Жанр: Криминал
Сергей Дорогин
...принципов.
Никогда нельзя идти у бандитов на поводу.
Умения действовать ловко и неожиданно Дорогину было не занимать. Работа в
кино научила его этому, как и умению перевоплощаться. Каскадер должен уметь
больше, чем актер: кроме трюков, нужно повторять его пластику, походку, жесты -
так, чтобы с относительно небольшого расстояния двойников нельзя было различить.
Дорогину приходилось дублировать абсолютно непохожих друг на друга людей - и
увальней, и спортивно сложенных.
Выезжая со двора, он сделал вид, что не спешит. Вышел из машины, прикрыл
ворота. Но стоило ему оказаться на шоссе, как он буквально рванул к Москве.
У старого приятеля Дорогина, бывшего артиллериста, потом киношного
пиротехника, а теперь пенсионера Сан Саныча, ждал встречи с бывшим каскадером
пожилой гример с чемоданчиком, в котором он носил все, что необходимо для грима.
Он уже пять лет как не работал на киностудии, но мастерства своего не забыл.
Времени для охов и ахов по поводу встречи Дорогин не оставил:
- В другой раз, Максимович, - бросил он оживившемуся гримеру, который не
видел Сергея уже семь лет и был уверен, что того нет в живых.
Дорогин поставил на трюмо, заботливо принесенное Сан Санычем из прихожей в
комнату, небольшую фотографию.
- Вот образец, остальное должно доделать твое умение, Максимович.
Гример постоял, подбоченившись, разглядывая фотографию. Затем окинул
критическим взглядом Дорогина.
- Придется, Сергей, тебя состарить.
- Я к этому готов.
- Для начала сбреем бороду. Я, конечно, понимаю, что её потеря для тебя -
событие. Но эта потеря восполнима со временем.
Теперь гример подрабатывал парикмахером, давая объявления в газетах типа
"Из рук в руки", так что стричь и брить было для него делом даже более
привычным, чем накладывать грим.
- Чем занимаетесь? - сдувая с губ обильную пену, которой покрывал его лицо
гример, поинтересовался Дорогин.
- Не поверишь, Сережа, нашел себе очень денежное занятие и очень
непривередливых клиентов.
- Собак, что ли, стрижешь?
Опасная бритва легко скользила по щеке Дорогина, гример картинно вытирал
лезвие белым чистейшим полотенцем.
- Собаки - публика несговорчивая. Для моего умения сейчас золотой век. Не
попроси за тебя Сан Саныч, я в жизни бы не взялся за такую работу. Покойников
гримирую.
- Это бизнес вечный, - заметил Дорогин. - Люди могут перестать рождаться,
когда становится плохо жить, но умирают с завидной регулярностью.
- Раньше как было - попудрили мертвеца, губы чуть подкрасили и - в дальний
путь, - говорил гример, орудуя отточенным до невозможности лезвием. - Люди своей
смертью умирали, а теперь что ни бизнесмен, что ни председатель правления банка,
то заказное убийство. Все больше из пистолетов пристреливают в подъездах. Первый
выстрел куда делают?
- В сердце, конечно, метят.
- А второй? - засмеялся гример.
- Контрольный...
- Кормят меня киллеры контрольными выстрелами в голову. Попробуй-ка лицо
восстановить, если человеку в упор пулю запредельного калибра в башку вогнали!
Тут специалист экстра-класса нужен.
Под такой веселый разговорчик гример ловко щелкал ножницами, то и дело
сверяя свою работу с образцом - маленькой фотографией.
- По-моему, не похож, - засомневался Сан Саныч.
- У тебя другая специальность, - тут же обрезал его Максимович. - Вблизи -
не похож, а издалека - вылитый получится.
Сомневаться в профессионализме гримера у Сан Саныча оснований не было.
- Раз ты сказал, значит, так тому и быть. Но смотри, Серегу не подведи.
Только плохим мастерам нужно много времени, грима, красок, чтобы достичь
сходства. Люди различаются не так уж сильно. Таланту достаточно двух или трех
штрихов - и работа выполнена.
- Сколько я тебе должен, Максимович?
Гример даже обиделся:
- Со своих я денег не беру.
- Со своих - это значит с живых? - рассмеялся Дорогин.
- Типун тебе на язык, - обозлился Сан Саныч. Но Максимович воспринимал
смерть по-философски:
- Визитку мою возьми на всякий случай, держи в портмоне, может,
понадоблюсь когда-нибудь.
Дорогин взглянул на часы:
- В другой раз, мужики, поговорим, а сейчас бежать надо, - он наскоро
пожал руки гримеру и пиротехнику.
Главный редактор "Свободных новостей плюс" сперва даже не узнал Доронина,
когда тот переступил порог кабинета.
- Вы по какому... - начал он, но затем опустился в кресло. - Вот же черт, ну
и маскарад вы устроили!
- Это ещё не все.
Дорогин бесцеремонно распахнул гардероб в кабинете главного редактора,
примерил светлый пиджак. Яков Павлович всегда держал на службе запасной костюм
на случай, если опрокинет на себя чашку с кофе.
Для журналиста важна узнаваемость, и Яков Павлович непременно ходил в
светлом костюме. На улице он редко появлялся без шляпы даже в самую жару:
немного стеснялся недавно появившейся лысины. Год он пытался закрывать её
седеющими волосами, но те выпадали стремительно. На улицу без шляпы Яков
Павлович не выходил.
- Ну вот, все готово, - рассмеялся Дорогин, глядя на отражение в зеркале.
Наконец до Якубовского дошло, что затеял Сергей.
- Почему вы мне раньше не сказали?
- Не хотел рисковать. Вы, Яков Павлович, работайте, я мешать не буду, -
Сергей забросил шляпу на гардероб и снял пиджак. - Посижу в уголке, почитаю
газеты, журналы полистаю. Будем ждать звонка от похитителей.
- Как же, мы же с вами все обговорили, - забеспокоился Якубовский, - а вы
с ходу ломаете планы?
- Я сам до последнего момента сомневался, - соврал Дорогин. - Наш план
остается в силе, только вместо вас поеду я.
В душе Якубовский с облегчением вздохнул, но ему не хотелось признаваться,
что он трусил.
- Я не могу вам этого позволить, - пробормотал он.
- На вас и так лежит большая ответственность, - бросил Дорогин,
демонстративно открывая иллюстрированный журнал и погружаясь в чтение, мол,
отцепитесь от меня, не мешайте.
Около часа никто не беспокоил главного редактора, и именно это заставляло
его нервничать. Наконец раздался телефонный звонок. Яков Павлович побледнел,
перекрестился и взял трубку.
- Алло, - дрожащим голосом произнес он, затем показал Дорогину условный
знак, который означал, что звонят похитители.
Переговоры оказались недолгими. Звонивший на удивление легко соглашался на
все условия главного редактора, правда, взамен требовал таких же уступок, Якову
Павловичу даже показалось, что похититель уже в курсе плана обмена похищенной
Белкиной на деньги. И немудрено, он сам ещё вчера выложил план обмена,
согласованный с Дорогиным, Гаспарову, чтобы тот, как человек искушенный, дал
дельный совет.
Наконец Яков Павлович опустил трубку, но не на рычаги аппарата, а мимо. Он
сидел как каменное изваяние.
Сергей положил трубку на место и сказал:
- Я все слышал.
- Они согласны, - бескровными губами пробормотал Якубовский.
- Извините, но я поеду на вашей машине. Дорогин взял со стола ключи и
бросил их в карман светлого пиджака, принадлежавшего Якову Павловичу. Главный
редактор "Свободных новостей плюс" не сопротивлялся. С ним сейчас можно было
делать что угодно.
- Все будет хорошо, - приободрил его Дорогин, нахлобучивая шляпу.
Он максимально сдвинул её на лоб так, чтобы не было видно глаз.
"Неужели я так выгляжу со стороны?" - подумал Яков Павлович.
Лишь только Дорогин ушел, Якубовский тут же вышел в редакцию. Взгляд его
остановился на потухшем мониторе компьютера Белкиной.
- Если будут приходить, звонить и спрашивать, то меня нет.
- Ни для кого?
- Для всех я умер, - и Яков Павлович заперся у себя в кабинете.
Поставил на стол начатую бутылку коньяка и стакан тонкого стекла. "Буду
пить понемногу, чтобы не напиться". В ушах ещё стояли прощальные слова Дорогина:
"Все будет хорошо."
- Хотелось бы в это верить, - проговорил Якубовский, чокаясь с маленьким
зеркальцем, вмонтированным в подставку для календаря. Он видел в нем лишь
собственные глаза, испуганные и бегающие.
За окном понемногу сгущались сумерки, и Яков Павлович с ужасом представил
себя стоящим на продуваемом всеми ветрами старом шоссейном мосту через Клязьму,
гудящем под собственной тяжестью. Новый мост - в отдалении, над головой - ночное
небо и обжигающая тяжесть портфеля с тремястами тысячами долларов. И плюс к
этому мистическое время: полночь - время духов и теней.
- Нет, все-таки хорошо, что поехал он, а не я, - вздохнул Яков Павлович,
проглатывая коньяк. - Я бы там умер от страха. От волнения я начинаю сходить с
ума, - спохватился Якубовский, вспомнив, что обещал перезвонить Гаспарову тут же
после переговоров с похитителями.
Он набрал номер.
Гаспаров уже ждал звонка более пятнадцати минут, не понимая, почему
главный редактор ему не звонит. С удивлением посмотрел на экранчик определителя,
по всему выходило, что Якубовский звонит из кабинета, а не по мобильнику. Люди
же Гаспарова, наблюдавшие за редакцией, уже доложили ему, что главный редактор
сел с чемоданчиком в свою машину и поехал. "Прямо-таки мистика какая-то
получается!"
И все-таки Гаспаров ответил.
- Это я, - зашептал Якубовский в трубку.
- Вам уже звонили?
- Да.
- И что?
- Все отлично, они согласились.
- Тогда почему вы не едете?
- Я уже выехал, - осекшимся голосом произнес главный редактор "Свободных
новостей плюс".
Повисла пауза непонимания. Гаспарову показалось, что он потихоньку сходит
с ума или уже сошел с ума Якубовский.
- Мы переиграли, - признался главный редактор, - человек, предложивший
деньги, поехал вместо меня, загримированный.
- Вы понимаете, что нарушаете условия договора с похитителями? - холодно
произнес Гаспаров.
- Они ничего не поймут. Он в моем пиджаке, в моей шляпе.
- Понятно. Надеюсь, все будет хорошо?
- Конечно. И он так сказал.
- Я с вами ещё свяжусь, - Гаспаров зло выключил телефон.
"Вот же черт!" Приходилось менять планы прямо на ходу. Убивать главного
редактора собственной газеты не входило в планы Гаспарова, убить двойника он мог
себе позволить. Гаспаров взглянул на часы. Времени для того, чтобы предупредить
Тимура и милиционеров, работавших на него, хватало с избытком.
Минут за семь до полуночи Дорогин съехал с нового шоссе на старое,
засыпанное песком и заплывшее грязью. Прямо на асфальте местами пробивалась
трава, желтели в свете фар ромашки. На фоне звездного неба слабо проступали
металлические фермы старого моста, высокого и мрачного. По старому мосту никто
не ездил. Зачем, если рядом есть новый с отличным покрытием?
Машину Муму остановил перед самым въездом на узкий довоенный мост. Вытащил
из ящика наручники и к правой руке приковал кейс с деньгами. Он одинаково хорошо
умел стрелять как с правой, так и с левой руки. "Противник же пусть думает, что
правая рука у меня занята портфелем", - решил Сергей.
Мост был пуст, ветер гудел в металлических конструкциях. Где-то жалобно
звякала металлическая провопока, бьющаяся о стойку. Внизу черным стеклом
поблескивала река.
Дорогин глубоко вдохнул запах речной свежести, ночной прохлады. Картину
ночных ароматов портил лишь пиджак Якубовского, он пах дорогим одеколоном и
трубочным табаком. Хрустело под ногами разбитое бутылочное стекло. Если ктонибудь
и забредал на этот мост, то только влюбленные да пьяницы. Краска на
металлических перилах растрескалась, как земля в пустыне.
Пока за свою судьбу Сергей не опасался. Вполне могло оказаться, что ктонибудь
из бандитов уже наблюдает за ним, но существовала веская причина, по
которой его не могли убить прямо сейчас: похитители не знали, привез ли он
деньги.
Оставалось ждать.
Электронные часы на руке Сергея пропищали двенадцать, извещая о
наступлении полуночи. Дорогин увидел, как с нового шоссе съехала машина и
неторопливо приближается к мосту. Автомобиль остановился с противоположной
стороны моста. Машина въехала на обочину, фары высветили Муму, стоявшего на
пешеходном возвышении в светлом пиджаке и шляпе, опущенной на самые глаза.
Тимур, как и было уговорено, приехал с Белкиной один. Варвара сидела рядом
с ним на переднем сиденье и нервно курила длинную ароматизированную сигарету.
Руки её сковывали наручники.
Она взглянула на высвеченного яркими фарами мужчину с дипломатом в руке:
- Ого, сам Яков Павлович пожаловал! - восхитилась она. - Неужели деньги
привез?
- Сейчас увидим, - бросил Тимур. Белкина попыталась открыть дверцу,
сигарета выпала у неё из пальцев прямо на коврик в машине.
- Поднимите, если вам нетрудно, иначе автомобиль сгорит, вам возвращаться
не на чем будет.
Тимур дождался, пока Белкина отойдет от автомобиля, и подал ей
недокуренную сигарету. Затем быстра вышел и сам, оставив дверцы в машине
открытыми. Он взял Белкину за локоть и вышел на дорогу - так, чтобы Сергей видел
её лицо.
- Я привез её, - сказал Тимур. Его отделяло от Дорогина тридцать метров.
- Вижу, - ответил Сергей.
Если внешность ещё могла ввести Белкину в заблуждение, то голос - никогда.
"Хрень какая-то! - подумала Варвара. - Или от страха Яков Павлович охрип,
или..." - она глубоко затянулась и выпустила облачко дыма.
С удивлением журналистка обнаружила, что ей совсем не страшно, будто она
участвует в съемках фильма, а не является предметом обмена.
- Привез деньги? - спросил Тимур, продолжая держать Белкину за локоть.
- Да.
- Покажи.
Дорогин придержал кейс на ладони и открыл крышку, продемонстрировав Тимуру
деньги, а заодно и наручники, которыми кейс был прикован к его руке.
- Отверни пиджак.
Сергей сразу понял, что от него требуется. Он развел полы пиджака,
демонстрируя, что при нем нет оружия. Хлопнул ладонью по карманам - тоже пустые.
Слегка подтянул штанины брюк, показывая, что не засунул пистолет за носки.
- А теперь ты, - крикнул он Тимуру.
Тимур спокойно продемонстрировал то, что он не вооружен.
Варвара, уже сообразившая, что перед ней совсем не главный редактор
газеты, терялась в догадках, кого же это черт принес и кто готов выложить за неё
триста тысяч долларов, кто готов ради неё рисковать собственной головой, но
помалкивала, понимая, если что-нибудь и делается на старом мосту, то с одной
лишь целью - вызволить её из плена. Она ничего не имела против.
- Поставь деньги и отойди, - крикнул Тимур.
- Не пойдет. Обмен только из рук в руки. Дорогину казалось, что бандит
специально тянет время. Обычно вид денег действует завораживающе и человек
стремится как можно скорее получить их.
- Я в порядке! - крикнула Варвара. - Мужики, меняйтесь, и дело с концом.
Дорогин сделал шаг вперед, при этом перевернул дипломат так, чтобы в
следующий раз открыть его со стороны дна - там, где лежал пистолет. Он уже
представлял себе, как изменится лицо самодовольного бандита, когда вместо денег
в кейсе появится пистолет. Все дальнейшее должно было произойти до наивного
просто: сосредоточить внимание противника на оружии, а самому ударить его,
оглушить, связать и забросить в машину.
Тимур настороженно улыбался. Он-то понимал, что от незнакомца, переодетого
главным редактором "Свободных новостей плюс", можно ожидать чего угодно. Дорогин
же пребывал в уверенности, что его обман пока ещё не раскрыт и бандит не ждет
подвоха от человека, мастерски владеющего лишь журналистскими штампами.
Они медленно приближались друг к другу. И тут внезапно взревел мотор, и
из-за приречных кустов на старое шоссе выскочил милицейский УАЗик. Вспыхнули
мигалки.
- Всем стоять! - раздался грозный окрик. И четверо милиционеров с
автоматами высыпали на мост. Один из них держал под прицелом Тимура, особенно не
заботясь о том, чтобы это выглядело убедительно.
Глава 18
Милиционеры, купленные Гаспаровым с потрохами, уже убившие по его заказу
не одного человека, не церемонились с Дорогиным. Их сдерживало от последнего
шага лишь одно обстоятельство: они не знали, настоящие ли деньги лежат в
портфеле. Ментам же перед операцией сказали: "Деньги проверить, и только
потом...".
Дорогин стоял чуть приподняв руки. Портфель болтался, прицепленный
наручниками к правому запястью. По глазам милиционера он сразу понял, что это за
тип. Последние сомнения развеял короткий взгляд, брошенный на мужчину с
бриллиантовой серьгой в ухе: тот совсем не волновался. Опешила лишь Белкина, не
зная, радоваться ей или огорчаться появлению стражей правопорядка.
- Портфель открой, - сквозь зубы процедил лейтенант и ствол автомата
замер, нацеленный в грудь Дорогину.
"С предохранителя снят", - на удивление хладнокровно отметил Муму и чуть
отступил, почувствовав спиной холодные перила моста.
Он приподнял колено и, положив на него портфель, щелкнул замками.
Милиционер на мгновение потерял Муму из прицела. Этим и воспользовался Дорогин.
Резко откинув дно портфеля, он схватил левой рукой лежавший на деньгах пистолет
и отскочил в сторону. Короткая автоматная очередь ушла в темноту. Дальше медлить
было нельзя. Сергей всадил две пули в милиционера, стрелявшего по нему, третью
выпустил во второго, который не догадался снять оружие с предохранителя.
Понимая, что его подставили и бежать некуда, Сергей перевалился спиной через
перила моста.
Пачки денег посыпались из раскрытого портфеля. Часть из них полетела в
воду, часть осталась на тротуаре. Белкина только охнула. До этого момента она
все ещё надеялась, что перед ней её шеф - Якубовский. Но к такому финту главный
редактор газеты не был способен ни в молодости, ни в теперешние преклонные годы.
- Твою мать, - крикнул Тимур и бросился к ещё звенящим перилам.
"Они же заодно!" - только сейчас сообразила Белкина, увидев, как слаженно,
словно одна команда, работают её похитители и трое ментов.
О Белкиной на какое-то время забыли, стреляли в темноту, пытаясь
разглядеть, что же творится там, внизу, в маслянисто-черной воде, блестевшей,
как крышка дорогого рояля.
- Там! - кричал Тимур, указывая пальцем в темноту.
Но тут же стало ясно, что переполох вызвал всего лишь пластиковый пакет,
увлекаемый течением. Высота моста была такой, что трудно было поверить в то, что
человек мог выжить после прыжка, тем более что наручники приковывали к руке
портфель.
- Конец ему, - сказал лейтенант, вытирая вспотевшее лицо. - Во-первых, я
его зацепил, возможно, смертельно, я видел, как в него вошла пуля.
- А во-вторых?
- Не знаю...
Тимур сплюнул под ноги и указал на лежавшего на пыльном асфальте мертвого
милиционера.
- По-моему, это он Быстрякова зацепил. Второй милиционер зажимал бедро
пальцами и стонал, корчился возле мертвого. Автомат лежал у его ног, из-под
пальцев текла кровь.
- Перевяжите меня кто-нибудь, сам не могу. ,., Тимур резко обернулся и
увидел, что Белкиной на месте нет.
- Бабу упустили.
Варвара бежала по старому шоссе, надеясь выскочить на трассу, золотившуюся
огнями машин. Ей давно не приходилось бегать на большие расстояния - максимум,
подбежать к троллейбусу, перехватить такси. Журналистке казалось, что она вотвот
задохнется.
До дороги оставалось метров сто пятьдесят, когда Варвару догнал Тимур и
резко схватил за локоть. Белкина споткнулась, упала, и бандит навалился на нее.
Варвара вцепилась в его длинные волосы, и, когда Тимур сумел поставить её
на ноги, Белкина сжимала в руках вырванные пряди.
Он ударил её прямым коротким ударом в челюсть, как бьют мужчин. Голова
Варвары резко дернулась назад, и она медленно осела, придерживаемая Тимуром, на
асфальт.
- Сука! - сказал бандит, приглаживая растрепанные волосы.
Двое милиционеров с автоматами тем временем уже сбежали с откоса и шарили
по берегу реки, боясь далеко отходить друг от друга. Они прекрасно помнили звуки
выстрелов на мосту и то, что из трех выстрелов два легли в цель. Убивать мента
Муму не собирался. Уложить же его пришлось, чтобы выжить, иначе он не успел бы
даже перевалиться за перила.
Уже в воде Дорогин сообразил, что вместе с прикованным портфелем не сможет
долго продержаться под водой. Лишь только он почувствовал ногами каменистое дно,
тут же оттолкнулся, вынырнул, набрал как можно больше воздуха, вновь погрузился
в воду и, прижав портфель ногами к опоре моста, оторвал ручку. Теперь можно было
плыть, ничто ему не мешало.
Он проплыл под водой против течения, хотя оно было довольно сильным.
Преодолев узкое место, с самым мощным течением, Муму очутился в тихой заводи в
пойме реки. Он нырял ещё несколько раз, пока наконец не оказался в прибрежных
камышах. Стараясь не шуметь, увязая в илистом дне, он выбрался на болотистый
берег. С моста ещё слышались ругань и стоны раненого. Дорогина продолжали искать
по другую сторону моста. Он сидел грязный, мокрый. Отыскал в кармане маленький
ключ и сбросил пережавший запястье браслет наручников. "Скорее всего из этого
пистолета мне сегодня никого не подстрелить. Но ничего, его можно использовать и
как холодное оружие: рукояткой проломить голову. Они не ждут моего появления с
этой стороны."
Он поднялся на ноги, почувствовал, что потерял много сил, уж слишком
упорной была борьба с течением, слишком сложен прыжок. Высокий откос насыпи
казался непреодолимым, но, сжав зубы, Муму пополз наверх, беззвучно чертыхаясь и
матерясь. Когда он дополз до обочины дороги, то увидел рубиновые габаритные огни
удаляющейся машины. Даже подняться сил уже не оставалось.
"Вашу мать.., суки! - сперва хотелось броситься вдогонку, но он подумал:
- Мне повезло, что они уехали. Попадись я, обессиленный, им в руки, и моя
судьба была бы решена. Но, видит Бог, если я смог уцелеть, смог выбраться из
реки, все равно доберусь до них. И тогда им не жить!"
Сергей тяжело дышал. Его голова упала на руки, и он ощутил запах земли и
влажной травы.
За рулем темно-синего "БМВ" сидел сержант милиции Парфенов. Рядом с ним на
переднем сиденье устроился и сам хозяин шикарной тачки - капитан Пермяков. Он
курил, иногда опускал стекло и нервно плевал на улицу. И сержант, и капитан
молчали, от самого рынка они не проронили ни слова.
Наконец темно-синий "БМВ" свернул во двор.
- Он тут, что ли, живет? - пробурчал капитан Пермяков.
- Я знаю, - сказал сержант.
Оба милиционера были одеты в гражданское. Машина свернула направо, и
сержант нагло втиснул её между бордюром и зеленым "фордом".
- Ну вот и приехали, - сказал сержант.
- Ты что, нормально заехать не мог?
- Чем плохо?
- Как дверцу открывать?
- А ты, капитан, не открывай её, вылезай через мою.
- Пошел ты... - капитан открыл дверцу так, что та ударила по соседней
машине, вышел, глядя на сержанта, и зло пробурчал:
- Пакеты возьми.
У самого капитана Пермякова в руках была бутылка коньяка. Он сжимал её за
горлышко пальцами так, как солдат, готовящийся броситься под танк, сжимает
последнюю гранату. Выглядел он подавленным. Не лучше выглядел и его напарник -
сержант Парфенов, которого капитан называл Парфеном, а в моменты прилива нежных
командирских чувств - Парфенчиком, но почти никогда не называл по имени -
Славой.
- Идем, капитан.
- Никогда у него не был, - проворчал Пермяков, раздавив окурок.
Две старухи у подъезда посмотрели на милиционеров, приехавших на солидной
машине. Когда за ними закрылась дверь, они переглянулись и одна произнесла:
- Милиция, мать ее!..
- С чего ты взяла, что милиция?
- По их лицам видно - наглые, такие только у милиционеров и бывают.
- Наверное, к моему соседу, проведать. Его ранили, про него по телевизору
рассказывали. Я сама-то не смотрела, мне муж говорил. Его из больницы уже домой
привезли. Наверное, поздравлять пошли, как-никак друг. Сейчас как напьются, как
начнут кричать - никакой управы на них не найдешь. Не станешь же вызывать
милицию на милицию?
- Это точно.
Старухи тут же переключили внимание на другую кандидатуру: молодую женщину
с маленьким годовалым ребенком.
- Нагуляла...
- Мужика у неё нет, но заходит какой-то военный. От него.
- У военного кольцо обручальное...
Капитан и сержант не стали ждать лифта. Они легко поднялись на третий
этаж, и капитан, переложив бутылку из правой руки в левую, сильно вдавил кнопку
звонка, будто от этого могла зависеть громкость сигнала.
- Из-за двери послышался мужской голос:
- Входите, не закрыто!
- Ишь ты, смелый какой! - сказал сержант Парфенов, обращаясь к своему
командиру.
Они повернули ручку двери и оказались в квартире.
- Спокойно, спокойно, - с порога увидев своего подчиненного, лежащего на
диване, произнес капитан, - не надо по стойке смирно и честь отдавать не надо.
Дока кто?
- Никого, - сказал сержант Кузьмин, одновременно довольно и разочарованно.
- Жена где?
- У неё свои дела.
- Это понятно. Муж раненый - не может, так она к любовнику.
- К какому любовнику! Кому она нужна!?
- Ладно тебе, Коля, баба вещь всегда нужная - не потрахаться, так поесть
приготовить или полы и посуду помыть.
Капитан поставил на стол бутылку, Парфенов положил целлофановые пакеты.
- Тут тебе, Коля, фруктов, витаминчиков, чтобы поскорее поправлялся.
Икорка, осетринка и все такое... Так что ты уж не обессудь, что мы к тебе в
госпиталь не наведались. Знаешь, такое началось! Пока мы с сержантом все
уладили, время и ушло.
- Знаю, смотрел телевизор. Это вы, надо сказать, ловко придумали.
- Это не мы придумали, - встрял в разговор сержант Парфенов, - любитель
бриллиантов придумал.
- Быстро у него голова соображает.
- С чего бы он не соображал.., если задница в мыле? Любой соображать
начнет, - почти прорычал капитан. - Что, сержант, стоишь, стаканы неси. Тебе
нельзя, а я с Николаем за здоровье выпью.
- Мне тоже нельзя, капитан: антибиотики колют.
- Какие, на хрен, антибиотики? Коньяк - самый лучший антибиотик. Я войну
пришел, знаю, - капитан Пермяков с таким выражением произнес фразу "я войну
прошел", словно он воевал в кампании 1812 года или, на худой конец, 1941 года.
На самом же деле он побывал лишь в Абхазии и в серьезных боевых действиях не
участвовал.
Сержант принес из кухни два стакана. Капитан отвинтил пробку на коньячной
бутылке.
- Не бойся, Коля, в сумке ещё одна бутылка есть, шоколад там и всякое
такое. Яблоки хорошие, груши, ананас.
- Деньги?
- Ах да, деньги... Вот память хорошая у тебя, Коля. Так, значит, говоришь,
пуля не зацепила кость?
- Слава Богу, не зацепила.
- Это хорошо, что не зацепила. Ден
...Поділитися у соцмережах
