Жанр: Криминал
Сергей Дорогин
...те, -
он скосил глаза на мониторы, где застыли крупные планы гениталий, как мужских,
так и женских. - По-моему, все-таки этот стык плохой: губы у девки помадой
накрашены, а член почему-то чистый. Нестыковочка!
- В самом деле, - удивился режиссер, - я как-то и не подумал, -
профессиональное взяло в нем верх над страхом. - Вы специалист?
- Кое-что понимаю.
Роман Сагалович смотрел на Дорогина, пытаясь понять, кто же перед ним.
Хоть и оба они работали в кино, жизнь их до этого вместе не сводила.
- Я ищу женщину.
- Шерше ля фам, - усмехнулся режиссер и тут же предложил:
- Кофе не хотите? - в растерянности Сагалович предложил собственную
недопитую чашку.
- После вас не хочу.
- Такое в моей практике уже случалось. Какую из них? - и широким жестом
режиссер указал на мониторы.
- По таким картинкам мне сказать сложно, - и Сергей потянулся к небольшому
фотографическому альбому, лежавшему поверх видеокассет.
Он быстро пролистал страницы. Здесь были фотографии девушек, снятых в
одном интерьере, но в самых разнообразных позах. Внизу были проставлены имена и
телефоны.
- Нашли? - участливо поинтересовался Сагалович, когда Сергей закрыл
альбом.
- Нет, но мне он пригодится.
Дорогин абсолютно спокойно взял одну кассету, разломал её в сильных руках
так, как ломают шоколад, и скомкал ленту. У режиссера перехватило дыхание. Погиб
материал, который уже нельзя было восстановить. Сергей обошел видеоинженера и
снял с подставки лазерные диски. Тоже поломал их и бросил на пол.
- Да.., вы специалист, - только и проговорил режиссер, успевший за
несколько минут молчания прикинуть, что вина не его: если чужак проник в дом,
отвечать придется охране. Сам он - жертва, и если не будет сопротивляться, то и
вреда ему не причинят. То, чего он боялся больше всего, отпало само собой. Если
уничтожает кассеты, значит, налетчик не из органов, сидеть в тюрьме не придется.
Только бы все обошлось тихо!
- Я вам все отдам, - режиссер показал пальцем на диск в конверте, - это
последняя работа. Я ещё не успел её озвучить.
- Спасибо, - поблагодарил Дорогин, и этот диск хрустнул в его пальцах.
- Извините, - вкрадчиво произнес Роман Сагалович, - никак не могу понять,
вы муж или отец?
- Я друг, - перебил его Дорогин.
Режиссер даже чем-то был ему симпатичен, хотя он понимал, что перед ним
мразь. Но образование и воспитание подняли Сагаловича на ту ступеньку, которая
для Дорогина была недостижима. Тот умел вращаться в хорошем обществе, с улыбкой
говорить гадости, радостно выслушивать самые гнусные откровения. Режиссер - как
врач, для него не существует запретных тем.
Охранники отдыхали. Один из них разгадывал кроссворд, пытаясь подобрать
слово из трех букв. Самое распространенное не подходило, мешало "и". Он злился,
грыз конец шариковой ручки и матерился.
- Чайку бы попить.
Всем четверым давно хотелось чая, но никто не заводил об этом разговор,
так как надо было идти за водой.
- Давайте на пальцах кинем? - любитель головоломок задумался.
- Давайте на счет четыре: раз, два, три, четыре. Все четверо выкинули по
одному пальцу. Посчитали. Интеллектуалу, как водится, не повезло.
- Чтоб вы сдохли! - откладывая газету, произнес он, взял электрочайник и
вышел в съемочный павильон.
Кровать была пуста. Охранник обрадовался, нащупал выключатель, нажал
клавишу. Яркий свет залил павильон. Начальника не было, возле кровати стояли
ботинки, на кровати лежала куртка. "Что он, с ума сошел, по грязному полу ходить
босиком? В сортир понесло, что ли?" - и охранник направился в ванную. Та была
пуста, начальника охраны здесь не оказалось. - Вот же манера - на улице
мочиться! Сам нас гоняет, если с крыльца, а ему так можно?"
С чайником охранник вышел на крыльцо и осмотрелся. Он стоял минуты две. Ни
начальника охраны, ни дежурного нигде не было видно. Он запрокинул голову: в
узкую щель на втором этаже пробивался свет. "Работа идет. Может, на девок пошел
позырить? Прогнуться, что ли, предложить ему чайку?"
С чайником в руках охранник поднялся на второй этаж поинтересоваться, не
желает ли шеф испить чайку. Он дернул ручку: монтажная оказалась заперта.
Постучал:
- Эй, ребята, вы чего закрылись? Кончаете, что ли? Мастурбируете?
- Мы заняты, не мешай.
Охранник пожал плечами. Никогда такого не случалось, Сагалович любил
показывать дело своих рук, так сказать, обкатывать на дегустаторах, вкусно
получилось или не очень.
- Ладно, хрен с вами, работайте! - охранник неторопливо двинулся вниз.
Спустившись, он решил заодно помочиться, но не с крыльца, все-таки
распоряжение шефа запрещало отливать с крыльца. Он зашел за угол к ближайшим
кустам, поставил на траву чайник, расстегнул штаны и принялся мочиться прямо в
куст, блаженно рассматривая при этом звезды. В кустах что-то зашевелилось,
охранник испуганно отпрянул.
Послышалось нечленораздельное мычание. Охранник вытащил пистолет из-под
мышки, заглянул в кусты, увидел ноги в таких же ботинках, какие были на нем.
Упругая струя вывела из небытия оглушенного, и он зашевелился, пытаясь
подняться. Вскоре это ему удалось.
- Ты чего? Что с тобой?
- Меня долбанули. Развяжи.
Охранник перерезал веревку, которой был связан его друг.
- В дом пошел.
- Кто?
- Не знаю, наверное, Петровича люди.
Не дожидаясь, пока приятель полностью придет в себя, охранник бросился в
дом. Он уже понял, что означали ботинки у кровати и почему режиссер не открыл
дверь. Он наскоро все объяснил охранникам, и все четверо бросились к лестнице.
- Эй, ребята, откройте! Дорогин понял, что попался.
- Выход здесь только один, - зашептал режиссер, показывая пальцем на
дверь. Муму же смотрел на окно. - Там решетки, - пояснил Сагалович и развел
руками.
- Открывай, выходи! - крикнул один из охранников.
- Здесь никого нет, - ответил режиссер. И тут послышался удар в дверь.
Посыпалась штукатурка, дверная коробка шатнулась. Еще два-три таких удара - и
дверь сорвется с петель.
- Ничем не могу помочь, - сказал режиссер, - они мне не подчиняются.
- Я сам себе помогу, - Сергей посмотрел на мониторы. Даже не выключая, он
взял самый большой, рванул на себя. Заискрились провода, посыпалась аппаратура.
Экран погас. Сергей, держа монитор над головой, побежал к окну и, не
останавливаясь, метнул его в окно. Посыпалось разбитое стекло, захрустела рама,
заскрежетал металл. Послышался взрыв разбившегося на отмостке монитора.
- Пока, ребята, - с двумя пистолетами в руках Сергей выпрыгнул на улицу.
В этот момент дверь в комнату рухнула, и по ней с пистолетом в руке
пробежал один из охранников. Он бросился к окну и увидел убегающего мужчину. Но
прыгнуть следом не рискнул, было высоковато. Он вскинул пистолет и трижды нажал
на спусковой крючок.
Сергей исчез за старыми яблонями.
- На улицу! Быстрей! Лови его! - охранники с грохотом побежали вниз.
Режиссер трясущимися пальцами достал сигарету и принялся нервно
раскуривать. Видеоинженер спрятался в угол за вешалку, на которой висела тонкая
ветровка. Он дрожал, молитвенно сжав перед грудью руки, и в мыслях обещал Богу,
клялся, что больше никогда не будет связываться с этой дрянью - порно, каких бы
денег ему ни сулили.
Охранники бежали за Дорогиным. Сергей развернулся, медленно поднял
пистолет, прицелился и выстрелил. Один из охранников схватился за ногу и упал,
уткнувшись лицом в траву. Двое других тут же спрятались.
Сергей перемахнул через кирпичный забор и побежал на горку к лесной
опушке. По нему ещё дважды стреляли, но что за стрельба в темноте из пистолета
по бегущему? Сергей вскочил в машину и, не зажигая огней, помчался по проселку.
Машину подбрасывало на корнях старых деревьев, Муму буквально прилип к ветровому
стеклу. В машине он был уверен, она не подведет. Дорога резко повернула, и
Сергей бампером зацепил дерево.
- Будь ты неладна!
Через десять минут его машина уже была на трассе. В кармане куртки лежал
маленький альбом.
Начальника охраны отыскали сразу же, как только перевязали одного из
подстреленных. Начальник матерился, проклиная и себя, и своих нерадивых
помощников. Больше всех был расстроен Роман Сагалович: все, над чем он работал,
было уничтожено - кассеты испорчены, лазерные диски сломаны.
- Я ни при чем, - повторял он сам себе, как заклинание. - Охрана
проморгала, вот с них пусть и спрашивает. А я ни при чем.
Глава 16
Бандит, хладнокровно расправившийся с Сильвестром, обладатель шикарных
длинных волос, стянутых на затылке в хвост, предпочитал, чтобы его никто не
называл настоящим именем. Привилегией называть его Тимуром пользовался, пожалуй,
один Гаспаров. Люди же, совершавшие под его началом преступления, даже не знали
его имени. Он никогда не представлялся.
Тимур обладал редким свойством - ни одна из кличек к нему не прилипала.
Как его только ни пытались называть за глаза в окружении Гаспарова! Пробовали
окрестить и Жокеем за длинный, почти конский хвост блестящих здоровых волос, и
Ювелиром за пристрастие к бриллиантам. Обращались к нему, используя расплывчатое
"вы" или "ты". "Если подручные не знают моего имени, значит, и не произнесут его
в неподходящий момент", - справедливо рассуждал Тимур.
Ему не нравилась шумиха, поднятая вокруг имени Белкиной. На его взгляд,
проще всего было бы ликвидировать журналистку, сделать так, чтобы потом и тела
не нашли. Пропал человек, а кто его знает, куда он подевался? Но у Гаспарова
имелся свой взгляд на проблему исчезновения Варвары. Белкина одновременно
являлась и его врагом, и его невольным союзником как лучшая журналистка
"Свободных новостей плюс".
Немного экзотический вид Тимура забавлял Гаспарова, привыкшего к строгой
одежде и простым прическами. Для него человек с экзотической внешностью,
выполняющий деликатные поручения, был чем-то вроде дорогой безделушки, редкой, а
потому ценной. Тимуру он прощал многое из того, чего не простил бы другим. Тот
умел держать ситуацию под контролем.
Двоих бандитов, охранявших Белкину, следовало время от времени проверял,
приезжая без предупреждения, - тогда люди стараются быть в форме, не
расслабляются.
Тимур подъехал к дому в дачном поселке днем, ни от кого не таясь. Машину
оставил прямо на узком подъезде, наглухо загородив его. Долго тут задерживаться
он не собирался. Мужчины выглядели вполне отдохнувшими - так, словно не дело
делали, а прохлаждались на курорте. На столе, вынесенном на лужайку перед домом,
виднелись помидоры, огурцы, зелень - все, чем можно было поживиться в дачном
поселке.
Тимур обычно никому не подавал руки. Не сделал он исключения и на этот
раз.
- Как дела? - сухо спросил он, неодобрительно глядя на застольное
изобилие.
- Отлично, - проговорил чернорубашечник, заталкивая в рот целый помидор.
Тимуру показалось, что тот даже не жевал овощ, а проглотил его целиком.
- Вы о нас зря беспокоитесь, с голоду здесь не умрем, - электрик зачерпнул
суповой ложкой разогретую прямо в консервной банке тушенку.
- Что, мародерствуете? - Тимур взял огурец и сочно захрустел им.
Огурец был даже немного теплый, нагретый на солнце, но удивительно свежий,
минут десять тому назад сорванный с грядки, а потому вкусный.
- Нет, - покачал головой электрик, - нам неприятности ни к чему, все тут
растет.
- Она не буянит? Электрик скупо усмехнулся:
- Самый спокойный экземпляр, какие мне только встречались. Не плачет, не
кричит, головой о стенку не бьется. Одна только напасть - заставляет свежую
прессу ей доставлять. Газеты для неё что наркотик, без них не может - в
депрессию впадает.
Тимур двинулся к дому. Ему хотелось самому убедиться, что все в порядке.
Чернорубашечник отодвинул бочку с бензином, освободив люк.
- Свет внизу горит? - спросил Тимур.
- Яркий, специально лампочку менять пришлось. Журналистка попросила,
читать ей темно.
Тимур задернул плотную занавеску на единственном окне и только тогда
разрешил чернорубашечнику поднять люк.
- Смотри, не выпускай её сейчас наверх.
- Она ленивая, лежит, без надобности даже пальцем шевелить не станет.
- Не расслабляйся и не теряй бдительности. Она баба прыткая, как все
журналюги. Чуть что, заговорит тебе зубы, и сам в подвале вместо неё окажешься.
Белкина, услышав наверху шаги и голоса, устроилась поудобнее на
импровизированном ложе, поправила прическу. Она тщательно выдерживала выбранную
линию поведения - делать вид, будто ей все нипочем, как Братец Кролик из любимой
Варварой в детстве сказки, которому Терновый куст - дом родной.
Если тюремщики будут находиться на расслабоне, возможно, что-то и
обломится. А если нет, то лучше поддерживать с ними почти приятельские
отношения, чем непрестанно ругаться и скандалить. Яркая лампочка резала глаза,
из-за сильного света провал люка казался абсолютно черным, словно был затянут
черным бархатом.
- Я никого в гости не приглашала, - лениво бросила Белкина, на секунду
отрываясь от газеты.
Тимур знаком показал своим людям, что выдавать его присутствие не стоит.
Он присел на корточки, разглядывая Варвару.
- У вас, ребята, новый парнишка объявился? - небрежно сказала она,
почувствовав присутствие чужого. - Или смена прибыла? Может, арестовывать вас
пришли?
- И не надейся, - сказал чернорубашечник.
- Пользуйтесь случаем, пока я здесь. Могу помочь набросать пару
политических манифестов и воззваний, у меня это хорошо получается, к тому же
абсолютно бесплатно.
Тимур не мог понять, притворяется Белкина беззаботной или её на самом деле
тяжело чем-нибудь пронять. Ему не часто приходилось наблюдать журналистов
вблизи, у этой профессии для Тимура существовал ореол таинственности и
великолепия.
- Ого! - сказала Белкина, прикладывая ладонь ко лбу, будто что-то могла
рассмотреть в темноте распахнутого люка. - К вам начальник приехал? Если
приехали для того, чтобы поинтересоваться, есть ли у меня жалобы, то их у меня
нет, кроме одной - поскорее бы на свободу. Привычка дурная, - принялась
объяснять Белкина невидимому собеседнику, - не могу писать в стол, не могу
писать, если никто меня не подгоняет. Никакой определенности! Журналист, не
знающий, в какой номер газеты попадет его статья, не может писать просто так - в
пространство. Вы в самом деле начальник, самый главный террорист? Никто ещё не
высказал желания поменяться со мной местами? Неужели в нашей стране не найдется
мужественного человека, который способен стать заложником ради освобождения
известной журналистки?
- Я же говорил, с ней все в порядке, - прошептал чернорубашечник. - Она из
тех баб, которые даже погруженные в концентрированную серную кислоту чувствуют
себя великолепно.
- Понятно, - тихо ответил Тимур. Его бы больше устроила Белкина с
покрасневшими от непрерывного плача глазами.
"Зря Гаспаров собирается её освободить, - подумал он, - по лицу видно, она
никому не прощает и ничего не боится."
- Меня будут выводить на прогулки? Я даже согласна, чтобы мне завязывали
глаза, или делайте это ночью, когда я не смогу понять, где нахожусь.
Варвара достала сигарету и требовательно крикнула:
- Огонька!
Чернорубашечник бросил в провал люка зажигалку, Белкина ловко поймала её
на лету.
- Сигареты дорогие курит, - пожаловался чернорубашечник, - мы, кстати, их
за свои деньги покупаем.
- Не больно-то вы разорились, террористы долбаные! - крикнула Белкина. -
Я, кстати, к вам в компанию сама не набивалась, а курить всякую дрянь не
приучена. Положение обязывает.
Тут Белкина лукавила. Случались на воле моменты, когда она курила и
вонючие дешевые сигареты, если посреди ночи обнаруживалось, что пачка любимого
сорта пуста.
Тимур закрыл рот, так и не сказав Белкиной ни слова.
- Глаз с неё не спускать, по чужим участкам не шастать! С местными бабами
не знакомиться.
- Неужели вы считаете, что мы такие идиоты?
- Вы расслабились. Сегодня вы готовы болтать с ней за жизнь, завтра вы
поленитесь бочку на люк закатить, а послезавтра она убежит от вас.
- Смена предвидится?
- Нет, вас и так двое.
- Об оплате поговорить надо, - сказал чернорубашечник.
- Мы договаривались о сумме заранее, - напомнил Тимур.
- Ситуация-то изменилась. Мы не знали, что из похищения получится новость,
о которой станут болтать на всех телевизионных каналах. Вы не сказали, что она -
звезда.
По глазам Тимура бандиты поняли, что им дополнительных денег не видать.
- Это от вас не требует дополнительных усилий, - официально заявил он. -
Запишите её на видео. Вот примерный текст того, что она должна сказать, - Тимур
подал лист бумаги с несколькими строчками. - Она журналистка, придумает, как
разукрасить. Смотрите, чтобы руки в кадр не попали, мы обещали её отрубленный
палец прислать.
Электрик захихикал, но тут же смолк. Тимур не был настроен шутить.
- Как насчет ночных прогулок?
- На ваше усмотрение. Если убежит, лучше вам потом со мной не встречаться.
Любитель бриллиантов Тимур убедился, что службу охранники несут исправно,
не пьют, и уехал в Москву.
Гаспаров выслушал его молча, не перебивая, лишь сдержанно кивал, мол, все
идет хорошо. Затем приобнял Тимура за плечи. Мужское прикосновение было
неприятно бандиту, но говорило о том, что Гаспаров благосклонен к нему.
- Займись главным редактором "Свободных новостей плюс". Менты - идиоты, а
он мужик неглупый. Напомни ему о выкупе за Белкину, только смотри, не перегни
палку. Особо не пугай, иначе в ментовку побежит. Скажи, что времени у него
осталось пять дней, после чего ни Белкина, ни деньги нас уже интересовать не
будут. Скажи ребятам, пусть особо проследят, чтобы ни одного фильма с погибшими
девчонками в Москве не продавалось. Подгадил нам ублюдок Петровича - Сильвестр!
- А если главный редактор торговаться начнет, цену сбавлять? По-моему,
если и мы скинем, так будет убедительнее.
- На пятьдесят тысяч, максимум, скинуть можешь. Все равно ко мне прибежит.
- Я бы хотел знать, что будет дальше? - поинтересовался Тимур.
- Я дам главному редактору деньги, а ты от него получишь выкуп. Белкину
вернешь, вот и все.
- Прикончить её надо, - вздохнул Тимур.
- Она хорошая журналистка, ядовитая как змея. Ее яд для нас - лекарство.
Вот только с порнофильмом получилась накладочка. Но кто ж знает, где упадешь?
Знал бы, соломки подстелил.
Дом Гаспарова не предназначался для незаконных дел, вершить их тут
являлось прерогативой хозяина - для шантажа по телефону у Тимура в запасе всегда
имелся нелегально подключенный "хакнутый" сотовик.
Он отъехал совсем недалеко и набрал номер главного редактора "Свободных
новостей плюс".
Якубовский внимательно выслушал Дорогина. С точки зрения логики получалась
почти безукоризненно стройная система. Но это лишь на первый взгляд. Якубовский
знал то, что не было известно Муму и что все расставляло по местам.
Журналистку украли лишь для того, чтобы получить деньги, - самое ясное и
доступное пониманию объяснение. Все остальное - дым, суета, шумиха, поднятая для
того, чтобы скрыть правду. Язык у Якубовского просто таки чесался, чтобы
рассказать Дорогину правду. Яков Павлович видел перед собой неглупого человека,
способного пройти сквозь огонь и воду и медные трубы. Тайну всегда тяжело
держать при себе и ни с кем ею не поделиться. Единственным, с кем Якубовский мог
делиться до последнего времени, был Гаспаров. Теперь же появился ещё один
человек. "Он не дурак, - подумал Яков Павлович, - есть такой универсальный
закон: если копать упорно и настойчиво в одном месте, то обязательно что-нибудь
выкопаешь. Дорогин копает, значит, доберется до правды и без меня. Он не
помешает. Как-никак друг Белкиной, вреда ей не желает."
- Все не совсем так, как вы думаете, - уклончиво начал Якубовский. - Все и
проще, и сложнее.
- Вы тоже уверены, что они не террористы?
- Я знаю это точно.
В этот момент в кабинет вбежала сотрудница:
- Извините, Яков Павлович, но нужно срочно решать, что делать с последней
страницей? Есть два варианта, мы все переругались, какую статью ставить в этот
номер, а какую в следующий.
В приоткрытую дверь проникали голоса спорящих. Иногда даже можно было
различить матерные слова, истерично выкрикиваемые женщиной.
- Извините, - сказал Яков Павлович, - у нас важные дела, - Я это заметил,
- Дорогин ухмыльнулся.
- Сейчас. Я их быстро на место поставлю, - и главный редактор, не желая,
чтобы Дорогин слышал шум, поднявшийся в редакции, плотно закрыл дверь.
Якубовский пообещал, что вернется через пять минут, но газетчики - народ
необязательный. Скандал с появлением главного лишь разгорелся сильнее.
Сергей посмотрел на часы: главный уже отсутствовал пятнадцать минут, и
чувствовалось, что вернется не скоро. Дорогин попивал остывший кофе, закурил уже
вторую сигарету. Когда зазвонил телефон, он машинально, не задумываясь, протянул
руку, поднял трубку и невнятно проговорил:
- Слушаю.
- Ты нашел деньги?
- Что-что? - не понял Сергей, ещё не сообразив, что обращаются совсем не к
нему.
Звонивший был уверен, что трубку возьмет Яков Павлович, ведь он кабинет ни
с кем не делил.
- Если триста тысяч не найдутся к завтрашнему вечеру, то ты получишь
палец. Если их не будет послезавтра утром, получишь ухо. И не вздумай
связываться с ментами! Триста тысяч, и ни центом меньше, иначе твоей журналистке
кранты.
Дорогин лихорадочно соображал. Если признаться сейчас, что он не главный
редактор, звонивший скорее всего бросит трубку, и неизвестно, чем это кончится
для Белкиной. Следовало осторожно подыграть, но Дорогин не знал, о чем говорили
раньше Якубовский и вымогатель.
- - Триста тысяч - большие деньги, - хрипло произнес Дорогин и закашлялся.
- Что, дыхание в зобу сперло? Ищи деньги, и побыстрее.
- Я почти все нашел. Если - завтра, то у меня появится вся сумма.
На другом конце провода послышалось молчание. Дорогину показалось, что его
раскусили и сейчас связь оборвется. Он выжидал, зная, что сам трубку всегда
повесить успеет, когда в ней раздадутся короткие гудки.
- Нашел деньги? - наконец подозрительно спросил Тимур.
- Да. Где и как произведем обмен?
- Я тебе перезвоню.
Судя по интонации, звонивший был не очень доволен тем, что нашлись деньги,
и не спешит поменять Варвару на триста тысяч долларов. Хотя, возможно,
нерешительность объяснялась опасением попасться.
"Он удивлен, - решил Дорогин, - что деньги нашлись. В самом деле, откуда
взять Якову Павловичу триста тысяч? Не из этого же подержанного сейфа? Или ему
нужно с кем-то посоветоваться.., он вел переговоры?"
Распахнулась дверь, и на пороге появился раскрасневшийся после ругани
главный редактор. Он уставился на Дорогина, сидевшего с телефонной трубкой в
руке.
Сергей спокойно положил её на рычаги:
- Постоянно занято, никак дозвониться не могу! - бросил он.
- Вот так всегда, без меня ничего решить не могут. Пустяковый вопрос, а
столько оскорблений! Если бы они так писали, как ругаются, им бы цены не было. И
сравнения же придумывают талантливые...
Сергей чувствовал, что Якубовскому не хочется возвращаться к разговору, и
он понимал почему. Яков Павлович пообещал похитителям никого не посвящать в
подробности, никому не говорить, что за Белкину требуют выкуп.
Яков Павлович удобно устроился в кресле, положил руки на стол.
- На чем мы с вами остановились? - поинтересовался он.
- У вас нет трехсот тысяч?
- Трехсот тысяч чего? - главный побледнел, его руки мгновенно исчезли под
столом.
Дорогин смотрел на него с улыбкой, немного снисходительной и в то же время
покровительственной.
- Если у вас нет, то у меня найдутся.
- У вас есть? - очки главного мгновенно запотели, словно его поймали за
каким-нибудь стыдным занятием.
- И отдавать их не надо. С Белкиной я сам договорюсь, когда мы её вытащим.
Главный был человеком неглупым и понимал, отпираться бесполезно, к тому же
подвернулся уникальный шанс чужой кровью вызволить журналистку.
- Вы сняли трубку, когда они мне звонили?
- Абсолютно машинально.
- Они меня измучили своими звонками. Террористы - это для отвода глаз, на
самом деле они заурядные мерзавцы, им нужны деньги.
- Кто они? - задал вопрос Сергей.
- Честно говоря, не знаю. Что я могу сделать один? Ищу деньги, мне
пригрозили, что убьют Варвару, если не будет денег. Они предупредили, чтобы я
никому об этом не говорил, иначе с Варварой будет плохо. Но раз уж так
случилось, что у вас есть деньги, что вы в курсе, то я рад. Правда, наверное,
ещё рано радоваться, - голос главного дрожал.
- Вы можете связаться с ними?
- Нет, не могу, они сами мне звонят.
- Так вот, знайте, о чем я с ними договорился, - и Дорогин пересказал весь
разговор. - Теперь вы в курсе.
Главный вытащил трубку и начал выколачивать прогоревший табак, стуча ею о
крышку стола. Потом он смахнул сгоревший табак на ладонь, бросил его в
мусорницу. Набил трубку, долго её раскуривал.
- У меня на душе стало легче. Я обращался ко всем знакомым, ни у кого
таких денег нет, да и рисковать никто не хочет. Ясное дело, кому же охота с
такой суммой расстаться? Но меня удивляет, что вы готовы выложить деньги. Откуда
они у вас? Белкина говорила, что наняла вас работать шофером за сто баксов в
месяц плюс наш бензин.
На это замечание Якубовского Дорогин не ответил.
- Завтра в полдень я привезу деньги.
- Спасибо вам, - главный поднялся из-за стола, протянул руку.
Сергей пожал вспотевшую ладонь Якубовского. Что-то во всем этом было не
так, но Дорогин, как ни пытался, не мог сообразить что. "Что же не правильно?" -
с этим вопросом он и покинул редакцию "Свободных новостей плюс".
Эдуард Гаспаров был не просто разозлен, он взбесился. Звонок Тимура застал
его в машине. Гаспаров возвращался домой с совещания в банке.
- Не понял, говори внятно! - кричал он в трубку. - Что ты тянешь кота за
хвост?
- Эдуард.., даже боюсь говорить.
- Убили кого-то?
- Нет, все живы, но одного нанятого охранника подстрелили.
- Где? Кто? - сыпал вопросы Гаспаров.
- В нашей старой студии.
- Когда?
- Сегодня ночью. Я уже выезжал на место, разбирался, что к чему.
- Ну и что? - с придыханием спросил Эдуард Таирович.
- Пленки и диски уничтожены.
- Какие именно диски?
- Все, которые должны идти на Запад. Два готовы
...Поділитися у соцмережах
