Жанр: Криминал
Александр Солоник 1-2
...ших месяцев,
и ничего радостного для себя там не находил.
Или почти ничего. Наверное, правы те, кто утверждает: любое, даже мимолетное
соприкосновение одного человека с другим налагает незримый отпечаток
на обоих.
Со сколькими людьми, со сколькими судьбами приходилось соприкасаться
ему, Адвокату?
Он не считал - он просто делал свою работу - мотался по тюрьмам, изучал
дела, ловил следствие на проколах и подлогах, выступал на судах...
Но клиентов, подобных Солонику, в его практике еще не было.
Кем же он был на самом деле, Александр Македонский?
Почти неслышно шелестел двигатель, и этот звук навевал ощущение спокойствия
и относительной безопасности. Проехав несколько перекрестков по
Ленинскому проспекту, Адвокат перестроился вправо - отсюда до его дома
было рукой подать.
А мысли по-прежнему работали в привычном, накатанном русле...
Меньше чем полгода назад они вступили в контакт. И теперь он, защитник
самой загадочной в российской криминальной истории фигуры, обладает
определенной информацией. Не всей, конечно, но все-таки...
Рано или поздно информация эта выплеснется наружу - нет ничего тайного,
что не стало бы явным, Адвокат знал это слишком хорошо...
Тогда, в пятницу, во время последней встречи Солоник сказал: "Если бы
обо мне написали книгу или сняли фильм - все, как оно было на самом деле..."
А потом добавил: "Зачем снимать фильм, если его все равно не придется
смотреть?"
Внезапно пошел дождь. Адвокат включил "дворники" и задумчиво следил,
как отбрасываются вправо-влево струи воды.
Неожиданно рельефно и выпукло, словно в голографическом снимке,
вспомнилось полузабытое: промозглый октябрь, дождь, те же "дворники",
ритмично сметающие дождевую влагу... В тот день он согласился взяться за
это совершенно безнадежное дело - даже не подозревая, с какими сложностями
придется столкнуться.
И все-таки он не жалел, что тесно соприкоснулся с этим человеком. Он
сделал для подследственного все, что возможно, и воспоминания об этом
деле когда-нибудь приобретут иное качество.
А дождь все усиливался. Адвокат, поудобней усевшись в кресле, откинул
голову на подголовник и, закурив, прошептал самому себе:
- Что ж, в добрый путь...
И так же, как и полгода назад, он, конечно же, не мог предвидеть, что
главные события еще впереди...
ЭПИЛОГ Комната, квадратная в плане, была совершенно темной: силуэт
человека, сидевшего на стуле спиной к выходу, угадывался лишь контурно.
Приглушенный свет, проникавший через дверной проем, делал эти контуры
необычайно рельефными и выпуклыми.
Человек, сидевший в квадратной комнате, не смел обернуться назад:
слишком могущественны, слишком влиятельны были люди, которые привели его
сюда, слишком многим он был им обязан.
Ему было приказано ждать, и он ждал. С ним желали говорить, но лица
говорившего он не должен был видеть, и сидевший на стуле не смел ослушаться.
Наконец позади послышались долгожданные шаги, и это заставило его невольно
напрячься...
- Ну что, Александр Сергеевич, - послышался за спиной удивительно
знакомый голос, - все в порядке?
- В порядке, - эхом ответил тот, кого назвали Александром Сергеевичем.
- Надеюсь, мы довольны друг другом? Вы больше не подследственный, и
вам ничто не угрожает.
- Спасибо.
- Мы выручили вас, пошли вам навстречу - хотя, признаться, со своим
куратором вы вели себя вызывающе. Пытались давить на нас, ставили ультиматумы,
шантажировали разоблачениями, в которые все равно бы никто не
поверил...
- У меня не было другого выхода, - словно оправдываясь, произнес тот,
кто сидел к говорившему спиной.
- А у вас с самого начала не было другого выхода, с того самого момента,
когда вы согласились с нами сотрудничать. Помните ту беседу в колонии
строгого режима под Ульяновском? Такие слова, как те, произнесенные
вами, говорятся только единожды... И на всю жизнь.
- Я понимаю, - голос отвечавшего чуть дрогнул, и по этой детальке его
собеседник понял, что его узнали.
- Ладно, можете повернуться... Мы с вами однажды уже встречались...
Александр Македонский.
Он осторожно, словно боясь упасть, обернулся. Перед ним стоял тот самый
гражданин начальник, с которым ему всего единожды довелось беседовать
в Центре специальной подготовки под Алма-Атой. Серенький куратор
както обмолвился, назвав какого-то неизвестного, но незримо присутствовавшего
на их беседах Координатором. Наверное, это он и был.
Солоник твердо взглянул в глаза собеседнику.
- Вы освободили меня не просто так.
- Эта догадка делает честь вашему уму. За все надо платить. А мы давно
повязаны с вами, особо опасным убийцей, одной веревочкой. По большому
счету мы ничем не отличаемся от вас и вам подобных - ни методами, ни
стилем. С известными оговорками, конечно. Но мы много вложили в вас,
создали вам капитал, имя - вы знаете, что я имею в виду.
- Что я должен делать? - устало спросил Александр.
- То, что вам скажут. А по большому счету - то же самое, что вы делали
раньше. И на тех же условиях.
- Я должен буду вернуться в Москву?
Координатор отрицательно покачал головой.
- Там и без вас люди найдутся. Мы же переправим вас... Впрочем, об
этом вам еще рано знать. Отдыхайте, набирайтесь сил, они вам еще пригодятся.
Координатор уже повернулся, чтобы уйти. Сделал шаг в сторону выхода,
но в самый последний момент остановился, словно наткнувшись на невидимое
препятствие, снова развернулся и спросил неожиданно:
- Вы никогда не думали, в чем причина всех ваших неприятностей?
Вопрос прозвучал как минимум странно.
- Не-е-ет... А что?
- Если бы вы хоть раз задумались над этим, у вас было бы куда меньше
проблем. Впрочем, тогда бы мы не работали вместе.
Солоник закашлялся.
- Так в чем же причина?
- В вас. Вы никак не можете совместить реальное и умозрительное, желания
и возможности... Для того, чтобы найти разумный баланс, следует
или опустить планку желаний, или поднять планку возможностей. А у вас
поднимаются обе планки. Вы поняли мою мысль?
- Не совсем, - честно признался Саша и тут же произнес: - А какая теперь
разница?
- Для вас в вашем теперешнем положении - действительно никакой, -
согласился Координатор. - И все-таки я прошу об этом подумать.
Он ушел, оставив недавнего собеседника в одиночестве.
Солоник поднялся, прошелся в полутьме комнаты, разминая затекшие от
длительного сидения ноги, подошел к дверному проему, выглянул в пустынный
коридор...
По лицу этого человека никак нельзя было догадаться, о чем он теперь
думает. Может быть, в эти минуты он вспоминал прожитое: провинциальный
Курган, где прошли его детство и юность и откуда все началось. Может
быть, зоны, где ему пришлось сидеть, или Центр подготовки в бескрайней
казахской степи. Наконец, лица людей, которые он видел сквозь оптический
прицел снайперской винтовки...
А может быть, и действительно он впервые в жизни задумался, что же
это такое: совмещение возможностей и желаний, реального и умозрительного?
Впрочем, об этом уже подумали за него. Жизнь продолжалась, и он,
Александр Македонский, ставший самой зловещей и страшной фигурой в постсоветской
России, тот самый Солоник, в которого уже играли дети и которого
боялись самые влиятельные авторитеты преступного мира, никак не мог
определить, кто же он на самом деле: преследователь или преследуемый,
палач или жертва?
В коридоре вновь послышались шаги. Выйдя из полутемной комнаты, Саша
увидел своего серенького куратора - того самого.
- А теперь, Александр Сергеевич, - корректно улыбнулся тот после приветствия,
- давайте поговорим о вашем будущем... Надеюсь, стрелять вы
еще не разучились?!
ВАЛЕРИЙ КАРЫШЕВ
АЛЕКСАНДР СОЛОНИК - КИЛЛЕР НА ЭКСПОРТ
Изд. "Эксм-Пресс", 1998 г.
OCR Палек & Alligator, 1998 г.
Сведения, содержащиеся в книге, по мнению автора, не могут быть использованы
в материалах следствия и суда.
ЗАПИСКИ АДВОКАТА
Предисловие автора
Я никогда не собирался писать подобное художественное произведение.
Но волею судеб мне пришлось выступить в качестве защитника по делу Александра
Солоника, одного из самых знаменитых и загадочных российских киллеров,
обвиняемого в ряде заказных убийств криминальных авторитетов, а
также работников милиции.
Попав после ареста в специальный корпус следственного изолятора "Матросская
тишина", А. Солоник не чувствовал себя в полной безопасности.
Над ним "висело" - ни много ни мало - три смертных приговора: первый -
судебный, второй - работников милиции за смерть своих коллег и третий -
воров в законе за убийства криминальных авторитетов.
Реально оценивая ситуацию, Солоник разработал собственную систему безопасности,
одним из элементов которой было ежедневное посещение его адвокатом.
Одни называют Солоника преступником и убийцей (хотя суда над ним не
было), другие - Робин Гудом, выжигающим "криминальные язвы" общества. Но
так или иначе Солоник - личность, способная на Поступки. Три его побега
из мест заключения, включая последний из "Матросской тишины", сделали
его легендой криминального мира.
Солонику посвящены многочисленные статьи в газетах и журналах, главы
документальных книг, фильмы. Но кто может знать его лучше, чем его адвокат,
единственный человек с воли, которому он доверил свою судьбу, а
также завещал в случае смерти и свои воспоминания, записанные на аудиокассеты.
Их мне передали в Греции, где при весьма загадочных обстоятельствах
погиб Солоник.
Идея подобной книги впервые пришла Солонику во время следствия.
Вечером, накануне моего очередного посещения, по телевидению показывали
какой-то остросюжетный детектив. И тут он, пренебрежительно отозвавшись
о фильме, заметил, что если бы, мол, про него написали, то получился
бы суперостросюжетный роман. Тогда я в шутку ответил - кто тебе
мешает, сам и напиши... А он, помолчав, покачал головой - нет, это можно
сделать только после моей смерти, и уточнил: иначе прольется море крови,
да и мне самому не жить.
Прошло время, события приняли стремительный оборот.
Понимая, что может не дожить до суда, Солоник совершает побег из
"Матросской тишины" и почти полтора года прячется за границей.
Моего напарника по этому делу, адвоката Алексея Завгороднего, вскоре
после побега Солоника жестоко избивают у подъезда.
За мной начинается тотальная слежка. Мне устраивают два официальных
допроса. Правоохранительные органы проводят обыск на моей квартире. От
оперативников я получаю советы "беречь свое здоровье".
Зато в криминальном мире мой "авторитет" растет, круг моих "крутых
клиентов" резко расширяется. После ряда публикаций в периодике за мной
чуть ли не закрепляется кличка "адвокат киллеров", "адвокат мафии". Но
жизнь продолжается. И каждый из нас, причастных к этому делу, живет своей
жизнью.
Затем происходят новые непредсказуемые события: в конце января 1997
года мне неожиданно звонит Солоник и просит в случае его смерти опубликовать
то, что записано им на пленку. Затем приходит известие о его гибели.
Вскоре я еду в Грецию и знакомлюсь с этими записями.
Я до мелочей запомнил тот день, когда закрылся в номере греческой
гостиницы и несколько дней в шоковом состоянии слушал исповедь Солоника.
Да, он был прав на сто процентов - прольется море крови, снова начнутся
мафиозные разборки...
С другой стороны, мне, доверенному лицу Солоника, следовало выполнить
его последнюю волю.
Поэтому я решился написать роман, изменив ряд имен и событий (чтобы
не было больше крови).
Наверное, многие узнают иных персонажей этой книги, встретят знакомые
эпизоды и события. Есть здесь и фрагменты моей биографии, отсюда подзаголовок:
"Записки адвоката". И тем не менее я прошу считать эту книгу
художественным произведением, ее содержание не может быть использовано
на следствии или в суде.
Я благодарен экспертам, помогавшим мне работать над этой книгой,
представителям правоохранительных органов, четко осуществлявшим свои
должностные обязанности, братве, которая все "оценила с пониманием", и
тем, кто помог "не до конца", так как оказался в СИЗО и на зоне.
Отдельная благодарность - съемочной группе Центрального телевидения
во главе с Олегом Вакуловским, автором документального фильма "Красавица
и чудовище", снятого при моем участии в Греции.
"Солоник - киллер на экспорт" - вторая книга из задуманного цикла.
Первая - "Солоник - киллер в законе", изданная недавно, вызвала большой
интерес и сразу стала бестселлером.
Хочется верить, что эти книги найдут своего читателя.
Любое городское кладбище, как и мегаполис, делится на центр, периферию,
окраины и предместья. Богатая и престижная центральная часть - для
хозяев жизни, более скромные районы, опоясывающие этот центр, - для
среднего класса, запущенные и невыразительные "пригороды" - для люмпен-пролетариата.
Богатый человек может позволить себе не только красиво жить, но и
быть достойно похороненным: роскошные, зачастую безвкусные мраморные
склепы, напоминающие виллы, в которых жили владельцы при жизни, строгие
трехметровые кресты черного гранита, трогательно-печальные ангелы и вычурные
стихотворные эпитафии на огромных стелах - таков обычный кладбищенский
центр.
Те же кресты, лишь поменьше, поскромней, те же ангелы, но не столь
изысканные, не каррарского мрамора, а гипсовые, иногда с отбитыми руками
и носами - в кварталах среднего класса.
И на окраине, у самой ограды, - типовые стандартные столбики или покосившиеся
кресты, где нет не только никаких эпитафий, но зачастую и медальонов-фотографий:
лишь полустертые даты рождения-смерти, имена и фамилии
усопших...
Третье муниципальное кладбище, расположенное далеко не в самом лучшем
месте греческой столицы, никогда не считалось престижным. Правда, традиционное
разделение на сектора для богатых, средний класс и бедных сохраняется
и тут. Но людей по-настоящему богатых предпочитают здесь не хоронить.
На окраине Афин, как правило, находят последнее пристанище аутсайдеры
жизни: сезонные рабочие, безработные учителя, разорившиеся мелкие
торговцы, изгнанные со службы государственные чиновники, списанные на
берег моряки, дешевые проститутки, албанские, болгарские, румынские,
югославские и советские иммигранты, прочие неудачники. Довольно большой
участок зарезервирован Министерством общественного порядка под захоронения
погибших при несчастных случаях, чьи тела по каким-то причинам не
востребованы родственниками.
Именно в таком секторе Третьего муниципального кладбища Афин, пожалуй,
самом бедном и унылом, в начале марта 1997 года появился огромный
беломраморный крест с надписями по-гречески и по-русски, извещавший, что
под ним покоится Александр Сергеевич Солоник, ушедший из жизни 1 февраля
этого же года в возрасте тридцати семи лет. Крест этот - несуразно
большой, роскошный, с благородной темной позолотой - странно смотрелся
на фоне бедных стандартных надгробий и покосившихся стел, словно роскошный
коттедж, невесть почему выросший среди типовых трущоб рабочего предместья.
Цветы у подножия креста давно увяли, превратившись в мусор. Ржавчиной
окрасились металлические венки. Наверняка после похорон на могиле не было
ни единого человека. Тишина, тоска и уныние...
Пятое марта 1997 года выдалось пасмурным и ветреным. По ртутно-серому
афинскому небу пробегали низкие рваные облака, раскачивались с печальным
шумом верхушки кипарисов и пиний. Со стороны Пирея медленно и неотвратимо
надвигалась огромная сизая туча, предвещая скорый дождь.
День клонился к закату. Посетителей в этой части кладбища почти не
было, не считая нескольких облаченных в траур старых гречанок у свежего
холмика да еще мужчины неопределенного возраста. У мужчины были маловыразительные,
словно стертые черты лица, ординарная, незапоминающаяся фигура,
одежда без особых деталей и излишеств. Весь его облик невольно
воскрешал в памяти обтекаемое, но тем не менее устрашающее слово "секретные
спецслужбы". Глядя на "серенького", можно было подумать, что он
скорбит над заброшенной могилой с потрескавшимся женским медальоном, но
этот человек то и дело бросал быстрые взгляды на уходящую в перспективу
аллею памятников, на белеющий крест каррарского мрамора.
И неудивительно: имя Александр Солоник, выведенное на беломраморном
кресте тусклым золотом, вот уже два года не сходило со страниц газет в
России и за ее пределами. Имя Александра Солоника почти ежедневно звучало
с экранов телевизоров, на планерках РУОПа и МУРа, в камерах
следственных изоляторов и в фешенебельных апартаментах "новых русских".
Его без конца повторяли и на сибирских зонах, и на новомодных испанских
да кипрских курортах. О Солонике писали книги, снимали документальные
фильмы, а число убийств, приписываемых этому человеку, множилось с каждым
днем.
Его имя внушало ужас многим: от седых, состарившихся на службе следователей
прокуратуры до заматерелых на зонах и пересылках воров в законе;
от не в меру оборзевших авторитетов новой формации, именуемых чаще "отморозками",
до респектабельных, уверенных в себе и своей охране банкиров
и бизнесменов. "Киллер номер один", "безжалостный наемный убийца мафии",
"самая загадочная фигура современной криминальной истории России", наконец,
несколько претенциозное "Александр Македонский" - так именовали того,
чьи останки покоились теперь на Третьем муниципальном кладбище Афин.
Александр Македонский задавал загадки при жизни, и совсем неудивительно,
что смерть его сделалась еще большей загадкой... По этой причине
с самого дня похорон за беломраморным крестом с русскоязычной надписью
было установлено скрытое дежурство неприметных соглядатаев. Впрочем, одним
дежурством дело не ограничивалось...
В конце кладбищенской аллейки хрустко зашуршал гравий под подошвами.
Соглядатай насторожился, попытался рассмотреть посетителя, но вечерние
сумерки и причудливые темные тени кипарисов, упавшие на дорожку, не дали
такой возможности. Да и в погожий, солнечный день вряд ли бы ему удалось
как следует рассмотреть этого человека. На нем были массивные черные очки,
воротник куртки поднят, натянутая по брови вязаная шапочка скрывала
цвет волос и прическу. Так мог одеваться и пирейский докер, и мелкий лавочник,
торгующий шубами, и любой праздношатающийся, каких в Афинах не
счесть. Впрочем, как сразу же определил соглядатай, этот человек явно не
был лавочником, равно и не праздношатающимся. Да и наверняка не местный
житель. Характерный профиль, пружинистая походка невольно воскрешали в
памяти соглядатая нечто знакомое...
Он вздрогнул, тряхнул головой, словно стараясь прогнать навязчивое
наваждение. Но человек в темных очках, несмотря на маскировку, казался
ему до боли знакомым, никаким не наваждением.
Запоздалый посетитель кладбища подошел к роскошному кресту-надгробью
с русскоязычной надписью. Извлек из-под полы куртки смятый букетик цветов
и, расправив его, положил у подножия. Постоял, о чем-то размышляя, а
затем, подойдя поближе и приподняв черные очки, долго и пристально рассматривал
надпись.
Даже теперь, в сумрачный вечерний час, было заметно: скорби, приличествующей
посещению последнего места успокоения, в облике посетителя
могилы Александра Солоника явно не наблюдалось. Наоборот, в каждом движении
сквозили спокойствие и деловитость. Так мог вести себя разве что
судебный исполнитель, желающий убедиться в стопроцентном свершении того
или иного факта.
Серенький продолжал внимательно наблюдать за посетителем. В какой-то
момент ему показалось, что губы того скривились в злорадной усмешке. Конечно,
можно было подойти поближе, но ему явно не хотелось выдавать своего
присутствия. Он извлек из кармана портативную рацию, нажал кнопку,
что-то тихо произнес.
А обладатель черных очков тем временем, бросив в сторону могилы прощальный
взгляд, быстро пошел прочь. Но не в направлении центральной аллеи,
ведущей к выходу, а в глубь кладбища.
Наблюдатель уже было направился вслед за странным посетителем, но,
заметив в конце поперечной аллеи еще одну темную тень, решил подождать.
И не ошибся: появился еще один посетитель могилы Александра Солоника.
Впрочем, в отличие от предыдущего, тот, второй, отнюдь не маскировался,
и наблюдатель сразу же узнал его. Это был Адвокат - человек, который
при жизни защищал того, на чьей могиле ныне высился огромный беломраморный
крест. По непонятной иронии судьбы Адвокат стал одним из немногих,
кто принял участие в своем бывшем клиенте и после смерти.
Адвокат - обычно вежливый, улыбчивый, корректный и обходительный, - а
именно таким знал его серенький соглядатай, - на этот раз выглядел уставшим
и проявлял нервозность. Он то и дело оглядывался по сторонам,
раздраженно вертел головой, словно воротник длинного черного плаща натирал
ему шею. Так может вести себя человек, которому кажется, что его
преследуют.
Соглядатай немного расслабился и закурил. Перед выходом на дежурство
ему сообщили, что Адвокат, специально прилетевший в Афины проездом в
Москву с Кипра, непременно должен посетить могилу своего самого знаменитого
клиента. Знал, что завтра утром он улетает в Москву, вследствие чего,
очевидно, пробудет у могилы совсем недолго...
Адвокат и впрямь пробыл у могилы всего несколько минут. Неизвестно, к
чему склонило его посещение кладбища - к размышлениям о скоротечности
бытия, непредсказуемости жизненных сюжетов, а может быть, к мыслям о
том, что своей смертью человек, лежащий под этим беломраморным крестом,
задал самую большую загадку из всех, которые задавал?
Адвокат постоял, помолчал, поправил старые венки и, осмотревшись по
сторонам, двинулся к выходу.
На тихие, безмолвные могилы опускались синие вечерние сумерки. Контуры
мраморных крестов и надгробий призрачно вырисовывались в темном обрамлении
кладбищенской зелени. Высоко, в кронах деревьев, гортанно кричали,
дрались, шумно хлопая крыльями, птицы. Незаметно приползла туча, и
первые дробные капли упали на сухую каменистую землю.
Серенький, докурив сигарету, осмотревшись по сторонам, двинулся к
надгробью. Зайдя к кресту сзади, он нагнулся и извлек из скрытого тайника
у старого дерева портативную видеокамеру. Достал кассету, профессионально
быстро зарядил другую, вновь установил камеру на прежнее место,
после чего спрятал отснятую пленку во внутренний карман. Посмотрел на
часы и двинулся к выходу с кладбища.
До конца его дежурства оставалось две минуты - смена ждала его за оградой.
Кассета, извлеченная из замаскированной портативной видеокамеры, была
просмотрена спустя полчаса. Именно столько времени потребовалось серенькому
соглядатаю, чтобы добраться до здания в центре греческой столицы,
принадлежащему, судя по вывеске, российскому торговому представительству
в Греции. Уже на выходе с кладбища он выяснил, что посетителя в
темных очках "наружка" не засекла - одного лишь Адвоката, который был
зафиксирован всеми наблюдателями. Ничего удивительного тут нет: посетитель
в темных очках соблюдал элементарные законы конспирации, согласно
которым желательно не входить и выходить через одну и ту же дверь. Уходя,
он направился не к главному входу, через который вошел на кладбище,
а куда-то в сторону. А расставить наблюдателей по периметру забора этого
огромного кладбища - весьма проблематично.
Кассету просматривал один из начальников серенького. Он чем-то неуловимо
напоминал самого соглядатая - такое же стертое лицо, скупые, выверенные
движения, неприметность черт и отсутствие запоминающихся деталей
в одежде.
Большая часть видеоматериала не дала ничего - неподвижное белое пятно
креста, который, будучи зафиксированным камерой снизу, с земли, казался
еще крупнее, чем на самом деле. В объектив камеры попала пушистая ветвь
пинии, приземистые стелы на других могилах.
Впрочем, появление человека в темных очках, о котором успела доложить
"наружка", также заставило начальника серенького вздрогнуть. В кладбищенской
полутьме его изображение получилось несколько смазанным, и хотя
черные солнцезащитные очки, вязаная шапочка и поднятый воротник куртки
маскировали внешность, но странный посетитель Третьего муниципального
кладбища оказался необыкновенно похож на того, чье тело лежало под беломраморным
крестом с русскоязычной надписью. Человек, просматривавший
видеоматериал, знал Солоника не год и не два и потому никак не мог ошибиться.
В отличие от некомпетентных журналистов ему, непосредственному
куратору Солоника, об Александре Македонском было известно все. Или почти
все.
Куратор вновь и вновь перематывал кассету, возвращая ленту к моменту
появления у могилы Солоника странного посетителя, нажимал на
"стоп-кадр", всматривался в его лицо, выглядевшее на экране очень размытым,
но так и не мог ответить на вопрос, кто же такой этот человек.
Да, он был очень похож на того, чью могилу пришел посетить: рост, фигура,
походка. Приглядевшись, можно было найти сходство и в чертах лица.
Кто же это был? В который уже раз зафиксировав изображение "стоп-кадром",
Куратор выдвинул ящик стола и извлек толстую папку алого сафьяна.
Раскрыл, зашелестел бумагой, достал свидетельство о смерти, протокол
посмертного осмотра тела, результаты дактилоскопической экспертизы и акт
патологоанатомического вскрытия.
Отпечатки пальцев совпадали, как и особые приметы: послеоперационные
шрамы в районе поясницы, слепки нижней челюсти, антропометрические данные,
даже иголка, забытая врачами после удаления почки, была, если верить
акту, найдена в теле трупа...
Все говорило о том, что под мраморным крестом покоится Александр Сергеевич
Солоник.
Но сегодняшний видеоматериал если не свидетельствовал об обратном,
то, по крайней мере, наводил на определенные размышления.
Кто этот странный человек, посетивший сегодня
...Поділитися у соцмережах
