Жанр: Детектив
Эраст Фандорин 1_10.
...сяком случае, партию я уже не
проиграл, ничья-то обеспечена! - Он возбужденно рассмеялся. - Мне удалось
продержать вашу армию под Плевной гораздо дольше, чем я надеялся. Вы попусту
растратили силы и время. Англия успела подготовиться к конфронтации, Австрия
перестала трусить. Если даже второго этапа войны не будет, Россия все равно
останется с носом. Двадцать лет она приходила в себя после Крымской кампании,
еще двадцать лет она будет зализывать раны нынешней войны. И это сейчас, в конце
девятнадцатого столетия, когда каждый год значит так много. За двадцать лет
Европа уйдет далеко вперед. России же отныне уготована роль второстепенной
державы. Ее разъест язва коррупции и нигилизма, она перестанет представлять
угрозу для прогресса.
Тут Варино терпение лопнуло.
- Да кто вы такой, чтобы судить, кто несет цивилизации благо, а кто
гибель?! Государственный механизм он изучал, с вождями знакомился! А с графом
Толстым, с Федором Михайловичем Достоевским вы познакомились? А русскую
литературу вы читали? Что, времени не хватило? Дважды два это всегда четыре, а
трижды три всегда девять, да? Две параллельные прямые никогда не пересекаются?
Это у вашего Эвклида они не пересекаются, а у нашего Лобачевского пересеклись!
- Я не понимаю вашей метафоры, - пожал плечами Анвар. - А русскую
литературу, конечно, читал. Хорошая литература, не хуже английской или
французской. Но литература - игрушка, в нормальной стране она не может иметь
важного значения. Я ведь и сам в некотором роде литератор. Надо делом
заниматься, а не сочинять душещипательные сказки. Вон в Швейцарии великой
литературы нет, а жизнь там не в пример достойнее, чем в вашей России. Я провел
в Швейцарии почти все детство и отрочество, и можете мне поверить...
Он не договорил - издали раздался треск стрельбы.
- Началось! Ударили раньше времени!
Анвар припал ухом к двери, глаза его лихорадочно заблестели.
- Проклятье, и как назло в этом чертовом хранилище ни одного окна!
Варя тщетно пыталась унять неистово бьющееся сердце. Гром выстрелов
приближался. Она услышала, как Соболев отдает какие-то команды, но не разобрала
слов. Где-то закричали "алла!", ударил залп.
Вертя барабан револьвера, Анвар бормотал:
- Я мог бы сделать вылазку, но осталось только три патрона... Ненавижу
бездействие!
Он встрепенулся - выстрелы звучали в самом здании.
- Если наши победят, я отправлю вас в Адрианополь, - быстро заговорил
Анвар. - Теперь, видимо, война закончится. Второго этапа не будет. Жаль. Не все
получается, как планируешь. Может быть, мы с вами еще увидимся. Сейчас, конечно,
вы меня ненавидите, но пройдет время, и вы поймете мою правоту.
- Я не испытываю к вам ненависти, - сказала Варя. - Просто мне горько, что
такой талантливый человек, как вы, занимается всякой грязью. Я вспоминаю, как
Мизинов читал историю вашей жизни...
- В самом деле? - рассеянно перебил Анвар, прислушиваясь к перестрелке.
- Да. Сколько интриг, сколько смертей! Тот черкес, который перед казнью пел
арии, ведь был вашим другом? Им вы тоже пожертвовали?
- Я не люблю вспоминать эту историю, - строго произнес он. - Знаете, кто я?
Я - акушер, я помогаю младенцу появиться на свет, и руки у меня по локоть в
крови и слизи...
Залп грянул совсем близко.
- Сейчас я открою дверь, - сказал Анвар, взводя курок, - и помогу своим. Вы
оставайтесь здесь и ради Бога не высовывайтесь. Скоро все закончится.
Он потянул засов и вдруг замер - в банке больше не стреляли. Слышалась
речь, но непонятно какая, русская или турецкая. Варя затаила дыхание.
- Я тебе харю сворочу! В уголочке отсиживался, мать-мать-мать! рявкнул
унтерский бас, и от этого сладостно-родного голоса внутри все запело.
Выстояли! Отбились!
Выстрелы откатывались все дальше и дальше, отчетливо донеслось протяжное
"ура!" Анвар стоял, закрыв глаза. Его лицо было спокойным и печальным. Когда
стрельба совсем прекратилась, он отодвинул засов и приоткрыл дверь.
- Всё, мадемуазель Барбара. Ваше заточение окончено. Выходите.
- А вы? - прошептала Варя.
- Ферзь пожертвован без особой выгоды. Жаль. В остальном все остается в
силе. Ступайте и желаю вам счастья.
- Нет! - увернулась она от его руки. - Я вас тут не оставлю. Сдайтесь, я
буду свидетельствовать на суде в вашу пользу.
- Чтобы мне зашили горло, а потом все-таки повесили? - усмехнулся Анвар. -
Нет уж, благодарю покорно. Больше всего на свете не терплю две вещи - унижение и
капитуляцию. Прощайте, мне надо побыть одному.
Он все-таки ухватил Варю за рукав и, слегка подтолкнув, спровадил за дверь.
Стальная створка тут же захлопнулась.
Варя увидела перед собой бледного Фандорина, а у выбитого окна стоял
генерал Мизинов и покрикивал на жандармов, подметавших стеклянные осколки.
Снаружи уже рассвело.
- Где Мишель? - испуганно спросила Варя. - Убит? Ранен?
- Жив и здоров, - ответил Эраст Петрович, внимательно ее оглядывая. Он в
своей стихии - преследует неприятеля. А бедного Перепелкина снова ранили -
ятаганом полуха отхватили. Видно, опять орден получит. И за прапорщика Гриднева
не беспокойтесь, он тоже жив.
- Я знаю, - сказала она, и Фандорин чуть прищурился.
Подошел Мизинов, пожаловался:
- Еще одна дырка в шинели. Ну и денек. Выпустил? Отлично! Теперь можно и
динамитом.
Он осторожно приблизился к двери в хранилище, провел рукой по стали.
- Пожалуй, двух шашек в самый раз хватит. Или много? Хорошо бы мерзавца
живьем взять.
Из-за двери хранилища донеслось беззаботное и весьма мелодичное
насвистывание.
- Он еще свистит! - возмутился Мизинов. - Каков, а? Ну, ты у меня сейчас
досвистишься. Новгородцев! Пошлите в саперный взвод за динамитом!
- Д-динамит не понадобится, - тихо сказал Эраст Петрович, прислушиваясь к
свисту.
- Вы снова заикаетесь, - сообщила ему Варя. - Это значит, все позади?
Грохоча сапогами вошел Соболев в распахнутой белой шинели с алыми
отворотами.
- Отступили! - охрипшим после боя голосом объявил он. - Потери ужасные, но
ничего, скоро должен эшелон подойти. Кто это так славно выводит? Это ж "Лючия де
Ламермур", обожаю! - и генерал принялся подпевать приятным сипловатым баритоном.
Del ciel clemente un riso, la vita a noi sara!
- прочувствованно допел он последнюю строфу, и тут за дверью раздался
выстрел.
Эпилог
"Московские губернские ведомости", 19 февраля (3 марта) 1878 г.
МИР ПОДПИСАН!
"Сегодня, в светлую годовщину Высочайшего милосердия, явленного
крестьянству 17 лет назад, в летопись царствования Царя-Освободителя вписана
новая светлая страница. Русские и турецкие уполномоченные подписали в СанСтефано
мир, завершивший славную войну за освобождение христианских народов от
турецкого владычества. По условиям трактата, Румыния и Сербия обретают полную
независимость, образуется обширное Болгарское княжество, а Россия получает в
компенсацию военных затрат 1 миллиард 410 миллионов рублей, причем основная
часть этой суммы будет внесена территориальными уступками, в число которых
входят Бессарабия и Добруджа, а также Ардаган, Каре, Батум, Баязет... "
- Ну вот, мир и подписан, причем очень хороший. А вы каркали, господин
пессимист, - сказала Варя, и опять не о том, о чем хотела.
С Петей титулярный советник уже попрощался, и вчерашний подследственный, а
ныне вольный человек Петр Яблоков поднялся в вагон осваивать купе и раскладывать
вещи. По случаю победоносного окончания войны вышли Пете и полное помилование, и
даже медаль за ревностную службу.
Уехать можно было еще две недели назад, да и Петя торопил, но Варя все
тянула, ждала непонятно чего.
Жалко, с Соболевым рассталась плохо, обиделся Соболев. Ну да бог с ним.
Такого героя быстро кто-нибудь утешит.
И вот пришел день, когда нужно было прощаться с Эрастом Петровичем. С утра
Варя была на нервах, закатила бедному Пете истерику из-за потерявшейся брошки,
потом расплакалась.
Фандорин оставался в Сан-Стефано - с подписанием мира дипломатическая возня
отнюдь не заканчивалась. На станцию он пришел прямо с какого-то приема - во
фраке, цилиндре, белом шелковом галстуке. Подарил Варе букет пармских фиалок,
повздыхал, попереминался с ноги на ногу, но красноречием сегодня не блистал.
- Мир ч-чересчур хороший, - ответил он. - Европа его не признает. Анвар
отлично п-провел свой гамбит, а я проиграл. Мне дали орден, а надо бы под суд.
- Как вы к себе несправедливы! Ужасно несправедливы! - горячо заговорила
Варя, боясь, что выступят слезы. - За что вы все время себя казните? Если бы не
вы, я не знаю, что бы со всеми нами было...
- Примерно то же мне сказал Лаврентий Аркадьевич, - усмехнулся Фандорин. -
И п-пообещал любую награду, какая в его власти.
Варя обрадовалась:
- Правда?! Ну слава Богу! И чего же вы пожелали?
- Чтобы меня отправили служить куда-нибудь за т-тридевять земель, подальше
от всего этого. - Он неопределенно махнул рукой.
- Глупости какие! И что Мизинов?
- Разозлился. Но слово есть слово. К-кончатся переговоры, и поеду из
Константинополя в Порт-Саид, а оттуда пароходом в Японию. Назначен вторым
секретарем посольства в Токио. Дальше уж не б-бывает.
- В Японию... - Слезы все-таки брызнули, и Варя яростно смахнула их
перчаткой.
Зазвенел колокол, паровоз дал гудок. Из окна вагона высунулся Петя:
- Варенька, пора. Сейчас отбываем.
Эраст Петрович замялся, опустил глаза.
- Д-до свидания, Варвара Андреевна. Был очень рад... - И не договорил.
Варя порывисто схватила его за руку, часто-часто заморгала, сбрасывая с
ресниц слезинки.
- Эраст... - внезапно вырвалось у нее, но слова застряли, так и не
выплеснулись.
Фандорин дернул подбородком и ничего не сказал.
Лязгнули колеса, вагон качнулся.
- Варя! Меня увозят без тебя! - отчаянно крикнул Петя. - Скорей!
Она оглянулась, еще секунду помешкала и вскочила на поплывшую вдоль перрона
ступеньку.
- ... и первым делом горячую ванну. А потом в Филипповскую и пастилы
абрикосовой, которую ты так любишь. И в книжную лавку за новинками, а потом в
университет. Представляешь, сколько будет расспросов, сколько...
Варя стояла у окна и кивала в такт счастливому Петиному лепету. Все хотела
насмотреться на черную фигуру, что осталась на платформе, но фигура вела себя
странно, расплывалась. Или с глазами что-то было не так?
"Таймс" (Лондон),
10 марта (26 февраля) 1878 г.
Правительство ее величества говорит "нет" "Сегодня лорд Дерби заявил, что
британское правительство, поддержанное правительствами большинства европейских
стран, категорически отказывается признавать грабительские условия мира,
навязанные Турции непомерными аппетитами царя Александра. Сан-Стефанский трактат
противоречит интересам европейской безопасности и должен быть пересмотрен на
специальном конгрессе, в котором примут участие все великие державы".
ЭРАСТ ФАНДОРИН III
ЛЕВИАФАН
Борис АКУНИН
ONLINE БИБЛИОТЕКА http://www.bestlibrary.ru
Кое-что из черной папки комиссара Гоша
Протокол осмотра места преступления, совершенного вечером 15 марта 1878
года в особняке лорда Литтлби на рю де Гренель (7 округ города Парижа)
№1 - труп дворецкого Этьена Деларю 48 лет,
№2 - труп экономки Лоры Бернар 54 лет,
№3 - труп личного лакея хозяина Марселя Пру 28 лет,
№4 - труп сына дворецкого Люка Деларю,
№5 - труп горничной Арлетт Фош 19 лет,
№6 - труп внучки экономки Анн-Мари Бернар 6 лет,
№7 - труп охранника Жана Лессажа 42 лет, умершего в больнице Сен Лазар утром 16
марта, не приходя в сознание,
№8 - труп охранника Патрика Труа-Бра 29 лет,
№9 - труп привратника Жана Карпантье 40 лет.
Тела, обозначенные под №№1-6, расположены в сидячих позах вокруг большого
кухонного стола, причем №№1-3 застыли, уронив голову на скрещенные руки, №4
сложил под щекой ладони, №5 откинулась на спинку стула, а №6 сидит на коленях у
№2. Лица у №№1-6 спокойные, без малейших признаков страха или страдания. В то же
время №№7-9, как видно по схеме, лежат поодаль от стола. №7 держит в руке
свисток, однако никто из соседей минувшим вечером свиста не слышал. У №8 и №9 на
лицах застыло выражение ужаса или, во всяком случае, крайнего изумления
(фотографические снимки будут представлены к завтрашнему утру). Следы борьбы
отсутствуют.
Повреждения на телах при беглом осмотре также не обнаружены. Причину смерти
без вскрытия установить невозможно. По признакам трупного окоченения судебномедицинский
врач мэтр Берном установил, что смерть наступила в разное время,
между 10 часами вечера (№6) и 6 часами утра, а №7, как уже было доложено, умер
позднее, в больнице. Не дожидаясь результатов медицинской экспертизы, осмелюсь
предположить, что все жертвы были подвергнуты воздействию сильнодействующего яда
с быстрым усыпляющим эффектом, а время остановки сердца зависело то ли от
полученной дозы яда, то ли от физической крепости каждого из отравленных.
Входная дверь особняка прикрыта, но не заперта. Однако на окне оранжереи
(пункт 8 на схеме 1) наличествуют явственные следы взлома: стекло разбито, под
окном на узкой полоске разрыхленной земли виден неотчетливый след мужского
ботинка с подошвой в 26 сантиметров, острым носком и подкованным каблуком
(фотографические снимки будут представлены). Вероятно, преступник проник в дом
через сад, причем уже после того, как слуги были отравлены и погрузились в сон -
иначе они непременно услышали бы звон разбитого стекла. В то же время непонятно,
зачем преступнику после того, как слуги были обезврежены, понадобилось лезть
через сад - ведь он мог спокойно пройти внутрь дома из буфетной. Так или иначе,
преступник поднялся из оранжереи на второй этаж, где расположены личные покои
лорда Литтлби (см. схему 2). Как видно по схеме, в левой части второго этажа
всего два помещения: зал, где размещена коллекция индийских раритетов, и
непосредственно примыкающая к залу спальня хозяина. Тело лорда Литтлби
обозначено на схеме 2 под Но 10 (см. также контурный рисунок). Лорд Литтлби одет
в домашнюю куртку и суконные панталоны, правая ступня обмотана толстым слоем
бинта. Судя по первичному осмотру тела, смерть наступила в результате необычайно
сильного удара тяжелым продолговатым предметом в теменную область. Удар нанесен
спереди. Ковер на несколько метров вокруг забрызган кровью и мозговым веществом.
Забрызгана также разбитая стеклянная витрина, в которой, судя по табличке,
прежде находилась статуэтка индийского бога Шивы (надпись на табличке:
"Бангалор, 2-ая пол. XVII в., золото") Фоном для исчезнувшего изваяния
служили расписные индийские платки, один из которых также отсутствует.
Из отчета доктора Бернема о результатах патолого-анатомического исследования
трупов, доставленных с рю де Гренель
...Однако, если причина смерти лорда Литтлби (труп №10) ясна и необычным
здесь можно счесть лишь силу удара, расколовшего черепную коробку на семь
фрагментов, то с №№1-9 картина была менее очевидна и потребовала не только
вскрытия, но и химико-лабораторного исследования. Задачу до некоторой степени
облегчил тот факт, что Ж.Лесаж (№7) в момент первичного осмотра был еще жив, и
по некоторым характерным признакам (булавочные зрачки, замедленное дыхание,
холодная липкая кожа, покраснение губ и мочек) можно было предположить
отравление морфием. К сожалению, вовремя первичного осмотра на месте
преступления мы исходили из казавшейся очевидной версии перорального принятия
яда и посему тщательно осмотрели только полость рта и глотку погибших. Когда
ничего патологического найти не удалось, экспертиза зашла в тупик. Лишь при
исследовании в морге у каждого из девяти покойников обнаружился едва заметный
след инъекции на внутреннем сгибе левого локтя.
Хоть это и выходит из сферы моей компетенции, позволю себе с достаточной
долей уверенности предположить, что уколы сделаны лицом, имеющим немалый опыт
процедур подобного рода. К такому выводу меня привели два обстоятельства:
1) инъекции сделаны исключительно аккуратно, ни у кого из осматриваемых не
осталось видимой глазу гематомы;
2) нормальный срок впадения в состояние наркотического забытья составляет
три минуты, а это значим, что все девять уколов были сделаны именно в данный
интервал. Либо операторов было несколько (что маловероятно), либо один, но
обладающий поистине поразительной сноровкой даже если предположить, что он
заранее приготовил по снаряженному шприцу на каждого. В самом деле, трудно
представить, что человек в здравом рассудке подставит руку для укола, если на
его глазах кто-то уже потерял сознание от этой процедуры. Мой ассистент мэтр
Жоли, правда, считает, что все эти люди могли находиться в состоянии
гипнотического транса, но за многолетнюю работу мне ни с чем похожим
сталкиваться не приходилось. Обращаю также внимание г-на комиссара на то, что
№№7-9 лежали на полу в позах, выражавших явное смятение. Полагаю, что эти трое
получили инъекции последними (или же обладали повышенной сопротивляемостью) и
перед тем, как потерять сознание, поняли, что с их товарищами происходит нечто
подозрительное. Лабораторный анализ показал, что каждая из жертв получила дозу
морфия, примерно втрое превышающую летальную. Судя по состоянию трупа девочки
(№6), которая должна была скончаться первой, инъекции были сделаны между 9 и 10
часами вечера 15 марта.
Десять жизней за золотого божка!
Кошмарное злодеяние в фешенебельном квартале
Сегодня, 16 марта, весь Париж только и говорит. что о леденящем кровь
преступлении, нарушившем чинное спокойствие аристократичной рю де Гренель.
Корреспондент "Ревю паризъен" поспешил на место трагедий и готов удовлетворить
законное любопытство наших читателей.
Итак, сегодня утром почтальон Жак Ле-Шьен, как обычно, в начале восьмого
позвонил в дверь элегантного двухэтажного особняка, принадлежащего известному
британскому коллекционеру лорду Литтлби. Когда привратник Карпантье, всегда
лично принимающий почту для его сиятельства, не отворил, г-н Ле-Щьен удивился и,
заметив, что входная дверь приоткрыта, вошел в прихожую. Минуту спустя 70-летний
ветеран почтового ведомства с диким воплем выбежал обратно на улицу. Прибывшая
по вызову полиция обнаружила в доме настоящее царство Аида - семеро слуг и двое
детей (11-летний сын дворецкого и 6-летняя внучка экономки) спали вечным сном.
Прибывшая полиция поднялась на второй этаж и нашла там хозяина дома, лорда
Литтлби. Он плавал в луже крови, убитый в том самом хранилище, где содержалась
его прославленная коллекция восточных редкостей. 55-летний англичанин был хорошо
известен в высшем обществе нашей столицы. Он слыл человеком эксцентричным и
нелюдимым, однако ученые - археологи и востоковеды почитали лорда Литтлби
истинным знатоком индийской истории. Неоднократные попытки дирекции Лувра
выкупить у лорда отдельные экземпляры его пестрой коллекции отвергались с
негодованием. Покойный особенно дорожил уникальной золотой статуэткой Шивы,
которая оценивается знающими людьми по меньшей мере в полмиллиона франков.
Человек мнительный и подозрительный, лорд Литтлби очень боялся грабителей, и в
хранилище денно и нощно дежурили двое вооруженных охранников.
Непонятно, почему охранники покинули свой пост и спустились на первый этаж.
Непонятно, к какой неведомой силе прибег преступник, чтобы без малейшего
сопротивления подчинить своей воле всех обитателей дома (полиция подозревает,
что использован какой-то быстродействующий яд).
Однако ясно, что самого хозяина злодей, застать дома не ожидал - его
дьявольские расчеты были явно нарушены. Должно быть, именно этим следует
объяснить звериную жестокость, с которой был умерщвлен почтенный коллекционер.
Похоже, что летний сын дворецкого и 6-летняя внучка экономки) - спали вечным
сном. Прибывшая полиция поднялась на второй этаж и нашла там хозяина дома, лорда
Литтлби. Он плавал в луже крови, убитый в том самом хранилище, где содержалась
его прославленная коллекция восточных редкостей. 55-летний англичанин был хорошо
известен в высшем обществе нашей столицы. Он слыл человеком эксцентричным и
нелюдимым, однако ученые-археологи и востоковеды почитали лорда Литтлби истинным
знатоком индийской истории. Неоднократные попытки дирекции Лувра выкупить у
лорда отдельные экземпляры его пестрой коллекции отвергались с негодованием.
Покойный особенно дорожил уникальной золотой статуэткой Шивы, которая
оценивается знающими людьми по меньшей мере в полмиллиона франков. Человек
мнительный и подозрительный, лорд Литтлби очень боялся грабителей, и в хранилище
денно и нощно дежурили двое вооруженных охранников.
Непонятно, почему охранники покинули свой пост и спустились на первый этаж.
Непонятно, к какой неведомой силе прибег преступник, чтобы без малейшего
сопротивления подчинить своей воле всех обитателей дома (полиция подозревает,
что использован какой-то быстродействующий яд).
Однако ясно, что самого хозяина злодей, застать дома не ожидал - его
дьявольские расчеты были явно нарушены. Должно быть, именно этим следует
объяснить звериную жестокость, с которой был умерщвлен почтенный коллекционер.
Похоже, что с места преступления убийца скрылся в панике.
Во всяком случае, он прихватил только статуэтку да один из расписных
индийских платков, выставленных в той же витрине. Платок, видимо, понадобился,
чтобы завернуть золотого Шиву - иначе блеск изваяния мог бы привлечь внимание
кого-то из поздних прохожих. Прочие ценности (а их в коллекции немало) остались
нетронутыми. Ваш корреспондент установил, что лорд Литтлби вчера оказался дома
случайно, по роковому стечению обстоятельств. Он должен был вечером уехать на
воды, однако из-за внезапного приступа подагры остался дома - себе на погибель.
Кощунственный размах и циничность массового убийства на рю де Гренель
поражают воображение. Какое пренебрежение к человеческим жизням!
Какая чудовищная жестокость! И ради чего - ради золотого истукана, который
теперь и продать-то невозможно! При переплавке же Шива превратится в обычный
двухкилограммовый слиток золота. Двести грамм желтого металла - вот цена,
которую преступник дал. Каждой из десяти загубленных душ. О tempora, o mores! -
воскликнем мы вслед за Цицероном.
Однако есть основания полагать, что неслыханное злодеяние не останется
безнаказанным. Опытнейший из сыщиков парижской префектуры Гюстав Гош, которому
поручено расследование, доверительно сообщил вашему корреспонденту, что полиция
располагает некоей важной уликой. Комиссар абсолютно уверен, что возмездие будет
скорым. На наш вопрос, не совершено ли преступление кем-либо из профессиональных
грабителей, г-н Гош лукаво улыбнулся в свои седые усы и загадочно ответил: "Нет,
сынок, тут ниточка тянется в хорошее общество". Больше? вашему покорному слуге
не удалось вытянуть из него ни единого слова.
Ж. дю Руа
Вот это улов!
Золотой Шива найден! "Преступление века" на рю де Гренель - дело рук
сумасшедшего!
Вчера, 17 марта, в шестом часу пополудни, 13-летний Пьер Б., удивший рыбу у
Моста Инвалидов, так прочно зацепился крючком за дно, что был вынужден лезть в
холодную воду. ("Что я, дурак, настоящий английский крючок бросать?" - сказал
юный рыбак нашему репортеру.) Доблесть Пьера была вознаграждена: крючок
зацепился не за какую-нибудь вульгарную корягу, а за увесистый предмет,
наполовину ушедший в ил. Извлеченный из воды, предмет засиял неземным блеском,
ослепив изумленного рыболова. Отец Пьера, отставной сержант и ветеран Седана,
догадался, что это и есть знаменитый золотой Шива, из-за которого позавчера
убили десять человек, и доставил находку в префектуру.
Как это понимать? Преступник, не остановившийся перед хладнокровным и
изощренным убийством стольких людей, почему-то не пожелал воспользоваться
трофеем своей чудовищной предприимчивости! Следствие и публика поставлены в
тупик. Публика, кажется, склонна считать, что в убийце запоздало пробудилась
совесть, и он, ужаснувшись содеянного, бросил золотого истукана в реку. Многие
даже полагают, что злодей и сам утопился где-нибудь неподалеку. Полиция же менее
романтична и находит в непоследовательности действий преступника явные признаки
безумия.
Узнаем ли мы когда-нибудь истинную подоплеку этой кошмарной, непостижимой
истории?
АЛЬБОМ ПАРИЖСКИХ КРАСАВИЦ
Серия из 20 фотографических карточек высылается наложенным платежом за 3
фр. 99 сант., включая стоимость пересылки. Уникальное предложение! Торопитесь -
тираж ограничен. Париж, рю Койпель, типография "Пату и сын"
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Порт-Саид - Аден
Комиссар Гош
В Порт-Саиде на борт "Левиафана" поднялся новый пассажир, занявший номер
восемнадцатый, последнюю вакантную каюту первого класса, и у Гюстава Гоша сразу
улучшилось настроение. Новенький выглядел многообещающе: сдержанные и
неторопливые движения, непроницаемое выражение красивого лица - на первый взгляд
вроде бы совсем молодого, но когда объект снял котелок, неожиданно обнаружились
виски с проседью. Любопытный экземпляр, решил комиссар. Сразу видно - с
характером и, что называется, с прошлым. В общем, несомненный клиент папаши
Гоша.
Пассажир шел по трапу, помахивая портпледом, а потные грузчики волокли
изрядный багаж: дорогие скрипучие чемоданы, добротные саквояжи свиной кожи,
объемистые связки с книгами и даже складной велосипед (одно большое колесо, два
маленьких и пук блестящих металлических трубок).
Замыкали шествие двое бедолаг, тащивших внушительного вида гимнастические
гири.
Сердце Гоша, старой ищейки (так любил аттестовать себя сам комиссар),
затрепетало от охотничьего азарта, когда у новенького не оказалось золотого
значка - ни на шелковом лацкане щегольского летнего пальто, ни на пиджаке, ни на
цепочке от часов. Теплее, совсем тепло, думал?
Гош, зорко поглядывая на франта из-под кустистых бровей и попыхивая, своей
любимой глиняной трубочкой. И то сказать - с чего он взял, старый башмак, что
душегуб сядет на пароход непременно в Саут - гемптоне? Преступление совершено 15
марта, а сегодня уже 1 апреля. Запросто можно было добраться до Порт-Саида, пока
"Левиафан" огибал западный контур Европы. И вот вам пожалуйста, одно к одному:
по типу явный клиент плюс билет первого класса плюс главное - без золотого ки
...Закладка в соц.сетях
