Жанр: Криминал
Проститутки Москвы (справочник)
...у флигеля полуметровой кирпичной кладки. Ложь не
страшна для лживых, когда они между собой, а в зале первого суда был народ.
Поэтому, рассуждала следователь Матрена из Октябрьского РУВД, рассуждала,
очевидно, не одна, нужны обличающие показания как бы сторонних людей,
не из наемных свидетелей. Вдруг что грянет, журналист из Москвы, а
тут еще зарубежное радио: "В Душанбе арестован известный журналист..."
Стали уламывать молоденькую корректоршу из молодежной газеты, только на
работу поступила, нет еще восемнадцати: соблазнение несовершеннолетней.
А та, воробышек, ни в какую. Человек только жить начинал, а ее принялись
грубо и грязно запугивать. А начинающий жить человек ни в какую. Редкие
гордость, отвага, достоинство.
Журналист навсегда запомнит ее имя: Лариса. Через пятнадцать лет станет
искать ее и не найдет.
Зато его товарищи по молодежной газете окажутся без чести, достоинства
и отваги. Напрасно он искал их в зале суда. Потом они станут оправдываться,
говорить: про тебя такие страшные вещи сообщили в прокуратуре...
Нет, они не поверили тому, что говорили, они, как редко кто,
знали, что это ложь, но так было им удобнее: Борису... Виктору... Борис
был совестливее, в день выхода журналиста из лагеря, а если точнее - то
довольно поздним вечером, вышел на его телефонный звонок, а больше податься
было некуда, пригласил домой, да жена... на порог не пустила, походили
по улицам, да так и расстались.
Каждый из них потом досыта нахлебался своей собственной боли.
А Матрена искала и находила независимых свидетелей. Вальку Рубинскую,
машинистку, потом она сопьется на Сахалине, семейство Симоновых в Алма-Ате,
имевших личный зуб на журналиста, потом их десятилетний сын попадет
под автомобиль, они разойдутся и станут вести неопрятную и пустую
жизнь.
Так устроен мир. Это добро не вознаграждается, а подлость получает
сполна. Вопрос только во времени.
Когда зарубежное радио принялось превращать журналиста в политического
борца, кто-то где-то заволновался, и решили его отправить знакомой
дорогой - на судебнопсихиатрическую экспертизу. К большому удивлению, он
не встретил в психушке ни одного сумасшедшего. Прикидывались - да, но
сумасшедших не было. Ему предлагали согласиться на то, что он будет
признан свихнутым. "Через полгода отпустим..." Это был май. Голубело
азиатское небо, в ограде свадебно цвели фруктовые деревья. Можно было не
возвращаться в черные, прокуренные камеры следственной тюрьмы.
Он отказался. Через день его этапом отправили обратно в тюрьму и поместили
в одиночку. Так потянулись месяцы. С тех пор он не мог преодолеть
в себе привычку ходить из угла в угол в комнатах и кабинетах. В пятиметровой
камере он ежесуточно вышагивал по 60 километров.
Но это в те сутки, когда он еще мог стоять на ногах.
В лагере он сказал знакомому зэку: выйду, напишу книгу. Тем же вечером
его отправили в барак усиленного режима: пиши! Впервые опубликовано
в книге "ИМПЕРИЯ СТРАХА", 1990 год Издатель Эдвард МАКСИМОВСКИЙ
И ЧЕГО СТЕСНЯТЬСЯ МАЛОЛЕТКЕ-ПРОСТИТУТКЕ, ЕСЛИ У НЕЕ ТАКАЯ РАБОТА?
Об этом заведении мне рассказал мой коллега, корреспондент одной из
иностранных газет, когда мы сидели в знаменитом московском кабачке за
чашкой кофе и обменивались новостями.
- А ты знаешь, что существует детский секс-телефон?
- Нет.
- Это и не мудрено: русским туда вход закрыт, за некоторым исключением,
конечно... Хочешь сходим?
- Разумеется.
- Тогда одна просьба: ты пойдешь в качестве моего друга, коим, впрочем,
и являешься... Но постарайся сыграть под иностранца, владеющего
русским языком.
- О'кэй!
...Башня в центре Москвы, одна из тех, в которых проживала раньше
высшая партноменклатура. Впрочем, они и сейчас, вероятно, там обитают.
Или их отпрыски... Справа от шикарного подъезда мемориальная доска: "В
этом доме с... по... жил... выдающийся деятель Коммунистической партии и
советского государства".
"Ничего себе", - подумал я.
И вот мы в квартире. Огромная светлая комната метров 35-40 с окнами
во всю стену. Сбоку небольшая эстрада. Овальные столики с белоснежными
накрахмаленными скатертями. Встретившая нас у дверей миловидная особа
лет 25 с ослепительной улыбкой проводит к одному из них, уютно расположенному
под большой раскидистой пальмой. Здесь вообще много зелени.
Словно зимний сад... А может, он так и задумывался, чтобы выдающиеся деятели
партии и государства могли под его сенью рассуждать о судьбах вверенной
им страны?
Мой друг Пьер (назовем его так) любезно представляет меня хозяйке вечера,
дородной высокой даме бальзаковского возраста в богатом вечернем
туалете с глубоким декольте.
- Месье де Леонтье, - представляет он меня.
Я целую хозяйке руку и с некоторым изумлением вглядываюсь в смеющиеся
глаза приятеля.
- Она все равно нечего не запомнит, но лучше не врать, - шепчет он
мне на ухо.
Мы садимся за стол.
Тихо льется французская мелодия. Появляются гости. Зал наполняется.
Многие знакомы. То здесь, то там звучат приветствия на английском, французском,
немецком и других языках. Юный официант в древнеримской тунике,
из-под полы которой виднеется огромных размеров принадлежность мужчины,
разносит шампанское, фрукты, кофе, шоколад... Ему помогает очаровательная
девчушка такого же возраста в бикини и с открытой грудью, совсем
еще не развитой. Трусиков на ней нет.
Гости, в зависимости от вкусов и предрасположений, слегка похлопывают
и обжимают ее спереди или сзади. Это происходит и с пареньком: огромный
фаллос его медленно наливается кровью. Этому никто не удивляется, видимо,
в порядке вещей. "И где они только такого нашли?" - думаю я, наблюдая,
как официант с довольной улыбкой в таком пикантном виде обслуживает
гостей.
- Ну как зрелище? - прерывает Пьер мои мысли.
Я огорошенно развожу руками.
- Вот, можно всю жизнь прожить в Москве и не знать ее "прелестей", -
в его голосе сарказм. - Для журналиста это недопустимо. Впрочем, - лицо
его становится серьезным, - это только начало."
"Что же будет еще?" - думаю я.
Неожиданно включаются боковые лампы и сцена ярко освещается. Появляются
3 музыканта: скрипач, саксофонист и клавишник. Раздаются звуки канкана.
На сцену выскакивают 3 девочки и 3 мальчика. Лет им на вид 12-14.
Ребята в узеньких разноцветных плавочках, девчата-в бикини и с открытой
грудью. Начинается танец. Высоко взлетают ноги. Движения отработаны и
точны. "Это профессионалы", - думаю я и не ошибаюсь.
- Учащиеся хореографического училища, - поясняет мой спутник. - А
здесь подрабатывают.
Бравурная музыка стихает и переходит в плавный восточный танец. Артисты,
разбившись на пары, начинают эротическими телодвижениями представлять
сцены любви. Причем пары разбиты так: лесбийская, "голубая" и
естественная - кому что нужно. Публика в восторге! Общее оживление. Официанты
скользят между столиками, разнося горячительные напитки и принимая
"ухаживания". Я вижу, как один солидный господин вставляет в промежность
официантке два пальца, а она, то ли в кайфе, то ли играя, томно
постанывает, а у другого столика красивая дама с упоением делает минет
официанту. Он, видимо, кончая, извиваясь всем телом, со стоном падает на
нее. Слышен хруст денег. Всем весело.
- Сколько стоит вход сюда?
- Двести долларов.
Музыка становится медленнее и тише. Я с изумлением наблюдаю, как пары
начинают раздеваться... Еще немного, и юные "артисты" возбуждены... А
потом на сцене разворачивается оргия, заканчивающаяся настоящим совокуплением.
Причем лесбийская пара, лежа валетом, с упоением лижет промежность
друг другу... Стоны, всхлипывания, несущиеся со сцены, возбуждают
присутствующих. Гости дружно аплодируют, кричат: "Рус, браво!" - и бросают
на сцену доллары, фунты, марки, франки...
Звучат колокольчики, лежащие на каждом столе. Дородная дама подходит
к гостям, о чем-то говорит... Девчонки и ребята (кому что нужно) тихо
исчезают со сцены и вместе с гостями покидают эту "веселую" квартиру.
- А индивидуальный вечер с танцорами стоит еще двести долларов. Но
это без учета места, такси, угощения... С ними дороже, - поясняет мой
гид.
- Но гостей больше, чем "артистов", а если кому-то не хватит?
Пьер снисходительно улыбается.
- Во-первых, не все берут детей для непосредственного использования,
многим достаточно просто посмотреть секс-шоу. Ну а если кому-то не хватит,
вызовут дублеров, их здесь целый штат.
- А можно с ними поговорить?
- Почему же нет? Жестом хозяина он берет серебряный колокольчик.
Дзинь-дзинь-дзинь...
Дама подходит с улыбкой.
- Что вам угодно, господа? - произносит она по-английски.
- Можно просить девочку к нашему столу?
- Какую желаете? Я наугад показываю на первую попавшуюся.
- Элла! - приглашает хозяйка "артистку". - Гости хотят с тобой познакомиться.
Дама уходит.
Девочка подходит к столу, присаживается, привычно раздвигает ноги.
- Ты зовут имя? - Пьер на ломаном русском языке обращается к проститутке.
- Элла, - просто отвечает девочка.
- Сколько ты есть лет?
- Десять.
- Я плохо говорить русский язык. Мой друг хорошо говорить. Он спрашивать
вопросы, - Пьер указывает на меня.
Я произношу с заметным акцентом:
- Ты давно здесь?
- Уже год.
Пьер довольно улыбается: я понял его и включился в "игру".
- Где ты учишься?
- В балетном училище.
- А родители знают, что ты здесь делаешь?
- Они считают, что мы здесь танцуем. Они за это получают тысячу долларов
в месяц. Но я думаю, что догадываются, - по-взрослому рассуждает
она.
- Однажды у нас дома не было горячей воды, и мы с мамой пошли в баню.
Она стала меня мыть, посмотрела и сказала: "Здорово они тебя разработали".
- И все?
- И все. Больше она ничего не сказала. А вечером слышала, когда она с
отцом разговаривала, такую фразу: "Задаром такие деньги платить не будут".
- И что дальше?
- Ничего. Мы ведь живем на эти деньги. И мой старший брат на них
учится в институте.
- А тебе не бывает противно отдаваться кому попало?
- Раньше было, а потом я привыкла. А теперь даже понравилось. Сейчас
меня сильно тянет к этому.
Она замечает лежащий в вазе большой банан.
- Можно? Я киваю головой.
Она берет его и неожиданно вставляет между ног. Огромный фрукт полностью
скрывается в естестве. Мы огорошенно смотрим на девочку.
Она смеется и вынимает обратно.
- Это шутка. Я сама ее придумала. Гостям это нравится.
Она очищает его и ест.
Придя в себя, я вновь задаю вопросы:
- Тебе здесь нравится?
- Меня здесь хорошо кормят и одевают. Родители мои не могут заработать
столько.
- А кто они по профессии?
- Инженеры.
- Ты кого-нибудь любишь?
- Одного парня. Он танцует со мной в училище.
- А он тебя?
- Нет. Он "голубой".
- Ему сколько лет?
- Двенадцать. Он здесь бывает. Его любит один немец. Он дает ему много
денег и обещает увезти в Германию.
- А ты хочешь за границу?
- Хочу. Наша бонна сказала, что со временем все мы кому-нибудь понравимся
и нас увезут за границу.
- А с женщинами тебе приходилось общаться?
- Приходилось. Но мне это меньше нравится. Вот Нинка это любит.
- Кто?
- Нинка! Ой, - спохватывается она. - Виктория. Нам не разрешают называть
наши настоящие имена. Здесь у нас у каждой "театральное имя".
- Значит, и ты не Элла?
- Да, только не говорите бонне.
- Хорошо. А как зовут тебя по-настоящему?
Девочка засмеялась.
- Ну ладно, не говори. А кто это Нинка-Виктория?
- Это моя подружка. Ей больше женщины нравятся. Она и у меня лизала,
но мне приятнее, когда мне туда мужчины вставляют свои штуки.
- Ты не стесняешься все это рассказывать?
- А чего стесняться? У нас работа такая.
- А некоторые считают, что это по-другому называется.
- Пусть считают. На заводе работают дураки. За гроши, а я за вечер
получаю столько, что им и не снилось. А вы меня будете приглашать к себе?
- Не знаю... Нет, наверное... У меня деньги кончились.
Элла смеется.
- К нам безденежные не ходят. Ну я в долг дам.
Теперь смеюсь я.
Пьер слушает наш разговор и довольно улыбается. Я знаю, что он записывает
эту беседу на диктофон, спрятанный в кармане пиджака.
- А можно как-нибудь встретиться с тобой вне этой обстановки? Я хочу
поговорить.
Девочка задумывается.
- Нам это запрещено. Все должно идти через бонну, но иногда я делаю
это тайком, когда гость мне нравится или обещает хорошо заплатить. Домой
мне лучше не звонить. А найти меня можно в училище. - Она говорит как. -
Только меня не выдавайте.
- А ты не боишься залететь?
- У меня еще нет месячных, и бонна сказала, что в меня можно кончать.
- А СПИД?
- Я не думаю об этом.
К столу подходит бандерша:
- Ну как, договорились?
- Решили отложить до следующего раза, - отвечает Пьер.
Скрывая разочарование, с вежливой улыбкой дама уходит, а вместе с ней
и "Элла". На прощание она заговорщицки подмигивает.
Мы пьем шампанское и уже не смотрим на сцену, где осталась единственная
пара, эти маленькие секс-рабы, развлекая "изысканную" публику, зарабатывая
себе на жизнь. Мне становится грустно.
Выходим на улицу. Пронзительный ветер срывает с деревьев последние
листья и с шумом швыряет под ноги, как этих несчастных детей...
- Будешь писать? - спрашивает меня Пьер.
- Да.
- Я тоже. Жалко малышей, но этих уже не спасешь, хоть бы других предостеречь.
- Вряд ли, - бросаю я, - если есть спрос, будет и предложение.
- Законы "свободного" рынка, - угрюмо говорит Пьер. - Вы же теперь
его строите.
Я не отвечаю: при чем здесь рынок.
Н. Л. Москва
ПРОСТИТУТКИ ИЗ САМАРЫ, САРАТОВА И ПЕНЗЫ ЗАХВАТИЛИ ЕВРОПУ
В начале марта 1997 года издательство" Юстиция-М" получило справку из
европейской штаб-квартиры Интерпола. Перед международными полицейскими
была поставлена такая задача - определить число проституток, зафиксированных
в Европе, приехавших из крупнейших российских губерний.
Тайное стало явным - лидирует Поволжье. То, что не удалось сделать
Красной Армии, сделано невоинственными созданиями.
Чьи позиции захвачены проститутками из Самары, Саратова и Пензы?
Об этом рассказывает Ольга Дмитриева, корреспондент газеты "Комсомольская
правда":
Вопреки целомудренным призывам решительно покончить с сексуальным
бизнесом, мировая проституция цветет пышным цветом. В одной только старушке-Европе
сегодня насчитывается полмиллиона проституток-нелегалок. По
данным Международной организации по проблемам миграции (ИМО), сегодня
потребность в платных секс-услугах в странах ЕС удовлетворяется преимущественно
силами иностранных "легионерок". В Германии и Италии три из
четырех проституток - приезжие, в Голландии - каждая вторая. Австрия оккупирована
чешками и словачками. Швейцария - тайками. Испания - бразильянками,
Греция - албанками, Италия - нигерийками и албанками, Германия
и Турция - россиянками, Чехия и Венгрия - украинками...
Среди стран - поставщиков этих услуг в Европу лидируют Россия и Украина,
Польша, Чехия, Венгрия и Румыния.
Доходы от секс-бизнеса колоссальны и приравнены к прибылям от торговли
оружием и наркотиками. Полька, проданная в публичный дом Берлина,
оценивается в 1000 марок. Она сама впоследствии будет зарабатывать примерно
по 500 марок в день, из которых себе оставит 20, отдав остальное
сутенерам и рэкетирам. Эта "команда" делает на ней около 12 тысяч марок
в месяц.
Гангстеры от проституции разделили европейский рынок на сферы влияния:
украинской мафии, к примеру, принадлежат рынки Венгрии, Австрии и
Швейцарии, российской - Польши и Германии. Наиболее лояльны к импортной
проституции Германия, Австрия и Швейцария.
До сих пор большинство западных государств боролись с чужеземной
проституцией единственным способом - департацией.
Международная организация по проблемам миграции предлагает европейским
государствам принять новые, более жесткие законы, направленные против
рекрутирования и контрабанды женщин, а также ужесточить меры против
сводничества. На сегодняшний день контрабанда живого товара зачислена к
разряд уголовных преступлений только в Голландии и Бельгии. Эти же государства
- единственные, кто обеспечивает жертвам специальную охрану.
Западная Европа готовится выступить единым фронтом против "интернационала"
нелегальной проституции.
ДЕВУШКИ С НОЖОМ
"Семьдесят лет мы им говорили, что строим для них светлое будущее. А
построили 88 колоний".
Из разговора с сотрудницей детской воспитательно-трудовой колонии
А на контрольной полосе цветы
Всех или почти всех - резко, повседневно - что сейчас касается? Ну
конечно, мытарства в наших продуктовых и прочих магазинах. И еще - преступность.
Сам знаю, что красивые очерки о воспитании и перевоспитании не
всякий сейчас прочтет: чтобы прочли, надо, чтоб человек лично был задет.
Ну что ж, судя по сводкам МВД, тысячи становятся сегодня жертвами преступников,
то есть каждый из нас в любой момент может стать единичкой в
той или иной графе сводки - не дай Бог, в графе убийств, ненамного, наверное,
легче тем, кто будет жертвой в графе тяжких телесных повреждений,
разбоя, злостного хулиганства...
Давно хотел понять, почему растет преступность.
Недавно вернулся из воспитательно-трудовой девичьей колонии в Мелитополе.
В проходной у дежурного на невидимом посторонним стороне стены
плакат с пятью фотографиями воспитанниц. Надпись поверху: "Склонные к
побегу".
Запоминаю лица, фамилии - потом встречаюсь.
В колонии содержится 159 девушек. Уголовный, так сказать, контингент.
Общий суммарный срок отсидки их-я подсчитал - больше 500 лет. Пока мы
читаем этот очерк - там сидят; пойдем гулять, посмотрим телевизор - они
сидят, отправимся на будущей неделе в гости, отработаем, опять отдохнем,
начнем новую неделю, - они все будут сидеть. О них хоть иногда надо бы
нам думать, чтобы им передавалось. А люди несчастные, узники, зэки, и
пострадавшие от них, вообще все ущемленные очень чувствуют, когда они не
забыты, и отзываются на участие раскаянием, благодарностью...
Сейчас, когда они осуждены судом и несут наказание, - их уже не должна
достигать ничья ненависть (а она не знает расстояний), потому что они
сами дети ненависти. Никто же не хочет, чтобы оттуда на волю вышла помноженная
на встречную, потучневшая, повзрослевшая, заматеревшая ненависть.
Хотя, конечно, не всегда легко дается это благоразумие тому, кто не
знает, за что там сидят. Есть убийцы. Участницы разбойных нападений.
Много воровок. Наводчицы. Бродяжки. Есть такие, которые не могут читать
и писать. И есть весьма хорошо учившиеся в школах, в училищах (команда
колонисток выиграла КВН у студенток педвуза). Удивляет большое число
воспитанниц с поцарапанными руками, с порезами. Есть лица с явными признаками
плохой наследственности. Много красавиц, просто симпатичных юных
лиц. Если смешать их фотографии с фотографиями сверстниц на свободе и
предложить постороннему погадать, кто есть кто, - гарантирую 40-50% "непопаданий".
Девушки проведут на территории ВТК 2-3-5-7 лет. Сами они называют эту
зону "детский сад". По сравнению с тюрьмой, с СИЗО - следственным изолятором.
Здесь их не бьют, поддерживают нормы санитарии, тут они, кроме
работы, еще и учатся, более-менее прилично питаются, даже играют спектакли...
И хотя тут высокие стены, вышки, колючая проволока, все-таки
эта режимность немного, что ли, полунапускная. Тут, например, есть сторожевая
собака, но я видел, как девочки ее окликали, кормили, а та махала
хвостом, да и зовут собаку кошачьим именем Барсик.
Но неволя есть неволя.
Наверное, нужно нам дорасти до того, чтобы считалось, что несвобода -
сама по себе - является большим и достаточным наказанием. Несвобода, а
не нормы выработки, лимитированное питание или иные подобные ограничения.
Чтобы страдать от несвободы, надо кое-что нажить в уме и характере.
Не всякий страдает от цепей, если они не натирают ему тело, не саднят.
Первый раз я был в Мелитопольской ВТК весной, когда зелень, жизнь
пробивалась всюду, в том числе и на вспаханном пространстве КСП, т.е.
контрольно-следовой полосы, которая тянется между внутренней стороной
стены и первым заграждением зоны из колючей проволоки. Взрыхленная полоса,
разровненная граблями, чистенькая, где не должно быть ни травинки,
ни лишней впадинки или бугорка, - ведь КСП для того и существует, чтобы
в случае побега запечатлеть на своей стерильной поверхности след беглеца.
И вот даже тут, в этой святая святых режимной зоны, весна самовольно
пробила стрелки травы, какие-то цветочки необычайной, сами понимаете,
красоты, - и что же я увидел, когда после проходной и проверки документов
вошел в зону? А увидел, как наряд воспитанниц был пущен на КСП и
они, согнувшись, пропалывали полосу, выдергивали эти побеги весны руками
(тогда я и заметил, что у многих на руках царапины, насечки, наколки),
потом они разрыхляли и ровняли граблями почву. В общем, догадались их
направить на такую работу, чтобы они, так сказать, сами ограждали себя
от себя, от свободы, своими руками творили себе недоверие, унижение.
(Вспоминается из солженицынского "Ивана Денисовича", как бригада в Соцгородок
ходила: проволоку колючую тянула, "сама себе зону строила", чтоб
не убежать.) Из такой же гулаговской кассы, по-моему, наряд девчонок на
КСП. Хорошо хоть, что служивый Барсик не свирепый, хвостом махал.
О беспределе
Взрослую преступность не понять без подростковой. В последние три года
я не раз бывал в ВТК, сами юные зэки признают, что растет беспредел,
то есть когда уже нет сдерживающих пружин, каких-то "правил игры" (не
трогать детей, не грабить неимущих старух, соблюдать азы подчинения в
зоне и т.п.). Детский беспредел ничуть не меньше взрослого - страшнее, я
видел в Абовянской ВТК подростка, который изнасиловал с дружками свою
сестру. Другой исполосовал ножом стоявших на остановке ни о чем не подозревавших
людей - ни за что, ни почему. Или вот двое - ей 15 лет, ему
17. Он не понравился ее матери, они подгадали, когда та напьется (была
алкоголичка), затянули ей петлю на шее, приподняли... Потом труп - дело
было зимой - зарыли в огороде на метр глубины, весной она с бабушкой там
картошку сажала. Через год ливень вымыл руку из ямы, преступление обнаружилось.
Дочери дали 5 лет.
Растет число преступлений, совершаемых с особой жестокостью, наглостью,
- подступило к критической отметке. Уголовники убегают из
следственных изоляторов по сговору с конвоем. На свободе гуляют тысячи
непойманных убийц и бандитов. Учащаются дерзкие налеты. Волки перестали
бояться красных флажков? Теперь нередко загонщиков окружают стаи, а не
наоборот.
Людей покинуло чувство безопасности, объектом насилия или грабежа
давно уже перестали быть только носители дубленок и пыжиковых шапок,
всякие там состоятельные люди, большие начальники. Бандиты стали менее
привередливы, любой сейчас может стать объектом нападения. Когда ночью в
темноте подстерегают возвращающуюся с вечерней смены работницу - что они
видят? Они выходят на звук шагов. Нет сережек, так сама она есть, сгодится,
чтобы выместить злобу на ней за то, что денег-то нет... или вообще
без всяких мотивов.
Безмотивность, по-моему, самый опасный симптом. Когда совершают экономическое
преступление, есть надежда, что при разумном устроении экономической
жизни исчезнут комбинаторы, теневики и т.п. Но безмотивные потому
и безмотивные, что могут творить зло и в благополучном обществе.
Зуд насилия, всеобщая неудовлетворенность всем, неразвитость многих
нравственных представлений, в том числе о неприкосновенности личности,
смутные мысли, настроения, "подогретые" вином, таблеткой, шприцем или
видиком, - все это питательный бульон для преступлений.
И, конечно, дети, подростки - самые первые жертвы смутного времени,
они жертвы в любом случае, даже когда сами становятся преступниками, попадают
в ВТК.
Семь ударов за "дуру"
Я сам попадался на уловку слепого возмущения, когда читал личные дела
и приговоры. Пока читал про эти ужасы, преступница представлялась чудовищем,
монстром, а когда ее по моей просьбе вызывали для беседы в "ленинскую
комнату", входило нередко тихое, запуганное существо, кажется,
органически неспособное ни на что подобное.
Оля С. (магнитофонная запись):
"В тот день я шла с дня рождения - у меня с собой нож был просто, кухонный,
большой. Ну как? Встретились мы возле кафе с девчонкой, вот. Ну
поругались мы очень сильно с ней, в принципе, из-за мелочи, потом мы
зашли за гараж, ну я там ее порезала. Ну, в принципе, не за что, она меня
дурой обозвала или, там, ненормальной - уж точно не помню. Ну я,
правда, сильно пьяная была, понимаете, была какая-то злость непонятная,
я даже, ей-Богу, хотела ее убить, я била ножом, била, семь раз, врачи
давали заключение, что если б они опоздали на 2-3 минуты, то все, они б
не спасли ее. Семь лет мне сидеть... Боже мой! - семь лет. 23 года мне
будет - я уже старухой буду!"
Какие бы чувства не вызывал этот монолог, надо иметь в виду: у многих
девочек, держащих нож, может быть, есть напарник, есть соучастник - это
та частичка алкоголя, которая вошла в эмбрион во время зачатия. Кто знает,
может быть, эта гранула наследственности не меньшая тайна, чем атом,
и содержит в себе не меньше разрушительной энергии в масштабах человека
при распаде личности.
Еще читаю приговор в личном деле - две девушки не поделили какие-то
вещи, и та, что считала себя правой, уговорила знакомого отвезти провинившуюся
перед ней на машине на кладбище, где ее раздели донага (дело
было зимой) и привязали к дереву куском киперной ленты. Лишь вечером
случайные прхожие заметили жертву и отвезли с сильнейшими обморожениями
в больницу.
В Абовянской ВТК, где содержатся более двухсот парней, мне пришлось
прочесть много личных дел, но в жестокости некоторые девушки, пожалуй,
проявляют б
...Поділитися у соцмережах
