и не обращать на болячки внимание - на самом-то деле все от нервов.
Родители по-прежнему были на даче, и я блаженствовала дома одна. По телевизору
передавали интересные вещи. Статья Андрея в газете наделала много шума и получила
широкий резонанс. Несомненно, сообщали в новостях, смерть профессора Шереметьева
не случайна. Следствие ведется.
Но о заседании Комиссии по строительству "Невского Диснейленда", на которую
покойный профессор должен был представить свою экспертизу, не было сказано ни
слова.
А вместо этого как-то вскользь сообщили, что начальник Государственного
строительного управления освобожден от занимаемой должности в связи с уходом на
пенсию по состоянию здоровья и что временно исполняющим обязанности начальника
Управления назначен его заместитель, господин Парамонов.
Я поразмыслила над этими сведениями и решила, что заместителю Вахромеева
повезло больше всех, и очень может быть, что он не стал уповать на слепое везение, а
решил немножечко подтолкнуть судьбу, только так можно было объяснить странное
поведение Вахромеева в парке аттракционов - его подставили. Но вряд ли я когда-нибудь
узнаю подробности.
Сама себе не признаваясь, я ждала звонка Андрея, хоть понимала, что шансов у меня, в
общем-то, никаких. Ладно, допустим я его не интересую в личном плане, как это ни
грустно, но я всегда привыкла смотреть фактам в лицо. Я ведь тоже, пока мы тесно
общались с Андреем, старалась не показывать, что он мне нравится - на это у меня
хватило ума и выдержки. Но в профессиональном плане он мог бы заинтересоваться той
информацией, которую я обещала ему дать. Ведь был момент, когда я готова была ему
рассказать обо всем - о бандитах и задушенной Каролине... И слава Богу, что не
рассказала, потому что Андрей, конечно, написал бы изумительную статью, но у меня
были бы не то что неприятности, а просто-таки полный крах, потому что тут уж милиция
порезвилась бы вволю на наших с ненаглядным косточках. Стало быть, все к лучшему,
твердила я себе, но глупая моя голова не хотела с этим соглашаться.
Евгений Иванович Парамонов выглянул в окно машины. Они ехали не ежедневным
привычным маршрутом, а по какой-то незнакомой улице.
- Толя! - окликнул он шофера. - Ты куда это меня везешь? Я же сказал домой!
- Сейчас, сейчас, Евгений Иванович, - полуобернулся водитель, - там пробка, пришлось
объехать!
В душе у Парамонова шевельнулось нехорошее предчувствие. Через минуту это
предчувствие оправдалось: машина затормозила и съехала на обочину, а рядом с ней
остановился черный "мерседес" с тонированными стеклами. Дверцы "мерседеса"
захлопали, из него выбрались несколько крепких ребят в одинаковых черных плащах и
невысокий толстячок в просторной оливковой куртке. Толя, паразит, предупредительно
открыл дверь парамоновской машины, и толстячок сел рядом с Евгением Ивановичем.
- Здравствуйте, дорогой мой, - проговорил он с отеческой улыбкой, и Парамонов его
узнал. Легче ему от этого не стало. - Здравствуйте, - повторил незваный гость, - и
простите за такую форму визита... Мне нужно было поговорить с вами, не по телефону же
в самом деле...
- В машине тоже могут быть микрофоны, - мстительно произнес Парамонов.
- Нет, - с той же улыбкой возразил толстяк, - машину мои люди проверили, микрофоны
убрали.
- И что же вы хотите обсудить со мной, Сергей Вадимович? - спросил Парамонов.
- Многое... Ну, во-первых, я хотел поближе с вами познакомиться. С вашим
предшественником мы достаточно долго сотрудничали, но должен согласиться с вами, он
отстал от времени. Его методы, да и сам его облик безнадежно устарели. Вы, Евгений
Иванович, человек новой формации, и я думаю, мы найдем с вами общий язык.
Даже то, как вы.., поставили точку в карьере Вахромеева, вызвало мой интерес. Ктонибудь
может сказать, что это было проделано слишком демонстративно, грубо, но мне
понравился артистизм и размах операции У вас, безусловно, есть стиль.
Парамонов сидел ни жив ни мертв. Он не мог понять - то ли старый иезуит приговорит
его к смерти, то ли действительно возьмет под свое крыло и согласится работать с ним,
как прежде работал с Вахромеевым.
- Ладно, это так, лирика. - Сергей Вадимович стряхнул с рукава своего молодого
собеседника невидимую пушинку. - А сейчас, дорогой мой, вы не должны расслабиться.
Читали эту статейку? - Он бросил на колени Парамонова газету, раскрытую на статье
"Кто стоит за смертью профессора Шереметьева?".
Парамонов кивнул.
- Итак, у нас две задачи. Журналиста этого нужно немножко притормозить, этим я сам
займусь, мне будет сподручнее. Да он человек несложный, вполне контактный.
Тем более что основная направленность статьи вам вполне на руку - вы ведь хотели
порвать со шведами и передать контракт господину Хаккинену? - Увидев, как побледнел
Парамонов, пораженный осведомленностью, Сергей Вадимович довольно улыбнулся и
чуть не замурлыкал, как сытый толстый кот. - A вот вторая задача - по вашей части.
Чепцов в этой статье намекает на свидетеля, который якобы видел профессора
Шереметьева в день его смерти на улице Академика Ландау... Все это очень интересно,
мы, конечно, за гласность и все такое, но лишний интерес ко всем этим делам вовсе не
нужен. Зачем нам с вами нужно, чтобы кто-то копался во всей этой истории? Дело
сделано, Вахромеев в реанимации, выйдет оттуда вполне созревшим пенсионером.
И все это дело лучше тихо и аккуратно забыть. Так что этот свидетель нам совершенно
не нужен. Вы меня поняли? У вас вся информация на руках, так что вам и карты в руки.
Действуйте, Евгений Иванович.
Толстячок выкатился в услужливо распахнутую дверцу, пересел в свой "мерседес",
сделав на прощание ручкой. Парамонов поехал домой, с ненавистью глядя в бритый
затылок своего шофера.
Позвонил ненаглядный и вежливо осведомился, как я себя чувствую. Я нелюбезно
ответила, что чувствую себя прекрасно и в его заботах не нуждаюсь. Он помялся и
рассказал мне, что его вызывали в милицию. Они там выяснили наконец, что
взорвавшаяся на Витебском вокзале "копейка" принадлежала Герману Стебелькову, и с
радостью сообщили ему об этом. Именно с радостью, утверждал ненаглядный, потому что
в глазах сотрудника милиции светилось прямо-таки неземное счастье, когда он сообщал
ненаглядному, что тот больше никогда не увидит своей машины.
Я же позволила себе усомниться в происхождении радости в глазах милиционера,
скорей всего он радовался тому, что машину не нужно искать. Если точно известно, что
она сгорела на вокзале, можно закрыть дело о розыске.
Мы еще помолчали немного по телефону. Говорить было не о чем. Наконец
ненаглядный пробормотал что-то насчет привета от Иры и отключился. Я повесила
трубку и вздохнула с облегчением.
По телевизору снова передавали новости, очевидно у меня уже выработался условный
рефлекс включать его в это время. Однако я занималась своими делами и прислушалась,
только когда уловила знакомое сочетание - "Невский Диснейленд". В этот раз диктор
сообщил, что строительство решили начать в будущем квартале и что будет оно под
Гатчиной, но не в том месте, где собирались строить раньше, а в двенадцати километрах к
юго-востоку. То есть гораздо ближе к городу, так даже лучше. Деревня называлась
Маршево, и речка там была - крошечная, чуть ли не безымянная. Далее сообщалось, что
шведская фирма "Статус" отказалась от контракта на строительство и строить теперь
будут финны. Фирма называется "Арктик ОИ". И все - ничего про экспертизу и о
причинах, по которым отказались строить "Диснейленд" на реке Суйде.
"Значит, шведы отказались, - думала я. - Еще бы им не отказаться, когда земля у них
была куплена именно там, где нельзя строить. Да, шведы сели в галошу, потерпели
убытки, а спросить не с кого - Вахромеев-то теперь никто и звать никак".
Что-то такое беспокоило меня, какое-то смутное воспоминание. Маршево, Маршево,
где я совсем недавно слышала это название?
Я еще немного походила по комнате и вспомнила: это название я слышала недавно от
ненаглядного. Он рассказывал мне о работе своей фирмы и говорил, что ту гадость,
которую они кладут в свои фильтры, они добывают в районе Гатчины, а в одном месте
пришлось отказаться от добычи, потому что там присутствовал сильный радиоактивный
фон. Так вот, я точно вспомнила, "то место" и находилось вблизи деревни Маршево.
Я сорвалась с места и полезла к отцу в тумбочку, у него там давно валялась карта
Ленинградской области. И вот, все точно, вот Гатчина, вот река Суйда, а вот деревня
Маршево.
Когда Андрей Чепцов рассказывал мне про Игоря Осетрова, который проводил
исследования подземных вод в тех местах, он не показывал мне свои материалы, говорил
только, что подземное озеро очень большое... Значит, зараженные подземные воды уже
попали туда, раз в прошлом году там наблюдалась повышенная радиоактивность!
Никто про это не знает, потому что место очень тихое, никаких там предприятий.
Вот только фирма ненаглядного, собираясь добывать там сырье для своего
производства, сделала замеры и отказалась там работать, не поднимая шума.
Что же получается? В прошлый раз Андрей писал много статей. К нему не стали бы
прислушиваться, если бы не начались вокруг строительства какие-то интриги и
конкуренция. И назначили экспертизу. Теперь же конкуренты устранены. Финская фирма
получит контракт, и никто шума поднимать не будет - все довольны.
Да, но Андрей Чепцов сейчас человек известный, его статья не прошла бы
незамеченной. И он-то уж точно знает, что новое место, строительства едва ли не опаснее
предыдущего! Ведь у него есть точная информация - все материалы этого Игоря Осетрова,
который занимался в свое время исследованиями профессионально. Но почему же он
молчит?
Я подошла к телефону и набрала Номер редакции. Ответили, что Чепцова сейчас нет,
но он обязательно будет через час или полтора. Я подумала еще немного и стала
собираться, потому что интуиция подсказывала мне, что разговор у нас с Андреем будет
серьезный, и телефон тут не поможет. Я должна встретиться с ним лично.
Евгений Иванович общественным транспортом доехал до Московского вокзала. Он не
любил ездить на троллейбусе, его раздражали прикосновения незнакомых, плохо одетых
людей, раздражали гвалт и сутолока, но в сегодняшней ситуации нельзя было
воспользоваться служебной машиной, а после предательского поведения шофера - в
особенности.
Войдя в большой зал вокзала, он взглянул на цифровое табло. До сеанса связи
оставалось две минуты. Подойдя к нужному таксофону, чтобы его не занял какой-нибудь
случайный пассажир, он огляделся.
Люди спешили по своим делам, возле памятника Петру Первому толпилась группа
шумных школьников с рюкзаками. Ничего подозрительного не было.
Точно в назначенное время Парамонов снял трубку.
Этот таксофон внешне не отличался от всех остальных, но у него был маленький
секрет. В строго определенное время, сняв трубку, вы соединялись не с городской
телефонной сетью, а с другим телефоном-автоматом, находящимся на другом конце
города. Этой линией связи Евгений Иванович пользовался для того, чтобы переговорить с
наемным специалистом, дать ему задание или сообщить о способе оплаты.
- Служба ремонта? - произнес он условную фразу. - Автомат А-16 неисправен.
- Заказ принят, - ответил ему голос в трубке, - ремонт будет произведен. Сообщите
параметры.
- Объект, с которым вы имели дело.
Тот объект, который вы прикрывали в сквере и на Садовой.
- Уточните, - переспросил голос, - требуется прикрытие?
- Нет. - Евгений Иванович удивился: в голосе исполнителя ему послышалось какое-то
напряжение. - Нет, - повторил он, - требуется ремонт.
- Вас понял, - ответил голос в трубке.
Показалось Парамонову или пауза до ответа была чересчур велика?
- Вас понял. Заказ принят. Порядок оплаты?
- Та же сберкасса, - ответил Евгений Иванович, - счет номер пятьсот тридцать один.
Код доступа получите после подтверждения ремонта.
- Заказ принят, - повторил голос в трубке.
В редакцию я попала часам к шести и поняла, что выбрала неудачное время, - на столах
стояли бутылки и два торта, а редакционные девицы торопились с последними,
приготовлениями и на меня поглядывали с досадой, если не со злостью.
Андрей не выразил особенной радости при моем появлении, однако приветливо
улыбнулся и развел руки - вот, мол, никак не поговорить, может, в следующий раз.
Я сделала вид, что не понимаю намека, и глазами указала ему на дверь - выйдем, мол, в
коридор, а тот тут слишком шумно. Он подчинился. Я шла за ним по коридору, и сердце
ныло. До чего же он хорош! Веселый, оживленный, обаятельный...
Андрей остановился в конце коридора у окна с широким подоконником и в ожидании
смотрел на меня.
- Очень хорошая статья, - начала я тихо, - мне очень понравилась...
- Да-да, - он рассеянно отвел глаза, - кажется, получилось.
Постояв еще немного и почувствовав, что в следующую секунду Андрей спросит, есть
ли у меня к нему конкретные вопросы, а узнав, что нет, просто уйдет, возможно даже не
извинившись, я решилась.
- Ты собираешься продолжать?
- Что продолжать?
- Продолжать публиковать серию статей про строительство "Невского Диснейленда".
- Нет, а зачем? - он удивленно пожал плечами. - Та статья свое дело сделала...
- Но какое дело? - Тут уже настал мой черед удивляться. - Я слышала, что строить
будут в другом месте, но послушай, ты же должен помнить, что возле деревни Маршево
местность уже заражена!
- Какая деревня? Маршево? - Он смотрел недоуменно. - Ах да... Слушай, - начал он
решительно, - давай разберемся. Ты пришла ко мне, дала информацию, я провел
расследование и написал статью. Чего ты еще от меня хочешь? Зачем ты вообще
приходила?
- Да сейчас речь не обо мне! - нетерпеливо перебила его я. - Речь о том, что строить
детский развлекательный центр будут на радиоактивной земле! И почему ты, зная об
этом, ничего не пишешь?
- Да кому это интересно! - закричал он. - Ты не понимаешь специфики нашей работы, -
продолжал Андрей, несколько успокоившись. - Я написал интересную статью, раскопал
факты, которые смогут заинтересовать читателя. Люди, читая, следили за ходом
расследования, чувствовали себя непосредственными участниками событий. Сидит какойнибудь
Иван Иваныч на собственной кухне и читает статью. А там сказано, как журналист
- простой, обычный человек, раскрыл преступление гораздо раньше милиции. И
подробненько так все изложено - туда поехал поговорить, сюда заскочить не поленился. И
никаких средств особенных не использовал, и времени немного потратил.
Не то что милиция - куча народа, ОМОН в "пятне", машины, мигалки... А толка - чуть...
Потому что мы с Иваном Ивановичем все раньше их поняли, у себя на кухне
проанализировали, чаек попивая, и теперь гордимся, какие мы умные. И смерть
профессора расследовали, и милиции на ошибки указали, и даже начальство, чиновников
этих, немножко укусили. Ведь сняли же главного-то, Вахромеева, или как его там...
- Это твоя позиция или Иван Иваныча? - Я тоже немного успокоилась и слушала
Андрея с интересом.
- А ты мне что предлагаешь? - Андрей даже не удостоил меня ответом, он продолжал
развивать свою мысль. - Ты предлагаешь мне стать правдолюбцем и склочником.
Дескать, вот, добился своего, сняли главного начальника в управлении, так он опять
недоволен! И какого, спрашивается, рожна ему нужно! Потому что даже простой человек
Иван Иванович понимает, что хоть весь город на уши поставь, тонну бумаги израсходуй на
газеты, всколыхни, так сказать, общественное мнение, все равно строить будут там, где
начальство захочет! А у него, у начальства, всегда свои резоны. И никакой плетью этого
обуха не перешибешь! Так что, извини, дорогая, каждый должен заниматься своим делом.
Моя работа - это писать.
А правду искать - это, если по-честному, совсем не работа, а так,
времяпрепровождение для неудачников.
- Так-так... Ну что ж, спасибо, что так доходчиво объяснил, я теперь не глупее Иван
Иваныча стала...
Я произносила слова совершенно машинально, только чтобы что-то сказать. К
сожалению, возразить Андрею мне было совершенно нечего. Он очень толково все
разъяснил, не стесняясь.
- Действительно, ты прав, - задумчиво пробормотала я, - зачем беспокоиться о детях,
когда у нас с тобой и детей-то нет...
Или я ошибаюсь?
- Нет, не ошибаешься, - процедил он и демонстративно поглядел на часы.
Как бы в ответ на его жест, из двери редакции выглянула белобрысая девица и
крикнула:
- Андрюша, ты идешь? Без виновника торжества начинать как-то неудобно!
- У тебя что - сегодня день рождения? - спросила я, очнувшись от невеселых мыслей.
- Да нет, это отвальная, - нехотя ответил Андрей.
- С
...Закладка в соц.сетях
