Жанр: Криминал
Копье
... могли
только благодарить своего протестантского Бога "Более половины верующих в США -
протестанты." за то, что он услышал
их молитвы и не допустил, чтобы дело дошло до Большой войны и здесь, в
Средиземном море, им повстречался всего лишь
один (да и то "безоружный") крейсер потенциального противника, а не десять или
двадцать плавучих монстров с лучшими в
мире истребителями на борту...
За время перехода к Атлантике "Варяг" дважды сменил флаг. Если порт
Черноморского судостроительного завода он
покинул под жёлто-синим флагом Украины то, после того, как крейсер миновал
Дарданеллы, над его "островом" взвился
красный флаг Китайской Народной Республики, и только за Гибралтарским проливом
на гафеле был поднят настоящий
"Андреевский" флаг - две синие полосы крест-накрест на белом фоне.
(В/ч 45678, Ленинградская область, январь 2000 года)
Клиент был пьян. В стельку.
Он сидел на скамейке в раздевалке служебного помещения под "вышкой"
командно-диспетчерского пункта и, тупо глядя
перед собой, зычно икал. И больше от него ничего нельзя было добиться.
- Везёт тебе, Костя, - заметил начштаба и главный радетель коммерческих
полётов подполковник Лаптев. - И деньги
заплачены, и лететь никуда не надо.
Громов снял фуражку и размотал шарф.
- А где остальные басурмане? - поинтересовался он, направляясь к своему
шкафчику.
Имелись в виду спутники клиента: эти ребята обычно приезжали компаниями -
пофорсить друг перед другом, сняться всей
кодлой на фоне современного истребителя.
Лаптев засмеялся.
- Остальные ещё хуже, - сообщил он. - В "джипе" у КПП сидят- вылезти не
могут.
- Понятно, - сказал Громов; он начал расстёгивать шинель.
- Ты куда это собрался, подполковник? - подозрительно осведомился Лаптев.
- Керосин оплачен? - спокойно спросил Громов и сам же ответил: - Оплачен.
Ресурс оплачен? Оплачен. Чего тебе ещё
нужно, подполковник?
Лаптев обиделся:
- А тебе, подполковник, всегда нужно больше всех!..
Клиент вдруг издал низкий утробный звук, и его вырвало зелёным прямо на
брюки.
- Ай-ай-ай, - Громов покачал головой. - Какая неприятность. Займись,
подполковник, это входит в перечень услуг.
Начштаба побагровел. Вывести его из себя всегда было довольно просто.
- Ты у меня попомнишь, подполковник, - пообещал он зловеще и выскочил из
раздевалки.
- Попомню, - невозмутимо отвечал Константин.
Через пятнадцать минут полностью экипированный и готовый к вылету Громов
неторопливо шёл по рулёжной дорожке,
направляясь к ангарам, где его ждал красавец-истребитель "Су-27УБ"""Су-27УБ" -
двухместная учебно-боевая модификация
истребителя "Су-27".". Сержант из роты технического обслуживания приветливо
улыбнулся ему:
- Здравия желаем, товарищ подполковник!
- Здорово, Иван. Как тут "журавль" ""Журавль" - ласковое прозвище
истребителей "Су-27"." без меня поживает?
- На пять с плюсом. У нас всё схвачено, товарищ подполковник, не
беспокойтесь.
Громов знал, что у техников действительно "всё схвачено" и не беспокоился.
Он кивнул сержанту и по приставленной
лестнице забрался в кабину. Устроился в кресле, пристегнулся, включил питание
приборной доски, окинул критическим
взглядом россыпь зелёных огоньков, проверил состояние многофункциональных
дисплеев и табло отказов. В это время
сержант убрал колодки и лестницу, помахал рукой, показывая, что всё готово.
Громов запустил силовую установку,
прислушиваясь к тому, как мощно раскручиваются роторы двух турбореактивных
двигателей АЛ-31Ф производства фирмы
"Сатурн" Архипа Люльки. Потом перебросил тумблер на приборной доске и вышел на
связь с командно-диспетчерским
пунктом.
- База, говорит Витязь, как слышно меня, приём?
- С добрым утром, Костя, - поприветствовал Громова весёлый голос.
Константин сразу опознал его владельца - майора Саблина, который сегодня
дежурил на КДП.
- С добрым утром, Слава. Выпускай на взлёт, не томи.
Возникла заминка. Потом, понизив тон, Саблин сообщил:
- Тут начштаба всех строит - не велит тебя выпускать.
- Основания?
- Говорит, полёт отменяется в связи с неявкой клиента.
- Хм-м... Клиент, по-моему, на месте. И при деле.
Саблин приглушённо засмеялся. Он был в хорошем настроении и, видимо, вполне
оценил юмор ситуации. Громов
услышал, как на заднем плане громко, но невнятно рокочет разобидевшийся
подполковник Лаптев. Ему кто-то робко и так
же невнятно отвечал. Константин разобрал всего несколько слов и обрывков фраз:
"этот наглец", "приказ", "клиент", "его
урою" и "он у меня".
Двигатели "Су" продолжали работать на холостом ходу, и Громов скучным
официальным голосом снова запросил у КДП
разрешение на взлёт и эшелонирование"Эшелонирование - назначение самолёту высоты
и коридора, по которому он может
совершать полёт над собственной или чужой территорией.". Саблин вернулся к
выполнению своих прямых обязанностей:
- Витязь, вам отказано в вылете. Заглушите двигатель и покиньте самолёт...
Костя, начштаба упорствует. Говорит, что
клиент находится на земле, а без клиента ты не полетишь.
-.А ты ему объясни, - посоветовал Громов с ленцой, - что клиенты разные
бывают. Кому-то нравится участвовать в
процессе, а кто-то предпочитает наблюдать.
Саблин передал народу слова Громова, и тут же эфир взорвался жизнерадостным
хохотом. Смеялись все, кто был на КДП,
кроме, наверное, уязвлённого в очередной раз подполковника Лаптева.
- Ну что там? - спросил Громов, когда смех несколько поутих.
- Начштаба нас покинул, - безо всякого сожаления сообщил Саблин. - Ты бы
только видел его физиономию!
- Мне разрешат сегодня вылет или нет?
- Лети, сокол, - дал своё согласие Саблин. - Занимай третий эшелон и
крутись в своё удовольствие. Кобру покажешь?
- Покажу, если просите.
- Тогда дай знать - ребята посмотреть хотят.
- Не налюбовались ещё?
Говоря это, Громов двинул РУД "РУД - рычаг управления двигателем." до
защёлки "малого газа" и по рулёжной дорожке
повёл истребитель к взлётно-посадочной полосе. Машина катилась ровно, турбины
свистели, и жизнь была прекрасна.
- База, говорит Витязь, я на исходной.
- Витязь, взлёт разрешаю.
Громов вывел обороты двигателя на взлётный режим, полоса заскользила
навстречу, теперь РУС "РУС - рукоятка
управления самолётом." на себя, и вот уже мелкая тряска, сопровождающая движение
истребителя по полосе, разом
прекратилась, и земля плавно уходит вниз, проваливается под фюзеляж, а впереди -
только небо.
Набрав высоту, Константин надел маску кислородной системы ККО-5 и снова
связался с Саблиным:
- Начинаю маневрирование. "Поворот на горке".
Посторонний наблюдатель увидел бы, как раскрашенный в камуфляжные цвета
"Су-27УБ" вдруг резко задрал нос и
полетел в зенит, двигаясь практически вертикально - манёвр, называемый "горкой".
Затем истребитель снизил скорость до
минимума, и оставаясь в той же плоскости, завалился на крыло, разворачиваясь на
сто восемьдесят градусов в пикирование.
- Отчаянный малый наш Громов, - одобрительно обронил Саблин, наблюдавший за
истребителем сквозь панорамное окно
КДП. - "Поворот на горке" на машине весом в двадцать две тонны - это не хухрымухры.
Не всякий рискнёт.
- Да, - согласился один из находившихся в диспетчерской офицеров. - Я бы не
рискнул.
- А кто он такой - этот Громов? - поинтересовался молодой лейтенант, лишь
неделю назад прибывший в часть и ещё не
успевший сделать ни единого вылета. - Как приехал, только и слышу: Громов,
Громов, Громов. Он что, действительно из
"Витязей""Имеется в виду знаменитая пилотажная группа "Русские Витязи" Центра
показа авиационной техники,
находящегося в Кубинке (Московская область); образована в 1991 году."?
- Из них, - подтвердил Саблин. - Потому и держим. Он умеет делать то, чего
никто не умеет. Да и басурмане, как услышат,
что их "Витязь" будет возить, на лишнюю сотню баксов всегда готовы разориться.
Громов тем временем вышел из манёвра и объявил "Петлю Нестерова с
переворотом в верхней точке и выходом в
управляемый штопор".
- А почему он здесь, а не в Кубинке? - поинтересовался лейтенант.
- Выперли его из "Витязей". В девяносто шестом. Он в Ле Бурже выступал, ну
и впилился в какого-то француза на
"Мираже". Или француз в него впилился. История-то знаменитая - про неё тогда во
всех газетах писали. А разбираться никто
не стал, вот и списали нашего Костю. Он в Заполярье потом служил - командиром
части, а теперь у нас.
- Ясно, - лейтенант вздохнул. - А он учеников берёт?
Саблин хохотнул.
- Что, тоже "единичку" на грудь заработать захотелось?
Лейтенант, носивший на груди значок пилота третьего класса, покраснел и
потупился.
- Манёвр завершил, - доложил Громов. - По заказам радиослушателей выполняю
"Кобру Пугачёва".
(Вообще-то "Кобру Пугачёва" придумал не Пугачёв - это всеобщее заблуждение.
К счастью, капризуля История в
данном случае сохранила имя подлинного первооткрывателя. А было так. Однажды
лётчик-испытатель Игорь Волк
(ведущий пилот Лётно-исследовательского института имени Громова, поднимавший, в
частности, нашу космическую
гордость - "Буран") гонял экспериментальный образец "Су-27" на различных
критических режимах, включая управляемый
штопор. Погасив скорость и увеличивая угол атаки, Волк с удивлением обнаружил,
что самолёт не сваливается на крыло,
как это сделал бы любой другой, а всё больше запрокидывается назад, сохраняя при
этом первоначальное направление
движения. Повинуясь скорее инстинкту, чем знанию, Волк отдал ручку управления
самолётом вперёд, после чего "Сухой"
опустил нос и продолжил полёт как ни в чём не бывало. Рассказ Волка о новом
манёвре переполошил ЛИИ. В процессе
всестороннего изучения такой режим полёта получил название - "динамическое
торможение", и только после того, как
шеф-пилот КБ Сухого, Виктор Пугачёв, продемонстрировал его публике на очередном
авиа-шоу в Ле-Бурже, манёвр
окрестили "Коброй Пугачёва". Надо отдать должное Игорю Волку: он не стал
скандалить из-за приоритета, заявив, что
"мы уж как-нибудь с Виктором славой сочтёмся".
Продолжая тему, можно сказать, что "кобру" освоили и умеют делать почти все
современные российские
истребители, но до сих пор этот манёвр не доступен для подавляющего большинства
западных летательных аппаратов.
Завистливые американцы оспаривают целесообразность применения "кобры" в
современном воздушном бою, однако из
кожи вон лезут, чтобы придумать какой-нибудь антиманёвр. Не так давно
американский испытатель Хербст, летающий
на экспериментальном самолёте "X-31", придумал довольно сложный разворот,
который окрестил "Мангустом". Всё бы
хорошо, да вот незадача: "Х-31" - лёгкий планер, на него нельзя установить даже
пулемёта, а наши пилоты легко смогли
воспроизвести "разворот Хербста" на тяжёлых современных машинах класса "Су" и
"МиГ").
- Вон он! - крикнул возбуждённо лейтенант.
Сначала все увидели истребитель, на огромной скорости идущий с севера,
затем пришёл звук - оглушающий вой
двигателей, способных на форсаже развивать тяговую мощность в сто тысяч
лошадиных сил каждый. Нос самолёта задрался,
хвост ушёл вниз, и какое-то время истребитель, продолжая лететь вперёд,
действительно напоминал изготовившуюся к
броску кобру. У лейтенанта вырвался вздох восхищения. Когда скорость упала до
критической, Громов опустил нос
самолёта, чтобы избежать сваливания и продолжил полёт уже в горизонте"Лететь в
горизонте - лететь в горизонтальном
полёте.".
- Чисто сделал, - уважительно прокомментировал Саблин. - Профессионал.
Грянул звонок телефона. Майор с неудовольствием посмотрел на чёрный
аппарат, стоящий на пульте, но трубку снял:
- Дежурный по КДП слушает!
На том конце провода быстро заговорили, Саблин некоторое время внимал,
затем спросил озадаченно:
- А кто вы собственно такой?..
Ему что-то ответили.
- Вы уверены, что он поймёт?
На том конце были уверены. Саблин шумно почесал в затылке и вызвал Громова:
- Витязь, на связи База. Ответьте Базе, Витязь.
- База, я весь внимание.
- Слышь, Костя, тут тебе из Города звонят - говорят, срочное дело.
- Кто звонит?
- Чудак какой-то. Назвался Капитаном. Говорит, ты поймёшь.
- Понял. Возвращаюсь.
Громов заложил вираж и лёг на обратный курс к аэродрому. На лице его,
спрятанном под забралом защитного шлема и
кислородной маской, играла неопределённая улыбка - ни один из его многочисленных
друзей, даже Лукашевич или
Стуколин, не смогли бы сказать, что она означает. Возможно, это была просто
улыбка.
(Санкт-Петербург, январь 2000 года)
На улице Некрасова имеется небольшой ресторан под названием "Пивной клуб".
Там можно отведать жаркое из ляжки
кенгуру или стейк из хвоста крокодила. К обширному меню из сотни деликатесных
блюд прилагается список на два десятка
сортов пива. Кроме того, прислуживает в этом ресторане довольно забавный, но
вполне натуральный негр - наверное, для
того, чтобы любой россиянин, придя сюда, мог почувствовать себя (белым
человеком(. По соседству с "Пивным клубом"
располагается магазин "Солдат удачи", торгующий военной амуницией. Настоящий
солдат удачи, занеси его в этот магазин
нелёгкая, будет наверняка разочарован: вместо реального оружия здесь продаются
макеты и модели, которые ни один
уважающий себя коллекционер не то что на стенку не повесит, но даже и в руки не
возьмёт. Однако, купившись на название
магазина, офицеры разных мастей и воинских званий частенько появлялись на улице
Некрасова, а чтобы не уходить просто
так, заглядывали в "Пивной клуб", в конце концов облюбовав его для постоянных
посиделок.
Бывал там - не реже раза в неделю - и капитан ВВС в отставке Алексей
Стуколин. Работа в качестве консультанта по
военной технике при одном из питерских издательств, специализирующихся на
выпуске роскошных и безумно дорогих
энциклопедий, доход приносила небольшой, но Алексей жил экономно, а потому мог
себе позволить раз в неделю
"оттянуться на полную катушку" в компании себе подобных.
И вот как-то погожим субботним днём Стуколин сел на трамвай и приехал на
улицу Некрасова. Войдя в ресторан, он
обнаружил за одним из столиков компанию из трёх знакомых ему офицеров.
Сегодня всеобщим вниманием овладел коллега Золотарёв. Он недавно вернулся
из Чечни, заработав там орден Мужества
и очередное звание, а потому мог поделиться свежим боевым опытом. Стуколин
заказал себе две кружки "Будвайзера" и
солёных сухариков, после чего присел к столику.
- Ну так вот, - рассказывал Золотарёв, - только я из манёвра вышел, тут мне
и засадили "стингеpом" прямо в мотор.
Машину вниз повело, чую - в штопор заваливаюсь. Дёргаю ручку на себя, но тут
обшивка рваться начала, и я за рычаги
катапультирования схватился...
На этом месте Золотарёв остановился и сделал большой глоток, разом
опустошив кружку. Слушатели нетерпеливо
заёрзали. Стуколин, которому ни разу не приходилось катапультироваться в ходе
боя, посмотрел на них с превосходством; он
полагал, что пилот, не сумевший уберечь свой самолёт, - это плохой пилот.
- И ты, значит, катапультировался? - не выдержал один из слушателей -
капитан противовоздушных войск Андронов,
прославившийся тем, что в самом начале необъявленной войны НАТО против Югославии
подал рапорт и уехал
добровольцем в Косово.
Золотарёв ухмыльнулся, пригладил свои пышные усы и, взявшись рукой за новую
кружку, продолжил рассказ:
- Катапультировался, в общем, - подтвердил он догадку Андронова. - А
видимость, я уже говорил, у земли была низкая -
туман, и чечены не видели, куда я сел. Но вот ведомый - дурак! - вздумал
посмотреть, как я там устроился, и два круга надо
мной сделал. Радисты потом рассказывали, что чечены сразу это дело просекли и в
эфире обменивались: мол, если самолёт
круги нарезает - значит, лётчик жив и где-то внизу прячется. А я за дерево
зацепился и повис. Пояс с гранатами вниз тянет.
Хотел расстегнуть и сбросить, но испугался: кольцо за ветку заденет - взрывом на
клочки порвёт. Короче, вместо этого стал
раскачиваться, пока до ствола не добрался. Ухватился, перерезал стропы. Слез
вниз. Думаю, надо уходить. Если чечены
найдут - живым в землю закопают; были прецеденты. Пошёл в горы... - Золотарёв
выдержал новую паузу, наслаждаясь
нетерпением слушателей. - С грехом пополам влез куда-то, а тут стемнело совсем.
Решил, дальше не пойду, здесь переночую.
Распаковал НАЗ"НАЗ - носимый аварийный запас.". Лодку резиновую на склоне
расстелил, парашютом накрылся. Ночь,
короче, перекантовался, хотя больше мёрз, чем спал. В "Комаре" ""Комар" -
переносной радиомаяк." батарейки севшие
оказались; найти бы ту суку, которая НАЗ собирала - убил бы урода! Думаю,
возвращаться надо под моё дерево. Где в другом
месте свои же не найдут, и тогда точно кранты. Пошёл назад, сел, жду. Слышу -
где-то внизу собаки лают. Ага, думаю, это по
мою душу чечены идут. Сдаваться я не собирался. Взял гранаты. Одну - на груди
оставил, одну - к животу привязал,
остальные - вокруг разложил. Всё, думаю, отлетался...
Негр-официант принёс Стуколину пиво и сухарики, и, пока тот разбирался со
всем этим хозяйством, Золотарёв молчал,
хитро улыбаясь.
- Надо думать, всё идёт к счастливой развязке, - заметил ещё один из
участников посиделок - майор Кривцов,
отслуживший три месяца в миротворческом контингенте в Приштине. - Иначе ты здесь
не сидел бы.
- Логично, - признал Золотарёв. - Но главное ещё впереди.
Стуколин пригубил из кружки и спросил.
- Ты хочешь сказать: позади?
Он всегда более чем скептически относился к байкам, рассказываемым
коллегами, не без оснований полагая, что
цветистые подробности их подвигов высосаны из пальца. Он сам мог порассказать
много интересного и поучительного,
однако на все подначки предпочитал отшучиваться: честное слово, данное когда-то
советнику Маканину, было покрепче
любой подписки о неразглашении.
- Давай рассказывай, - снова проявил нетерпение Андронов.
- На чём я остановился? - спохватился Золотарёв, несколько озадаченный
вопросом Стуколина. - А, ну да. Попрощался я,
значит, с жизнью. Но тут слышу: "вертушка" летит. Блин, думаю, в самый раз. Воля
к жизни пробудилась. Потом-то
выяснилось, что наши меня с рассвета искали. И вот нашли. Но оказалось, я рано
радовался. Тут как в кино: и наши
подвалили, и чечены. Наши с "вертушки" по ним палят, чечены - по мне. Но самое
страшное уже в конце было. Я на тросе
вишу, лебёдка крутится медленно, глаза закрыл, из АКСУ "АКСУ - Автомат
Калашникова специальный укороченный."
своего палю в божий свет, как в копеечку. Вдруг по ушам как шарахнет, огонь,
жар. Ну, думаю, теперь точно звездец. А это,
оказывается, вертолётчик, дубина, по чеченам HУРСами "НУРС - неуправляемые
реактивные снаряды." садит - прямо над
головой. Думал, оглохну к чертям собачьим. До сих пор в ушах звенит...
Офицеры помолчали, ожидая, что Золотарёв добавит что-нибудь к уже
сказанному. Но это было всё.
- Да-а, - протянул Андронов. - История...
- А вообще чечены воевать умеют, - сообщил Золотарёв. - Настоящие солдаты.
- Ещё бы не умели, - поддержал Андронов. - У них все полевые командиры -
бывшие офицеры Советской армии. И не в
малых чинах. Тот же покойный Дудаев был генералом стратегической авиации.
- Это значения не имеет, - вмешался Кривцов. - Мало ли кто какие погоны
носил или носит. Вон у натовцев тоже -
генералы, адмиралы, а как воевать не умели, так и не умеют.
- С чего это ты решил? - изумился Золотарёв. - Вынесли же Милошевича - и
трёх месяцев не прошло.
- Ага, забомбили до усрачки и ходят теперь орлами. Кнопки нажимать большого
геройства не требуется. А я их на земле
видел. И уж насмотрелся.
- Чем же они так плохи? - заинтересовался Стуколин, который только что
прикончил свою первую за сегодня кружку и
сделал паузу, чтобы выкурить сигарету.
- Солдат на войне должен думать о войне, - нравоучительно заявил Кривцов,
поворачиваясь к Алексею, - а не о том,
сколько он бабок загребёт, когда война закончится. А то они, понимаешь, до ветру
идут - каску и бронежилет надевают.
- И какая тут связь?
- Самая прямая, - Кривцов отхлебнул пива. - Если их вояка, например, в
собственном дерьме поскользнётся и ногу
сломает, и будет при этом не по форме одет, то травму ему засчитают как бытовую
и со службой не связанную; а если по
форме - как полученную при выполнении боевого задания, за что полагается
солидная премия и бирюлька на грудь...
- Ага, - сказал Стуколин. - Но тут я их понимаю. Если бы у нас такое ввели,
мы бы тоже до кустов в бронежилетах бегали.
Так ведь не введут же!
- ...И считают, всё время считают, - развивал мысль Кривцов. - Кто сколько
получит за то, за это; с командирами спорят.
Разве ж такими должны быть солдаты?
- Да ладно тебе, - отмахнулся справедливый Алексей. - Среди наших уродов
тоже хватает. И в Афгане такие были, и
теперь - в Чечне.
- У нас это - единичные случаи! - начал закипать Кривцов. - А у них -
система! Или вот ещё. Трусы они страшные. От
любого шороха дёргаются. Едут в патруль - набьются в БТР, как сельди в бочку, и
ещё люки изнутри законопатят. А наши -
всегда сверху, на "броне".
- Да, - согласился Стуколин. - Башку под пули подставлять наши умеют. Если
одна дурь в башке, так чего ж не
подставить?
Он скромно умолчал при этом, что в своё время - чуть более года назад - и
сам "подставлял под пули башку", не
задумываясь о последствиях, свидетельством чему на его теле была глубокая
отметина - звездообразный некрасивый шрам
под правым соском.
- Сам дурак! - огрызнулся Кривцов. - Эти натовцы тоже считали, будто умнее
всех, а когда БТР с французами в пропасть
завалился, так на пену изошли, оправдываясь.
- А что, был такой случай? - оживился Золотарёв.
- Угу, - подтвердил майор. - Девять трупов - как с куста. По частям из
брони вырезали.
Офицеры помолчали. Беседа о низких моральных качествах бывших потенциальных
противников как-то уж очень быстро
приобрела мрачновато-траурный оттенок. Кривцов решил подкорректировать беседу,
оставшись в том же русле.
- Но французы, или там немцы - ещё ничего, а вот штатовцы - те вообще. Ну
вот, скажем, ты, Сергей, - майор посмотрел
на Золотарёва, - ты что в бумажнике таскаешь?
- Деньги, - ответил пилот, - когда они есть.
- Фото какие-нибудь носишь? - уточнил Кривцов.
- Ну да, конечно... Жена, дети, мама...
- Вот! - Кривцов поднял указательный палец. - Нормальный человек. Амы тоже
фотокарточки носят. Мне показывали.
Жена, дети, мама и... - он сделал эффектную паузу, - собственный автомобиль!
Золотарёв громко засмеялся, чем вызвал неудовольствие посетителей Клуба,
расположившихся за соседним столиком.
- Что, серьёзно? - спросил он.
Кривцов с видом знатока кивнул.
- И ладно бы ещё просто автомобиль, а то целый набор: автомобиль сразу
после покупки, автомобиль после пробега в сто
тысяч, автомобиль после капитального ремонта. Абсолютная шиза!
- Да, - задумчиво сказал капитан Андронов. - Для кого-то автомобиль -
средство передвижения, для кого-то - роскошь, а
для амов, значит, член семьи? А мы-то, дураки, с мещанством боремся.
- Ерунда всё это, - напористо встрял Стуколин. - Вы фигню всякую
обсуждаете: кто трус, кто не трус, кто какие карточки в
бумажнике таскает, а надо в суть смотреть: если боевой задор у них есть, всё
остальное приложится.
- Нет у них никакого боевого задора! - немедленно парировал Кривцов. - Ты,
небось, об амах только по фильмам и знаешь.
А кто у них фильмы снимает? Сами амы и снимают! Как ты думаешь, будут они о себе
правду снимать?
- Почему бы и нет? - заметил Стуколин.
- Ага, жди больше. Покажут в фильме, в "Рембо" каком-нибудь, как ихний
спецназовец всех одной левой, а на самом
деле...
- А что на самом деле?
- Ну ты сам посуди, - майор понизил голос. - У них в фильмах как
показывают? Команда накачанных хлопцев: большая
часть - белые, один или парочка - негры, девица какая-нибудь сумасшедшая.
Совершают подвиги во славу своего звёзднополосатого,
выносят напрочь и русских, и китайцев, и арабов, и вьетнамцев - крр-рутые,
блин. А на самом деле в армии у
них в основном служат латиносы, один другого страшнее - у нас такие сортиры
драят, к автомату их подпускать нельзя...
- Зато уж мы все из себя герои, - съязвил Стуколин. - После бутылки водки
готовы полмира завоевать, а как до дела
дойдёт!..
- А ты кто такой?! - встрепенулся Золотарёв; слова Алексея явно задели его
за живое. - Кто ты такой, чтобы так говорить?
Отсиживался у себя в Заполярье, пока мы кровь за Родину проливали!
Теперь уже взъярился Стуколин.
- Что ты обо мне знаешь? - привстав, он навис над столом, буравя Золотарёва
взглядом и потирая кулак. - Что? Да если бы
не я... если бы не мы... и в Заполярье, и в Средней Азии... да мы, если хочешь
знать... - он запнулся, замолчал и опустился на
своё место.
- То-то и оно, - Золотарёв победно огляделся вокруг, - и сказать даже
нечего.
- Ладно тебе, - примирительно сказал капитан Андронов. - Не видишь, что ли?
Человек подписку дал. Я вот тоже давал. И
тоже помалкиваю.
- Подписку они давали, - заворчал Золотарёв. - Знаем мы эти подписки...
- А по большому счёту ты прав, - продолжал Андронов, - а Алексей - нет.
Вынесли бы мы натовцев при прямом
столкновении. И раньше выносили, и теперь вынесли бы. Невзирая на разруху и
бардак.
- Это откуда же следует? - снова встрепенулся Стуколин. - Шапками "Ф-117"
"Имеется в виду американский
малозаметный тактический ударный самолёт "F-117A", применявшийся и во время
боевых действий в Югославии." не
закидаешь.
Андронов усмехнулся чему-то своему и ответил так:
- Закидывали уже твой "Ф-117" шапками. И, не поверишь, закидали.
- Ну хорошо, ну пусть, - сдался Стуколин, - победили бы мы и америкосов, и
немцев, и французов. Но только повода
подраться с ними нам не дадут.
- Было бы желание, а повод всегда найдётся, - резонно заметил Андронов.
- Да никто к нам не полезет, - легкомысленно отмахнулся Алексей. - Сам
подумай. Пока у нас ядерная дубинка имеется, и
ПВО работает, ни одна сволочь сюда не сунется. Что они - идиоты?
Стуколин забыл, что всего лишь год назад примерно теми же самыми словами он
характеризовал запутанную
политическую ситуацию, складывавшуюся вокруг автономного края Косово - тогд
...Закладка в соц.сетях
