Жанр: Криминал
Сергей Дорогин
...чено! И друзьям своим скажи... Ты
помоложе, у тебя получится начать жизнь заново.
"Деньги, - подумал Давид, - для этого мне нужны деньги."
В душе младший брат позавидовал старшему. Тот мог позволить себе жить
независимо, жить своей, не чужой жизнью.
- Вина у меня нет, - усмехнулся Отар. - На этой стороне горы солнце бывает
только вечером, виноград не вызревает... Раньше хоть вы вино приносили. Теперь уже
и этого нет... Ты-то сам давно был в Новом Афоне?
- Месяц тому назад, ночью. Стоял возле своего дома, смотрел на чужую
жизнь.
- Земля не может стоять пустой, - проговорил Отар, вбивая в жердь
выровненный гвоздь, - ты её бросил, пришли другие люди.
Давид оставил друзей в доме, а сам ушел, когда солнце уже коснулось моря.
Назавтра к полудню он объявился по ту сторону реки Псоу, отделяющей Россию
от Абхазии. В кармане у него лежал российский паспорт, самый что ни на есть
настоящий, купленный за 400 долларов. Милиция в Сочи и Адлере, в отличие от
московской, умела отличать грузин от чеченов.
Поэтому Давида никто не останавливал, он спокойно добрался до аэропорта,
где работал автодиспетчером его брат Тосо, и позвонил из автомата. Ответил сам
Тосо.
- Давненько ты не объявлялся, Давид!
- Привет тебе от братьев. Найдешь время посидеть со мной?
- Конечно, ты где?
- Возле заправки, у телефона-автомата.
- Жди, скоро подойду.
Давид стал возле проходной, смотрел на здание из белого силикатного
кирпича, в котором располагался кабинет Тосо.
"Чего он медлит? - думал Давид, - дела наверное."
Дверь не открывалась. Никто не спешил по летному полю к проходной. Давид
хотел уже позвонить ещё раз, узнать, что же задержало брата, как услышал у себя
за спиной;
- Давид! - Тосо стоял у него за спиной.
- Откуда ты появился?
- Догадайся.
- Я же только что говорил с тобой.
- Техника! - Тосо улыбнулся немного надменной улыбкой. - Жить надо уметь,
брат, - и он вытащил из кармана трубку радиотелефона. - Зачем в кабинете сидеть?
Купил за 200 долларов, аппарат поставил у себя на столе, а трубку в карман
бросил, и ходи, где хочешь. На расстоянии шести километров сигнал принимает.
Начальство звонит, а я вроде бы на месте.
- А если в кабинет зайдут? - поинтересовался Давид.
- Я с утра пиджак на спинку кресла повешу и очки на бумаги положу. Кто
зайдет, увидит - Тосо на месте. Куда человек без очков пойдет? Значит, на
минуточку выскочил. Солдат спит, а служба идет. Пошли, угощаю! - Toco , обнял
брата за плечи и повел к ближайшей шашлычной.
Аккуратный беленький заборчик, низкие фонари-торшеры, пестрые зонтики,
пластиковые столы и стулья. Дурманящий запах исходил от дымящегося мангала. В
дневное время народу в шашлычной было немного, братья уселись за крайний столик,
возле которого вился виноград.
Давид выглядел немного одичавшим в отличие от Тосо, привыкшего к шумной
городской жизни.
- Говорил я тебе, - убеждал Тосо брата, - нечего делать тебе в горах, жить
надо, деньги зарабатывать, - при этом Тосо демонстративно держал руку перед
лицом, на пальцах поблескивал огромный золотой перстень-печатка. - Думаешь,
дутый? - усмехнулся диспетчер автопарка. - Литой, цельный!
- Я и не говорил, что он дутый.
- Но подумал! - Тосо схватил Давида за руку. - Ты мне в глаза смотри,
надоело тебе в горах без толку бегать?
- Надоело, - честно признался Давид.
- Ну вот, теперь можно и по душам поговорить!
Тосо, не глядя, махнул рукой, и шашлычник, хорошо знавший диспетчера,
подошел к столику.
- Угости брата от души, - сделал он странный заказ.
Тосо не знал, что брат давно был связан с сочинскими бандитами. Он до сих
пор считал Давида молодым глупцом, который без всякой корысти для себя бегает по
горам с автоматом.
- Перебирайся к нам, я тебе работу найду какую хочешь! Золотых гор не
обещаю, но сыт будешь. Девочки, вино - все к твоим услугам. В сезон здесь какую
хочешь бабу найти можно: и дорогую, и дешевую, и ту, которая тебе ещё сверху
приплатит. Они голодные сюда со всей России съезжаются.
Зазвенел телефон, лежавший на краю стола. Тосо откашлялся и взял трубку.
- Слушаю. Да, конечно, автобус будет, как и договаривались, батона. Ровно
в четыре он ждет тебя у крыльца, - Тосо отложил трубку и рассмеялся. - Теперь
мой офис - где угодно. Людям что надо? Чтобы я им ответил. А где я сижу, дело
десятое.
Шашлычник поставил перед братьями две тарелки с нарезанной зеленью и блюдо
с четырьмя только что снятыми с огня шампурами.
- Умеешь ты жить, - вздохнул Давид.
- И тебе никто не запрещает.
"Таких денег, каких мне надо, у него нет, - подумал Давид, - а если бы и
были, он мне их не дал бы. Неужели мне придется идти работать? Нет, - тут же
подумал он, - бандиты не позволят. А я им должен столько, что уже и не
сосчитать."
Вновь зазвенел телефон.
- Прямо телефонная станция какая-то! - возмутился Тосо, но все же ответил
официальным бодрым тоном:
- Слушаю. Да-да, понял, конечно обеспечу проезд броневика, какие вопросы?
Прямо к трапу! У нас никогда ничего не случалось. Как же, спасибо, не откажусь!
- Тосо положил трубку и гордо сообщил Давиду:
- Видишь, как дела делаются.
- Какой ещё броневик? - у Давида мысли работали лишь в одну сторону:
автомат, боеприпасы, броневик, танк.
- Банковский броневик, - пояснил Toco. - Через аэропорт чего только не
проходит, все везут! Иногда посмотришь: какой смысл обыкновенные гайки в ящиках
перевозить по воздуху, они же золотыми становятся, а вот пересылают, черт их
поймешь! А вот этот груз по-другому в Абхазию и не переправишь - деньги. Наличку
самолетом пересылают. Потом её в банковский броневик и - в Абхазию., У вас же
там с банками - беда, с "безналом" лучше не связываться, только наличка
действует. Вот умные люди и пристроились. За гроши у вас мандарины скупают, а
потом их в Москве, в десять раз цену накрутив, продают.
- Абхазы и в моем саду мандарины собирают и русским продают, - мрачно
сказал Давид.
- Это уж кому как повезло: кто продаст, а у кого даром заберут. Я и решил
для себя, - сообщил Toco, - забыть о Новом Афоне. Все, что было, прошло! Пусть
им мои мандарины и деньги за них поперек горла станут! Водитель, который в
броневике деньги возит, мой знакомый, ему хорошо платят. Мало того что от
сочинского банка зарплату получает, так ещё московский клиент ему сверху
наличными приплачивает за каждый рейс. А рейсы такие часто случаются - раз в
два-три месяца. Ты водить машину не разучился?
- Зачем ему ещё и сверху приплачивают? - нервно жуя шашлык, спросил Давид.
- Человеку, который деньги возит, нужно хорошо платить, искушение большое.
Ты бы на какой сумме сломался?
- Чего? - не понял Давид.
- Я говорю, что для каждого человека есть критическая сумма. До этого он и
муж хороший, и друг верный, и гражданин порядочный. А покажи ему сто штук баксов
- и что куда подевалось? Друга предаст, жену бросит, родину продаст. Я живу и
Бога молю, чтобы мне он таких денег не подсунул.
- И сколько же в броневике везут?
- Точно не знаю, но обычно миллионов пять-десять российскими мелкими
купюрами, чтобы за мандарины расплатиться.
- Даже не знаю, - задумался Давид, - соблазнили бы меня эти деньги?
- А мне парень инкассатор рассказывал, что он уже приучил себя не деньги
видеть, а просто мешок и представлять себе, что в нем сухари или картошка. И
поэтому спокойно везет. И мне за этот рейс кое-что обломится, так, чисто
символически. Владелец банка - человек умный, знает: сделай один презент,
второй, в следующий раз я для него в лепешку разобьюсь. Я бы мог запретить въезд
банковского броневика на территорию аэропорта. Не положено - и все! Тащите мешки
на себе до самых ворот! Но деньги, они любые ворота открывают, любые замки. Что
мне, жалко, что ли? Хочешь, тебя устрою деньги возить? - рассмеялся Тосо.
- Не хочу, - поморщился Давид.
- А делов-то всего - сел в броневик, ружье между ног зажал и едь себе до
самой Гудауты, анекдоты трави, а приехал, выгрузил и назад вернулся. Тишь да
благодать.
- Почему до Гудауты?
- Они туда наличку возят. За один рейс столько же срубают, сколько
зарплата за месяц. Поди, хреново?
Давид на какое-то время сделался задумчивым, а затем широко улыбнулся.
- Не о том, брат, говорим. Я пока жизнь свою круто менять не собираюсь.
Есть ты у меня, есть к кому в гости приехать.
- Зато я к тебе приехать не могу, - засмеялся Тосо.
Вновь зазвонил телефон.
- Слушаю, - лицо Тосо сделалось серьезным, он лишь несколько раз коротко
сказал "да", бросил трубку в карман пиджака и поднялся. - Извини, Давид,
начальство вызывает, нервировать его нельзя. Если задержишься в городе, заходи
еще. Лучше всего в субботу, потому как в пятницу мне броневик принять надо и
отправить. Не волнуйся, все уже заплачено, - предупредил Давида Тосо, уловив его
испуганный взгляд, брошенный на шашлычника. - Видишь, и он подтверждает, платить
никому не надо. Вот так-то.
Тосо торопливо пошел к будке охранника у ворот аэропорта.
На пластиковом столике подрагивал стеклянный полуторалитровый кувшин с
красным вином, а шашлыки хоть и успели остыть, но ещё источали аромат пряного
мяса, смешанный с дымом. Этот запах напоминал Давиду детство, когда он вместе со
старшими братьями прибегал во двор домика в горах к ужину.
Сочные куски хорошо приготовленного мяса исчезали один за одним. И Давид,
задумавшийся о своем будущем, изумился, что сумел съесть все четыре шампура
шашлыков, выпил добрую половину кувшина вина, не почувствовав при этом ни особой
сытости, ни головокружения. Он промокнул губы салфеткой и встал из-за стола.
Шашлычник помахал ему рукой, мол, все в порядке.
Давид шел по набережной, прикидывая в уме, как жить дальше.
"Ничего случайного не бывает, - думал он, - и звонок в шашлычной прозвучал
не случайно. Если чего-то долго хотеть, судьба даст шанс. И уж мое дело -
воспользоваться им или нет. Я не разбойник, не бандит, не грабитель, - убеждал
себя Давид, - я просто хочу нормальной жизни. А мандарины из моего сада рвут мои
враги и продают русским, значит, деньги за мандарины - мои деньги. Их уводят у
меня из-под носа. Судьба не зря напомнила мне о них, дала в руки шанс.
Пятница.., броневик.., деньги, - не шло из головы Давида. - Это тебе не коров
красть и свиней... С такими деньгами можно начать новую жизнь. Риск не велик.
Абхазия - место, где законы не действуют, где никто толком не станет искать
ограбивших броневик. Если бы деньги везли крупными купюрами, как обычно, тогда я
бы не стал к ним прикасаться. Вычислили бы по номерам, по сериям. А везут
мелкие, их где угодно потратить можно. Никто на номера смотреть не станет. Но
один я дело не потяну. Сколько их в броневике? - задумался Давид. - Вроде бы
Тосо говорил трое: водитель и двое инкассаторов. Нет, ничего он не говорил, но
вряд ли их будет больше. Пусть - четыре. Остановить машину на горной дороге -
пару пустяков. Я даже место знаю, - и он усмехнулся, вспомнив крутой поворот на
подъезде к Гудауте: с одной стороны - пропасть, с другой - высокая скала, ни
развернуться толком, ни убежать. И все же он ещё сомневался. Он решился, но
понимал, что отважиться на ограбление - значит навсегда стать другим человеком.
- Это деньги моих врагов, украденные у меня, - убедил себя наконец Давид. -
Часть позже отдам ребятам, пусть воюют. Остальное возьму себе. А без сочинских
мне не обойтись. Они не менты, они быстро сообразят, в чем дело, и потом
прижмут. Уж лучше поделиться с ними сразу и не рисковать. Они и помогут."
У бандитов в любом городе существует что-то вроде диспетчерской. Это может
быть ресторан, где постоянно сидит пара крепких парней с сотовыми телефонами,
может быть зал с игральными автоматами или холл большой гостиницы.
Пару подобных мест Давид знал. Он зашел в открытый ресторан, неподалеку от
автобусной станции, знакомых лиц ему не попалось, телефонов сочинских партнеров
он не знал, те не рисковали доверять ему подобную информацию. Но Давид
безошибочно определил, кто ему нужен. За столиком возле колонны сидели парни в
коротких кожаных куртках. На столике покоились два мобильника. Парни играли в
карты, не на деньги, в примитивного дурака. Они вели себя достаточно тихо.
Давид подошел, поприветствовал игравших кивком головы.
- Чего надо? - оторвался от карт крепко сбитый блондин, стриженный ежиком,
взгляд его колючих глаз не предвещал ничего хорошего всякому, зря потревожившему
его.
- Шпита ищу, - сказал Давид, - очень нужен.
- Шпита многие ищут, - бесстрастно отвечал блондин, выкладывая на стол
карту.
- Скажи ему, Давид из Нового Афона спрашивает.
- Новый Афон, - усмехнулся блондин, - это вроде как заграница.
- Мы с ним не первый раз встречаемся. Блондин испытывал к людям, ходящим
без мобильных телефонов, легкое презрение. Но то, что грузин был из Абхазии,
изменило его отношение к Давиду. Оттуда грузины в Сочи зря не приезжали.
- Погодите, я сейчас звон сделаю, - блондин отложил веер карт рубашками
кверху и взял трубку. Набирал номер, прикрывая панель ладонью. - Шпит, слушай,
тут тебя какой-то Давид из Нового Афона спрашивает. Ты долго здесь будешь? -
блондин вскинул голову.
- Если он сейчас приедет, подожду.
- Слышь, Шпит, говорит, ждать будет. Через полчаса тебя устроит?
- Конечно.
- Вот и порешили, - блондин уже с уважением смотрел на Давида. Мало бы
нашлось в Сочи людей, ради которых Шпит приехал бы в течение получаса, наплевав
на дела. - Садись, угощайся, - предложил блондин, указывая на свободный стул у
круглого столика.
- Я на работе не пью.
- А если минералку, колу, фанту? Одни детские напитки.
Давид сидел, потягивая минералку, следил за игрой парней, те играли вяло,
без азарта, какой случается при игре на деньги. Если играют не на интерес, то и
проиграть не страшно. Пару раз к столику подходили странные посетители,
передавали газетные свертки, получали пакеты, ни о чем не говорилось в открытую,
лишь намеками.
"Толстый мужик, - подумал Давид об очередном визитере, - с лицом бывшего
парторга дома отдыха, скорее всего владелец маленькой забегаловки, принес
откупные. За "крышу". Немного русскими, баксов на сто. На доверии работают, не
пересчитывают, в бандитском бизнесе доверия к партнерам больше, чем в
официальном. Тут если один раз обманешь, то придется втридорога платить, и потом
к тебе до конца жизни доверия не будет. А этот, наверное, сутенер. У него и
сверток потолще, и смотрит он повеселее. Если братве отстегнул пачку толщиной со
спичечный коробок, значит, себе раза в два больше оставил. Система у них
отлаженная. Действует как часы, попробуй кто-нибудь не заплати вовремя, в миг на
счетчик поставят. Если срок выйдет и не заплатишь, отвезут в горы, постращают
для первого раза, а если и это не поможет, вспыхнет ночью кафешка или киоск
синим пламенем.
Шпит, как и обещал, явился через полчаса. К открытому ресторану,
расположившемуся на террасе старого, ещё сталинских времен, здания подкатил
"мерседес" с открытым верхом. Старый, стильный, с кожаными сиденьями,
покрашенными в ярко-зеленый цвет. Национальность Шпита определить было сложно.
То ли кавказец, то ли русский, то ли еврей, то ли смесь всех возможных
национальностей.
Машину Шпит остановил прямо под знаком, запрещавшим стоянку. При этом
гаишник, стоявший у крыльца, даже не шелохнулся.
- Я уж, Давид, думал, ты кинуть нас решил.
- Как можно? - возмутился Давид, обмениваясь со Шпитом рукопожатием. - Я
вроде бы и не особо задолжал, случалось, большие суммы зависали.
- Твои долги у меня на особом счету. Другого бы в миг поставил на счетчик.
А в твое положение я вхожу, ты не для себя стараешься. Что-нибудь ещё
понадобилось? Или деньги отдать решил?
- На этот раз помощь твоя нужна, Шпит.
- В чем?
- Прибыльное дельце появилось, - шепотом произнес Давид.
Шпит покосился на игравших в карты парней.
- Я бы хотел с глазу на глаз... - пояснил Давид.
- Что ж, пошли.
Мужчины устроились у самой балюстрады. Ничего не заказывали. Пустой столик
с одинокой пепельницей. Щелкнула зажигалка, дорогая, бензиновая. Давид прикурил
сигарету, предложенную Шпитом.
- Я хочу предложить тебе взять много денег, - слегка заикаясь от волнения,
сказал Давид.
Шпит изумленно посмотрел на грузина. Сперва сквозь темные очки, затем
сдвинул их на лоб.
- Я не ослышался? Ты предлагаешь мне что-то ограбить? - и тут же вскинул
ладонь, останавливая Давида. - Здесь, в Адлере, в Сочи, вся территория, весь
бизнес давно распилены, поделены. Здесь брать деньги нельзя. Здесь их можно
только зарабатывать. Так что ты меня зря дернул.
- Нет, - торопливо принялся объяснять Давид. - Диспозиция другая. Я сейчас
расскажу. Деньги можно взять в Абхазии, абхазские деньги...
- В Абхазии? - рассмеялся Шпит. - Какие там могут быть деньги?! Вроде бы
погода ещё стоит прохладная, на солнце ты не перегрелся.
- Десять лимонов российскими, мелкими купюрами. Их будут везти на
броневике, по горной дороге.
- Откуда ты знаешь?
- Неважно... Знаю это точно.
- Банковский броневик откуда родом? - тут же спросил Шпит.
- Из Абхазии.
Шпит сидел задумавшись, тер указательным пальцем висок.
- Я предлагаю, если все получится, деньги поделить пополам. И считать, что
я закрыл все свои долги.
- Давай по порядку. Кто и что везет? Давид, как сумел, объяснил Шпиту
ситуацию.
- По-моему, ты попал прямо в отверстие, - усмехнулся Шпит. - Подожди меня
здесь ещё полчаса. Я пробью информацию по своим каналам.
На этот раз ожидание затянулось на целый час. Давид уже подумал, что зря
связался со Шпитом, что тот "бросит" его. Но тот все же вернулся.
- Ты правильно рассчитал, Давид. Самое странное, все сходится. Почему до
тебя никто не додумался до этого? Просто, как грабли. И так, и так - все спишут
на грузинских партизан. Чужая территория, случайные деньги, - и нехорошая улыбка
появилась на губах бандита. - Почему ты решил брать броневик с моими людьми, а
не со своими?
Давид замялся.
- Если хочешь, не отвечай. Мне, в общем-то, и без твоего ответа ясно.
- Я устал, - признался Давид.
- Я это давно чувствую. Молодец, что обратился ко мне. Возможно, это
единственный шанс вернуть тебя к нормальной жизни. А провернем все тихо, -
шептал Шпит, - моих людей встретишь возле Пицунды, там, где мы прошлый раз
передали вам оружие.
- Сколько их будет?
- Трое. Думаю, хватит. Все оружие, Давид, за тобой. Транспорт - за мной.
Перегородить дорогу найдем чем, - Шпит усмехнулся:
- Джипа я не обещаю, хватит и УАЗика. Главное, чтобы по горам проскакать
смог. Только из уважения к тебе, Давид, я согласен поделить с тобой деньги,
засчитав их в счет долга. После этого мы разбегаемся. Идет, а? - Шпит протянул
руку. Давид торопливо пожал её.
- Все, назад дороги нет, - усмехнулся он.
- Выглядишь ты грустно, будто похоронил кого-то.
- Возможно, себя, - с грустной улыбкой ответил грузин.
- Завтра возвращайся в Абхазию, готовься к делу. Сегодня же я предлагаю
тебе немного поразвлечься. Кто знает, может, в последний раз веселишься.
Мужчины спустились к открытому автомобилю.
- Садись, прокачу с ветерком.
- Не бережешься ты, Шпит, не боишься в открытой машине ездить.
- Я свое уже отбоялся. В Сочи и в Адлере все повязаны. Кто-то должен мне.
Я должен кому-то... Ты даже представить себе не можешь, сколько денег я должен...
Поэтому меня убивать невыгодно. Убивают, Давид, не тех, кто должен, а тех, кому
должны. Запомни это, пригодится, когда разбогатеешь.
"Мерседес" остановился у гостиницы. Шпит передал ключи швейцару:
- Найдешь водилу, чтобы нас вечером домой отвез. Забудь сейчас обо всем, -
посоветовал Шпит, - развлекайся. Я сам долго не мог привыкнуть к тому, что
нельзя все время о деле думать. А потом понял, что так и с ума сойти недолго, у
меня теперь в мозгу тумблер есть. Щелкнул им - и только о приятном думаю.
Деньги, они зачем нужны? Чтобы можно было на них отдохнуть, кайф получить. Тебе
сейчас чего больше хочется? Выпить? Поесть? Девочек? Поиграть с азартными
людьми?
- Даже не знаю, - задумался Давид.
- Если не знаешь, сиди и думай, будем пить потихоньку, отдыхать.
Шпит чувствовал себя в гостиничном ресторане как у себя дома. Официанты
знали его в лицо, метрдотель подобострастно улыбался, готовый исполнить любой
каприз клиента.
"Боже мой, - думал Давид, - как близко Сочи от Абхазии и как далеко. Здесь
уже другой мир. Вот что делают деньги. Те же горы, та же земля, те же люди... Но
по ту сторону реки нищета, темные, лишенные электричества поселки. Здесь жизнь
бурлит, южная столица России. Я свое почти отвоевал. Последний рывок, последнее
дело - и на покой... Теперь я понимаю Отара. Он совершил поступок, когда убил жену
и её любовника. После этого он как бы ушел на пенсию. И ничего ему больше не
надо."
- Откуда ты про деньги узнал? - внезапно спросил Шпит.
- Разве это так важно?
- Понимаю, брата-диспетчера заложить не хочешь. Но я уже проследил за ним,
он в шашлычной с мобилой сидит в рабочее время.
- Не с мобилой, а с радиотелефоном, - поправил Шпита Давид.
- Главное, что сидит.
Давид прикрыл глаза и прикоснулся губами к рюмке с коньяком. Крепкое
спиртное обожгло язык. Давид пил мелкими глотками, но жадно. Ему казалось,
коньяк, не достигая желудка, всасывается в небо, язык, гортань. Алкоголь тут же
ударил в голову. По телу прокатилась горячая волна, как всегда бывает у слабых
мужчин в минуты душевного волнения. Давид запьянел, выпив не так уж много. Ему
хотелось провалиться в пьяный дурман, чтобы не думать о том, как он поступает:
правильно или ошибается. Давид знал - обратной дороги нет. Шпит не простит, если
он решит дать отбой.
Шпит свое дело знал туго. Одной наводки Давида ему было мало. Он доверял
информации лишь в том случае, если получал её одновременно из двух независимых
источников. Шпит умел слушать и из рассказанного Давидом выудил очень важную для
себя информацию, на которую сам Давид почти не обратил внимания.
На следующий день, с утра, в шашлычной возле аэропорта появился новый
посетитель. Он заказал шашлык, бутылку колы и развалился в пластиковом кресле, в
тени зонтика. Шашлычник, привычно разгоняя фанеркой жар в угольях, косился на
посетителя. "Любитель музыки, наверное, - подумал шашлычник, - сидит, прикрыв
глаза, и в ушах наушники."
Тонкий провод уходил в карман куртки. Молодой парень бандитского вида
иногда оживлялся, прикладывал ракушкой ладонь к уху и вслушивался в то, что
шептал ему на ухо наушник. В кармане куртки лежал не плейер, не сидипроигрыватель,
а прошедший руки подпольного мастера радиотелефон, точно
настроенный на волну трубки старшего брата Давида Тосо. Теперь все разговоры,
которые вел диспетчер автопарка, перестали быть только его тайной.
В обед молодой парень доложил обо всем услышанном Шпиту. Теперь тому стали
известны точное время прибытия борта с деньгами и даже номер банковского
фургона, который пропустят на летное поле.
- Ты надолго не отходи, - сказал Шпит. - Мне все его разговоры важны.
И парень вновь отправился в шашлычную, чтобы продолжить подслушивание.
Глава 4
Управляющий банком "Золотой червонец" Олег Семенович Новицкий каждый раз
перед операцией волновался, как школьник перед экзаменом. Фальшивые доллары,
напечатанные на обойной фабрике, он накануне получил от Баранова, они были
аккуратно порезаны, упакованы в пачки, сложены в мешки и опечатаны банковским
способом.
Спрятанные в гараже на окраине города доллары ждали своего времени. Точно
такие же мешки с мелкими российскими рублями уже находились в хранилище банка.
Все детали были утрясены, договорено с аэропортом, как в Москве, так и в Адлере.
Уже звонили из Абхазии чеченские партнеры.
"Утром все произойдет. Ну чего я так волнуюсь", - думал Новицкий, лежа в
постели рядом с посапывающей во сне женой.
Он вздрагивал от каждого шороха на лестнице. Ему казалось, что всем
известно о том, что он занимается переправкой фальшивых денег, и с минуты на
минуту нагрянет, или милиция, или ФСБ, или, того хуже, - бандиты.
Утром, с покрасневшими от бессонницы глазами, он молча выпил кофе. Жена
косилась на мужа, не понимая, что именно его мучает. Лишь когда Олег Семенович,
стоя у зеркала, повязывал галстук, она подошла к нему сзади, обняла за плечи.
- Ты неважно себя чувствуешь? - как можно мягче спросила она.
- Да.
Жена приложила ухо к спине мужа.
- У тебя сердце часто бьется.
- Волнуюсь. Дела важные.
- У тебя каждый день важные дела. Женщина уже знала, что муж вернется
домой поздно, злой, сядет к столу и будет пить в одиночестве коньяк, рюмку за
рюмкой. Будет пить, не пьянея. Затем с каменным лицом ляжет в постель и примется
смотреть в потолок неподвижным взглядом. Так уже случалось не раз. Женщина
чувствовала, что то, чем занимается муж, если не преступно, то уж, во всяком
случае, аморально. Иногда ей казалось, что у Олега появилась любовница. Но с
любовницей не встречаются лишь раз в месяц. В другие же дни Новицкий был
приветлив с женой, ласков, всегда находил общий язык.
"Это пройдет, - подумала женщина. - Олег сам знает, что делает. Даже если
он мне расскажет, я все равно ничего не пойму в его сложных банковских делах."
- Пока, - бросил Новицкий, боясь, что жена начнет его расспрашивать.
В банк он не поехал. Банковский броневик ждал его на стоянке в соседнем
квартале. Олег Семенович сделал над собой усилие: негоже выглядеть в глазах
подчиненных нерешительным и растерянным. Напустив на себя деловой вид, он сел
рядом с водителем.
- Привет, как спалось?
- Отлично! Как мертвецу, - хохотнул толстый мужик с крепкими волосатыми
руками.
Новицкий завидовал таким типам. Их не беспокоили ни угрызения совести, ни
житейские проблемы. Такие люди умеют расслабляться после работы.
- Ребята уже в машине?
- Да, в карты играют, - водитель, не глядя, указал пальцем на небольшое
зарешеченное окошечко в стенке кабины.
Бросив в него быстрый взгляд, Новицкий сумел разглядеть лишь радостные
улыбки банковских инкассаторов.
"Да, умеют люди жить без забот. Мне этого Богом не дано."
- Трогай, - тихо сказал Новицкий и даже сам не услышал собственного
голос
...Поділитися у соцмережах
