Жанр: Криминал
Александр Солоник 1-2
...у, - прокурор кивнул следователю, который
уже разложил на тумбочке чистый бланк протокола допроса, - записывайте...
Итак: что вы делали шестого октября на Петровско-Разумовском рынке?..
Утренний туман, изморозь, слякотная гадость - таким запомнилось Адвокату
второе ноября 1994 года. Огромные лужи, рябые от дождевых капель,
низкое серенькое небо, словно подкрашенное люминесцентной лампой, табуны
глянцево-блестящих от дождя автомобилей...
Адвокат выглядел уставшим: день, проведенный в суде, давал о себе
знать. Российский суд - испытание на прочность не только для подследственного,
но и для его защитника. Все время приходится чего-то ждать
- пока "вертухай" приведет клиента, следователя, у которого вечно неотложные
дела, судью, который постоянно занят, отписок из городского, Верховного
судов, прокуратуры и милиции...
На небольшой кухоньке юрконсультации трое коллег пили чай, обсуждая
казуистические хитросплетения последнего процесса. Адвокат привычно кивнул,
рассеянно взглянул на стол и, усевшись, облегченно откинулся на
спинку стула. Только теперь, в шесть вечера он мог позволить себе немного
расслабиться.
Неожиданно в соседней комнате зазвонил телефон, молоденькая секретарша,
появившись в дверном проеме на несколько секунд, позвала:
- Это вас...
Проклиная в уме судей, прокуроров, следователей, начальников
следственных изоляторов, "вертухаев", а также собственную пунктуальность,
из-за которой пришлось вернуться в юрконсультацию лишь под вечер,
Адвокат направился в кабинет.
Звонила женщина, судя по голосу, серьезная и энергичная. Говорить о
сути вопроса по телефону она отказалась категорически, и защитник,
взглянув на часы, преложил ей встретиться сейчас же - благо, до юрконсультации
ей было меньше получаса езды.
Женщина, назвавшаяся Аленой, выглядела эффектно: по-восточному миндалевидный
разрез глаз, волосы цвета воронова крыла, правильные, как у
статуи античной богини, черты лица.
Но не это впечатляло Адвоката - точней, не только это. С такими предложениями
о защите к нему еще никто не обращался.
- Моего мужа обвиняют в убийстве милиционеров, - с места в карьер начала
она в специальной комнате для конфиденциальных бесед, куда привел
ее юрист. Взглянув собеседнику в глаза, произнесла верный пароль: - Вас
порекомендовали одни хорошие знакомые, которым вы в свое время помогли.
Может быть, возьметесь за это дело?
Адвокат выжидательно кашлянул. Дело, судя по всему, выглядело
действительно неординарным. Убийство не одного милиционера, а сразу нескольких.
- Мне необходимо ознакомиться с подробностями, - уклончиво ответил
он, пытаясь мысленно представить, каковыми они могут быть.
- Встретимся завтра. И не здесь. Вот номер моего мобильного телефона...
Встреча, состоявшаяся на следующий день в баре одной из центральных
московских гостиниц, мало что прояснила. Алена крутилась вокруг да около,
осторожно начиная издалека. Бросала на собеседника быстрые взгляды,
а тот лишь наклонял голову - очень интересно, продолжайте, слушаю вас...
Наконец она решилась:
- Дело в том, что моего мужа обвиняют не только в убийстве этих милиционеров,
но и...
- В чем?.. - насторожился Адвокат, понимая, что беседа подошла к
кульминации.
- ...и некоторых авторитетов... преступного мира. А потому у меня -
два условия. Во-первых - никому не говорить, что ведете это дело и где
находится ваш подзащитный. Это особенно касается вашей клиентуры...
- Какой именно клиентуры? - спросил Адвокат, пытаясь сообразить, о
ком именно идет речь.
- Из братвы, - спокойно закончила девушка. - А во-вторых, вы должны
гарантировать безопасность моего мужа в следственном изоляторе. О гонораре
и технических моментах поговорим особо. Согласны?
Предложение выглядело неожиданным, чтобы дать на него быстрый и однозначный
ответ. А потому, закурив, собираясь с мыслями, защитник ответил:
- Мне надо подумать. Ну хотя бы дня четыре...
- Только один день, - внесла поправку собеседница. - У нас слишком
мало времени. Хотите, я найму для вас вооруженную охрану?
- Не надо, - твердо отказался Адвокат.
- Но завтра вы дадите мне твердый ответ. Кроме того, вы должны будете
подыскать еще одного адвоката - на ваше усмотрение. И последнее... Вы
сами понимаете, что дело рискованное. Поэтому перед тем, как ответить,
хорошенько взвесьте "за" и "против". Итак, до завтра?!
Дождь лил как из ведра - ритмично работающие "дворники" не справлялись
со стекавшими по лобовому стеклу водяными потоками, и машины, стоявшие
на перекрестке, выглядели размытыми, точно нереальные.
Сидя за рулем своего "бимера", Адвокат терпеливо ждал, пока рассосется
автомобильная пробка: в последнее время пробки стали в Москве настоящим
бедствием.
Да, он согласился взяться за защиту этого человека - хотя дела его,
судя по всему, совершенно безнадежны. И он понимал, на какой риск
идет...
Наверное, сыграл тот самый здоровый профессиональный цинизм, который
и помогал ему защищать самых, казалось бы, безнадежных клиентов. В конце
концов, кем бы этот Солоник ни был - киллером, бандитом, убийцей, он
имеет право на защиту.
Так почему бы не в его лице? За эти несколько дней ему уже удалось
сделать немало: поговорить со следователем, прокурором, ознакомиться с
делом, просмотреть акты экспертиз, мобилизовать старые связи...
Прокурорские работники, следаки, оперы, едва узнав, кого именно будет
защищать Адвокат, косились на него, как на зачумленного.
- Ваш подзащитный имеет два побега, и уже только за это ему полагается
высшая мера! - убеждал один начальник.
- Это самый опасный преступник, какого только знала Россия за последние
десятилетия! - стращал другой.
- Ему нечего терять, он вполне может захватить вас в заложники во
время первой же беседы! - откровенно пугал третий.
Неожиданно вспомнилось уже полузабытое: подмосковный ресторан, вор в
законе Тенгиз, недавно вышедший на свободу, его приятель Гурам, откровенная
застольная беседа...
"За всем этим наверняка кто-то стоит, - размышлял Адвокат. - Те, кто
отстрелы заказывает, как бы убивает двух зайцев: физически ликвидирует
неугодных и стравливает друзей покойных авторитетов..."
"Тут журналисты о какой-то тайной организации писали, то ли "Белая
стрела", то ли еще что-то, - вспомнил он. - Государственный беспредел
против уголовного..."
"Говорят еще, будто бы на Москве такой киллер есть - Александр Македонский
его "погоняло". В памяти всплыла и такая информация: "Стрелок от
Бога или от дьявола; ни менты его накрыть не могут, ни пацаны... Круче
любого Джеймса Бонда..."
- Вот уж никогда бы не подумал, - прошептал Адвокат в ожидании, когда
же на перекрестке загорится зеленый.
Наконец стоявшая впереди машина тронулась - отжав сцепление, водитель
включил передачу, и "БМВ", урча мотором, плавно покатила по мокрому асфальту.
- Что ж, в добрый путь, - напутствовал самого себя Адвокат, видимо,
желая приободриться.
Он знал: главные события впереди...
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
В Москве целых пять следственных изоляторов. Для огромного мегаполиса,
ставшего одним из мировых рассадников преступности, очень мало.
У каждого сизо свои легенды, свой фольклор, законы и традиции, у каждого
- свои специфика, репутация и хозяева.
"Бутырка" числится за ментами, "Лефортово" - за "конторой", а "Матросская
тишина" находится как бы в совместном ведении. Внешние корпуса -
в компетенции МВД, а внутренний, девятый корпус до начала девяностых
принадлежал КГБ. Потому и назывался этот корпус специальным - со своим
режимом, с собственной охраной и порядками. Правда, после событий августа
1991 года милиция с удовольствием отобрала у старших братьев-чекистов
незаменимое в ее деятельности здание, но порядки остались прежними: недавняя
принадлежность к "конторе" давала о себе знать.
Ожидать суда и приговора тут куда более престижно и приятно (если так
вообще можно говорить о тюрьме), чем во внешних, обычных корпусах, а тем
более - в "Бутырке". Тут нет огромных "хат", рассчитанных на тридцать
человек, б которые загонялось по сотне; не было беспредела администрации.
В камеру, рассчитанную на четыре человека, никогда не сажали пятого,
как бы ни были переполнены остальные корпуса.
Именно сюда, на шестой этаж спецкорпуса, в камеру номер 938 и поместили
Александра Солоника.
Камера оказалась довольно большой, четырехместной, но к Солонику по
понятным причинам никого не подселяли - слишком уж ценным выглядел в
глазах прокуратуры этот узник. Более того - следствие пошло на уступки:
разрешило поставить туда холодильник и телевизор, разрешило пользоваться
электрокипятильником, разрешило даже соорудить в камере нечто вроде конторки.
Здоровье шло на поправку - раненный во время ареста киллер уже не испытывал
тошноты, приступов головной боли и ломоты в пояснице: сильный,
тренированный организм брал свое.
Саша понял: теперь можно немного расслабиться. Все, что от него теперь
зависит, он сделает. Интуиция не подводила: на воле о нем помнят, и
уж там наверняка сделают все возможное, - чтобы его спасти.
Его главный капитал - страх, который он умеет внушать.
Не для того делали из него жупел, чтобы вот так, за здорово живешь,
отдать на раздербан мусорам.
Допросы шли каждый день: перед прокуратурой открылась радужная перспектива
раскрытия стопроцентных "висяков". И подследственный давал показания,
может быть, даже подробней, чем следовало, - чтобы потянуть время.
Его возили на следственный эксперимент к кооперативным гаражам на Волоколамское
шоссе - к месту расстрела Бобона. Оперы предусмотрительно
прихватили каски и бронежилеты как для себя, так и для клиента - на случай
нападения "быков" покойного Выгорбина. Саша охотно показывал, где он
стоял, откуда стрелял, с какой стороны и в какой момент появилась машина,
сколько приблизительно патронов было выпущено в "Форд" Ваннера...
Правда, никого из подельников, шадринских, так и не сдал. Впрочем,
следствие не особенно упорствовало: в глазах прокуратуры он был куда
опасней и значимей, чем какие-то "быки - исполнители...
Он уже сознался в убийствах Длугача, тюменских авторитетов и расстреле
Калины. Часами рассказывал следователям об оружии, из которого ликвидировал
авторитетов, и глаза его в этот момент блестели так странно, что
даже опытные следаки отшатывались. Его вынуждали взять на себя Квантришвили
и Бешеного, но Солоник был непоколебим, отказываясь от чужого "исполнения".
Естественно, вставал вопрос о заказчиках... Саша, и тут продумал линию
защиты: я эдакий вольный стрелок, свободный художник, я выполнял заказы,
а от кого, мне неведомо, потому что информацию о жертвах и деньги
мне передавал посредник. Как найти его, не знаю: обычно он сам меня находил...
И вообще: давайте я лучше вам об очевидном поведаю, о том, как
ликвидировал вора в законе Длугача по прозвищу Глобус...
Следаки качали головами, естественно, не веря ни в "свободного художника",
ни в посредника. Слишком уж примитивно все это выглядело, слишком
топорно.
Но Солоник и не настаивал: не хотите верить - не верьте.
Куда больше беспокоило его другое: тут, в "Матросской тишине", его
запросто могли ликвидировать друзья тех, кого он в свое время отправил
на тот свет. Саша отлично помнил поговорку, услышанную им в ИТУ под
Пермью и в ульяновской "восьмерке": на воле - закон ментовской, на зоне
- воровской. Помнил - и находил ее совершенно справедливой: в местах лишения
свободы масть держат авторитетные зеки, поднаторевшие в "командировках"
воровские паханы. Уж если они что-то решат, вряд ли кто-нибудь
помешает им в исполнении.
Так что тут, в камере N 938, ему надо было опасаться не ментов с прокуратурой
- он и так был в их руках.
Опасаться следовало настоящих, подлинных хозяев тюрьмы.
С такими мыслями он шел на свидание с адвокатом - первое за время
заключения...
Адвокат нервничал - подобное случалось с ним редко. Информация, собранная
им о новом клиенте, была настолько противоречива, что не позволяла
составить единую картину: кто этот человек, чьи заказы исполнял, кем,
в конце концов, подготовлен.
В том, что подследственный Солоник А. С. наверняка прошел курс специальной
подготовки, Адвокат не сомневался. Фантастически меткая стрельба,
умение не угодить в ловушки, расставленные милицией, особая, ни с чем не
сравнимая дерзость...
Было очевидно: профессионала такого класса могло подготовить только
государство. И не в люберецких подвалах накачивал он мускулы, не в подмосковных
лесах учился метко стрелять, не в театральной студии при Дворце
пионеров осваивал курсы театрального грима!
Стало быть, у него были хозяева, и от них можно ожидать чего угодно.
В том числе и ему, Адвокату...
Вежливо кивнув "вертухаю", защитник прошел в указанный кабинет. На
удивление чистые стены, небольшое окно в тюремный дворик, забранное
двойной решеткой, столик с двумя кнопками: одна - для вызова конвоира,
другая - чтобы поднять тревогу...
Ничего нового: почти, как в любых следственных изоляторах. За свою
карьеру Адвокат провел в подобных кабинетах сотни часов.
В тот день он решил поступить так: тут, в "Матросской тишине", включая
Солоника, сидели три новых клиента, и он заказал охране всех троих.
Первый, судя по всему, был обычным уголовником, и ничего непредвиденного
от него ждать не приходилось. Адвокат приязненно улыбнулся "вертухаю",
и уже спустя минут десять деловито беседовал с типом, один лишь
вид которого наверняка бы довел до инфаркта любого, кому пришлось бы
встретиться с ним в темном подъезде: налитый злобой единственный глаз,
причудливые татуировки, выдающаяся вперед нижняя челюсть, напоминающая
выдвижной ящик письменного стола...
Второй клиент выглядел еще более устрашающе: покатые плечи профессионального
спортсмена-силовика, комья перекатывающихся под курткой мускулов,
красные кулаки со сбитыми костяшками, агрессивный взгляд и по-блатному
"мурчащие" интонации речи, в которой специфических рэкетирских терминов
было куда больше, чем обычных слов...
Когда увели второго и он заказал третьего, Адвокат, закурив, подумал:
третий - серийный убийца и потенциальный террорист должен впечатлять куда
больше, чем эти двое вместе взятые. А вдруг в прокуратуре правы: киллеру
нечего терять, и он запросто захватит его в заложники?!
Менты вряд ли захотят подставляться: когокого, а защитника, причиняющего
им столько неприятностей, они с радостью отдадут на раздербан!
Дверь приоткрылась, и первый "реке", стоявший в кабинете, кивнул второму,
невидимому, ведшему подследственного по коридору:
- Веди!
Второй протянул в открытую дверь руку и сделал какое-то незаметное
движение, будто бы поправляя вывихнутое плечо. Наметанный взгляд защитника
сразу определил: запястье конвоируемого пристегнуто к запястью
"вертухая" наручниками - стало быть, даже тут, в бывшем спецкорпусе КГБ
этот человек находится на специальном, только для него введенном режиме.
Человек, который нагнал на ментов и прокурорских работников такого
страху, выглядел весьма обычно, чтобы не сказать, заурядно. Небольшого
роста, с русыми, аккуратно причесанными волосами, с подстриженной короткой
бородкой... И одет был для сизо идеально: спортивный костюм и кроссовки.
Адвокат профессионально быстро взглянул на руки клиента: на них не
было ни вытатуированных перстней-спецсимволов, ни загадочных аббревиатур.
Вошедший, перехватив этот взгляд, понятливо улыбался - может быть,
чуточку снисходительней, чем требовала ситуация.
Его усадили за стол - неприятно звякнули "цацки", и Адвокат вопросительно
взглянул на конвоиров:
- А наручники давайте снимем.
- Не положено, - последовал ответ. - У нас приказ.
Пристегнув узника к столу второй половинкой браслетов, "рексы" удалились,
и Адвокат остался наедине с Солоником - в первый раз.
Минуты две они молчали. Несомненно, первым начать беседу должен был
Адвокат, но он никак не мог подобрать нужных слов, несмотря на то, что
не единожды репетировал в голове возможное начало этого разговора.
Солоник же смотрел на него изучающе: и кто же ты такой, и чем ты можешь
мне помочь?!
Наконец Адвокат достал из кармана автомобильный брелок, положив его
на стол, заметил на лице подследственного улыбку: брелок этот был Аленин,
и Солоник не мог не узнать его.
- Как она? Наверное, на полной скорости гоняет? - спросил Саша, и
глаза его немного сузились, как у человека, который силился представить
нечто далекое и одновременно приятное.
Вместо ответа Адвокат представился.
- Я ждал вас завтра, - ответил подследственный, продолжая рассматривать
брелок.
- А я вот сегодня пришел... Если ты, конечно, не против. - Удивительно,
но Адвокат никак не мог поймать нужную интонацию: подобное с ним
случалось впервые.
Правда, он сразу обратился к нему на "ты", и это не было фамильярностью.
Такое обращение, как правило, располагает к доверительности, а
кому еще довериться узнику сизо в ожидании суда, как не защитнику?!
- Значит, будем встречаться каждый день. - Судя по интонациям, Солоник
не спрашивал, а констатировал. Он уже все решил для себя, и решил,
судя по всему, окончательно и бесповоротно.
- Можно, только тяжело. Ты ведь не единственный мой клиент.
- Сможешь восстановиться. Сауна, массаж, спортзал, бассейн. По вечерам
будешь прилично расслабляться. О тебе позаботятся.
Защитник не стал спрашивать, кто будет заботиться о нем и, устало
взглянув на подследственного, поинтересовался:
- А ты с кем сидишь?
- Один. Не думаю, что ко мне кого-нибудь подселят. Тихо, хорошо, никакой
суеты. Есть возможность задуматься о жизни. На воле все по-другому:
круговерть, спешка... Наверное, только в тюрьме можно стать настоящим
философом.
Они говорили часа два. Адвокат спрашивал, Солоник отвечал - спокойно
и рассудительно.
Да, дело вырисовывалось безнадежное: слишком много улик, слишком много
трупов на этом клиенте, и в убийствах этих он уже признался, а Адвокат
моделировал ситуации, прикидывая возможную стратегию защиты, но ничего
путного придумать не мог.
- Вас наверняка спрашивают, кто является заказчиком? - осторожно поинтересовался
защитник, понимая, что этот вопрос, безусловно, ключевой и
занимает не только его.
Казалось, Солоник только и ждал его.
- Я ни с кем не работал. Я - сам от себя. Понимаю, - он медленно поднял
взгляд на серый потолок, и по этому взгляду Адвокат понял, что эта
беседа наверняка прослушивается и записывается, - что меня могут убрать.
Слишком многим я поперек горла, слишком много охотников за моей головой.
Мне есть, кого опасаться. Но просто так я им не дамся...
...Из "Матросской тишины" Адвокат вышел в твердом убеждении, что за
ним уже следят. Сел в машину, закурил, осторожно посмотрел в зеркальце
заднего вида: вроде бы ничего подозрительного.
Отъехал на несколько метров, остановился и, не глуша двигатель, осмотрелся
вновь...
Его черный "бимер" медленно ехал по улице Матросская Тишина, и Адвокат,
воскрешая в памяти недавний монолог клиента, размышлял, размышлял...
Да, несомненно: за ним стоят очень серьезные люди - те самые, которые
подготовили его и вложили в его руки винтовку с оптическим прицелом, которые
и вылепили из него страшного монстра, способного внушать страх.
И уж наверняка, если этот монстр выйдет из-под контроля, люди эти
окажутся в самом незавидном положении.
А это значит, что они так или иначе помогут ему и тут, за решеткой.
Зачем же тогда понадобился он, защитник?! Впрочем, размышлять не приходилось.
Адвокат - профессионал, а профессионализм прежде всего предполагает
честность. Он подписался под это дело и даже обещал посодействовать
в обеспечении личной безопасности клиента - стало быть, должен отрабатывать
обещания.
Чего бы ему это ни стоило... Спустя несколько часов черная "БМВ" остановилась
на паркинге у головного офиса известного в столице коммерческого
банка: с его руководством Адвокату предстояло решить коекакие проблемы
одного не слишком законопослушного клиента.
В холле визитер с интересом наблюдал, как люди из службы безопасности
осматривают его документы, как по его телу проводят металлоискателем,
как просвечивают вещи в камере с рентгеновским облучением.
Что поделать: реалии современной жизни вынуждают вкладывать деньги в
столь дорогостоящие меры предосторожности - рано или поздно они окупятся...
Разговор с управляющим банком был короток и энергичен: на решение
проблемы времени ушла куда меньше, чем на контроль безопасности.
В самом конце беседы в кабинет управляющего вошел неприметный тип,
судя по всему, начальник службы безопасности. Наклонившись к уху босса,
прошептал несколько фраз и вышел.
Управляющий буквально окаменел.
- Извините, но у меня для вас не слишком приятная новость, - сообщил
он, пожимая на прощание руку. - Вашу машину ведут.
- То есть?
- Наша охрана зафиксировала... Как бы это поточней выразиться...
спецтехнику слежения и прослушивания в одном из автомобилей, находящихся
рядом с нашим офисом. Начальник службы безопасности по старой дружбе
позвонил куда надо. Там успокоили: мы, оказывается, ни при чем. Цель у
них другая, и был назван номер вашей "БМВ". Могу сообщить вам номер автомобиля
преследователей: бежевая "шестерка", которая...
- Спасибо, не надо сообщать номер, - в смятении поблагодарил управляющего
Адвокат.
Что и говорить: самые худшие предположения оправдывались, и оправдывались
слишком быстро.
Кто же его ведет - наемники криминалитета? Спецслужбы? Да и какая в
принципе разница: государственный бандитизм или частный?
Усевшись в машину, владелец "БМВ" осмотрелся по сторонам, и точно: в
нескольких десятках метров стояла бежевая "шестерка", безусловно, та самая...
В салоне сидели двое мужичков самой заурядной внешности. Внешне
не обращая внимания на "БМВ", о чем-то спорили.
Спустя минуту Адвокат уже выруливал с паркинга. Скосив глаза в сторону
зеркальца заднего обзора, он заметил, что бежевая "шестерка" с двумя
неприметными мужичками в салоне по-прежнему движется следом...
Первого марта 1995 года, в среду, в Москве произошло, пожалуй, самое
громкое заказное убийство за последние годы: в подъезде своего дома на
улице Новокузнецкой был застрелен популярный телеведущий Владислав
Листьев.
На следующий день ОРТ многократно показывало портрет погибшего с лаконичной
подписью: "Влад Листьев убит". На какое-то время народ забыл и
войну в Чечне, где ежедневно также гибли люди, и невыплаченные зарплаты,
и полуголодное существование: люди часами простаивали у Останкинского
телецентра, чтобы проститься с популярным ведущим, ставшим при жизни для
многих едва ли не членом семьи.
В том, что убийство совершено из-за денег и оно, очевидно, заказное,
сомневаться не приходилось. Но, в отличие от остальных похожих убийств,
выстрелы в подъезде на Новокузнецкой имели серьезный политический резонанс.
4 марта, через три дня после смерти Листьева, респектабельные "Известия"
вопрошали:
МЫ ХОТИМ ЗНАТЬ: Чем занимается московская милиция?
Наша справка: в столице России насчитывается более ста тысяч милиционеров.
Для сравнения: в столице Великобритании полицейских около 28 тысяч.
Кто из чиновников ответит за смерть Листъева?
До сих пор не найдены убийцы вице-премьера Виктора Поляничко, певца
Игоря Талькова, священника Александра Меня, журналиста Димы Холодова...
Почему следствие всегда ведется закрыто? В федеральном бюджете на
1994 год на правоохранительную деятельность и органы безопасности было
выделено 12734231 млн. рублей. Из них МВД РФ - 7870717 млн. рублей. Это
деньги налогоплательщиков, которые хотят знать, куда они тратятся.
Почему бандитов все больше, а нас все меньше? Сегодня в России насчитывается
160 воров в законе, 5 тысяч авторитетов. В прошлом году удалось
выявить 23200 преступных групп. Зарегистрировано. 16800 преступлений с
применением огнестрельного оружия.
После заданных вопросов могли последовать очевидные выводы, и выводы
эти накануне предвыборной кампании президента могли круто изменить ситуацию
в стране. Короче говоря, киллерские отстрелы неожиданно приобрели
политическую окраску.
Знали об этом и в Кремле, и на Лубянке, и на Варварке. И, естественно,
это прекрасно осознавали и в иных местах: в небольшом старинном
особняке с тонированными окнами, и в роскошном коттедже на Рублевском
шоссе...
Озорные лучи апрельского солнца, проскользнув в щель между тяжелыми
шторами, тоненькой полоской разрезали кабинет на две половинки. Пожилому
мужчине начальственного экстерьера это, видимо, не понравилось. Грузно
поднявшись из-за стола, он поплотней зашторил окно.
Чем сильней освещение, чем безжалостней, тем объемней становится суть
предмета - это не оставляет возможностей для разночтении. Кто-кто, а хозяин
кабинета прекрасно разбирался в том, что может дать игра полутонов
и двусмысленных интерпретаций. И не только, конечно же, в отношении
предметов реальных, видимых и осязаемых...
Координатор - а это был именно он, бывший генерал могущественных
спецслужб, а ныне преуспевающий хозяин охранной лубянской фирмы, - снова
уселся за стол и, включив настольную лампу, поочередно взглянул на своего
заместителя, похожего на сытого кота, и того самого куратора, который
вел Солоника.
- Газеты взвыли, - не без удовольствия начал заместитель. - Пишут,
конечно же, полную ахинею. Оказывается, он выполнял приказы лидеров
преступных кланов, а сам якобы стоял во главе "бригады". Его даже называют
несомненным лидером шадринских.
Едва заметная улыбка легла на лицо Координатора.
- Это хорошо... Что еще?
Котообразный развернул папочку, зашелестел газетными вырезками.
- Киллер N
...Поділитися у соцмережах
