Жанр: Классика
Полное собрание сочинений с критикой
...илась в
солдатской песне:
Из крепости из Зерной,
На подмогу Рассыпной,
Вышел капитан Сурин
Со командою один, и проч.
(20) Неизвестный автор краткой исторической записки: Histoire de la rйvolte de
Pougatschef, рассказывает смерть Харлова следующим образом:
Le major Charlof avait йроusй, depuis quelques semaines, la fille du colonel
Iйlagin, jeune personne trиs aimable. Il avait йtй dangereusement blessй en
dйfendant la place et on l'avait rapportй chez lui. Lorsque la forteresse fut
prise, Pougatschef envoya chez lui, le fit arracher de son lit et emmener devant
lui. La jeune йроuse, au dйsespoir, le suivit, se jeta aux pieds du vainqueur,
et lui demanda la grвсе de son mari. - Je vais le faire pendre en ta prйsence, -
rйроndit le barbare. A ces mots la jeune femme verse un torrent de larmes,
embrasse de nouveau les pieds de Pougatschef et implore sa pitiй; tout fut
inutile et Charlof fut pendu а l'instant мкме, en prйsence de son йроuse. A
peine eut-il expirй que les cosaques se saisirent de la femme et la forсиrent
d'assouvir la passion brutale de Pougatschef. - Автор находит тут невероятности
и пускается в рассуждения. - Les peuples les plus barbares resрйсtent les moeurs
jusqu'а un certain point, et Pougatschef avait trop de bon sens pour commettre
devant ses soldats etc. Болтовня; но вообще вся записка замечательна и,
вероятно, составлена дипломатическим агентом, находившимся в то время в
Петербурге.
(21) Крепость Татищева, при устье реки Камыш-Самары, основана Кирилловым,
образователем Оренбургской губернии, и названа от него Камыш-Самарою. Татищев,
заступивший место Кириллова, назвал ее своим именем: Татищева пристань.
Находится в 28 верстах от Нижне-Озерной и в 54 (прямой дорогою) от Оренбурга.
(22) Чернореченская в 36 верстах от Татищевой и в 18 от Оренбурга.
(23) Сакмарский город, основанный при реке Сакмаре, находится в 29 в. от
Оренбурга. В нем было до 300 казаков.
(24) Показание крестьянина Алексея Кириллова от 6 октября 1773 года. (Из
Оренбургского архива.)
(25) Повешены два курьера, ехавшие в Оренбург, один из Сибири, другой из Уфы,
гарнизонный капрал, толмач-татарин, старый садовник, некогда бывший в Петербурге
и знавший государя Петра III, да приказчик с рудников Твердышевских.
(26) См. Приложения, I.
(27) Журнал осаде, веденный в губернаторской канцелярии, помещен в любопытной
рукописи академика Рычкова. Читатель найдет ее в Приложении. Я имел в руках три
списка, доставленные мне гг. Спасским, Языковым и Лажечниковым.
(28) Билов выступил из Оренбурга 24 сентября. В этот день губернатор давал у
себя бал. Весть о Пугачеве разошлась на бале.
(29) Сержант сей назывался Иван Костицын. Участь его неизвестна. Его допрашивал
подполковник В. Могутов.
(30) См. Приложения, III.
(31) В донесении Малыковской земской конторы сказано о Пугачеве: оказался
подозрителен, бит кнутом. См. в Примечаниях на II главу, примечание 12.
(32) Падуров, в последствии времени повешенный, писал Мартемьяну Бородину,
увещевая его покориться Пугачеву: "А ныне вы называете его (Самозванца) донским
казаком Емельяном Пугачевым и яко бы у него ноздри рваные и клейменый. А по
усмотрению моему, у него тех признаков не имеется".
(33) По совету одного из чиновников (говорит Рычков).
(34) Меновый двор, на котором с азиатскими народами, чрез все лето до самой
осени, торг и мена производятся, построен на степной стороне реки Яика, в виду
из города, расстоянием от берега версты с две; ближе строить его было
невозможно, потому что прилегло все место низменное и водопоемное. В нем
находится пограничная таможня; лавок вокруг всего двора 246, да анбаров 140.
Внутри же построен особый двор для азиатских купцов с 98 лавками и 8 анбарами. В
1762 году полавочных денег взималось 4,854 рубля. Меновый двор укреплен
батареями. (Топография Оренбургской губернии.)
(35) Der Flaglichste Zustand des Drenburgischen Gouvernements ist weit
fritischer als ich beschriben Kann, eine regulдre feindliche Armee von
zehntausend Mann wьrde mir nicht in Schrecken seben, allein ein Berrдter mit
3000 Rebellen macht ganz Drenburg zittern - - - Meine aus 1200 Mann bestende
Garnison ist noch das einsige Komando worauf ich mich verlаЯе, burch die Gnabe
des Нцсhsten haben wir 12 Spions ausgesangen etc. (Письмо Рейнсдорпа к гр.
Чернышеву от 9 октября 1773.)
(36) Бердская казачья слобода, при реке Сакмаре. Она обнесена была оплотом и
рогатками. По углам были батареи. Дворов в ней было до двух-сот. Жалованных
казаков считалось до ста. Они имели своего атамана и особых старшин.
(37) В городе убито 7 человек, в том числе одна баба, шедшая за водой.
(38) В другой раз Пугачев, пьяный, лежа в кибитке, во время бури сбился с дороги
и въехал в оренбургские ворота. Часовые его окликали. Казак Федулев, правивший
лошадьми, молча поворотил и успел ускакать. Федулев, недавно умерший, был один
из казаков, предавших самозванца в руки правительства.
(39) Слышано мною от самого Дмитрия Денисовича Пьянова, доныне здравствующего в
Уральске.
(40) Кажется Пугачев и его сообщники не полагали важности в этой пародии. Они в
шутку называли также Бердскую слободу - Москвою, деревню Каргале - Петербургом,
а Сакмарской городок - Киевом.
(41) Так пишет Кар в письме к графу Чернышеву от 11 ноября 1773.
(42) Овзяно-Петровский завод принадлежал купцу Твердышеву, человеку
предприимчивому и смышленному. Твердышев нажил свое огромное имение в течение
семи лет. Потомки его наследников суть доныне одни из богатейших людей в России.
(43) Деревня Юзеева во 120 верстах от Оренбурга.
(44) То есть, депутат в Комиссии составления Нового уложения. Депутатов было 652
человека. Им розданы были, для ношения в петлице, на золотой цепочке золотые
овальные медали, с изображением на одной стороне вензелевого е. и. в. имени, а
на другой пирамиды, увенчанной императорскою короною, с надписью: Блаженство
каждого и всех; а внизу 1766 год, декабря 14 день.
(45) Из сего калмыцкого полковника сделали капитана Калмыкова.
(46) При сем сражении пойман был один из первых зачинщиков бунта, Данила
Шелудяков. Старый наездник принял оренбургских казаков за своих, и подскакал к
ним с повелениями. Казак схватил его за ворот; Пугачев, некогда живший у него в
работниках, любил его и звал своим отцом. На другой день, не нашед его между
убитыми, многие подъезжали к городу и требовали его выдачи. Дня через два, перед
светом, три человека подъехали к городскому валу и требовали опять Шелудякова.
Им отвечали: приведите к нам и сына его (Пугачева), и обещали за то 500 рублей
награждения. Они отъехали молча. Шелудяков был пытан, и умер дней через пять.
(48) У Декалонга со Станиславским было до 5,000 войска. Но все они были
растянуты на великом пространстве от крепости Верхо-Яицкой до Орской. Декалонг
их не сосредоточил, боясь оставить линейные крепости без обороны.
(49) Орская крепость на степной стороне реки Яика, в двух верстах от реки Ори,
выстроена в 1735 году под названием Оренбурга. Она имела изрядные земляные
укрепления. В ней всегда находился командир Орской дистанции и двойное число
гарнизона, по причине близ-кочующих орд.
(50) Корф, после сражения 14 ноября, подсылал к Пугачеву казака с предложениями
о сдаче Оренбурга и с обещанием выдти к нему навстречу. Пугачев осторожно
подъезжал к Оренбургу, и усумнясь в искренности предложений, скоро возвратился в
Берду.
(51) Рейнсдорп, потеряв надежду победить Пугачева силой оружия" пустился в
полемику не весьма приличную. В ответ на дерзкие увещания самозванца, он послал
ему письмо, со следующею надписью: Пресущему злодею и от бога отступившему
человеку, сатанину внуку Емельке Пугачеву. Секретари Пугачева не остались в
долгу. Помещаем здесь письмо Падурова, как образец канцелярского его слога.
"Оренбургскому губернатору, сатанину внуку, дьявольскому сыну. Прескверное ваше
увещевание здесь получено, за что вас, яко всескверного общему покою
ненавистника, благодарим. Да и сколько ты себя, по действу сатанину, не ухищрял,
однако власть божию не перемудришь. Ведай, мошенник: известно (да и по всему
тебе, бестии, знать должно), сколько ты ни пробовал своего всескверного счастия,
однако счастие ваше служит единому твоему отцу, сатане. Разумей, бестия, хотя ты
по действу сатанину во многих местах капканы и расставил, однако ваши труды
остаются вотще, а на тебя здесь хотя веревочных не станет петель, а мы у
мордвина, хоть гривну дадим, мочальных (возьмем), да на тебя веревку свить
можем; не сумневайся, мошенник, из б.... сделан. Наш всемилостивейший монарх,
аки орел поднебесный, во всех армиях на один день бывает; а с нами всегда
присутствует. Да и-б мы вам советовали, оставя свое невредие, придти к нашему
чадолюбивому отцу и всемилостивейшему монарху; егда придешь в покорение, сколько
твоих озлоблений ни было, не только во всех извинениях всемилостивейше прощает,
да и сверх того вас прежнего достоинства не лишит; а здесь не безъизвестно, что
вы и мертвечину в честь кушаете, и тако объявя вам сие, да и пребудем по
склонности вашей ко услугам готовы. Февраля 23 дня 1774 года".
(52) Я не имел случая читать эту речь. Помещаем письмо, сочиненное также
Державиным по тому же поводу.
"Всеавгустейшая государыня, премудрая и непобедимая императрица!
"Дражайшее нам и потомкам нашим неоцененное слово, сей приятный и для
позднейшего рода казанского дворянства фимиам, сей глас радости, вечной славы
нашей и вечного нашего веселия, в высочайшем вашего императорского величества к
нам благоволении слыша, кто бы не получил из нас восторга в душу свою, чье бы не
возъиграло сердце о толиком благополучии своем? Облиста нас в скорби нашей и
печали свет милосердия твоего! А потому, если бы кто теперь из нас не радовался,
тот бы по истине еще худо изъявил усердие свое отечеству и вашему императорскому
величеству, даянием некоторой части имения своего на составление корпуса нашего.
И бысть угодна наша жертва пред тобою; се счастие наше, се восхищение душ наших!
"Но, всемилостивейшая государыня, ваше императорское величество обыкнуть
соизволили взирать на малые знаки усердия, как на великие; изливая окрест
престола щедроты благоутробия своего, изливаете оные и в страны отдаленные;
осиявая лучами милости своея всех купно и всех везде своим человеколюбием
милуете; а потому конечно и посильное даяние долга нашего, собственно самим же
нам нужное, ваше императорское величество, толь милостиво и благоугодно от нас
приять соизволили.
"Сей есть прямо образ мыслей благородных, ваше императорское величество в
честь нам сказать изволили. Что ж мы из сего высочайшего нам признания заключить
должны? Не сущее ли одно токмо матернее побуждение к исполнению долга нашего? не
милосердие ли одно? За то мы похвалу получаем, что истинное дело наше! Но кроме
особливыя и заслугу превышающия почести, хвалится ли за то священнослужитель,
что он всенародно бога молит? Кроме неописанныя вашего императорского величества
к нам милости достойны ли и дворяне то похвалы особливой, что они хотят защищать
свое отечество? Они суть щит его, они подпора престола царского. Пепел предков
наших вопиет к нам и зовет нас на поражение самозванца. Глас потомства уже
укоряет нас, что в век преславной, великой Екатерины могло возникнуть зло сие;
кровь братий наших, еще дымящаяся, устремляет нас на истребление злодея. Что ж
мы медлили? Чего давно не доставало нам, дабы совокупно поставить грудь свою
противу хищника? Ежели душа у дворянина есть, то все у него есть ко ополчению.
Чего ж не доставало? не усердия ли нашего? Нет! мы давно горели им, мы давно
собиралися и хотели пренебречь жизнь свою; а теперь, по милости вашего
императорского величества, есть у нас и согласитель мыслей наших. Руководством
его составился у нас корпус. Избранный в нем начальник трудится, товарищи его
усердствуют, все в порядке. Имение наше готово на пожертвование, кровь наша на
излияние, души наши на положение; умрем, - кто не имеет мыслей сих, тот не
дворянин.
"Но сколь ни велик восторг должности нашей, сколь ни жарко рвение сердец
наших, однако слабы бы были силы наши на истребление гнусного врага нашего, если
б ваше императорское величество не ускорили войсками своими в защищение наше, а
паче всего присылкою к нам его превосходительства Александра Ильича Бибикова.
Может быть, мы бы были и по сю пору в нерешимости составить корпус наш, ежели б
не он подал нам свои благоразумные советы. Он приездом своим рассыпал туман
уныния, носящегося над градом здешним. Он ободрил души наши. Он укрепил сердца,
колеблющиеся в верности богу, отечеству и тебе, всемилостивейшая государыня;
словом сказать, он оживотворил страну, почти умирающую. Величие монарха паче
познается в том, что он умеет разбирать людей и употреблять их во благовремянии;
то и в сем не оскудевает вашего императорского величества тончайшее проницание;
на сей случай здесь надобен министр, воин, судия, чтитель святыя веры. По
прозорливому вашего императорского величества изволению, мы все сие в Александре
Ильиче Бибикове видим; за все сие из глубины сердец наших любомудрой душе твоей
восписуем благодарение.
"Но едва успеваем сказать здесь, всемилостивейшая государыня, вашему
императорскому величеству крайние чувствия искренности нашей за милости твои;
едва успеваем воскурить пред образом твоим, великая императрица, нам священным и
нам любезным, кадило сердец наших за благоволения твои; уже мы слышим новый
глас, новые от тебя радости нового нам твоего великодушия и снисхождения. Что ты
с нами делаешь? в трех частях света владычество имеющая, славимая в концах
земных, честь царей, украшение корон, из боголепия величества своего, из сияния
славы своея, снисходишь и именуешься нашею казанскою помещицею! О, радости для
нас неизглаголанной, о счастия для нас нескончаемого! се прямо путь к сердцам
нашим! се преславное превозношение праху нашего и потомков наших. Та, которая
дает законы полвселенной, подчиняет себя нашему постановлению! та, которая
владычествует нами, подражает нашему примеру! тем ты более, тем ты
величественнее.
"И так, исполнением долга нашего хотя мы не заслуживаем особливого вашего
императорского величества нам признания, любезного и нам дражайшего товарищества
твоего; однако высочайшую волю твою разверстым принимаем сердцем и почитаем
благополучием, начертаваем неоцененные слова благоволения твоего с благоговением
в память нашу. Признаем тебя своею помещицею, принимаем тебя в свое
сотоварищество. Когда угодно тебе, равняем тебя с собою. Но за сие ходатайствуй
и ты за нас у престола величества твоего. Ежели где силы наши слабы совершить
усердие наше, помогай нам и заступай нас у себя. Мы более на тебя, нежели на
себя, надеемся.
"Великая императрица! чем же воздадим мы тебе за твою матернюю любовь к нам,
за сии твои несказанные нам благодеяния? Наполняем сердца наши токмо вящшим
воспламенением искоренить из света злобу, царства твоего недостойную. Просим
царя царей, да подаст он нам в том свою помощь, а вашему императорскому
величеству, истинной матери отечества, с любезным вашего императорского
величества сыном, с сею бесценною надеждой нашею, и с дражайшею его супругою, в
безмятежном царстве, многие лета благоденствия".
(53) Монахиня Евпраксия Кирилловна, бабка Александра Ильича. Он ею был воспитан;
в семействе своем почиталась она праведною.
(54) См. в Приложении письмо Бибикова к графу Чернышеву от 24 января 1774 года.
- 5 января, того же году писал он к Философу: "Терпение мое час от часу
становится короче, в ожидании полков, ибо ежечасно получаю страшные известия; с
другой же стороны, что башкирцы с всякою сволочью партиями разъезжают, заводы и
селения грабят, и делают убийства. Воеводы и начальники отовсюду бегут с
устрашением, и глупая чернь охотно на обольщение злодейское бежит навстречу к
ним же. Не могу тебе, мой друг, подробно описать бедствие и разорение здешнего
края, следовательно, суди и о моем по тому положении. Скареды и срамцы здешние
гарнизоны всего боятся, никуда носа не смеют показать, сидят по местам как
сурки, и только что рапорты страшные присылают. Пугачевские дерзости и его
сообщников из всех пределов вышли; всюду посылают манифесты, указы. День и ночь
работаю как каторжный, рвусь, надседаюсь и горю как в огне адском; но варварству
предательств и злодейству не вижу еще перемены, не устает злость и свирепство, а
можно ли от домашнего врага довольно охраниться, все к измене, злодейству и к
бунту на скопищах. Бог один всемогущ, обратит все сие в лучшее. Я при моих
заботах непрестанно его прошу, и проч."
(55) Снег в Оренбургской губернии выпадает иногда на три аршина.
(56) См. в приложении письмо Бибикова к графу Чернышеву.
(57) Не должно терять из виду тогдашнее разделение государства на губернии и
провинции.
(58) В 1774 году уведено в плен киргизцами до 1380 человек.
(59) См. в Записках Храповицкого (в 1791 году) весьма любопытный разговор
государыни о Густаве III.
(60) См. Переписку Вольтера с императрицею.
(61) Помещаем здесь показания жены Пугачева Софьи Дмитриевой, в том виде, как
они были представлены в Военную коллегию.
Описание известному злодею и самозванцу, какого он есть свойства и примет,
учиненное по объявлению жены его, Софьи Дмитриевой.
1. Мужа ее, войска Донского, Зимовейской станицы служилого казака, зовут
Емельян Иванов сын, прозывается Пугачевым.
2. Отец его родной был той же Зимовейской станицы служилый казак, Иван
Михайлов сын Пугачев же, который в давних годах умре.
3. Тому мужу ее ныне от роду будет лет сорок, лицом сухощав, во рту верхнего
спереди зуба нет, который он выбил саласками [технический термин у кулачных
бойцов, значит удар по челюсти], еще в малолетстве в игре, а от того времени и
до ныне не вырастает. На левом виску от болезни круглый белый признак, от лица
совсем отменный, величиною с двукопеечник; на обеих грудях, назад тому третий
год, были провалы, отчего и мнит она, что быть надобно признакам же. На лице
имеет желтые конопатины; сам собою смугловат, волосы на голове темнорусые показацки
подстригал, росту среднего, борода была клином, черная, небольшая.
4. Веру содержал истинно православную; в церковь божию ходил, исповедовался и
святых тайн приобщался, на что и имел отца духовного, Зимовейской же станицы
священника Федора Тихонова; а крест ко изображению совокуплял большой с двумя
последними пальцами.
5. Женился тот муж ее на ней, и она шла, оба первобрачные, назад тому лет с
10, и с которым и прижили детей пятерых, из коих двое померли, а трое и теперь в
живых. Первый сын Трофим десяти лет, да дочери вторая Аграфена по седьмому году,
а третья Христина по четвертому году.
6. Оный же муж ее, назад тому три года, послан на службу во вторую армию, где
и был два года, и оттуда, ныне другой год, за грудною болезнию, о которой выше
значит, по весне отпущен, а посему и был в доме одно лето, в которую бытность и
нанял вместо себя в службу в Бахмуте на Донце казака, а как его звать и
прозвания, да и где теперь находится, не знает; - а после сего
7. В октябре месяце 772 года он, оставивши ее с детьми, неведомо куда бежал, и
где был, и какие от него происходили дела, об оном, как он ничего не сказывал,
так и сама не знала; а
8. 773 года, в великом посту, тот муж ее тайным образом пришел к хуторскому их
дому вечером под окошко, которого она и пустила; но того ж самого часа объявила
казакам, а они, взявши его, повели к станичному атаману, а он-де отправил в
Верхнюю Чирскую станицу, к старшине, но о имени его не упомнит, а оттуда в
Черкасской; но не довезя однако ж до оного, в Цымлянской станице бежал и потому,
где теперь находится, не ведает.
9. Во время ж той мужа ее поимки сказывал он атаману и на сборе всем казакам,
что был в Моздоке, но что делал, потому ж не знает.
10. Писем он к ней, как с службы из армии, так и из бегов своих никогда не
присылывал: да и чтоб в станицу их или к кому другому писал, об оном не знает;
он же вовсе и грамоте не умеет.
11. Что же муж ее точно есть упоминаемый Емельян Пугачев, то сверх ее
самоличного с детьми сознатия и уличения, могут в справедливость доказать и
родной его брат, Зимовейской же станицы казак Дементий Иванов сын Пугачев
(который ныне находится в службе в 1-й армии), да родные ж сестры, из коих
первая Ульяна Иванова, коя ныне находится в замужестве той же станицы за казаком
Федором Григорьевым, по прозванию Брыкалиным, а вторая Федосья Иванова, которая
так же замужем за казаком из Прусак Симоном Никитиным, а прозвания не знает, кой
ныне жительство имеет в Азове, которые все мужа ее также знают довольно.
12. Речь и разговоры муж ее имел по обыкновению казацкому, а иностранного
языка никакого не знал.
13. Домом они жили в Зимовейской станице своим собственным, который по побеге
мужа (что дневного пропитания с детьми иметь стало не отчего) продала за 24 руб.
за 50 коп. Есауловской станицы казаку Ереме Евсееву на слом, который его в ту
Есауловскую станицу по сломке и перевез; а ныне особою командою паки в
Зимовейскую станицу перевезен и на том же месте, где он стоял и они жили,
сожжен; а хутор их, состоящий так же неподалеку Зимовейской станицы, сожжен же.
14. Сама же та Пугачева жена, казачья дочь, и отец ее был Есауловской станицы
служилый казак, Дмитрий, по прозванию Недюжин, а отчества не припомнит, потому
что она после его осталась в малолетстве, и после ж которого остались и теперь
вживе находятся, дочери его, а ей сестры родные, первая Анна Дмитриева, в
замужестве Есауловской станицы за казаком Фомою Андреевым, по прозванию
Пилюгиным, который и находится в службе тому ныне 8-й год, а в которой армии, не
знает. Вторая Василиса Дмитриева, в замужестве также Есауловской станицы за
казаком Григорием Федоровым по прозванию Махичевым; да третий сын отца ее, а ей
брат родной Иван Дмитриев по прозванию Недюжин живет в Есауловской же станице
служилым казаком и по отъезде ее в здешнее место, был при доме своем и к наряду
в службу в готовности. -
Прилагаю не менее любопытное извлечение из показания бывшего в 1771 году
Зимовейской станицы атаманом отставного казака Трофима Фомина:
"В 1771 году, в феврале месяце, Емельян Пугачев отбыл в город Черкаск для
излечения болезни, со взятым у меня станичным билетом, и через месяц возвратился
на карей лошади. На допрос мой, где он ее достал, отвечал он: на станичном
сборе, что купил в Таганрожской крепости конного казацкого полку у казака
Василья Кусачкина. Но казаки, не поверя ему, послали его взять письменный вид от
ротного командира. Пугачев и поехал, но пред его возвращением зять его, Прусак,
бывший Зимовейской станицы казак, а ныне состоящий в Таганрогском казацком
полку, явился у нас, и на станичном сборе показал, что он с женою и Василий
Кусачкин, да еще третий, по уговору Пугачева, бегали за Кубань на Куму реку, где
он (Прусак), побыв малое время, оставил их и возвратился на Дон. Почему и
отправил я при станичном рапорте в Черкаск Прусака с женою и родною ее
матерью, по причине их побега. В декабре того же года Пугачев был пойман в его
хуторе, и содержался под караулом. Намерен был я его, как праздношатающегося,
выдать находящемуся тогда в сыске и высылке беглых всякого звания людей,
старшине Михайле Макарову. Но Пугачев со станичной избы из-под караула бежал, и
уже чрез три месяца на том же хуторе пойман, и показал на станичном сборе, что
был в Моздоке, почему при рапорте и послан мною к старшине Макарову в Нижнюю
Черкаскую станицу, а сей чрез нашу станицу послан уже при его рапорте в Черкаск.
Когда его провели, увидя по подорожной, что послан он был в колодке, которой на
нем уже не было, приказал я ему набить другую, и отослал его в верхнюю
Курмоярскую станицу, от которой в принятии оного Пугачева расписку получил.
Через две недели спустя, от старшины Макарова по всем станицам прислано было
объявление, что оный Пугачев бежал с дороги, и не иначе ежели явится где,
изловить; а как он бежал, не знаю".
За неумением грамоте, Василий Ермолаев руку приложил.
(62) Г. Левшин пишет, что самозванец показывал сии пятна легковерным своим
сообщникам, и выдавал их за какие-то царские знаки. Оно не совсем так:
самозванец, хвастая, показывал их, как знаки ран, им полученных.
(63) Многие и воспользовались сим разрешением; не смотря на то, история
Пугачевского возмущения мало известна. В Записках о жизни и службе А. И.
Бибикова мы находим самое подробное известие об оном, но сочинитель довел свой
рассказ только до смерти Бибикова. Книжка, изданная под заглавием: Михельсон в
Казани, есть не что иное, как весьма любопытное письмо архимандрита Платона
Любарского, напечатанное почти безо всякой перемены, с приобщением незначущих
показаний. Г. Левшин в своем Историческом и статистическом обозрении Уральских
казаков слегка коснулся Пугачева. Сей кровавый и любопытный эпизод царствования
Екатерины мало еще известен.
(64) Крещеные калмыки, поселенные в Оренбургской губернии разделялись на
Оренбургских и Ставропольских. См. в Рычкове (в его Оренбургской топографии)
подробное о них известие.
(65) Державин, в объяснениях на свои сочинения, говорит, что он имел счастие
освободить около полуторы тысячи пленных колонистов от киргизов. Державин
написал свои Записки, к сожалению, еще неизданные.
(66) Бунтовавшие башкирцы жестоко усмирены были генерал-лейтенантом князем
Урусовым, прозванным, как Силла, счастливым, ибо все ему удавалось.
(67) См. в Приложении письмо Бибикова к фон-Визину. Письмо сие, вместе с другими
драгоценными бумагами, доставлено было родственниками и наследниками фон-Визина
князю Вяземскому, занимавшемуся биографией автора Недоросля. Надеемся в
непродолжительном времени издать в свет сие замечательное по всем отношениям
сочинение.
(68) Малолеток, не достигший 14-ти летнего возраста.
(69) Илецкая Защита находится от Оренбурга в 62 верстах, в степи, за рекою
Уралом, на самом том месте, где добывается сл
...Поділитися у соцмережах
