Жанр: Криминал
Копье
... тамплиеров. При
этом он щурился, что выдавало старческую слабость зрения, но испуга или каких-то
других признаков смятения не выказал:
слишком был для этого горд.
- Я узнал вас, - сказал он медленно. - Вы храмовники, посланцы Папы, и вы
здесь неспроста.
- Конечно, неспроста, - кивнул Бриан де Буагильбер, он вытащил кинжал и
принялся обрезать ногти на руках. - Мы
пришли за реликвией.
Фридрих по-прежнему оставался невозмутим.
- Что ж, я ждал чего-то подобного от Папы, - признался он. - Кто приказал
вам взять Копьё? Климент? Григорий? Или еще
Урбан? "В описываемый период по естественным причинам сменилось три Папы: Урбана
III сменил Григорий VIII,
Григория VIII сменил Климент III."
- Это неважно, - сказал де Буагильбер. - Отдай Копьё, и мы уйдём.
- Иди и возьми его, - вызывающе предложил Фридрих.
Гуго растерянно оглянулся на командора: такого поворота событий он не
ожидал. Бриан де Буагильбер не колебался ни
секунды.
- Готовь арбалет, брат, - сказал он.
Сердце Гуго часто и радостно забилось. Он сорвал кожаный чехол с арбалета,
сдвинул предохранительную скобу и
наставил оружие на ненавистного германского короля.
- Стойте, - Фридрих поднял руку, - я отдам Копьё.
Столь быстрая перемена выглядела более чем подозрительно. Но командор
кивнул товарищу, и Гуго снова опустил
арбалет. Рыжебородый двинулся к берегу, выходя из воды, и Сакс подумал, что,
наверное, никогда теперь не будет с
прежним почтением относиться к королям и владетельным лордам - кто он такой этот
голый больной старик, чтобы называть
себя императором Рима и помазанником божьим?
Оскальзываясь в грязи, Фридрих выбрался на берег и шагнул к своей одежде.
Дальнейшее произошло настолько быстро,
что позже Гуго не сумел точно воспроизвести в памяти последовательность событий.
Только что Бриан де Буагильбер
протягивал руку, чтобы сорвать с шеи Фридриха драгоценную реликвию, и вот уже он
стоит на коленях, вокруг его шеи
обмотана золотая цепь, на котором висел наконечник священного копья, тамплиер
хрипит и пытается перехватить цепь, а
Фридрих с напряжённым лицом, разведя руки в стороны, высится за его спиной, и
его покрытое язвами тело уже не выглядит
столь немощным, каким казалось ещё мгновение назад. Но самым неожиданным и
страшным было другое - оказывается,
Гуго успел сделать выстрел (точнее, инстинктивно нажал на спуск) и теперь ложа
арбалета была пуста, а арбалетный болт
насмешкой торчал из земли, уйдя в неё по самое оперение. Командор продолжал
хрипеть, Фридрих продолжал затягивать
золотую удавку, а Гуго стоял дурак дураком и смотрел на торчащий болт.
Бриана де Буагильбера спасло слабое звено в цепи - не выдержав нагрузки,
оно лопнуло, и моментально освободившийся
командор развернулся и с размаху ударил Фридриха в неприкрытую грудь. Король
пошатнулся, но устоял. Тогда тамплиер
нанёс новый удар - кулаком по лицу. Фридрих упал спиной в воду. Но подниматься
не стал, а оттолкнувшись ногами от дна,
нырнул. Де Буагильбер кинулся было за ним и даже вроде бы успел ухватить, но
король вывернулся и всплыл не менее чем в
двух перчах "Перч (пертика) - средневековая английская мера длины, примерно
равная 5 метрам." от командора. Легко
справляясь с течением, Фридрих погрёб к противоположному берегу.
Громко и витиевато ругаясь, тамплиер вылез на сушу.
- Чего стоишь?! - рявкнул он на Гуго. - Заряжай!
Гуго завозился с арбалетом, натягивая тетиву, потом вдруг остановился и,
пришибленно глядя на старшего товарища,
напомнил:
- Но ведь реликвия... Она у Рыжебородого. Если я выстрелю...
Тут Бриан де Буагильбер произнёс загадочную и в чём-то кощунственную фразу,
смысл которой молодой тамплиер понял
много позже, когда целовал туфлю Папы Климента III, воцарившегося в Риме.
- Сила не в реликвии, - сказал командор. - Сила в вере в реликвию. Заряжай!
Фридрих уже отплыл на расстояние половины фурлонга"Фурлонг - средневековая
английская мера длины, примерно
равная 200 метрам.", когда Гуго удалось наконец справиться с зубчатым заряжающим
механизмом.
- Теперь стреляй! - крикнул командор. - Если он уплывёт, нам не жить!
Гуго упёр приклад арбалета в плечо, медленно выдохнул, прицелился и нажал
на спуск. С характерным звоном
распрямилась пеньковая тетива. Тяжёлый болт за два удара сердца нагнал Фридриха
и пробил капюшонную мышцу. Речная
вода окрасилась кровью. Копьё выскользнуло из разом ослабевшей руки короля, и в
последние мгновения своей жизни
Фридрих Барбаросса закричал в отчаянии, словно утрата Копья была для него
страшнее собственной смерти...
(Нью-Йорк, декабрь 1999 года)
За две недели до того, как генерал-майор войск ПВО и активнейший деятель
нелегальной патриотической организации
"Белый орёл" Юрий Анатольевич Зартайский поставил перед капитаном ФСБ Владимиром
Фокиным боевую задачу, в одном
из небольших уличных кафе китайского квартала Нью-Йорка состоялась встреча между
резидентом Главного
разведывательного управления и его агентом, фигурирующем в документах ГРУ под
псевдонимом "Джимми Доллар".
Этот агент, в миру более известный под именем Роберт Фоули, не испытывал
никакого энтузиазма от предстоящей
встречи. Более того, он с радостью и не колеблясь ни секунды отдал бы все свои
сбережения в банке, дом, автомобиль и
правую руку в придачу только за то, чтобы никогда больше не видеть и не слышать
человека, который раз в месяц присылал
на пейджер Фоули сообщение, состоящее из двух слов: "Нужно встретиться" и
подписи: "Bear""Bear - медведь (англ.)".
Резидент это знал и каждый раз обещал оставить Фоули в покое. И каждый раз
обманывал.
Роберт понимал, что так оно и будет продолжаться - возможно, ещё не один
год - но ничего поделать с этим не мог. В
самом деле, можно отказаться от счёта в банке, от дома и автомобиля, но как
откажешься от карьеры - фактически, от
собственного будущего?
Возвращение Фоули из России было триумфальным. Он с честью выполнил
задание, показал себя толковым
оперативником и был немедленно представлен к повышению. Через три месяца он уже
возглавлял один из отделов
Управления внешней разведки Оперативного Директората ЦРУ. Отдел занимался
молодыми мусульманскими странами,
появившимися на карте мира после развала СССР и считался весьма перспективным в
смысле дальнейшего служебного роста
его сотрудников. В один момент потерять это многообещающее место, попасть в
список неблагонадёжных и несколько лет
провести "под колпаком" у собственных коллег не входило в планы Роберта. Поэтому
когда по возвращении из Мурманска,
он сел писать отчёт, то вполне осознанно упустил некоторые нюансы этой
командировки. В частности, Фоули ни словом не
упомянул об инциденте, произошедшем за два часа до встречи с резидентом военной
разведки курируемой им страны,
фигурировавшем в оперативных сводках отдела под именем Ивана Ивановича Иванова.
Роберта тогда взяли просто: в
обменном пункте гостиницы ему подсунули пачку фальшивых рублей, а когда он
попытался ими расплачиваться, арестовали
- благо, в пределах визуальной видимости "совершенно случайно" (а как же иначе?)
оказался представитель российских
"компетентных органов". Разумеется, почти сразу же "недоразумение" разрешилось,
но не в пользу Фоули. Его завербовали -
безыскусно, примитивно, на уровне теоретического курса "Планирование агентурной
сети", и он, конечно же, уже тогда
догадывался, что подневольным участием в конкретной миротворческой акции,
призванной остановить эскалацию
вооружённого конфликта в российском Заполярье, дело не ограничится. Спецслужбы
никогда не выпускают из виду тех, кто
по разным причинам оказывается в зоне их особого внимания, а уж если речь идёт о
высокопоставленном сотруднике
разведки чужого государства, то и говорить нечего.
Отчитавшись и получив должное количество похвал от вышестоящих коллег и
самого Директора, Фоули вернулся к
текущей работе и стал ждать того дня, когда человек, прикидывавшийся шофёром
такси, а на поверку оказавшийся
лейтенантом ФСБ Владимиром Фокиным, снова напомнит о себе. И день этот настал.
Как-то после изнурительной рабочей смены Роберт отдыхал в "Адмирале Грире",
одном из лучших ресторанов Лэнгли, в
компании со своим старым приятелем Джоном Муром. Последний рассказывал новый
анекдот о президенте Клинтоне и
политкорректности, коих в преддверии выборов появилось великое множество, а
Фоули утомлённо пережёвывал стейк,
запивая его холодной минералкой. Тут у Роберта промурлыкал сигнал сотового
телефона, он извинился перед Муром и
поднёс трубку к уху.
"Добрый день, господин Фоули, - сказал мягкий незнакомый Роберту голос. - Я
адвокат одного известного вам таксиста и
хотел бы встретиться с вами, чтобы урегулировать возникшее недоразумение".
"Но я не..." - начал было Фоули, который действительно в первый момент не
понял, о каком таксисте идёт речь, но потом
его пробило и он, прикусив язык, украдкой взглянул на Мура.
Приятель, казалось, не проявлял никакого интереса к тому, что говорит
Роберт, изображая, будто бы целиком поглощён
потреблением десерта. Но всё равно следовало быть очень осторожным и с ним, и с
другими коллегами.
"Я понял, - сказал Роберт, тщательно подбирая слова. - И готов встретиться
и выслушать ваше предложение. Где и когда?"
"Нью-Йорк, Чайна-таун, уличное кафе "И Цзин" - там такое одно, не перепутаете.
Жду вас к девяти часам. Я белый высокий
мужчина в очках и с бородой. Чтобы вы меня с гарантией опознали, на груди у меня
будет значок Адвокатского клуба. До
встречи".
Невидимый "адвокат" отключился, а Фоули, нервно скомкав салфетку, встал.
"Неприятности?" - вежливо поинтересовался Мур.
"Ерунда, - голос Роберта почти не дрогнул. - Ведь проблемы и существуют для
того, чтобы их решать".
Итак, первая встреча с резидентом состоялась. Пока Роберт добирался до НьюЙорка,
он успел обдумать тактику своего
поведения и начал беседу весьма агрессивно. Фоули с ходу заявил, что не знает,
почему Таксист направил к нему своего
"адвоката", поскольку была договорённость о непродолжительном и однократном
сотрудничестве и свою часть обязанностей
по этой договорённости он, Фоули, уже выполнил. На это "адвокат" мягко улыбнулся
и, не вдаваясь в подробности, объяснил
Роберту, что Таксист помнит о договорённости, но не считает сотрудничество
законченным, поскольку проблема, которая
свела его с Робертом, пока не решена; он предлагает ещё пару раз "поработать на
общее благо" и даже готов за это хорошо
заплатить.
Фоули спросил, что произойдёт, если он откажется от дальнейшего
сотрудничества. Лжеадвокат ответил, что в таком
случае в одном из серьёзных и пользующихся уважением московских журналов будет
опубликована тематическая статья,
посвящённая иностранным фальшивомонетчикам, подделывающим (подумать только!)
российские рубли, и в качестве
одного из иллюстративных материалов к ней будет использован известный Роберту
документ. Тема безусловно необычная и
в чём-то сенсационная, поэтому легко можно предсказать реакцию западных средств
массовой информации на появление
этой статьи.
"Ну а если я, поклявшись на Библии, заявлю, что упомянутый документ -
фальшивка?" - предположил Фоули.
"Хозяин - барин, - сказал лжеадвокат по-русски. - Попробуйте. Но я бы не
советовал. Во всём мире спецслужбы
одинаковы - оглянуться не успеете, как окажетесь в очереди за пособием".
Фоули подумал. Ему не понравилось, что этот хлыщ с дерьмовым значком на
лацкане так уверен в себе. И ещё очень
захотелось согнать с его холёной физиономии эту дурацкую ухмылку.
"Откуда вы знаете, что я уже не доложил по инстанциям о вас и о Таксисте? -
спросил Роберт с нажимом. - Откуда вы
знаете, что наш разговор не записывается, а вы уже не взяты под наблюдение?"
Согнать ухмылку не удалось. Наоборот,
резидент заливисто рассмеялся и ответил так:
"Знаю. Иначе меня здесь не было бы".
Слова прозвучали весомо. Он действительно знает, понял Фоули и более не
задавался вопросом, удастся ли ему
отвертеться от сотрудничества. Не удастся.
Тогда Роберт заявил, что не будет брать деньги за свои услуги, если дело, к
которому его просит подключиться Таксист,
по-настоящему "благое". Потом посетовал на занятость ("Ведь я начальник
оперативного отдела!") и намекнул, что не
сможет выполнять серьёзные задания.
Лжеадвокат намёк понял, посочувствовал и высказался в том смысле, что
Таксист и не предполагал использовать Фоули
"на полную катушку", а просил бы выполнить несколько небольших, но ответственных
поручений. "В общем-то ничего
делать вам и не придётся. За вас всё сделают другие. Вам только нужно в
определённый момент и в определённом месте на
том или ином обсуждении поднять тот или иной вопрос".
"Я могу быть уверен, что это не принесёт вреда моей стране?" - уточнил
Фоули.
На самом деле в этой ситуации ему было совершенно наплевать на интересы
страны, но с другой стороны, нельзя
допускать, чтобы Таксист и этот хлыщ слишком зарывались.
"Абсолютно. Ведь я уже говорил, что это благое дело".
Поручения действительно оказались необременительными. Однажды резидент
попросил Фоули собрать сотрудников
отдела на внеплановое совещание и на примере недавней операции, успешно
проведённой в Узбекистане, обсудить новые
возможности по расширению сети "агентов влияния" в подконтрольных странах.
Роберт не считал операцию удачной, так
как держал новоиспечённого "агента" за обычного проходимца, который деньги
возьмёт, но реальной пользы не принесёт. С
тяжёлым сердцем он провёл это совещание и стал следить за оперативными сводками,
полагая, что скоро этих
"проходимцев" начнут вербовать пачками, нанося реальный вред бюджету
Разведывательного Управления. И был приятно
удивлён, когда через две недели узнал, что "проходимец" снят со всех постов по
личному распоряжению Президента
Узбекистана, имущество его конфисковано, а сам он на неопределённый срок
отправлен в камеру предварительного
заключения.
Следующие поручения были того же порядка, и хотя Фоули очень часто не мог
увязать своё действие с каким-нибудь
событием, произошедшим в другом полушарии, он надеялся, что Таксист не
перемудрит и не подставит его по-глупому.
Надежда слабая, но всё-таки лучше надежда, чем вообще ничего.
"Главное, что я отказался от денег, - успокаивал себя Фоули, - ведь все
сгорают на деньгах".
И вот новый вызов. И снова одолевают сомнения: ехать или плюнуть на всё и
пойти каяться к Директору. И снова - с
гарантией испорченное настроение. Но и на этот раз Роберт Фоули собрался и
поехал в Нью-Йорк.
Беседы с резидентом теперь были кратковременными. Лжеадвокат излагал задачу
и раскланивался. Как лучше её решить,
должен был придумать сам Фоули.
Они встретились в знаменитом Центральном парке, и резидент, не глядя на
Роберта, быстро заговорил:
- Вам необходимо под благовидным предлогом увидеться с Директором и в ходе
разговора сообщить ему, что вы хотели
бы участвовать в готовящейся экспедиции в Антарктиду.
- Но я не собираюсь ни в какую Антарктиду! - возмутился Роберт: это уже не
напоминало "небольшое поручение".
- Когда Директор спросит вас, откуда вам стало известно о готовящейся
экспедиции, - невозмутимо продолжал резидент, -
вы скажете, что получили эту информацию от одного из своих агентов, работающих в
Ингушетии. Например, от агента
Томаса. Его вчера подстрелили на границе, и вашу "легенду" не смогут
перепроверить.
- Томас убит? - Фоули ошалело помотал головой.
"Не слишком ли много потрясений за пару минут, а, Роберт?" - Разумеется, вы
должны были поинтересоваться
источником информации, - резидент вновь проигнорировал смятение Роберта, - но
Томас не пожелал разглашать его. И вы
сделали вывод, что произошла утечка. Какой объём информации реально "утёк" на
восток, вы не знаете, но предполагаете,
что вина за разглашение тайны лежит на одном из высокопоставленных участников
экспедиции, посвящённом во все её
подробности. Такой вывод вы делаете на основании того, что Томас знал о конечной
цели экспедиции - обнаружении
секретной базы нацистов, сохранившейся там со времён Второй мировой войны.
Фоули приостановился - они разговаривали на ходу - и спросил:
- Вы серьёзно?
- Я никогда не шучу, - с достоинством отвечал резидент.
- Допустим, - Роберт ускорил шаг, пытаясь собраться с мыслями, - допустим,
это не блеф и такая экспедиция на самом
деле готовится. Но что я там буду делать - в этой дерьмовой Антарктиде?
- То, что вам поручит Директор. А он вам поручит провести негласное
расследование и установить источник утечки.
- А такая утечка действительно имела место? - насторожился Фоули.
Какой шанс для служебного роста! Если лжеадвокат хотя бы намекнёт, даст
зацепку, Роберт может вернуться из
Антарктиды ещё большим триумфатором, чем из России, и к тому же поможет родимому
Управлению избавиться от
очередного предателя.
- Нет, никакой утечки по этому направлению не было. Так что отдыхайте,
набирайтесь впечатлений.
Фоули, разумеется, не поверил.
- Но если утечки не было, откуда вы знаете об экспедиции? - поддел он.
- Есть вещи, о которых лучше не говорить и не думать, - ответил резидент и
добавил зловеще: - Чтобы не сойти с ума.
"Да он просто не хочет выдавать источник, - догадался Фоули. - Что ж,
справимся своими силами".
Сидеть в экспедиции сложа руки и набираться впечатлениями Роберт не
собирался. В конце концов резидент сам втянул
его в эту игру, и возможность утереть нос ему, Таксисту и ГРУ с ФСБ вместе
взятым Роберт упускать не хотел.
На следующий день Фоули записался на приём к Директору, и всё получилось
именно так, как предсказывал лжеадвокат.
Директор нахмурился, потом велел подчинённому подождать в приёмной, а через
полчаса Роберта уже допрашивал Джек
Риан - "независимый эксперт", личность легендарная и участвующая только в самых
секретных проектах Управления. Фоули
строго придерживался версии, предложенной резидентом, и очень скоро понял, что
теперь его участие в экспедиции - вопрос
решённый.
- Ваше участие в экспедиции - вопрос решённый, - заявил Риан после
двухчасового интервью, которое довело Роберта до
состояния выжатого лимона. - Но вы должны дать подписку о неразглашении.
- Я начальник оперативного отдела Управления внешней разведки, - напомнил
Фоули. - Я знаю, что такое государственная
тайна.
- Это особая подписка, - сказал Риан. - В ней вы предупреждаетесь, что в
случае разглашения вами любой информации об
экспедиции по отношению к вам могут быть применены любые меры наказания вплоть
до физической ликвидации.
"Фьють! - мысленно присвистнул Фоули. - Что же они там собираются делать, в
этой Антарктиде?.. Нацистская база? -
вспомнил он слова резидента. - Бред какой!" До сих пор ему не приходилось
оформлять подписки подобного уровня, и
поэтому он с полным вниманием изучил предложенный документ.
- Вам выделяется двадцать четыре часа на подготовку всех документов и
передачу дел заместителю, - говорил тем
временем Риан. - После этого вы переходите в полное моё распоряжение. Самолётом
мы отправляемся в Норфолк, после
чего всякие контакты с "внешним" миром для вас на период экспедиции исключены.
- А если я захочу написать письмо матери или своей девушке?
- Пишите, но имейте в виду: вся почта участников экспедиции
перлюстрируется.
Фоули, который вроде бы давно привык к ограничениям в собственных правах,
связанных со спецификой выбранной
профессии, был тем не менее вновь неприятно поражён. На какое-то мгновение ему
даже показалось, что всё это происходит
не с ним в его родной реальности, а с персонажем по имени Уинстон Смит из
реальности мрачного романа Оруэлла под
названием "1984".
Но отказаться Роберт уже не мог. И подписал бумагу, соглашаясь с условиями,
изложенными в ней.
Документы ему изготовили быстро. Чиновник Административного Директората ЦРУ
(тот самый, который некогда
оформлял паспорт для поездки Фоули в Россию) равнодушно взглянул на официальный
приказ о переводе, заполнил
соответствующий бланк, и специальная машинка с чмоканьем выплюнула новое
удостоверение Роберта.
В конце рабочего дня этот чиновник заказал к своему возвращению домой две
пиццы с тунцом, выбрав их по каталогу
ближайшего ресторана "Пицца-хат", в котором он считался постоянным клиентом.
Пицца с тунцом значилась в каталоге под
номером 67. Такой же номер является частью специфического обозначения CV-67 USS,
под которым в военных
справочниках фигурирует авианосец Атлантического флота США "Джон Ф.Кеннеди".
Ещё через четверть часа магическое число "шестьдесят семь" стало известно
резиденту ГРУ, на которого работал Роберт
Фоули. Недостающее звено в цепи замкнулось, и резидент дал своей агентурной сети
команду отслеживать малейшие
упоминания об авианосце. Через сутки, к тому моменту, как Роберт вместе с
"независимым экспертом" Джеком Рианом с
комфортом расположились в креслах салона первого класса "Боинга-747", летящего в
Ричмонд"Ричмонд является
административным центром штата Вирджиния, в котором также находится Норфолк -
главная база Атлантического флота
США.", лжеадвокат уже располагал довольно подробными сведениями о готовящейся
экспедиции.
Кстати сказать, резидент, действующий от имени Владимира Фокина, не был с
ним лично знаком. Точно так же, как
Фокин ничего не знал о существовании резидента. Однако это не помешало
зашифрованному отчёту с точными данными о
составе и сроках экспедиции попасть куда нужно. А именно - лечь на стол
генерала-майора Юрия Анатольевича Зартайского.
(Главная база Атлантического флота, Норфолк, США, январь 2000 года)
Авианосная ударная группировка (АУГ) считается основой боевой мощи США. С
начала XX века Америка заявляла о
себе как о морской державе, и авианосцы в сопровождении флотилий вспомогательных
кораблей были лучшим тому
подтверждением. Об эффективности таких группировок не первое десятилетие ведутся
ожесточённые споры. Однако
значение их при решении тех или иных геополитических задач трудно переоценить:
попробуй-ка поспорь о геополитике,
когда в твоих территориальных водах бросает якоря этакий плавучий остров, с
которого круглые сутки взлетают
смертоносные птицы, способные в несколько минут сравнять с землёй целый город.
Существует определённый порядок формирования авианосных группировок. Их
собирают под решение конкретных задач,
а потому состав произвольно взятой АУГ может варьироваться в самых широких
пределах. Обычно группировка состоит из
авианосца и около десяти кораблей боевого охранения - четыре крейсера, два-три
миноносца или фрегата, одна-две
многоцелевые атомные подводные лодки. Кроме того, группировку могут сопровождать
эскадренные корабли снабжения.
Однако главной и обязательной составляющей авианосной группировки, без
которой её существование теряет всякий
смысл, является авиационное крыло, приписанное к авианосцу. В состав авиакрыла
входят несколько эскадрилий:
истребительные, истребительно-штурмовые, штурмовые, противолодочные и самолётов
ДРЛО. Общее количество самолётов
и вертолётов в авиакрыле может насчитывать 90 машин. Командиром авиакрыла,
подчиняющимся в боевой обстановке
непосредственно командиру АУГ, назначается опытный военный лётчик, по воинскому
званию не ниже кэптена"Кэптен -
воинское звание в ВМФ США и ряда других стран, соответствует званию капитана 1
ранга российского флота.". Эта
должность на авианосце "Джон Ф.Кеннеди" досталась кэптену Майклу Санчесу. Но
нельзя сказать, чтобы новое назначение
его сильно обрадовало.
В первый и последний раз Майкла Санчеса сбили над Ираком зимой 91-го.
Впрочем, тогда он был ещё не кэптеном, а
лейтенантом "Лейтенант - воинское звание в ВМФ США, соответствующее званию
капитана-лейтенанта российского
флота." и воевал в составе второй истребительной эскадрильи авианосца "Америка".
Два истребителя F-14A "Томкэт" "F-14A (Grumman F-14A Tomcat) - американский
многоцелевой тяжёлый палубный
истребитель." совершали патрульный облёт подконтрольной территории, когда с
самолёта ДРЛО Е-2С "Хоукай" "Е-2С
(Grumman E-2C Hawkeye) - американский самолёт дальнего радиолокационного
обнаружения." поступила информация о
приближении группы воздушных целей. "Томкэты" легли на курс перехвата. На
расстоянии 75 миль от противника бортовые
РЛС захватили цели, и Санчес как ведущий в паре доложил на командный пункт о
готовности атаковать. Из центра
управления воздушным движением поступил приказ войти в визуальный контакт с
противником. Санчес удивился ("Это ещё
что за новости?"), но приказ есть приказ. Когда расстояние между истребителями и
группой целей сократилось до 40 миль,
иракские самолёты снизились до высоты в 2 тысячи футов и стали уходить в зону
действия своей ПВО. Майкл и его ведомый
врубили форсаж, начав преследование. На удалении в 20 миль иракцы вдруг снова
поменяли курс и пошли на сближение. У
Санчеса возникло сильное подозрение, что противник не ориентируется в воздушной
обстановке и просто не видит
преследователей. Ещё несколько секунд полёта, и блестящие стрелки иракских
машин, хорошо видимые на сером фоне
пустыни, появились прямо по курсу.
"Группа из пяти "флоггеров""Flogger (англ.: бич, бичеватель) - принятое в
НАТО наименование советского фронтового
истребителя "МиГ-23".", - автоматически доложил Санчес. - Атакую ведомого".
Майкл выпустил ракету AIM-9M "Сайдвиндер" с инфракрасной головкой
самонаведения, и тут все цели на сетке бортовой
РЛС раздвоились - ответный залп. Сбить с толку "устаревшие" ракеты советского
производства не казалось проблемой, но
Санчеса погубил азарт. Вместо того, чтобы немедленно кинуть истребитель в
противоракетный манёвр, лейтенант
переместил целеуказатель на следующий "флоггер" противника и нажал на спуск.
"Сайдвиндер" ушёл к цели, но почти в то
же самое мгновение впереди взорвалась советская ракета ближнего боя "Р-73".
Образовавшееся в воздухе кольцо из тысяч
стальных спаянных друг с другом стержней буквально разрезало "томкэт" пополам.
Санчес рванул рукоятку системы катапультирования и уже через четыре секунды
болтался под куполом парашюта,
пытаясь придти в себя после шока, вызванного кратковременной, но при этом
совершенно запредельной
...Закладка в соц.сетях
