Жанр: Детектив
Бандиты, баксы и я
... потерял. А пацаны подгребли к "копейке",
Брюль внутрь залез и машет своим - лады, мол, тут наша касса! Сел в "жигуль", капусту
считает. Витька Руль один остался в джипе, глядит, что творится, - интересно же.
Только вдруг прямо к джипу подходит матерый бомжара - такой, будто только из
канавы выбрался, одна грязь, - и внаглую так ссыт на заднее колесо... Витька, хоть по
жизни и не зверь, но от наглости такой прямо, типа, обалдел, типа, зенки повылазили. Из
джипа выскочил, на бомжару попер:
- Ты, сучье вымя! Какого греха тут вытворяешь? Да ты хоть понимаешь, грязь поганая,
на кого лапу поднял?
Но бомжара, видно, очухался, такого стрекача задал - только пятки засверкали.
Витек плюнул, за бомжарой не погнался - нельзя ведь джип открытый оставить, еще
сопрут чего. Шило потом зенки выколет, а у вокзала шантрапы-то ведь всякой немерено!
Витек сел опять на шоферское место, смотрит, какие там дела вокруг "копейки", как
вдруг в бок ему что-то ткнулось и сзади голос шепчет:
- Ты, кореш, только пикни - печенку прострелю! Руки на руль, живо!
Витька назад покосился - сидит совсем малолеток, в руке "пээмка", пистолет
Макарова.
Как этот пацан успел в джип забраться - понятно, пока Витька бомжа гонял. У джипа
ведь замок центральный, одну дверцу откроешь - все открываются. С одной стороны,
вроде удобно, а с другой - типа обворовать могут, пока колесо меняешь. Есть такие
пацаны - этим промышляют: возле Биржи или крутого магазина, где люди с деньгами
паркуются, правую заднюю шину прокалывают.
Мужик только отъедет - чувствует, колесо спустило. Он остановится, выйдет
поглядеть, а барсетку с деньгами или портфель какой на сиденье оставит. Пацаны из
соседней машины только руку протянут, барсетку прихватят - и поминай как звали.
Витек про такую систему, типа, знал, но сам же на ней и прокололся. Бомжара
наверняка в доле был. Что делать? Пацан хоть и малолетний, но малолетние-то самые
отмороженные и есть: пальнет из "пээмки" - и нет его... У Витька даже в боку заболело.
Ладно, думает, посмотрим, что дальше будет. Положил руки на руль. Пацан "пээмку" в
левую руку перекинул, к затылку приставил, а правой ловко так Витьку обшмонал, нашел
ствол за ремнем и забрал себе. Витек аж крякнул от расстройства, а сам и думает: ну,
малец, обожди, Шило с тебя живого шкуру сдерет! Ну до чего же наглая пошла молодежь -
тут рядом серьезные люди пасутся, а этот недомерок у них на глазах, можно сказать,
орудует!
- Ну, и что дальше? - говорит Витька. - Ты, малец, сильно крутой?
А этот недоделанный двумя стволами трясет и на Витьку зверем:
- Кто тут крутой, мы после разберемся, а сейчас быстро поезжай вперед, и чтобы от
"копейки" подальше забирать. И проедешь мимо того ублюдка недоделанного, который по
площади топает. Понял? Быстро трогай, а то я в тебе дырок понаделаю, как в решете!
- Витька тронул, что тут сделаешь, когда два ствола в спину смотрят, развернулся по
дуге, подъехал к тому раскисшему мужику.
Пацан дверцу открыл, мужику что-то крикнул, втащил его в джип, но одной рукой в
Витьку стволом все же тычет. А потом как заорет:
- А теперь гони, так твою, как можешь, а то пристрелю к чертовой матери!
А Витьке что остается? Погнал. Ладно, думает, наши тебя достанут - мало не
покажется.
Смотрит в зеркало - Шило заметил, что джип уходит, заорал, за ствол схватился, куда,
мол, убью! Да потом пожалел стрелять - свой же джип, фига с два потом починишь!
Брюль кричит:
- Пацаны, в машину! Живьем их возьмем!
Короче, все погрузились в эту гребаную "копейку", двери захлопнули, "копейка" с
места тронулась... И что тут стало! Рвануло так, что вокруг стекла в домах повылетали!
"Копейка" несчастная подскочила, в воздухе закувыркалась и обратно шмякнулась,
только уже отдельными, типа, кусками. Дым, огонь, просто смотреть страшно. А там ведь,
в "копейке" этой, - все пацаны!
Витька в руль вцепился, тормознуть хотел, а этот, отмороженный, как завизжит:
- А ну жми, как можешь! Тебе как лучше - пулю в затылок от меня схлопотать или к
омоновцам в лапы загреметь? Они сейчас на взрыв слетятся!
Точно, Витек и сам уже сообразил, что сейчас лучше быстрее с этого места ноги
делать, пока, типа, не поздно. Джип с площади выскочил на Загородный. Оттуда
развернулся направо к Обводному каналу. Отморозок малолетний перелез на переднее
сиденье, одной рукой ствол держит, руль у Витьки перехватил и орет:
- Притормози и прыгай, мать твою, а то выброшу, но уже дохлого!
Витька видит - совсем парень с катушек съехал, запросто пристрелить может.
Притормозил и выскочил от греха. Да и прыгнул-то неудачно, ногу, типа, подвернул, но
кое-как поднялся и похромал. Куда идти - непонятно, нога болит, а перед глазами так и
стоит, как машина горящая в воздухе кувыркается. Такое увидишь - не скоро забудешь, да
и пацанов жалко, хотя они и сволочи были, если реально разобраться...
- Эх, здорово на джипе ехать! Высоко, всех видно!
Но ехали мы недолго - не хватало еще, чтобы первый попавшийся пост нас остановил.
Отъехали подальше по Обводному, я вышла и вытолкнула ненаглядного, потому что после
взрыва его "копейки" он вообще стал как сомнамбула. Я развернула джип к воде и
включила первую скорость. Машин поблизости не было - время раннее.
Джип шлепнулся в канал с глухим плеском. Там было неглубоко, и он погрузился
только до половины. Было тихо, здесь, на набережной, никого не было в такой ранний
час, но все же нужно скорее уходить отсюда. Джип потом вытащат и, поскольку он почти
не пострадал, а хозяев машины уже нет на этом свете, то джип достанется какому-нибудь
милицейскому начальнику. Ладно, сегодня я добрая, пусть попользуется!
Ненаглядный рядом со мной стоял столбом и молча смотрел на тонущий джип.
- Эй, - я тронула его за рукав, - нам нужно идти.
Он дернулся и затравленно оглянулся.
Я пригляделась к нему внимательнее, потому что раньше не было на это времени.
Видок у ненаглядного был тот еще. Куртка грязная - видно, валялся на полу в какомнибудь
подвале. Шапку он потерял, волосы всклокочены, на лице - грязь. Он все время
отводил глаза и отворачивал голову вбок.
- Послушай, - по возможности мягко начала я, - я понимаю, что тебе досталось.
Но теперь все позади, так что приободрись, нужно сделать последнее усилие.
Он клацнул зубами и сделал шаг в сторону. Мне удалось перехватить его взгляд:
ненаглядный был невменяем. Вообще-то это довольно странно. На лице у него не было
даже синяков, одна грязь. Руки-ноги тоже не повреждены - ходил он нормально, только
горбился и шаркал ногами как старик.
- Слушай, мне некогда тебя уговаривать, - нахмурилась я. - Соберись и пошли, а то еще
милиция прихватит. Вперед!
Команды он выполнял беспрекословно.
Мы пошли по набережной. Встреченный немолодой мужчина посмотрел на нас
подозрительно: грязный здоровый мужик, по виду с хорошего перепоя, а с ним -
подросток, тоже какой-то зачуханный. Я решила как можно скорее доставить
ненаглядного домой, к матери и сестре. Пускай они там сами с ним возятся, а у меня еще
куча дел, ведь с бандитами-то я разобралась, но где-то ходит "черный человек", и что-то
подсказывает мне, что так просто он не оставит меня в покое. Думаю, у меня есть время
только до вечера, пока этот парень не узнает, что в "копейке" взорвалась не я, а совсем
другие люди.
Ненаглядному нужно было на Киевскую, это не так близко. Но кто же нас, таких
зачуханных, подсадит в машину. Метро скоро откроется, но ждать даже немного казалось
мне пыткой. В конце концов, мне тоже досталось, и нервы теперь здорово не в порядке.
- А ну-ка, быстрым шагом - марш! - скомандовала я ненаглядному. - Сорок минут
хорошего хода - и мы у тебя дома.
А там тебя ждет горячая ванна, кофе, ласковая мама...
Он посмотрел как-то странно, но не ответил. Однако убыстрил шаг и уже не так
волочил ноги.
- Торопись! - приговаривала я. - Отвык пешком ходить, все на машине пузо свое
возишь. Дышать полной грудью, по сторонам не зевать! - в голосе моем слышались
интонации ворчливого старшины, муштрующего нерадивых новобранцев.
Мы уложились в сорок пять минут. На часах было полседьмого утра, когда мы стояли
перед дверью его квартиры, и ненаглядный стал шарить по карманам куртки.
Оказалось, что деньги и документы у него забрали бандиты, а ключи он потерял.
Я позвонила, и дверь открылась сразу же, никто не спросил ни о чем. На пороге стояла
женщина. Она была не в халате по утреннему времени, а полностью одета - видно, и не
ложилась. Женщина была худа, немолода и страшно замотана, под глазами темные мешки
и волосы висели безжизненной паклей.
- Гера! - воскликнула она, - Что случилось? Я так волновалась... Где ты был?
Ненаглядный не ответил, он прошел в квартиру, громко топая, и немедленно скрылся
за дверьми ванной. Очевидно при виде родного дома, в нем проснулась всегдашняя
любовь к чистоте. Стало быть, вполне очухался, жить будет.
Мы с женщиной посмотрели друг на друга. Из-за плотно прикрытой двери комнаты
раздавались странные звуки - кто-то не то рыдал, не то хохотал.
- Это мама, - пояснила женщина, уловив мой взгляд, - она больна.
Я сняла осточертевшую бейсболку, и женщина слегка улыбнулась, увидев рыжие кудри.
- Что же случилось с Герой?
- Он сам вам потом объяснит. Только не сразу, не давите на него. Ему досталось, но
теперь все будет в порядке. Вы его сестра? - сменила я тему.
- Да, старшая.
Внезапно дверь отворилась и на пороге комнаты возникла худая старуха в ночной
рубашке. В руке она держала электрическую лампочку. Взгляд у старухи был совершенно
бессмысленный. Бросив с размаху лампочку на пол, старуха посмотрела на осколки и
радостно засмеялась.
- Мама! - бросилась к ней дочь.
Она подхватила старуху и повела осторожно, следя, чтобы та не наступила на осколки.
Когда она вернулась, я сметала битое стекло веником, найденным на кухне.
- Склероз? - спросила я, чтобы что-то сказать.
- Маразм, - лаконично ответила она.
Мы прошли на кухню, где я разглядела сестру ненаглядного. Несмотря на жуткую
замотанность, эта женщина начинала мне нравиться.
- Она все время смеется и вообще очень беспокойная.
- Лекарства не помогают?
- Которые помогают, те очень дорогие.
А если наши, попроще, то от них печень разрушается, себе дороже потом встанет.
И никакой жалобы в голосе, просто деловито так отвечает на поставленные вопросы.
- Вы работаете?
- Разве ж ее можно оставить... Я вообще очень редко из дому выхожу.
Я представила, как она сидит целыми днями с сумасшедшей матерью. Впору и самой с
катушек сойти!
- Значит, денег не хватает... - протянула я. - Но ведь можно же ту теткину квартиру
сдавать?
- Пускай хоть у одного человека в нашей семье будет нормальная жизнь, - тихо
ответила она.
Так-так. Почему-то мне захотелось, чтобы нормальная жизнь в этой изумительной
семейке была только у нее.
- Ира, белье! - послышалось из приоткрывшейся двери ванной.
Сестра ненаглядного вскочила было, но под моим взглядом опять села на стул.
Ненаглядный вякнул еще что-то, но потом ему стало холодно, и дверь закрылась.
- Значит, так. - Я задрала рубашку и вытащила свои колготки, набитые деньгами. -
Слушайте, Ира, и запоминайте. - Я на глазок разделила деньги пополам и протянула ей
хрустящие пачки. - Спрятать подальше и никому не показывать. Герману ничего не
говорить. И вообще поменьше с ним разговаривать. Купите матери необходимые
лекарства, с ней станет легче. Можете нанять сиделку и выбираться из дома хоть иногда. -
При этих словах Ира оживилась, даже глаза заблестели. - Герман немножко не в себе, -
продолжала я, - но не обращайте внимания, скоро ему станет легче. Главное - поменьше
его жалеть. Да, вот еще что. Машины у него теперь нет. Купите ему машину - не
"копейку", конечно, но попроще, ни к чему его баловать. И вообще, построже с ним, по
хозяйству загрузите работой, чтобы не бездельничал. Квартиру ту спокойно можете сдать,
она ему больше не нужна.
- Откуда вы знаете? - осмелияась спросить Ира.
- Совершенно точно знаю, что он никого туда больше водить не будет, можете мне
поверить.
Она оглянулась, схватила с гвоздя передник в веселеньких желтеньких ромашках,
завернула в него деньги и исчезла из кухни на минутку. Пока она отсутствовала, я
управилась со второй половиной денег - запихнула их обратно в колготки и привязала на
пояс. Очень мне понравилось, что сестра ненаглядного восприняла все, как нужно, не
стала ахать; таращить глаза и восклицать: что за деньги, откуда деньги?.. За ненаглядного
я могла быть спокойна, сестренка за ним присмотрит.
- Давай хоть кофе выпьем! - сказала Ира, когда вернулась.
Она заварила очень крепкий кофе и налила туда солидную порцию ликера. Я выпила, и
сразу стало легче. Ира тоже порозовела. Мать за стенкой молчала, но из ванной
доносилось нытье ненаглядного насчет белья.
- Пойди сам и возьми! - заорала я.
- Он все в шкафу перероет, - встревожилась Ира.
- Сам и убирать будет.
- А и ладно. Отстань ты! - крикнула она в ванную.
- Мне пора, - поднялась я, - спасибо за кофе. Главное - с Германом построже, -
напомнила я в прихожей.
- За это не беспокойся! - уверенно пообещала Ира и заперла за мной дверь.
Немолодой человек, сидевший в "Жигулях" на месте водителя, снова оглянулся.
Хотя он понимал, что их никто не слышит и не видит, здесь никто не может видеть их
и слышать этот разговор, но то, что он рассказывал, было так опасно, что его не покидало
чувство, будто он держит в руках гранату с выдернутой чекой. Еще на полтона понизив
голос, он продолжил свой рассказ:
- В тот ж день через надежного человека я нашел специалиста, исполнителя. Парень
молодой, но послужной список впечатляющий. И берет дорого, но в этой ситуации не
приходилось скупиться. Я дал ему наводку.
Запланировали операцию на субботу, когда эта парочка снова должна была появиться в
квартире номер девятнадцать. У них все было точно по расписанию, прямо как на
железной дороге, - человек усмехнулся, но сразу же посерьезнел. - Специалист проделал
все точно по плану. Заранее проник в квартиру, спрятался в стенном шкафу. Когда
мужчина пошел в душ, оглушил его, потом задушил девушку. Мужика засунул головой в
духовку, пустил газ, протер все ручки и ушел. Расчет был на то, что соседи почувствуют
запах газа, позвонят, электрический разряд от звонка, взрыв - и никаких следов. Еще один
несчастный случай из-за неаккуратного обращения с газом. Однако на следующий день
наружное наблюдение показало, что оба живы - и мужчина, и женщина... Я пошел на
риск, повторно встретился со специалистом.
Разобрали ситуацию. Предъявил специалисту фотографию женщины, и выяснилось,
что в субботу в квартире была не она...
- Что же вы раньше ему фотографию не давали? - прервал рассказ более молодой из
собеседников, в его голосе проскальзывали начальственные нотки.
- Не было фотографии, сроки были очень сжатые. Снимок получили только в
воскресенье.
- Очень плохо, непрофессионально, - скривился тот, кому докладывали. - Ладно,
продолжайте.
- Как я понимаю, этот мужик, ловелас хренов, как раз в субботу подцепил другую
девицу...
- Ну уж это-то можно было предусмотреть! - Молодой снова не удержался от реплики.
- Не скажите, - водитель "Жигулей" склонил голову, - предварительная работа
показала, что он уже несколько месяцев встречается только с этой женщиной и только по
средам и субботам. Я же вам говорю - прямо как железнодорожное расписание!
А тут на тебе, сбой! Я поручил специалисту самостоятельно начать наблюдение за
женщиной и провести операцию в любой удобной обстановке. Он выследил ее,
заминировал машину. Но ситуация вышла из-под контроля. В ее машину сели какие-то
бандиты и взлетели на воздух... Самое интересное, что бандиты, судя по всему, ее же и
преследовали, нашу фигурантку. Похоже на то, что в квартире на улице Ландау киллер
убил связанную с бандой девицу, и братва решила провести свое следствие...
Второй собеседник слушал рассказ с живейшим интересом.
- И какова диспозиция на данный момент? - поторопил он вопросом.
- Держим наружку, поставили телефон на прослушивание... Наверное, дам специалисту
последний шанс, пусть постарается.
- Хорошо, все интересное, что удастся прослушать, передавайте мне. Особенно когда
будете давать киллеру наводку на операцию. Мы его подстрахуем.., по-своему
подстрахуем, - тот, кому докладывали, мрачно усмехнулся. - Вахмистр должен
забеспокоиться, почувствовать, что у него земля горит под ногами. Нужно подтолкнуть
его к активным действиям. Но до чего же везучая эта девчонка! - В голосе прозвучало
невольное восхищение. - Это уже больше чем везение.
Пожалуй, мы ее можем использовать против Вахмистра... Вы хорошо поработали, - он
поднял глаза на своего собеседника и улыбнулся ему холодной невыразительной улыбкой,
- вот вам маленький аванс, когда дело подойдет к концу, сумма будет значительно
больше.
Перед водителем оказался плотный конверт. Тот кивнул и спрятал конверт в карман.
"С одним делом покончено, - думала я, бодро шагая от остановки автобуса к
собственному дому. - Слава Богу, я больше никогда не увижу своего ненаглядного! И хоть
следует признать, что если бы он не подцепил в субботу ту девку, то убили бы меня, но
почему-то благодарности за это я к ненаглядному совершенно не испытываю. С
бандитами я разобралась с помощью моего черного" друга, так что угрожать ни мне, ни
ненаглядному больше никто не будет, а оставшиеся деньги - компенсация за моральный и
физический ущерб. Однако успокаиваться мне рано, потому что какой-то козел в кожаной
куртке хочет меня убить. За чтобы это? Хотя он-то, верно, и сам не знает, за что. Его
наняли. Да-да, я столкнулась с профессиональным киллером, правда, не очень удачливым.
Это говорит только о том, что тот, кто его нанял, пожалел денег и нанял не очень
хорошего киллера. И еще, мне пока что просто везло. Да-да, вот так: всю жизнь не везло, а
теперь везет. Чего не скажешь о тех трех бандитах, которые взорвались в злосчастной
копейке"".
Я прислушалась к себе. "Ведь это я, совершенно обыкновенная женщина, не
обладающая никакими особенными способностями, только что отправила на тот свет
троих вооруженных и очень опасных бандитов.
Но, во-первых, они все трое этого заслуживали, а во-вторых, мне, конечно, сильно
помог тот черный киллер". А хорошо бы и с ним тоже как-нибудь разобраться... Но, -
возразила я сама себе, - главное - это знать его работодателя, а то можно утомиться, если
киллеров на тот свет отправлять, и когда-нибудь очередной противник окажется ловчее
меня".
Внезапно я рассмеялась. Иду и спокойно рассуждаю о таких диких вещах. Еще в
прошлую пятницу я и думать не могла, что в моей жизни появится столько нового и..,
интересного. Да-да, опасности и риск, даже смертельный, для меня лучше, чем дурацкая
работа в магазине. Ай да Катя Дроздова, незаметная тихоня, как называли меня в школе!
Я распахнула дверь своей парадной и с размаху проскочила первые три ступеньки
лестницы, как вдруг какая-то тень мелькнула в закутке за мусоропроводом. Я так и
застыла с поднятой ногой. Сердце ощутимо стучало где-то внизу живота. Я боялась
повернуться к мусоропроводу спиной, казалось, что тогда высунется оттуда дуло
пистолета и раздастся выстрел. Мне представилось, как отвратительно я буду выглядеть,
лежа на грязном лестничном полу. Господи, какая чушь лезет в голову перед смертью!
В лестничном окне мне привиделось какое-то движение, я в панике сообразила, что
бежать уже поздно.., вот сейчас раздастся хлопок...
"Мяу!" - послышалось от мусоропровода, и огромный серо-полосатый кот самой
помойной наружности мягко приземлился у моих ног.
- Тьфу, черт! Напугал как, - отшатнулась я. - Там больше никого нет?
Кот посмотрел презрительно - в руках ничего нет, значит, ничего не дам. Сердце
нехотя возвращалось на место, туда, где ему положено быть. Все мои амбиции растаяли
как дым, хватило нескольких минут панического ужаса. Теперь я стояла на пустой
лестнице и боялась сделать шаг вперед, - а вдруг все-таки там, за мусоропроводом, кто-то
стоит?
"Если я немедленно не возьму себя в руки, будет поздно, я либо свихнусь и попаду в
психушку, либо дам себя убить, и неизвестно еще, что хуже".
Я решила встретить опасность лицом к лицу. К черту всех киллеров, пусть стреляют в
грудь, а не в спину! Развернувшись на пятках, я одним прыжком оказалась в злополучном
закутке. Там, естественно, никого не было. Какая же я дура!
Но.., что это? На полу валялась целая куча одинаковых окурков. Он стоял здесь и ждал
меня! Снова накатила паника, но на этот раз я справилась с ней достаточно легко.
"Спокойно, милая, - сказала я себе, - где же это ты видела киллера, который будет
стоять часами в парадной, как пьяный бомж, и ждать свою жертву? Не хватало еще, чтобы
дворничиха тетя Нюра его метлой выгоняла!"
Нет, никого тут не было, то есть был, но какой-нибудь подросток... Я резво взбежала на
третий этаж и позвонила в дверь собственной квартиры.
- Вам кого? - испуганно спросила мать из-за двери, она в глазок не узнала меня в таком
прикиде.
Отца еще дома не было.
- Случилось что-нибудь, Катя? - спросила мать, разглядывая джинсы и бейсболку.
Ого, это для мамули прогресс! Обычно она никогда не задает вопросов.
- Да все нормально, мам, - рассеянно ответила я, крутя ручку телевизора, - хотелось
поглядеть утренние новости.
Ничего интересного мне по телевизору не сообщили. Видно, информация о взрыве
машины на Витебском вокзале еще не дошла до эфира. Итак, у меня есть еще немного
времени, нужно взять себя в руки и употребить его с пользой. На работу я, разумеется, не
пойду - пусть они там все провалятся вместе с Аллой Федоровной.
- Мам, отец скоро придет?
- К двенадцати будет, ты же знаешь.
Я выпросила у матери хозяйственную сумку, застегивающуюся на "молнию", выложила
туда все деньги из колготок, переоделась и убежала.
Через полтора часа, в полдвенадцатого, мать вернулась с продуктового рынка. Когда в
дверях повернулся ключ, я только-только успела присесть в кухне передохнуть. Мать
вошла в кухню и остановилась на пороге в полном изумлении.
Шведские кастрюли "Цептер" - полный комплект - серебрились на полках. На
кухонном столе впритирку стояли: кофеварка, электрический чайник, тостер и кухонный
комбайн. На стене вместо старых ковшиков висели тефлоновые сковородки ("Тефаль" - ты
всегда думаешь о нас!) и разные кухонные приспособления - мне некогда было
разбираться, хватала все подряд.
Новые занавески топорщились на окне.
С обеденного стола навсегда исчезла вытертая клеенка, он был покрыт белой
кружевной скатертью.
- Там в коробке - чайный сервиз, - нарушила я продолжительное молчание, - но если
тебе он не понравится, то можно поменять на другой. А все старые кастрюли я выбросила.
Мать подошла к окну и потрогала занавески, потом протянула руку к чайнику и
отдернула, как будто он был горячий.
Раздался звонок в дверь, это отец вернулся с дежурства. Его тоже ждал сюрприз.
Когда я вошла в комнату, отец тупо разглядывал новые японские телевизор и
видеомагнитофон.
- А это тебе видеокассеты старых советских фильмов. - Я протянула ему коробку. -
Будешь смотреть их, чтобы программы не ругать. Пока десять штук, потом еще купим.
Отец побелел и даже не делал попытки прикоснуться к коробке.
- Откуда ты взяла на это деньги? - проговорил он каким-то не своим сиплым голосом.
- Это компенсация всем нам, - усмехнулась я, предчувствуя, что сейчас грянет
сокрушительный скандал.
Отец открыл рот и протянул ко мне руки.
- Только попробуй ей что-нибудь сказать или сделать! - В дверях стояла мать с
немецким ножом лазерной заточки в руках, самым большим из набора.
Нож зловеще блестел.
- Мам, ты что? - испугалась я.
- Да я чего? Я ничего... - поскучнел отец. - Уже и слова нельзя сказать...
- Ты лучше помолчи, - строго сказала мать, взмахнула ножом и удалилась на кухню.
Я выскользнула к себе. Большую часть денег я поменяла на доллары, и теперь это была
вполне компактная пачка. Я спрятала деньги в самый дальний ящик стола. Все было бы
прекрасно, если бы не нужно было опасаться "черного киллера". Что бы я сделала с этими
деньгами? Накупила бы тряпок, бросила работу, поехала отдохнуть к морю... Но нет! Я
вдруг просто физически ощутила, как скука, моя давнишняя спутница, снова протягивает
липкие лапы... Ну куплю я тряпок, машину, возможно... Не так уж много там было денег, в
той коричневой торбе. И потом, правильно говорят: не в деньгах счастье! Это про меня. Я
поняла совершенно точно, что если у меня будет куча денег, это не поможет мне
избавиться от скуки. Конечно, чтобы в этом убедиться, следовало бы хоть недельки две
побыть в шкуре миллионерши. Возможно, мне понравилось бы...
И вот, когда я совсем было приуныла, горестно рассматривая в зеркале выступившие по
весеннему времени на носу веснушки, мать позвала из коридора:
- Катя, тебя к телефону!
Первая мысль была: не ходить! За последний день я столько раз разговаривала по
телефону с бандитами, что привыкла ждать от этих разговоров только плохое. А может
быть, звонит ненаглядный? Он очухался и хочет попросить прощения за свое
отвратительное поведение. Тогда тем более не брать трубку! Я больше не желаю никогда
ни видеть его, ни слышать его голос! Вот только я забыла ему об этом сказать.
- Катерина, ты идешь? - настаивала мать.
- Иду, - вздохнула я.
Голос в трубке был абсолютно незнакомый.
- Простите великодушно, я говорю с Екатериной Андреевной Дроздовой? - церемонно
осведомился мужской голос.
- С ней самой, - зевнув, ответила я - давала себя знать бессонная ночь на вокзале.
- Добрый день. Катя, вы позволите вас так называть?
- Это мы еще посмотрим, - невежливо прервала его я. - Вы вообще-то кто, и что вам от
меня надо?
- Хм.., на все ваши вопросы я так сразу ответить не смогу, вернее, могу, но не, хочу...
Но вы не вешайте трубку, - спохватился голос, - потому что это не в ваших интересах.
- Позвольте мне решить самой, что в моих интересах, а что - нет... - начала было я.
- Нет, вы все-таки выслуш
...Закладка в соц.сетях
