Жанр: Классика
Без вины виноватые
...авляться-то стал, так все маму спрашивал да кликал.
Кручинина (рыдая) . Ты говоришь: маму?
Галчиха . Да. Ручонки-то вытянет да говорит: "мама, мама!"
Кручинина . О, боже мой! О, боже мой! Мама, мама! Ну, дальше, дальше!
Галчиха . Думаю, куда его деть?.. Держать у себя - так еще будут ли платить...
сумлевалась. Уж запамятовала фамилию-то... муж с женой, только детей бог не дал. Вот
сама-то и говорит: достань мне сиротку, я его вместо сына любить буду. Я и отдала; много я с
нее денег взяла... За воспитанье, говорю, мне за два года не плочено, так заплати! Заплатила.
Потом Григорью... как его... да, вспомнила, Григорью Львовичу и сказываю: так и так, мол,
отдала. И хорошо, говорит, и без хлопот. Еще мне же зелененькую пожаловал.
Кручинина . А потом, потом?
Галчиха . И все так хорошо, прекрасно.
Кручинина . Так ты видела его, навещала часто?
Галчиха . Как же, видала, видала... Да вот и недавно видела.
Кручинина (с испугом) . Недавно?
Галчиха . Бегает в саду, тележку катает; рубашечка синенькая.
Кручинина (отстраняясь) . Что ты, что ты! Да ведь ему теперь двадцать лет.
Галчиха . Каких двадцать? Нет, маленький.
Кручинина . Да, Архиповна! Арина, Арина, что ты говоришь?
Галчиха . Ах, матушка, простите вы меня! Польстилась вот на деньги-то... Вы
приказываете говорить; я и говорю, говорю, утешаю вас, а сама не знаю что... совсем
затмилась... Затуманилось в голове-то, сама ничего не разберу. Передохнуть бы малость.
Кручинина . Ну, поди отдохни! (Ведет Галчиху в другую комнату.)
Галчиха . Коли что знаю, так я вспомню... (Уходит.)
Кручинина (садится у стола) . Какое злодейство, какое злодейство! Я тоскую об сыне,
убиваюсь; меня уверяют, что он умер; я обливаюсь слезами, бегу далеко, ищу по свету уголка,
где бы забыть свое горе, а он манит меня ручонками и кличет: мама, мама! Какое злодейство!
(Рыдая, опускает голову на стол.)
Действие третье
Лица
Кручинина .
Дудукин .
Муров .
Коринкина .
Незнамов .
Шмага .
Миловзоров Петя , первый любовник.
Женская уборная: обои местами прорваны, местами облупились; в глубине дверь на
сцену; стол, перед ним мягкое потертое кресло, остальная мебель сборная.
Явление первое
Коринкина в задумчивости полулежит в кресле. Входит Миловзоров .
Коринкина . Кто там?
Миловзоров . Я, мой друг.
Коринкина . Затвори дверь!
Миловзоров . Зачем?
Коринкина . Шляются тут и подслушивают.
Миловзоров . У вас, мой друг, нервы.
Коринкина . Ну да, нервы; будут тут нервы. Не понимаю. Просто все помешались; в
здравом уме таких вещей нельзя делать.
Миловзоров . Вы это про кого?
Коринкина . Про публику, про вчерашний спектакль. Ну, что такого особенного в
Кручининой, чтобы так бесноваться? Ну, скажи? Я тебя спрашиваю, что в ней особенного?
Миловзоров . Тонкая французская игра.
Коринкина . Дурак! Убирайся от меня! Зачем вы ходите ко мне в уборную? Чтобы
глупости говорить. Так я этого не желаю. Ведь ты меня злишь, злишь нарочно.
Миловзоров . Разве же я не могу свое мнение иметь?
Коринкина . Конечно, не можешь, потому что ты ничего не понимаешь. Да это и не
по-товарищески. Пусть публика с ума сходит, а вам что! У вас есть своя актриса, которую вы
должны поддерживать. Вы ни меня, ни моего расположения ценить не умеете. И ты-то, ты-то!
Кажется, должен бы...
Миловзоров . Ах, мой друг, я очень, очень чувствую ваше расположение.
Коринкина . Я тебя и манерам-то выучила. Как ты себя держал? Как ты стоял, как ты
ходил? Ну, что такое ты был на сцене? Цирюльник!
Миловзоров . Я вам благодарен; но зачем же такие выражения? Это резко, мой друг.
(Хочет поцеловать руку у Коринкиной.)
Коринкина . Что за нежности! Поди прочь от меня! (Встает.) Ничего нет особенного,
ничего. Чувство есть. Что ж такое чувство? Это дело очень обыкновенное; у многих женщин
есть чувство. А где ж игра? Я видала французских актрис, ничего нет похожего. И досадней
всего, что она притворяется; скромность на себя напускает, держится, как институтка, какой-то
отшельницей притворяется... И все верят - вот что обидно.
Миловзоров . Скромности у ней отнять нельзя.
Коринкина . Опять заступаться? Нет, уж ты про ее скромность рассказывай кому-нибудь
другому, а я ее похождения очень хорошо знаю.
Миловзоров . И я знаю.
Коринкина . Что же ты знаешь?
Миловзоров . Да, вероятно, то же, что и вы. Мне Нил Стратоныч рассказывал.
Коринкина . Хорош! С меня взял клятву, что я молчать буду, а сам всем рассказывает. Да
и отлично; пусть его болтает, и я молчать не намерена; очень мне нужно чужие секреты беречь!
Миловзоров . Да ведь уж это давно было; а после того она...
Коринкина . Что "после того она"? Нет, ты меня выведешь из терпения. Неужели вы все
так глупы, что ей верите? Это смешно даже. Она рассказывает, что долго была за границей с
какой-то барыней, и та оставила ей в благодарность за это свое состояние. Ну, какой чурбан
этому поверит? С барином разве, а не с барыней. Вот это похоже на дело. Мы знаем, есть такие
дураки, и обирают их. А то с барыней! Оставляют барыни состояние за границей, это сплошь да
рядом случается, да только не компаньонкам. А коли у ней деньги, так зачем она в актрисы
пошла, зачем рыщет по России, у нас хлеб отбивает? Значит, ей на месте оставаться нельзя,
вышла какая-нибудь история, надо ехать в другое; а в другом - другая история, надо - в
третье, а в третьем - третья.
Миловзоров . Она много добра делает, я слышал.
Коринкина . Для разговору. С деньгами-то можно себя тешить. Она вон и за Незнамова
просила. А для чего, спросите у нее? Так, сама не знает. Она-то уедет, а мы тут, оставайся с
этим сахаром.
Миловзоров . Жаль, что она едет-то скоро, а то бы он показал ей себя.
Коринкина . Да это можно и теперь; у меня со вчерашнего дня сидит мысль в голове.
Только положиться-то ни на кого из вас нельзя.
Миловзоров . Ах, зачем же такие слова, мой друг. Я для вас все, что угодно...
Коринкина . Ну, смотри же! Честное слово?
Миловзоров . Благородное, самое благородное.
Коринкина . Слушай, я хочу попросить Нила Стратоныча, чтобы он пригласил
Кручинину к себе сегодня вечером; ведь спектакля у нас нет. Пригласим и Незнамова, подпоим
его хорошенько; а там только стоит завести его, и пойдет музыка.
Миловзоров . Да Незнамов, пожалуй, не поедет к Нилу Стратонычу; он дичится
общества.
Коринкина . Ну, уж я умаслю как-нибудь. А ты прежде подготовь его, дай ему тему для
разговора. Распиши ему Кручинину-то, что тебе жалеть ее. Ведь уж тут вертеться, мой милый,
нельзя; я должна знать наверное: друг ты мне или враг.
Миловзоров . С ним разговаривать-то немножко страшно, он сильнее меня.
Коринкина . Ну, уж это твое дело. Как же ты осмеливаешься играть драматических
любовников, если ты боишься пожертвовать собой, хоть раз в жизни, для меня, за все, за все...
Миловзоров . Ну, хорошо, мой друг, хорошо.
Коринкина . Ты только вообрази себе, какой это будет спектакль! Что за прелесть!
Дудукин за дверью : "Можно войти?"
Коринкина . Да, конечно, что за вопрос! (Тихо Миловзорову.) Отойди!
Входит Дудукин .
Явление второе
Коринкина , Миловзоров и Дудукин .
Миловзоров . Здравствуй, Нил. (Вынимает у Дудукина из бокового наружно кармана
портсигар, достает несколько папирос и кладет в свой, на что Дудукин не обращает никакого
внимания.)
Дудукин (Коринкиной) . Как ваше здоровье, моя прелесть? Вы вчера были как будто
расстроены?
Коринкина .С чего вы взяли! Я совершенно здорова.
Дудукин . Ну, тем лучше, тем лучше. Очень рад.
Миловзоров . У тебя запас большой?
Дудукин . Бери, сделай милость, без церемонии.
Миловзоров . Когда же я с тобой, Нил, церемонюсь; ты меня обижаешь (Кладет обратно
Дудукину в карман портсигар.)
Дудукин (Коринкиной) . Позвольте вашу белоснежную ручку прижать к моим
недостойным губам. (Целует руку Коринкиной.)
Коринкина . Я-то здорова, Нил Стратоныч, совершенно здорова; вот вам бы с доктором
посоветоваться не мешало. Я за вас серьезно опасаться начинаю.
Дудукин . Что так? Нет, я, грех пожаловаться, никакого изъяна в себе не замечаю.
Коринкина . Я боюсь, что вы окончательно с ума сойдете. Не болят руки-то после
вчерашнего?
Дудукин . А, понимаю, понимаю. Восторгался, в экстаз приходил. Да ведь уж и игра! Ну,
вот скажи, Петя; вот ты сам был на сцене. В сцене с тобой, например?
Миловзоров . Со мной, Нил, всякой актрисе легко играть. У меня жару много.
Дудукин . Жару? Однако ты вчера два раза так соврал, что чудо.
Миловзоров . Ах, Нил, я горяч, заторопишься, ну и невольно с языка сорвется.
Дудукин . А как ты иностранные слова произносишь! Уж бог тебя знает, что у тебя
выходит.
Миловзоров . Роли плохо переписывают. Да для кого, Нил, стараться-то? Ну, хорошо, ты
понимаешь, а другие-то! Им что ни скажи, все равно. Ведь у нас какая публика-то!
Дудукин . Ну, уж зато кто понимает, так даже в изумление приходят. Думаешь, боже ты
мой милостивый, откуда только он берет такие слова! Ведь разве только в ирокезском языке
такие звуки найти можно. Ты, пожалуйста, не обижайся!
Миловзоров . Ну, вот еще. Ты, Нил, прав: не ты один, и другие мне то же говорили; да
знаешь, жалованье небольшое, так не стоит очень стараться-то.
Дудукин . А вы, красота моя неописанная, не извольте гневаться. Я изящное люблю во
всех видах. У людей со вкусом отношение к изящному совсем другое, особенное, совсем не то,
что к живой красоте. Тут ревность неуместна.
Коринкина . Да кто вам сказал, что я ревную! Я вам сейчас докажу противное!
Дудукин . Доказывайте, мое блаженство!
Коринкина . Вы восхищаетесь Кручининой, подаете ей венки, собираете деньги на
подарок - вы думаете, это ей нужно? Всего этого она видала много. А вот догадки у вас нет,
как доставить ей удовольствие. Она живет в дрянной гостинице, в грязном номере, сегодня
спектакля нет: что она будет делать дома вечером? Приедут к ней два-три поношенных
театрала с своими, извините, глупыми восторгами, - вы думаете, это весело? Вы ее не
познакомили с обществом, да и с артистами она видится только на репетиции; что бы вам
нынче у себя вечер устроить с хорошим ужином и пригласить ее, только чтобы общество было
избранное. Вы пригласите кого-нибудь из знакомых; а артисты уж это дело мое, я знаю, кого
пригласить. Нравится вам моя мысль? Похоже это на ревность?..
Дудукин . О нет, какая ревность! Вот это идея, идея! Merci, мое сокровище! Как это:
женский ум... женский ум?..
Миловзоров . Женский ум лучше всяких дум.
Дудукин . Вот что правда, то правда! И как это мне в голову не пришло, я, Петя, полагаю,
что мы неблагодарны, что мало мы у женщин ручки целуем.
Входит Шмага в новом пальто и в шляпе на ухо. Раскланивается.
Явление третье
Коринкина , Миловзоров , Дудукин и Шмага .
Шмага (Дудукину) . Меценату, просвещенному покровителю искусств и всяких
художеств! Ну-ка, меценат, одолжите сигарочку!
Дудукин . Из каких тебе?
Шмага . Да уж я постоянно один сорт курю.
Дудукин . Какие же?
Шмага . Чужие.
Дудукин дает ему сигару, которую Шмага завертывает в бумажку и кладет в карман.
Это после, за завтраком.
Миловзоров . Шмага, ты не видал Незнамова? Будет он на репетиции?
Шмага . Кто ж его знает! Я не нянька его.
Коринкина . Вы, кажется, такие неразрывные были.
Шмага . Чего на свете не бывает. И мужья с женами расходятся, а не то что друзья.
Дудукин . Вот чудо-то! Какая кошка между вами пробежала?
Шмага (важно) . В убеждениях не сошлись.
Коринкина . Вы не смешите! Ну какие у вас с Незнамовым убеждения?
Дудукин . В самом деле, Шмага, что-то я у тебя прежде убеждений не замечал.
Шмага . Напрасно; убеждения у меня есть твердые. Вчера у меня, сверх всякого
ожидания, деньги завелись, так, бешеные набежали, с ветру.
Миловзоров . Да, видим, видим, что ты в обновке.
Шмага . Мое убеждение такое, что надо их непременно пропить поскорее. А вы говорите,
что у меня нет убеждений. Чем это не убеждение? И я убеждал Гришку отправиться в трактир
"Собрание веселых друзей". Но убеждения мои не подействовали.
Дудукин . Отказался? Неужели?
Коринкина . Да это он сказки рассказывает.
Шмага . И не только отказался, но оскорбил меня словесно и чуть-чуть не нанес
оскорбления действием; немножко бог помиловал. Кончено! Гришка погиб для нашего
общества!
Миловзоров . Для какого?
Шмага . Для "Собрания веселых друзей". Я потерял лучшего своего друга.
Дудукин . Да что с ним сделалось?
Шмага . Очень просто: нить в жизни потерял.
Миловзоров . Как это нить потерял? Какую нить?
Шмага . Ну, вот еще, какая нить! У всякого своя нить. Ты вот любовник и на сцене, и в
жизни, ты свою нить и тянешь, и нам надо было свою тянуть.
Коринкина . В "Собрании веселых друзей"?
Шмага . Конечно. Как человек нить потерял, так пропал. Ему и по заведенному порядку
следует в трактир идти, а он за философию. А от философии нападает на человека тоска, а хуже
тоски ничего быть не может.
Дудукин . Незнамов - и за философию!.. странно.
Коринкина . Что его сглазили, что ли?
Шмага . Сглазили.
Коринкина . Кто же?
Шмага . Приезжая знаменитость.
Коринкина . Да ты врешь. Пошел вон!
Шмага . Нет, уж это верно.
Коринкина . Миловзоров, это надо принять к сведению.
Миловзоров . Примем.
Шмага . Кончено... Прощай, голубчик! Нить потерял.
Миловзоров . А ты не теряешь?
Шмага . Еще бы. Что мне за расчет! Вот я хочу к меценату обратиться с предложением
услуг.
Дудукин . Благодарю. Каких услуг, мой друг?
Шмага . Я подозреваю, что у вас есть намерение угостить нас, первых сюжетов,
завтраком; по этому случаю вы мне дадите денег; а уж я, так и быть, услужу вам, схожу куплю
пирогов, колбаски, икорки и прочего.
Коринкина . Только, пожалуйста, не здесь.
Шмага . Ну, вот еще! Завтрак для первых сюжетов, так мы и пойдем туда, где первые
сюжеты одеваются.
Миловзоров . Куда ж это?
Шмага . Наверх, на чердак, в общую, где статистам бороды наклеивают.
Дудукин . Услужи, услужи! Подожди немного на сцене, я только повидаюсь с Еленой
Ивановной.
Миловзоров . Да коли увидишь Незнамова, так пошли его сюда.
Шмага (показывая на сцену) . Да вон он!
Дудукин и Шмага уходят.
Коринкина (у двери) . Незнамов, зайдите на минуту!
Незнамов входит.
Явление четвертое
Коринкина , Миловзоров и Незнамов .
Незнамов . Что вам угодно?
Миловзоров . Здравствуй, Гриша!
Незнамов . Здравствуй!
Коринкина . Что вы от нас бегаете?
Незнамов . От кого: "от нас"?
Коринкина . Ну, от меня.
Незнамов (окидывая ее глазами) . Да я никогда при вас и не состоял. Этого счастия
удостоен не был.
Коринкина . Кто ж виноват! Вы сами не хотели; вы такой нелюбезный. Не ждете ли вы,
что женщины за вами будут сами ухаживать? Хоть это и бывает, да очень редко. Надо, чтоб вы
сами...
Незнамов . Не могу. Я в эту должность не гожусь.
Коринкина . В какую?
Незнамов . Ни в пажи, ни в Амишки. Это вот уж их дело. (Указывая на Миловзорова.)
Что же вам угодно от меня?
Коринкина . Ах, да ничего особенного; только не будьте таким букой, не удаляйтесь от
нашего общества. Ну, что вам за компания Шмага!
Незнамов . Позвольте, позвольте! Шмагу не трогайте. Во-первых, он весел и остроумен, а
вы все скучны; во-вторых, он хоть дрянь, но искренен: он себя за дрянь и выдает; а вы все,
извините меня, фальшивы.
Коринкина . Ах, боже мой, я и не говорю, что мы святые; и у нас есть недостатки: и
фальшь, и все, что вам угодно. Да простите нам их, как вы прощаете Шмаге; не судите нас
строго!
Незнамов . Простите, не судите. Не хочу я ни судить, ни прощать вас; что я за судья! Я
только сторонюсь от вас и буду сторониться, потому что вы сейчас же поставите меня в дураки
и насмеетесь надо мной.
Коринкина . Ах, что вы, что вы!
Миловзоров . Ах, Гриша! Зачем такая недоверчивость, мамочка!
Незнамов . В два голоса принялись!
Коринкина . Вы такой милый и водитесь с Шмагой.
Незнамов . Милый? Давно ли? Что вы мне поете? Ведь вы меня не любите.
Коринкина . То есть... не любила.
Незнамов . А теперь полюбили?
Коринкина . Уж вы многого захотели! Разве так прямо спрашивают! (Смеется. ) При
свидетелях я не признаюсь.
Незнамов . Ну, я как-нибудь вас без свидетелей поймаю.
Коринкина . Тогда другое дело.
Незнамов . Говорите ясней, говорите прямо! Что вам нужно?
Коринкина . Скажу, скажу... Только ведь я вас знаю, вы чудак и очень упрямый... Но на
этот раз, пожалуйста, чтоб без отказу.
Миловзоров . Да, мамочка, уж сделай милость.
Незнамов . Да говорите!
Коринкина . Я не знаю, как и начать, уж очень боюсь вас. Вот видите ли, Нил Стратоныч
звал нас сегодня на вечер.
Незнамов . Так что ж? Мне-то что за дело?
Коринкина . Нет, я боюсь, право, боюсь. Да уж рискну, была не была... Так вот:
проводите меня к нему, останьтесь с нами весь вечер и отвезите меня домой! Да ну, решайтесь!
Ах, какой тюлень!
Незнамов . Что такое вы выдумываете!
Коринкина . Ну, голубчик, ну, милый Незнамов.
Миловзоров . Да какой Незнамов! Просто Гриша.
Коринкина . Ну, Гриша! Милый, сделай для меня это удовольствие! (Обнимает и целует
Незнамова.)
Незнамов . Что вы! Что вы! Это что еще за новости?
Коринкина . От души, голубчик, от души.
Незнамов . Ну, коли от души, так другое дело. А он-то? Ведь он у вас постоянный,
бессменный...
Коринкина . Он другую даму провожает; да он уж и надоел мне.
Незнамов . Ну, что ж, извольте: я сегодня свободен. Только ведь там скучно.
Коринкина . Мы постараемся развлечь вас. Вот это мило! Вот за это душка! (Делает
ручкой и уходит на сцену.)
Явление пятое
Незнамов и Миловзоров .
Незнамов . Что это за комедия? Скажи, пожалуйста!
Миловзоров . Никакой комедии, мамочка, все очень просто.
Незнамов . Да зачем именно я ей понадобился? Разве она не могла взять кого-нибудь
другого?
Миловзоров . Кого же? Из резонеров или комиков? Разве можно на них рассчитывать?
Они и сами не знают, что будет с ними к вечеру. А может быть, мамочка, это женский каприз.
Им часто приходит в голову то, чего и не ожидаешь.
Незнамов . Каприз! Не люблю я капризов-то.
Миловзоров . Ах, мамочка, да разве бывают женщины без капризов!
Незнамов . Да ты-то почем это знаешь? Много ли ты женщин видел? И каких? Ты судишь
об женщинах по водевилям, где у них, после каждого слова, улыбка к публике и куплет. Что
такое нынче у Нила Стратоныча?
Миловзоров . Ничего особенного. Будет бомон и артисты; всё свои люди; Кручинина
будет.
Незнамов . Кручинина? Что ж ты мне прежде не сказал?
Миловзоров . Да об чем говорить-то! Что тут такого необыкновенного, что надо особо
докладывать?
Незнамов . А как ты думаешь: Кручинина обыкновенная женщина или нет?
Миловзоров . Актриса, вот и все.
Незнамов . Да актриса-то обыкновенная?
Миловзоров . Публике нравится.
Незнамов . А тебе?
Миловзоров . Говорят, Сара Бернар лучше.
Незнамов . Говорят! А сам-то ты уж ни глаз, ни смыслу не имеешь? Ну, так я тебе скажу:
она и артистка необыкновенная и женщина необыкновенная.
Миловзоров . Артистка - пожалуй! Ну, а женщина... (Улыбается и пожимает
плечами.)
Незнамов (строго) . Что женщина? Договаривай!
Миловзоров . Я думаю, такая же, как и все.
Незнамов . Ведь ты меня знаешь; я на похвалы не очень щедр; а я тебе вот что скажу: я
только раз поговорил с ней, и все наши выходки, молодечество, ухарство, напускное презрение
к людям показались мне так мелки и жалки, и сам я себе показался так ничтожен, что хоть
сквозь землю провалиться. Мы при ней и разговаривать-то не должны! А стоять нам, дурачкам,
молча, опустя голову, да ловить, как манну небесную, ее кроткие, умные речи.
Миловзоров . Нет, я со всеми развязен.
Незнамов . О, несчастный!
Миловзоров . Ведь это философия, мамочка!
Незнамов . Замолчи! Сочти так, что ты не слыхал моих слов, что я с этой стеной
разговаривал. Ты не знаешь, долго ли Кручинина здесь пробудет?
Миловзоров . Я полагаю, что она скоро уедет.
Незнамов . Почему?
Миловзоров . Да так: открылись некоторые обстоятельства, старые грешки.
Незнамов . Я тебе приказываю говорить об этой женщине с уважением. Слышишь?
Миловзоров . Я бы рад говорить с уважением, если тебе это приятно; но всех молчать не
заставишь; я повторяю только чужие слова.
Незнамов . Вы сами же сочинили какую-нибудь гадость, да и расславляете везде. Я вас
знаю, вы на это способны. Ты скажи всем, что я обижать ее не позволю, что я за нее...
Миловзоров . Прибьешь? От тебя, мамочка, только того и жди.
Незнамов . Нет, не прибью...
Миловзоров . Не прибьешь, помилуешь?
Незнамов . Я убью до смерти.
Миловзоров (с испугом) . Ну, вот, мамочка! Как же можно с тобой разговаривать? Ну
тебя! Оставь меня, не спрашивай. Я уйду.
Незнамов . Нет, постой! Ты начал, так договаривай! Только говори правду, одну правду!
Миловзоров . Вот ты сам, мамочка, заставляешь; а начни я говорить, так ты опять...
Незнамов . Нет, говори, говори! Мне нужно знать все. От этого зависит... Не поймешь
ты, вот чего я боюсь. Ведь я круглый сирота, брошенный в омут бессердечных людей, которые
грызутся из-за куска хлеба, за рубль продают друг друга; и вдруг я встречаю участие, ласку - и
от кого же? От женщины, которой слава гремит, с которой всякий считает за счастие хоть
поговорить! Поверишь ли ты, поверишь ли, я вчера в первый раз в жизни видел ласку матери!
Миловзоров . Мамочка, это увлечение. Ты, Гриша, влюблен?
Незнамов . Нет, я вижу, что с тобой говорить невозможно. Да вылезь ты из своего
дурацкого амплуа хоть на минуту! Это не любовь, это благоговение.
Миловзоров . Ты говоришь, что в первый раз узнал ласку матери? Вот в этом-то ты и
ошибаешься.
Незнамов . Что такое? Что за вздор ты говоришь?
Миловзоров . Любовь матери ты можешь искать где угодно, но только не у нее.
Незнамов . Не испытывай ты моего терпения!
Миловзоров . Ее главным образом и обвиняют в том, что она бросает своих детей.
Незнамов . Как бросает?
Миловзоров . Вот здесь, например, несколько лет тому назад она бросила своего ребенка
на произвол судьбы и уехала с каким-то барином. Да говорят, это бывало с ней и не один раз.
Незнамов . Кто же ее обвиняет?
Миловзоров . Да все, мамочка. Да чего лучше! Спроси у Нила Стратоныча, он говорил с
ней об этом предмете, и она сама ему призналась.
Незнамов . Постой, постой! Это невозможно; нет, это на нее не похоже. У нее в голосе, в
разговоре, в манере такая искренность, такая сердечность.
Миловзоров . А ты и растаял, распустил губы-то? Актриса, хорошая актриса.
Незнамов . Актриса, да... но я все-таки тебе не верю...
Миловзоров . Я и уверять не стану; как хочешь!
Незнамов (задумывается) . Актриса! актриса! Так и играй на сцене. Там за хорошее
притворство деньги платят. А играть в жизни над простыми, доверчивыми сердцами, которым
игра не нужна, которые правды просят... за это казнить надо... нам обмана не нужно! Нам
подавай правду, чистую правду! Актриса! (Задумывается.) Где Шмага?
Миловзоров . Наверху, в уборной, водку пьет.
Незнамов . Хорошее это занятие. О, как бы я желал, чтобы все это оказалось вздором!
Миловзоров . А если правда?
Незнамов . Ну, тогда я сумею наказать себя за глупую доверчивость; да и еще кой-кому
достанется! (Уходит.)
Входит Коринкина .
Явление шестое
Миловзоров , Коринкина , потом Кручинина .
Коринкина . Уходи! Сюда идет Кручинина, она хочет отдохнуть. Что Незнамов?
Миловзоров . Подействовало.
Коринкина . То-то он вышел, как в воду опущенный. Значит, вечером будет спектакль.
Миловзоров . Да, этот вечер будет с финалом; Незнамов эффекты всегда к концу
приберегает. (Уходит.)
Входит Кручинина .
Коринкина . Пожалуйте! Я уезжаю. Уж извините, у нас все уборные плохи! В моей хоть
отдохнуть можно; а в других повернуться негде.
Кручинина . Да, у меня неудобно и дует очень.
Коринкина . Здесь все-таки и знакомых принять можно.
Кручинина . Мне некого.
Коринкина . Как знать! У нас ведь постоянно на сцене публика толчется, случается, что и
зайдет кто-нибудь! Так до свидания у Нила Стратоныча! За вами Миловзоров заедет.
Кручинина . Да, я уж просила его.
Коринкина подает руку и уходит. Кручинина садится к столу, вынимает роль и читает.
Входит Муров .
Явление седьмое
Кручинина и Муров . Кручинина оборачивается, встает со стула и на поклон Мурова
молча кланяется.
Муров (с улыбкой) . Муров, Григорий Львович! Честь имею представиться. (Кланяется.)
Я вчера два раза заезжал к вам в гостиницу, но не имел счастия эаставать. Третьего дня я был в
театре; говорить о том впечатлении, которое ваша игра производит на зрителей, я не стану. Это
вам и без меня известно, но я был поражен еще необыкновенным сходством, которое вы имеете
с одной женщиной, мне когда-то знакомой.
Кручинина . Что же вам угодно?
Муров . Я желаю знать, ошибаюсь я или нет. Театральное освещение, румяна, гримировка
- все это так изменяет физиономию, что можно найти сходство и там, где его нет.
Кручинина . Ну, вот я теперь без гримировки. Что же вы находите?
Муров . Я изумлен еще более. Такой игры природы не может быть. Когда смотришь на
вас, или надо не верить глазам своим, или, извините, нельзя удержаться от вопроса.
Кручинина . Спрашивайте!
Муров . Вы Любовь Ивановна Отрадина?
Кручинина . Да, я Любовь Ивановна Отрадина.
Муров . Но откуда вы явились, где вы были до сих пор, что делали, как поживали?
Кручинина . Я так полагаю, что вам этого ничего знать не нужно; потому что до вас это
нисколько не касается.
Муров . Но откуда ж у вас это имя? Зачем вы явились сюда под чужой фамилией?
Кручинина . Я поступила на сцену, начала новую жизнь, потому и переменила фамилию;
это обыкновенно так делается. Я взяла имя и фамилию моей матери. Вы кончили ваши
вопросы?
Муров . Вы желаете поскорей отделаться от меня, прекратить разговор и указать мне
дверь.
Кручинина . Нет, я жду, когда вы кончите спрашивать.
Муров . Я кончил.
Кручинина . Ну, теперь я вас спрошу. Где мой сын, что вы с ним сделали?
Муров . Да ведь уж я вам писал, что он умер. Разве вы моего письма не получили?
Кручинина . Нет, получила, но вы меня обманули. Он выздоровел, и когда вы мне писали
об его смерти, он был жив.
Муров . Если вы это знали, отчего вы не приехали и не взяли его?
Кручинина . Я
...Закладка в соц.сетях
