Жанр: Классика
Певерил пик
...Побуждения его чисты и благородны, но вы
можете стать его союзником лишь но велению суетной и себялюбивой страсти,
противной всем обязательствам, которые вы взяли на себя, вступая в жизнь.
- Я опять не понимаю вас, Алиса, - отвечал Джулиан. - Если поступок хорош,
нет нужды искать ему оправданий в побуждениях того, кто его совершил; если же он
дурен, оправдать его хорошими побуждениями невозможно.
- Вы не собьете меня с толку своими софизмами и не покорите своею
страстью, Джулиан, - сказала Алиса. - Если бы патриарх обрек сына своего на
смерть по причинам менее основательным, чем вера и покорность велению свыше, он
замышлял бы убийство, а не жертву. Во время несчастных и кровавых междоусобий
недавнего прошлого сколько мужей с той и с другой стороны обнажили мечи свои,
руководствуясь самыми честными и благородными намерениями? А сколь многие
брались за оружие из преступных побуждений честолюбия, своекорыстия и страсти к
грабежу? Но хотя и те и другие шли рядом и пришпоривали копей своих по сигналу
одних и тех же боевых труб, мы свято храним память о первых патриотах и
верноподданных, тогда как те, кто действовал из низких и недостойных побуждений,
преданы проклятью или забвению. Еще раз говорю вам - избегайте моего отца,
покиньте этот остров, который скоро станет ареною небывалых событий; а пока вы
еще здесь - будьте осторожны, не верьте никому, даже тем, кого не может
коснуться и тень подозрения, не доверяйтесь даже каменным стенам самых потаенных
уголков в Хоум Пило, ибо крылатая может перенести речь твою...
Тут Алиса вдруг вскрикнула: из-за низких зарослей кустарника неожиданно
вышел прятавшийся там майор Бриджнорт.
Читатель, разумеется, помнит, что уже вторично тайная встреча влюбленных
внезапно прерывалась неожиданным появлением майора. На этот раз он смотрел на
Джулиана с таким гневом и суровостью, как призрак, укоряющий духовидца за
небрежение к делу, порученному ему при первой их встрече. Однако у Бриджнорта
даже самый гнев не находил для себя более сильных проявлений, нежели холодная
строгость речей и действий.
- Благодарю тебя, Алиса, за старание расстроить мои планы насчет этого
молодого человека и насчет тебя самой. Благодарю тебя за намеки, которые ты
успела сделать. Одна лишь внезапность моего появления помешала тебе отдать мою
жизнь и жизнь других людей на милость юноши, который и не помышляет о боге и
отечестве, ослепленный твоим миленьким личиком.
Алиса, бледная как смерть, неподвижно стояла, потупив взор, ни единым
словом не отвечая на иронические упреки отца.
- А вы, - продолжал майор Бриджнорт, обратись к возлюбленному дочери, -
вы, сэр, чем вы отплатили за великодушное доверие, которое я так неосторожно вам
оказал? Я должен также поблагодарить вас за урок: он научил меня гордиться
кровью простолюдина, влитой природой в мои жилы, и грубым воспитанием, которое
дал мне мой отец.
- Я не понимаю вас, сэр, - отвечал Джулиан, чувствуя необходимость сказать
что-нибудь и не найдя ничего лучшего.
- Да, сэр, я благодарю вас, - продолжал майор Бриджнорт с той же холодною
насмешкой. - Вы доказали мне, что нарушение законов гостеприимства, вероломство
и тому подобные пустяки отнюдь не чужды наследнику рыцарского рода,
насчитывающего двадцать поколений. Эго великий урок для меня, сэр, ибо до сих
пор я, подобно простонародью, полагал, что благородство поведения - непременный
признак благородной крови. Но, быть может, учтивость - слишком рыцарское
качество, чтобы расточать ее на круглоголового фанатика вроде меня.
- Майор Бриджнорт, - возразил Джулиан, - все, что произошло во время
разговора, который вызвал ваше неудовольствие, было следствием минутной вспышки
страстей; ничто не было обдумано заранее.
- В том числе и ваша встреча? - спросил Бриджнорт рее тем же ледяным
тоном. - Вы, сэр, приехали из Хоум Пила, дочь моя забрела сюда из Черного Форта,
и случай свел вас возле Годдард-Крованского камня? Молодой человек, не унижайте
себя подобными оправданиями, они более чем бесполезны. А ты, девчонка, которая
из страха потерять поклонника чуть было не выдала то, что могло стоить жизни
твоему отцу, ступай домой. Я поговорю с тобою на досуге в научу тебя исполнять
долг, о котором ты, сдается мне, позабыла.
- Клянусь честью, сэр, ваша дочь неповинна пи в чем оскорбительном для
вас. Она отвергла все предложения, которые своевольная страсть заставила меня ей
сделать, - сказал Джулиан.
- Короче говоря, мне не следует думать, что вы встретились в этом
уединенном месте по особому приглашению Алисы? - сказал Бриджнорт.
Певерил не нашелся, что ответить, и Бриджнорт снова дал дочери знак
удалиться.
- Я повинуюсь вам, отец, - проговорила Алиса, которая уже успела прийти в
себя от изумления, - но, клянусь богом, вы более чем несправедливы, подозревая,
что я способна выдать ваши тайны, хотя бы от того зависела моя жизнь или жизнь
Джулиана. Я знаю, что вы избрали опасный путь, но вы сделали это с открытыми
глазами и можете сами оценить основательность своих побуждений. Я желала только
помешать этому молодому человеку слепо ринуться навстречу той же опасности, и я
имела право предостеречь его, ибо чувства, которые ослепили его, внушены мною.
- Превосходно, любезница, - вмешался Бриджнорт, - ты сказала свое слово.
Теперь ступай и предоставь мне закончить беседу, которую ты столь благоразумно
начала.
- Я ухожу, сэр, - отвечала Алиса. - Джулиан, последние мои слова обращены
к вам, и я произнесла бы их вместе со своим последним вздохом - прощайте и
будьте осмотрительны!
Сказав это, она вошла в кустарник и скрылась из виду.
- Истая представительница своего пола, - заметил майор, глядя ей вслед. -
Они готовы скорее пожертвовать целым государством, нежели позволить упасть хотя
бы одному волоску с головы своего возлюбленного. Вы, мистер Певерил, без
сомнения, согласны с нею в том, что лучшая любовь та, которая не подвергается
опасностям?
- Если бы на моем пути стояли одни только опасности, - проговорил Джулиан,
чрезвычайно удивленный смягчившимся голосом Бриджнорта, - я был бы готов на все,
лишь бы заслужить ваше доброе мнение.
- Или, вернее, добиться руки моей дочери, - сказал Бриджнорт. - Что ж,
молодой человек, хоть я и имею причины жаловаться на ваше поведение, одно мне в
нем нравится. Вы преодолели твердыню аристократической гордости, в которой,
словно в феодальной крепости, был заточен ваш отец и, вероятно, его предки; вы
переступили через этот барьер и изъявили готовность породниться с семьей,
которую ваш отец презирает, как низкую и неблагородную.
Хотя речь эта, казалось, весьма благоприятствовала намерениям Джулиана,
она так ясно обрисовала последствия, которые столь желанный для него союз будет
иметь у его родителей, что молодому человеку было очень трудно говорить.
Наконец, убедившись, что майор Бриджнорт спокойно ожидает ответа, Джулиан
собрался с духом и сказал:
- Чувства, которые я питаю к вашей дочери, майор Бриджнорт, вытесняют
многие соображения, к которым я в любом другом случае отнесся бы с величайшим
вниманием. Не скрою от вас, что предубеждение моего отца против подобного брака
будет очень сильно; но я совершенно уверен, что оно рассеется, когда он узнает
достоинства Алисы Бриджнорт и убедится, что она одна может составить счастье его
сына.
- А тем временем вы хотите вступить в этот союз без согласия своих
родителей, надеясь получить оное впоследствии. Так по крайней море я понял
предложение, которое вы только что сделали моей дочери.
Порывы человеческой природы и страстей человеческих так неверны и
непостоянны, что, хотя Джулиан всего лишь несколько минут назад уговаривал Алису
тайно обвенчаться с ним и бежать на континент, считая, что от этого зависит
счастье всей его жизни, его же собственное предложение, повторенное холодным,
бесстрастным и повелительным тоном ее отца, уже не представилось юноше и
вполовину столь же заманчивым. Теперь оно уже больше не звучало как голос пылкой
страсти, пренебрегающей всеми прочими соображениями, а казалось умалением
достоинства его благородной фамилии и торжеством Бриджнорта над Певерилом. На
мгновение Джулиан умолк, тщетно стараясь придумать такой ответ, который содержал
бы намек на согласие с Бриджнортом и в то же время доказывал его уважение к
родителям и к чести. своего рода.
Это молчание вызвало подозрение Бриджнорта. Глаза его загорелись, губы
задрожали.
- Послушайте, молодой человек, говорите со много откровенно, если не
хотите, чтоб я счел вас презренным негодяем, готовым соблазнить несчастную
девушку обещаниями, которых он никогда не думал исполнить. Достаточно, чтобы вы
дали хотя бы малейший повод для подозрений, и вы тотчас увидите, могут ли ваша
гордость и ваша родословная спасти вас от справедливого мщения отца.
- Вы ко мне несправедливы, - сказал Певерил, - вы бесконечно ко мне
несправедливы, майор Бриджнорт; я неспособен на такую подлость. Предложение мое
вашей дочери было самое искреннее. Я заколебался лишь потому, что вы сочли
необходимым допросить меня с таким пристрастием и проникнуть во все мои чувства
и намерения, не объясняя мне своих.
- Итак, ваше предложение состоит в следующем: вы хотите увезти мою
единственную дочь в чужую страну, посулив ей любовь и покровительство вашей
семьи, которых, как вы знаете, она никогда не получит, и притом желаете, чтобы я
согласился отдать вам ее руку вместе с приданым, равным богатству ваших предков
в те времена, когда они имели наибольшее основание им гордиться. Эта сделка
кажется мне несправедливой. И, однако, молодой человек, - продолжал он после
минутного молчания, - я так мало ценю блага мира сего, что мог бы примириться с
браком, который вы предлагаете, каким бы неравным он ни казался.
- Назовите лишь средства, которыми я могу добиться вашего расположения,
майор Бриджнорт, - сказал Певерил, - ибо я не сомневаюсь, что они будут согласны
с моею честью и долгом, и вы скоро убедитесь, с какой готовностью я буду
повиноваться вашим приказаниям и выполнять ваши условия.
- Их можно выразить в нескольких словах, - отвечал Бриджнорт. - Будьте
честным человеком и другом своего отечества.
- Никто никогда не сомневался, что я был и тем и Другим, - сказал Поверил.
- Простите, - возразил майор, - но никто еще не видел, чтобы вы это
доказали. Не перебивайте меня; я не сомневаюсь в вашем желании быть и тем и
другим, но до сих пор вы не имели ни случая, ни возможности выказать свои
правила и послужить своему отечеству. Вы жили в такое время, когда после
волнений гражданской войны умы были охвачены апатией, которая сделала людей
равнодушными к делам государственным и склонными скорее заботиться о своем
благополучии, нежели закрыть собою брешь, когда господь призывал к тому Израиль.
Но мы - англичане, и нам не свойственно долго пребывать в летаргическом
бездействии. Многие из тех, кто больше всего желал возвращения Карла Стюарта,
уже заключили, что небо, наскучив нашими мольбами, в гневе наслало на нас этого
короля. Его безудержное распутство, которому так охотно подражают его молодые и
легкомысленные приближенные, внушает отвращение всем мудрым и благонамеренным
людям. Я не говорил бы с вами о столь щекотливом предмете, если б не был уверен,
что вы, мистер Джулиан, свободны от этой заразы нашего века. Небо, одарившее
потомством незаконную связь короля, поразило бесплодием его супружеское ложе; и
мрачный, суровый характер его фанатического преемника заранее показывает нам,
какой монарх унаследует английскую корону. Наступают решительные дни, и теперь
люди всех званий обязаны выступить вперед и спасать отечество.
Певерил вспомнил предостережение Алисы и молча потупил взор.
- Что это значит? - спросил Бриджнорт после минутного молчания. - Неужто
ты, такой молодой и ничем не связанный с распутными врагами своего отечества,
безучастно внемлешь призыву, который оно обращает к тебе в эту роковую минуту?
- Мне было бы нетрудно отвечать вам общими выражениями, майор Бриджнорт, -
сказал Певерил. - Нетрудно сказать, что по призыву отечества я готов
пожертвовать своими землями и своею жизнью. Но, изъясняясь в такой общей форме,
мы лишь обманем друг друга. Какого рода этот призыв? Кто его провозгласит и
каковы будут его последствия? Ибо мне кажется, вы видели уже довольно бедствий
гражданской войны, чтобы желать их возобновления в счастливом и мирном
государстве.
Людей, усыпленных дурманом, должны разбудить их врачеватели, хотя бы даже
и трубным гласом, - промолвил майор. - Лучше храбро встретить смерть с оружием в
руках, как подобает свободнорожденным англичанам, нежели мирно сойти в
бесславную могилу, которую рабство уготовало подвластным ему жертвам. Но не о
войне хотел я говорить с вами, - продолжал он более мягким тоном. - Бедствия, на
которые теперь жалуется Англия, можно излечить благотворным применением ее же
собственных законов, - даже в том виде, в каком они существуют. Разве эти законы
не обязан поддерживать каждый, кто живет под их властью? Разве это не обязаны
сделать вы?
Он умолк в ожидании ответа, и Певерил сказал:
- Я желал бы понять, как могли законы Англии ослабеть настолько, чтобы
нуждаться в моей поддержке? Когда я в этом удостоверюсь, никто охотнее меня не
исполнит долг верного вассала перед законом и королем. Но законы Англии
охраняются честными и просвещенными судьями и нашим всемилостивейшим монархом.
- А также палатою общин, - прервал его Бриджнорт, - которая уже не творит
себе кумира из восстановленной монархии, а напротив, словно пробужденная
раскатами грома, предвидит опасность, грозящую нашей вере и нашей свободе. Я
обращаюсь к вашей совести, Джулиан, и спрашиваю, не настало ли время
пробуждения, ибо никто лучше вас не знает о тайных, но быстрых мерах, которые
принял Рим, дабы воздвигнуть в нашей протестантской земле Дагона
идолопоклонства.
Джулиан угадал по этим словам, или же ему показалось, что он угадал,
какого рода подозрения питает Бриджнорт, и он поспешил отвергнуть мысль о своей
приверженности к римско-католической церкви.
- Я действительно был воспитан в доме, где эту веру исповедует одно
достойное лицо, - сказал он, - а впоследствии долго путешествовал по
католическим странам; но по этим самым причинам я слишком близко знаком с
папизмом, чтобы разделять его догматы. Фанатизм мирян, хитрость духовенства,
вечные интриги ради утверждения богослужебных обрядов в ущерб духу религии,
насилие этой церкви над совестью людей и ее нечестивые притязания на
непогрешимость кажутся мне столь же несовместимыми со здравым смыслом,
терпимостью, свободой совести и истинною верой, сколь и вам.
- Слова, достойные сына вашей превосходной матушки, ради которой я
согласился простить вашему семейству столь многое, хотя средства отмщения были в
моих руках, - сказал Бриджнорт, пожимая ему руку.
- Именно наставления моей достойной родительницы предохранили меня в
ранней юности от коварных покушении на мою веру со стороны католических
священников, в обществе которых мне пришлось находиться. Подобно ей, я надеюсь
жить и умереть в исповедании реформированной англиканской церкви.
- Англиканской церкви! - вскричал Бриджнорт, отпустив руку своего юного
друга, но тотчас же взяв ее снова. - Увы! Эта церковь в теперешнем своем
состоянии повинна почти в таком же насилии над свободой и совестью людей, как и
Рим; однако я надеюсь, что из самой слабости этой наполовину реформированной
церкви господу угодно будет сотворить для Англии избавление, за каковое она
сызнова станет возносить ему хвалу. Я не должен забывать, что некий муж, чьи
услуги правому делу неисчислимы, носит облачение англиканского пастора и
посвящен в сан епископа.. Мы не должны судить о выборе орудия, которое избавит
нас от сети ловца. Важно, что я нашел тебя готовым воспринять свет истины, когда
тебя достигнет искра оного. И в особенности важно, что ты желаешь
свидетельствовать, что ты готов возвысить свой голос против заблуждений и
ухищрений римской церкви. Но помни - скоро призовут тебя подтвердить твои слова
самым торжественным, самым ужасным способом.
- То, что я сказал, было изъяснением моих искренних чувств, и я готов
всегда их признать, - возразил Джулиан. - Странно, что вы можете в этом
сомневаться.
- Я не сомневаюсь в тебе, мой юный друг, - отвечал Бриджнорт, - и надеюсь
увидеть, как твое имя займет достойное место среди имей людей, исторгнувших
добычу из когтей сильных мира сего. Но сейчас предрассудки владеют твоим
разумом, подобно стерегущему дом, которого упоминает писание. Но придет другой,
сильнейший муж, и вторгнется в дом, и водрузит на крепостной стене знамя
единственной веры, без коей несть спасения. Бди, уповай и молись, дабы час сей
скорее настал.
Воцарилось молчание, которое прервал Певерил:
- Вы говорили со мною загадками, майор Бриджнорт, и я не просил у вас
объяснений. Прислушайтесь же к моему совету, внушенному самыми добрыми
намерениями. Поймите мой намек и поверьте ему, хоть он и темен. Вы прибыли сюда
- так по крайней мере полагают - с замыслом, опасным для властителя этого
острова. Если вы останетесь здесь слишком долго, эта опасность обратится против
вас, а потому берегитесь и, пока есть время, уезжайте.
- И вверьте свою дочь попечениям Джулиана Певерила! Не в этом ли состоит
ваш совет, молодой человек? - сказал Бриджнорт. - Предоставьте мою безопасность
моей собственной предусмотрительности, Джулиан. Я привык жить среди более
страшных опасностей, нежели те, что окружают меня сейчас. Благодарю вас, однако,
за совет, который, надеюсь, был хотя бы отчасти бескорыстным.
- Итак, мы расстаемся не врагами? - спросил Джулиан.
- Не врагами, сын мой, - отвечал Бриджнорт, - а добрыми друзьями. Что же
касается моей дочери, ты не должен с пей видеться без моего ведома. Я не
принимаю твоего предложения, но и не отвергаю его; однако помни: тот, кто хочет
стать моим сыном, должен прежде всего показать себя верным сыном своего
угнетенного и заблуждающегося отечества. Прощай; не отвечай мне теперь: ты
уязвлен горечью, а я не хотел бы, чтобы между нами вспыхнул раздор. Ты услышишь
обо мне раньше, чем думаешь.
Дружески пожав руку Певерилу и еще раз простившись с ним, Бриджнорт
оставил его в изумлении, смешанном с восторгом и сомнением. Радуясь, что ему
удалось добиться благосклонности отца Алисы, который как будто даже поощрял его
чувства, Джулиан, однако же, заключил из слов отца и дочери, что Бриджнорт в
награду за свое благодеяние хочет заставить его действовать против правил, в
коих он был воспитан.
"Не беспокойся, Алиса, - сказал он про себя, - я не куплю руки твоей,
трусливо и подло покорившись догматам, противным моему сердцу, и знаю, что если
б у меня достало на ото низости, даже власть отца твоего была бы бессильна
принудить тебя к одобрению столь гнусной сделки. Но будем надеяться на лучшее.
Бриджнорт, при всей своей мудрости и твердости, объят страхом перед папизмом,
пугалом его секты. Моего пребывания в доме графини Дерби более чем достаточно,
чтобы он заподозрил меня в измене моей вере, в чем я, слава богу, по чистой
совести могу оправдаться".
Размышляя подобным образом, он взнуздал свою лошадку и, вскочив в седло,
поскакал к замку Хоум Пил, невольно беспокоясь, не случилось ли там чего-нибудь
необыкновенного за время его отсутствия.
Вскоре перед ним уже возникла древняя громада, которая, застыв в суровом и
величественном покое, горделиво высилась посреди спящего океана. Флаг,
означающий, что владыка острова Мэн пребывает в своей полуразрушенной
резиденции, неподвижно свисал с флагштока. Часовые шагали на своих постах,
напевая и насвистывая народные песенки. Как и в прошлый раз, оставив свою верную
Фею в деревне, Джулиан воротился в замок и нашел, что и внутри царят спокойствие
и порядок, о которых возвещал его внешний вид.
* Глава XVIII
Скажи, скажи мне, где сыскать
Надежного слугу?
Тогда тебе в тяжелый час
Я весть послать смогу.
"Баллада о короле Эстмире"
Первым, кого Джулиан встретил в замке, был молодой граф, который принял
его с обыкновенной своей любезностью и веселостью.
- Добро пожаловать, рыцарь прекрасных дам, - сказал он, - вы ездите куда
вам вздумается по всем нашим владениям, ходите на свидания и предаетесь любовным
утехам, тогда как мы обречены прозябать в своих королевских чертогах в тоске и
бездействии, словно наше величество - всего лишь изображение, вырезанное на
корме двухмачтового судна какого-нибудь мэнского контрабандиста, окрещенного
именем "Король Артур из Рэмзи".
- В таком случае вы могли бы выйти в море и вволю насладиться
путешествиями и приключениями, - сказал Джулиан.
- Но вообразите, что меня несет по воле волн, что таможенники задержали
меня в гавани или, если вам угодно, что я остался на берегу и увяз в песке.
Представьте себе самую страшную беду, в какую могло попасть мое августейшее
изображение, и это будет ничто по сравнению с тою, в какой очутился я.
- По крайней мере, я рад слышать, что у вас не было никаких неприятностей,
- сказал Джулиан. - Надеюсь, утренняя тревога была напрасной?
- Совершенно; и, точно осведомившись обо всем, мы не видим причин
опасаться восстания. Бриджнорт, как видно, и вправду находится на острове, но
говорят, что по своим собственным важным делам, и я не намерен брать его под
арест, не имея доказательств преступных замыслов его самого и всей его братии.
Похоже, что тревога наша была преждевременной. Матушка желает с вами
посоветоваться, и я не смею предварять ее торжественную аудиенцию. Полагаю, что
она будет отчасти оправдательной, ибо мы начинаем думать, что мы отступили вовсе
не по-королевски и что мы, подобно нечестивым, бежали, когда никто за нами не
гнался. Это огорчает матушку, как вдовствующую королеву, королеву-регентшу, как
героиню и, наконец, просто как женщину, ибо для нее было бы весьма унизительно
думать, что торопливое отступление в этот замок сделало ее посмешищем
островитян, а посему ода смущена и гневается. Между тем единственным моим
развлечением были гримасы и фантастические пантомимы обезьянки Фенеллы, которая
пребывает в более скверном расположении духа и оттого ведет себя более странно,
чем когда-либо прежде. Моррис говорит, что вы стащили ее с лестницы и тем
раздразнили. Это правда, Джулиан?
- Нет, донесения Морриса неверны, - отвечал Джулиан, - напротив, я
поставил ее на верхнюю площадку, чтобы избавиться от ее назойливости; она так
упорно не выпускала меня из замка, что лучшего средства я не нашел.
- Она, наверно, думала, что в такую решительную минуту ваш уход может
ослабить гарнизон, - сказал граф. - Это доказывает, как она заботится о
безопасности матушки и как высоко ценит вашу доблесть. Но, слава богу, колокол
возвещает обед. Желал бы я, чтобы философы, которые считают пиры грехом И
потерей времени, придумали для нас другое занятие, хоть вполовину столь же
приятное.
Обед, которого так нетерпеливо ожидал молодой граф, надеясь, что он
поможет убить бесконечно тянувшееся время, кончился очень скоро - как только
этого позволил обычный церемониал, принятый в доме графини. Сама графиня в
сопровождении своих придворных дам и служанок удалилась сразу же после того, как
убрали со стола, и молодые люди остались одни. Вино не прельщало сейчас ни
одного, ни другого, ибо граф был не в духе, томясь от безделья и от своей
уединенной, однообразной жизни; Певерилу же происшествия этого дня дали слишком
много пищи для размышлений, чтобы он мог найти забавный или интересный предмет
для разговора. Молодые люди раза два молча передали друг другу бутылку, а затем
отошли от стола и уединились в нишах окон столовой, стены которой были так
толсты, что каждая ниша образовывала как бы отдельный кабинет. Сидя в одной из
них, граф Дерби перелистывал новые брошюры, присланные из Лондона; время от
времени, выдавая отчаянными зевками, сколь мало они его занимают, он глядел на
пустынную гладь океана, унылое однообразие которой лишь изредка нарушалось
полетом чаек или одинокого баклана.
Певерил тоже держал в руках какой-то памфлет, но не обращал на него
внимания и даже не старался делать вид, будто читает. Все его мысли были заняты
утренним свиданием с Алисой Бриджнорт и ее отцом, и он тщетно искал хоть какогонибудь
объяснения, почему Алиса, очевидно к нему неравнодушная, вдруг пожелала
навеки с ним расстаться, между тем как ее отец, сопротивления коего он так
страшился, казалось, весьма снисходительно смотрел на его ухаживания. Он мог
лишь предположить, что от него зависит помочь или помешать Бриджнорту в
исполнении его планов, но, судя по словам и поступкам Алисы, снискать
расположение ее отца можно было, лишь в какой-то мере преступив свои правила.
Однако он никак не мог догадаться, чего хочет от него майор. Хотя Алиса и
говорила об измене, он не мог представить себе, что Бриджнорт осмелится
предложить ему вступить в заговор, угрожающий безопасности графини и ее
маленького королевства. Это было бы несмываемым позором, и сделать подобное
предложение мог лишь человек, готовый тут же на месте защищаться своим мечом от
того, чью честь он так страшно оскорбил. Между тем поведение майора Бриджнорта
отнюдь не доказывало подобных намерений; к тому же он был слишком хладнокровен и
рассудителен, чтобы смертельно оскорбить сына женщины, которой он, по его же
словам, был столь многим обязан.
Тщетно пытаясь вывести хоть сколько-нибудь вероятное заключение из намеков
отца и дочери и, как подобает влюбленному, примирить свою страсть с велениями
долга и чести, Певерил вдруг почувствовал, что кто-то тихонько дергает его за
плащ. Он убрал руки, которые в раздумье скрестил на груди, отвел свой невидящий
взор от пустынного берега моря, оглянулся и увидел Фенеллу. Глухонемая уселась
на низенькой скамеечке у его ног, надеясь, что он заметит ее присутствие,
однако, наскучив ожиданием, решила наконец дать ему знать о себе. Вздрогнув,
Джулиан очнулся от своего раздумья, посмотрел вниз и невольно подивился
необыкновенной наружности этого бе
...Закладка в соц.сетях
