Жанр: Классика
Без вины виноватые
Александр Николаевич Островский
Без вины виноватые
Ольга Амелина, январь 2005 http://az.lib.ru/o/ostrowskij_a_n/text_0220.shtml
"А.Н.Островский. Без вины виноватые": "Книжная палата"; Москва; 2001
Александр Николаевич Островский
Без вины виноватые
(Комедия в четырех действиях)
Действие первое
(Вместо пролога)
Лица
Любовь Ивановна Отрадина , девица благородного происхождения.
Таиса Ильинишна Шелавина , девица, товарка Отрадиной.
Григорий Львович Муров , молодой человек из губернских чиновников.
Аннушка , горничная Отрадиной.
Арина Галчиха , мещанка.
Действие в губернском городе. Комната небогатой квартиры на самом краю города;
двери справа и слева во внутренние комнаты, в глубине окно и входная дверь; мебель простая,
но приличная, в комнате чисто и уютно.
Явление первое
Отрадина сидит за столом и шьет воротничок. Аннушка подле нее шьет платье.
Аннушка (откусывая нитку) . Вот, барышня, и готово. Сами скроили, сами и сшили, не
хуже другой портнихи.
Отрадина . Да, разумеется, не хуже.
Аннушка . И какое бесподобное платье вышло.
Отрадина . Ну, уж и бесподобное!.. Нет, вот я вчера к портнихе за выкройкой для
воротничка ходила, так видела платье... вот то так уж действительно бесподобное. Таисе
Ильинишне подвенечное шьют.
Аннушка . Слышала я, слышала, а платья не видала. Небось дорогое?
Отрадина . Да, дорогое; рублей шестьсот, коли не больше, стоит.
Аннушка . Ай, что вы? Шестьсот?.. Шесть таких бумажек сотельных?
Отрадина . Да ведь белый фай; сколько тут его пошло? Да настоящие брюссельские
кружева.
Аннушка . Шесть сотельных! Ай, ай, ай, ай!.. Да на эти деньги можно все приданое
сшить; хорошей барышне, благородной можно сделать, а она только одно платье.
Отрадина . Что ж ей не щеголять, коли она так богата!
Аннушка . Все ж бы ей надо хоть немножко постыдиться, не вдруг свое богатство-то
показывать.
Отрадина . Что ты за вздор болтаешь!
Аннушка . Да уж очень мудреные дела-то на свете творятся.
Отрадина . Что тут мудреного? Самое обыкновенное дело: деньги ей достались по
наследству от богатых родственников.
Аннушка . Да как же это так по наследству, коли у нее, окромя двух теток, и
родственников-то нет.
Отрадина . Это ты почем знаешь?
Аннушка . Слухом земля полнится.
Отрадина . Много ведь и пустяков говорят, Аннушка.
Аннушка . Нет, уж чего не было, так говорить не станут. Кому нужно! Бедно ведь жили
здесь Таиса-то Ильинишна с своей тетенькой, все их знали, а я так и оченно хорошо; время-то
недавнее, всего три года. А познакомился тогда с ними богатый барин, старичок, из Сибири
приехал, золотых песков там у него, говорят, много, ну, и увез их отсюда... Тетка-то из Москвы
сейчас же и вернулась, а Таиса Ильинишна поехали с ним на теплые воды. Там старик-то и
помер, да и отказал все свои деньги и все пески золотые Таисе Ильинишне, вот она и
разбогатела. Приехала сюда, да теперь шику и задает. Тетка-то у ней теперь как заместо
прислуги.
Отрадина . А ты девушка молоденькая, ты не все говори, что слышишь, - стыдно.
Аннушка . Что ж за стыд, коли правда! Стыдно-то не тому, кто говорит, а тому, кто
делает.
Отрадина . Все-таки лучше помолчать. Она мне товарка, мы с ней вместе учились. Мы и
до сих пор знакомы.
Аннушка . Так разве она вас понимать может, разве она ценит ваше знакомство-то? Вот
уж с месяц она к вам и не заглянет.
Отрадина . Ей некогда, она теперь хлопочет, замуж выходит.
Аннушка . Что и замуж-то выходит, вы от портнихи узнали. А еще приятельницей
называется! А ей бы прежде всего к вам: так и так, мол, думаю замуж выйти вот за такого-то.
Как посоветуешь? Вот как добрые-то люди делают!
Отрадина . А за кого она выходит, ты не слыхала?
Аннушка . Кто говорит, за офицера; а кто за особых поручениев.
Отрадина . Каких... особых поручениев?
Аннушка . Чиновники такие есть. Вот бы свадьбу-то посмотреть, да венчаться будут,
говорят, в имении, пятьдесят верст по железной дороге да там верст двадцать в сторону.
Отрадина . Откуда ты такие сведения получаешь?
Аннушка . Мы скорее вашего всё узнаем. Я от мастериц у портнихи слышала. Кабы
дело-то чисто было, так не стала бы венчаться в деревне, точно украдкой.
Отрадина . И все-таки не нужно об ней дурно говорить; такими разговорами можно дело
расстроить, помешать.
Аннушка . Помешаешь ей! Да кто ж на ее капитал не польстится, какая бы она ни была.
Нет, таким-то всегда счастье; а хорошие барышни жди да пожди. Вот вы скоро ль дождетесь
хорошего жениха! Другой бы, может, и взял; вот хоть бы, например, Григорий Львович, да...
Отрадина . Что "да"?
Аннушка . Да приданого нет.
Отрадина . Так ты думаешь, что только за тем и дело стало?
Аннушка . А то за чем же? Нынче народ-то какой? Только денег и ищут; а не хотят того
понимать, что коли у вас приданого нет, так вы зато из хорошего роду; образование имеете,
всякое дело знаете. А что ваши родители померли, да вам ничего не оставили, так кто ж этому
виноват!
Отрадина . Так, так; отлично ты рассуждаешь. А вот погоди, и я разбогатею, так замуж
выйду.
Аннушка . А что ж мудреного вам разбогатеть? У вас есть бабушка богатая.
Отрадина . Во-первых, она очень дальняя родня, а во-вторых, у ней прямых наследников
много. Да кстати, она писала мне из деревни, что сегодня будет в городе, так заедет ко мне чай
пить. Надо кипяченых сливок изготовить, она до смерти любит. Нет, я и так, без бабушек
разбогатею.
Аннушка . С уроков-то разбогатеете? Это в нашей стороне-то? Невозможно этому быть.
Отрадина . Да, правда твоя, здесь сторона купеческая, образование не в ходу.
Аннушка . На что им ученье! Они с капиталами при всем своем полном невежестве
прожить могут.
Отрадина . А не разбогатею, так, может быть, и без приданого добрый человек возьмет.
Как ты думаешь? У меня такой есть на примете.
Аннушка . Дай-то бог! Только ведь и мужчины-то нынче...
Отрадина . А что?
Аннушка . Да сначала очень завлекательны, а потом часто бывают даже и очень
обманчивы.
Отрадина . А ты почем знаешь?
Аннушка . Да ведь я живой тоже человек, разве не вижу, что на свете-то делается!..
(Складывает платье.) В шкаф, что ли, повесить?
Отрадина . Оставь тут! Я его еще раз примеряю и спрячу.
Аннушка . Так пойти за свое дело приняться. У нас в кухне-то никого нет, не вошел бы
кто.
Отрадина (взглянув в окно) . Ты прежде отопри: Григорий Львович идет; а потом уж и
ступай за своим делом.
Аннушка отпирает, впускает Мурова и уходит в дверь направо.
Явление второе
Отрадина и Муров .
Отрадина (встречая Мурова) . Ах, мой милый, как я рада!..
Муров . Здравствуй, Люба!.. Ты, должно быть, сегодня рано встала; уж и одета, и
причесана, точно ждешь кого.
Отрадина . Чему ты удивляешься, я не понимаю; я всегда так встаю. Да ведь ты сам
сказал, что придешь ко мне сегодня рано, тебе нужно о чем-то поговорить со мной.
Муров . Ах, да, я и забыл совсем. Да, точно, я ведь говорил тебе.
Отрадина . Да ты что-то и всегда стал рано приходить ко мне, как будто боишься кого.
Муров . Ах, боже мой! Разумеется, боюсь, только не за себя, а за тебя. Очень просто, я не
хочу, чтоб про тебя дурно говорили.
Отрадина . Благодарю, мой милый, благодарю! Однако ты прежде этого не боялся. Да
ведь уж разве скроешься? Уж и теперь мне намекают: "Скоро ли, барышня, Григорий Львович
женится на вас". Лучше бы не прятаться, а эти толки прекратить.
Муров . Уж чего бы лучше, но, к несчастью, мой друг, это пока невозможно.
Отрадина . Как невозможно? Почему? Что ты говоришь? Я не могу этому поверить.
Муров . Маменька не согласится; да и согласится ли она хоть когда-нибудь, я не знаю, а я
без ее воли шага шагнуть не смею.
Отрадина . Что же ей нужно?
Муров . Ей нужно, чтоб я женился на девушке богатой и с сильной родней.
Отрадина . Всё это новости для меня; я тебя знаю четыре года, а ты мне ни слова.
Муров . У меня до сих пор и разговора с маменькой об этом не было.
Отрадина . Да как же так? Ты не имел права молчать, ты обязан был говорить обо мне.
Муров . Что ж делать... Виновато во всем мое воспитание; я человек забитый, загнанный.
Извини меня - ну, я просто боялся. Но, наконец, мне надоело быть постоянно под опекой. Ты
сама посуди. Я совершеннолетний, а не смею ступить шагу без позволения, не смею ничем
распорядиться: каждый рубль должен просить у нее.
Отрадина . Ну, ну!..
Муров . Я стал просить ее, чтоб она отделила мне часть имения или дала приличное Входит Шелавина с коробкой в руках.
Явление третье
Отрадина и Шелавина .
Шелавина . Здравствуй, душка!
Отрадина . Здравствуй, Таиса! Что у тебя за коробка?
Шелавина . Платье подвенечное. Я ведь замуж выхожу; разве я тебе не говорила?
Отрадина . Нет. Да я знаю, я слышала; я и платье-то видела у портнихи.
Шелавина . Вот прелесть-то! Чудо, как хорошо! Не хочешь ли поглядеть его на мне? Вот
я сейчас, тут у тебя, и надену его. (Хочет раздеваться.)
Отрадина . Не надо, зачем! Еще, пожалуй, войдет кто-нибудь.
Шелавина . Так пойдем к тебе в спальню! (Идет к двери налево.)
Отрадина . Да не нужно, говорю тебе. Я и так знаю, что хорошо.
Шелавина . Ну не надо, так не надо. Что ты такая сегодня? Левой ногой с постели встала,
должно быть.
Отрадина . Что-то нездоровится, да и встала рано, работала сидела. (Показывает
платье.)
Шелавина . Себе платье шила? Ах ты, бедная! Я прыгаю, веселюсь, а она вон работает
сидит. Как судьба-то несправедлива! Ты лучше меня в тысячу раз и умнее, а живешь бедно; а я
вот, ни с того ни с сего, разбогатела.
Отрадина . Как же это ни с того ни с сего?
Шелавина . Да, конечно. Свалилось богатство нежданно-негаданно; сошел человек, на
старости лет, с ума и наградил. Спасибо ему, я его всегда буду добром поминать; по его
милости я как раз и мужа нашла.
Отрадина . Поздравляю тебя!
Шелавина . Не с чем, душечка!
Отрадина . Разве ты не любишь своего жениха?
Шелавина . Да как его любить-то? Шут его знает, что он за человек. Словам его я не
верю, да и верить-то им нельзя.
Отрадина . Богат?
Шелавина . Какое богатство! Голь перекатная!
Отрадина . Значит, хорош собой?
Шелавина . Ну, нельзя сказать; так себе.
Отрадина . Так хорошей фамилии, в больших чинах?
Шелавина (смеется) . Да, в чинах. Ваше высоко-ничего, вот и весь его чин.
Отрадина . Так на что ж ты польстилась? Для чего идешь за него замуж?
Шелавина . Вот я тебе объясню для чего. Я теперь стала богата, а жить-то по-богатому не
умею. То есть умею только деньги по магазинам развозить, на это у меня ума хватает; а как
вести счеты да расчеты, да управлять имением, я аза в глаза не знаю. Достались мне акции да
билеты; вот я поверчу, поверчу их перед глазами да опять положу; а сколько тут денег, ни в
жизнь мне не счесть. Считать-то я училась по пальцам, а тут пальцев-то и не хватает. А с
имениями-то да заводами что я стану делать? Положиться на управляющих да на приказчиков,
так они сейчас мою премудрость постигнут и будут обирать как им угодно. А теперь я в
барышах: управляющий даром, да он же и муж, человек молодой, ловкий, - чего ж мне еще!
Да к тому же он еще клятву дал из повиновения не выходить.
Отрадина . Однако у тебя будет муж хороший, почтительный.
Шелавина . Ну, какой бы ни был, а уж у нас дело слажено. После свадьбы мы сейчас
поедем в Петербург; он перейдет туда на службу; я еще молода, недурна собой; посмотри,
каких мы делов наделаем.
Отрадина . Твой жених чиновник?
Шелавина . Да, чиновник.
Отрадина . А где служит?
Шелавина . Не знаю, право. Так, болтается где-то, у начальника на посылках, должно
быть. Да вот, не хочешь ли, я тебе покажу его? Со мной карточка.
Отрадина . Покажи, покажи!
Шелавина . Кажется, я ее в карман сунула. (Шарит в кармане.) Да вот она. Измялась
немножко. (Подает карточку Отрадиной.) Вот гляди!
Отрадина (взглянув на карточку) . Ах! Ах!
Шелавина . Что с тобой?
Отрадина . Ничего, я оперлась рукой на стол и накололась на булавки.
Шелавина . Ах, бедная! Больно тебе?
Отрадина . На, возьми. (Отдает карточку.)
Шелавина . Ну, что, каков?
Отрадина . Не знаю, что сказать тебе. Наружность у людей так обманчива. (Опускается
на стул.)
Шелавина . Да, это правда. Но если он обманет меня, так ему же хуже. Со мной шутки
плохи. Я ведь не поцеремонюсь, я его, милого дружка Григория Львовича, и за дверь вытолкаю.
Однако мне пора. Я бы и посидела у тебя, да пропасть хлопот в городе. Приезжай на свадьбу,
сделай милость!
Отрадина . Нет, нет, благодарю тебя.
Шелавина . Милая моя, ты нездорова. Поди ложись, я тебе пришлю доктора. Если тебе
что нужно, ты только скажи мне, пришли ко мне; я для тебя все готова... Ну, прощай, милая,
голубка! (Целует Отрадину и уходит.)
Отрадина провожает ее до дверей: потом, едва держась на ногах, подходит к столу,
опирается на него правой рукой - и с напряжением смотрит на дверь спальни. В двери
показывается Муров .
Отрадина (указывая среднюю дверь) . Уходите!
Муров . Любушка, выслушай!
Отрадина . Уходите!
Муров (подавая деньги) . Твои деньги...
Отрадина (берет деньги и кладет на стол) . Уходите, говорю я вам.
Входит Галчиха .
Явление четвертое
Отрадина , Муров , Галчиха , потом Аннушка .
Отрадина . Что ты, Архиповна?
Галчиха . К вам, матушка.
Отрадина . Как же ты ребенка бросила? Зачем ты в городе?
Галчиха . Да, матушка (утирает фартуком слезы) , ребеночек-то...
Отрадина . Что, что?
Галчиха . Помирает, матушка.
Отрадина . Как? Что? Аннушка, Аннушка!
Аннушка показывается в двери справа.
Платок, платок! да беги за извозчиком!
Галчиха . Да я на извозчике.
Аннушка уходит.
Отрадина . Что же, что же? Говори, ради бога! Он вчера здоров был.
Галчиха . Вдруг, матушка.... Захрипит, захрипит да весь почернеет.
Отрадина . Доктора, скорей доктора!
Галчиха . Доктор у нас, матушка. Тут земский приехал к нам в слободу, так я его позвала.
Он меня и послал.
Отрадина . Что ж он говорит?
Входит Аннушка с платком.
Галчиха . Дурно, говорит, самая болезнь опасная. (Утирает слезы.) Часу, говорит, не
проживет.
Отрадина . Ай, ай! (Берет платок и покрывается.) Побежим, побежим! (Мурову.) Ну,
теперь вы совсем свободны.
Муров . Я за вами поеду.
Уходят.
Действие второе
Лица
Елена Ивановна Кручинина , известная провинциальная актриса.
Нил Стратоныч Дудукин , богатый барин.
Нина Павловна Коринкина , актриса.
Григорий Незнамов , артист провинциального театра
Шмага , артист провинциального театра.
Арина Архиповна, Галчиха
Иван , слуга в гостинице.
Комната в гостинице, прилично меблированная, с камином; в глубине дверь в коридор,
справа от актеров дверь в другую комнату. Между первым и вторым действиями проходит
семнадцать лет.
Явление первое
Иван стирает пыль с мебели. Дудукин отворяет дверь.
Дудукин (в дверях) . Можно войти?
Иван . Пожалуйте, сударь, Нил Стратоныч!
Дудукин (входя с кульком в руках) . Что, Елена Ивановна встала?
Иван . Уж и кофею накушались.
Дудукин . Спроси, примет ли она меня!
Иван . Да они уехамши-с.
Дудукин . Эка досада! А я ей чаю привез, только получили с ярмарки; и икры зернистой
стерляжьей: она любит очень.
Иван . Понимаю-с. Пожалуйте, я девушке отдам. Вы, сударь, Нил Стратоныч подождите
их; они скоро будут. (Берет кулек, уходит в дверь направо и сейчас же возвращается.)
Дудукин . А куда она поехала?
Иван . К губернатору-с.
Дудукин . Зачем?
Иван . Не могу знать-с. Надо полагать, насчет бенефисту-с, так как актеры и актрисы,
которые ежели... так уж первым долгом завсегда-с...
Дудукин . Что ты врешь! Какой бенефис! О бенефисе еще и разговору нет. Про бенефисы
я всегда прежде всех знаю. С кем поехала? Со Степкой?
Иван . Со Степкой-с.
Дудукин . На пристяжке караковая?
Иван . Караковая-с.
Дудукин . То-то же. А то у него саврасенькая есть, так та пуглива и задом бьет, того гляди
через постромку ногу перекинет. С мужчиной едет - ну, ничего, а женщина сосуд скудельный.
Нервы у них.
Иван . Как можно, помилуйте! Сохрани бог!
Дудукин . А зелень у вас к столу есть какая-нибудь?
Иван . Какая уж зелень у нас! Один салат, да и тот больше как вроде кожи. Нешто у нас
заведение настоящее? Тоже разве мало слышим брани-то от приезжающих! А мы при чем тут,
коли хозяин без понятия.
Дудукин . Ну, так я вам пришлю и салату, и цветной капусты. Подавайте только одной
Елене Ивановне; на всех гостей я вам не поставщик. Так повару и скажи!
Иван . Слушаю. Да что вам, сударь, беспокоиться! Ведь уж если наш хозяин не знает, что
для хороших господ требуется, так никому вреда, кроме как себе.
Дудукин . Да ведь это свинство, любезный друг.
Иван . Уж это как есть, в полной форме.
Дудукин . Актриса знаменитая!
Иван . Да-с, которые господа видели, так ужасно как ихнюю игру одобряют, даже вне
себя приходят.
Дудукин . Мне до вашего хозяина дела нет; да за наш город-то стыдно: мы здешние
обыватели. Где-нибудь, в другом губернском городе, будет Елена Ивановна говорить, что и
поместить-то, и накормить-то не умели; приятно это нам будет!
Входит Коринкина . Иван уходит.
Явление второе
Дудукин и Коринкина .
Коринкина . А! Вы здесь! Ну, да, конечно, где же вам и быть!
Дудукин . Ах, красавица моя!
Коринкина . Что такое за красавица! Что за фамилиарность! У меня есть имя и отечество!
Дудукин . Позвольте вам доложить, Нина Павловна, что вы напрасно гневаться изволите.
Я даже обязан быть здесь.
Коринкина . Скажите, пожалуйста! Обязан! Зачем это, позвольте вас спросить?
Дудукин . Приехала известная артистка; она в первый раз в нашем городе, никого здесь
не знает; я, как представитель здешней интеллигенции...
Коринкина . Ах, оставьте глупости! Какая интеллигенция! Просто появилась новая юбка
в городе, вот вы и растаяли. (Со смехом.) Обязанности! Отличные у вас обязанности!
Дудукин . Ревнуете, бесценная моя?
Коринкина . Ревновать вас? Не смешите, пожалуйста! Мне просто стыдно за вас: как
увидите женщину, так и губы распустите. О, противность какая!
Дудукин . Вы только за этим и приехали сюда, мое блаженство?
Коринкина . Опять вы "мое блаженство"! (Топает ногой.) Ну, слушайте. У меня сейчас
собираются некоторые артисты; мы хотим серьезно поговорить об одном деле, и вы должны тут
присутствовать. Я вас везде искала, по всему городу ездила.
Дудукин . Что же это за конгресс у вас собирается, и об чем дебаты будут?
Коринкина . Вы слышали, что вчера наделал Незнамов?
Дудукин . Не только слышал, но почти был свидетелем этого назидательного спектакля;
немного опоздал, о чем весьма сожалею.
Коринкина . Он в буфете, во время спектакля, избил Мухобоева.
Дудукин . И прекрасно сделал.
Коринкина . Да ведь Мухобоев почтенный человек, он градским головою хотел быть.
Дудукин . Как ему не хотеть! Да общество-то захочет ли?
Коринкина . Да ведь это два бельэтажа и несколько кресел в каждый бенефис. Он теперь
и в театр не заглянет. Вот мы и собираемся писать письмо Мухобоеву, что Незнамова мы
нашим товарищем не признаем и будем требовать от антрепренера его увольнения. Да и я не
хочу, чтобы Незнамов вместе со мной служил.
Дудукин . Да вы-то что так уж очень гневаетесь на него, мое очарование?
Коринкина . Ах, он невыносим, невозможен! У него острый и злой язык и самый дурной
характер; как только артисты сойдутся вместе, особенно если ему попадет лишняя рюмка, так и
пошел, и пошел... и уж непременно придерется к кому-нибудь. А какие он вещи говорит
женщинам! Невыносимо, невыносимо! Так бы вот и убила его.
Дудукин . Обижает вас, сочиняет про вас небылицу, выдумывает? За это действительно
убить следует.
Коринкина . Да положим, что и не выдумывает; пожалуй, все это правда, что он говорит;
да зачем? Кто его просит? Он моложе всех в труппе, ему ли учить! Мы собираемся, чтоб
провести время весело, а совсем не затем, чтоб слушать его проповеди. Коли что знаешь, так и
знай про себя. Он только отравляет наше общество. Как я рада буду, если мы от него
отделаемся. Такой молодой, еще совсем мальчик, и такой раздражительный!
Дудукин . Раздражали его, так он стал раздражительный. А ему-то самому жизнь сладка
ли, спросите?
Коринкина . Пожалуйста, не заступайтесь. Вы здесь останетесь, конечно? Вот вам
полчаса сроку для разговоров с Кручининой, впрочем, и четверти часа довольно. Потом заедете
за моими ботинками в магазин и в кондитерскую за конфектами, и в двенадцать часов чтоб у
меня, ни раньше, ни позже! Слышите, в двенадцать часов! Если вы опоздаете хоть пять минут,
то дверь будет заперта для вас.
Дудукин . И надолго?
Коринкина . Навсегда. Я с вами затолковалась, а меня Миловзоров на дрожках
дожидается.
Дудукин . Без провожатых не можете?
Коринкина . Уж не ревность ли? Вот еще новости! Ведь он у нас первый любовник в
театре; мы с ним каждый день в любви объясняемся; пора бы вам привыкнуть.
Дудукин . Так уж пускай бы он вашим любовником только на сцене и оставался. Вы в
провожатые лучше комиков берите, с ними веселее.
Коринкина . Это вам веселье-то нужно, вы только пустяками и занимаетесь, а я женщина
серьезная. Так сказано вам, что в двенадцать часов, чтоб так и было. До свиданья.
Дудукин . Ну, что уж, на крыльях прилечу!
Коринкина уходит. Входит Иван .
Явление третье
Дудукин , Иван , потом Кручинина .
Иван . Елена Ивановна приехали.
Дудукин . Вот и прекрасно.
Входит Кручинина .
Кручинина . Нил Стратоныч, очень рада вас видеть. Извините, я вас на минуточку
оставлю, шляпку сниму.
Иван . Тут артисты вас два раза спрашивали.
Кручинина . Какие?
Иван . Не так чтобы очень, не из первых сортов.
Кручинина . Где ж они?
Иван . Здесь, на биллиарде играют.
Кручинина . Ну, пускай играют, пригласи их после. (Уходит в дверь направо.)
Дудукин . Как же тебе, братец, не стыдно: ты артистов не знаешь.
Иван . Как их? О, чтоб... И помнил, да забыл. Один-то даже в чужом пальте, не по росту
ему, с большого человека надето.
Дудукин . Шмага?
Иван . Он, он самый.
Входит Кручинина . Иван уходит.
Кручинина . Как вам не стыдно, Нил Стратоныч! Вы опять с приношениями, вы меня уж
очень балуете. Мне, право, совестно; каждый день что-нибудь; вот сегодня чаю, икры привезли.
Дудукин . Да ведь надо же вам чем-нибудь питаться; гостиницы у нас в плохом
состоянии. А что такое эти безделки: чай, да икра, да и все наши букеты и лавры. Об них и
говорить-то не стоит. Все это очень малая плата за то счастье, за те наслаждения, которые вы
нам доставляете своим талантом.
Кручинина . Все говорят, что вы очень добрый человек.
Дудукин . Это во мне есть, только ведь это качество наследственное, от родителей, а моей
заслуги тут никакой нет-с. Да ведь это дарование не очень важное! Если б и доброты-то во мне
не было, так куда ж бы я годился!
Кручинина . Нет, хорошее качество, хорошее.
Дудукин . Дешевенькое-с, мне оно никакого труда не стоит.
Кручинина . Тем-то оно и дорого.
Дудукин . Уж это вам как угодно, спорить не смею. Я человек ограниченный, ни к каким
занятиям, даже и хозяйственным, неспособный; так чтобы уж не быть совсем без дела, я себе и
избрал специальность - услаждать жизнь артистов.
Кручинина . И артисток?
Дудукин . И артисток. Заедет труппа, например, хоть в наш город, увеселять людей, ровно
ничего не делающих, ничем не интересующихся и ничего не желающих, и сядут, как раки на
мели. Обыватели у нас большею частью люди солидные, тяжеловесные, богатые,
благотворительные, степенные и даже первостепенные.
Кручинина . Чего же еще!
Дудукин . Но относительно нравов и умственного развития находятся еще в самом
первобытном невежестве и о существовании драматического искусства имеют представления
самые смутные. А ведь артисты народ необеспеченный; по-европейски сказать, пролетарии, а
по-нашему, по-русски, птицы небесные: где посыпано крупки, там клюют, а где нет -
голодают. Как же к ним не иметь сожаления?
Кручинина . Ну, к артисткам-то влечет вас, я думаю, не одно сожаление?
Дудукин . Да-с, да-с. Совершенно справедливо. Ничего такого возвышенного во мне нет,
а грехов много. Обыкновенный старичок, дюжинный, много нас таких-то. У губернатора
изволили быть?
Кручинина . Да, благодарить его ездила. Вчера во время спектакля в театральном буфете
вышел скандал, в котором обвиняют артиста Незнамова. Антрепренер прибежал ко мне в
уборную встревоженный и объявил, что Незнамову грозит беда, что он держится в труппе
только вследствие снисходительности губернатора, который уж и прежде обещал выслать его
из города, если он будет производить скандалы, так как это случалось с ним не раз, да и
паспорт у него не в исправности. После спектакля губернатор пришел на сцену: тут я его и
просила за Незнамова; он сказал, что Незнамова следовало бы проучить, но что для меня он
готов оставить это дело без внимания, если оно кончится миром. Оно, кажется, уж и кончилось.
Скажите, что это за история, и что такое этот Незнамов? Он, кажется, еще очень молодой
человек?
Дудукин . Я изложу вам краткую биографию его, как он мне сам передавал. Ни отца, ни
матери он не помнит и не знает, рос и воспитывался он где-то далеко, чуть не на границах
Сибири, в доме каких-то бездетных, но достаточных супругов из мира чиновников, которых
долгое время считал за родителей. Его любили, с ним обращались хорошо, хотя не без того
чтобы под сердитую руку не попрекнуть его незаконным происхождением. Разумеется, он их
слов не понимал и разобрал их значение только впоследствии. Его даже учили: он бегал в
какой-то дешевенький пансион и получил порядочное для провинциального артиста
образование. Так он прожил лет до пятнадцати, потом начались страдания, о которых он без
ужаса вспомнить не может. Чиновник умер, а вдова его вышла замуж за отставного землемера,
пошло бесконечное пьянство, ссоры и драки, в которых прежде всего доставалось ему. Его
прогнали в кухню и кормили вместе с прислугой; часто по ночам его выталкивали из дому, и
ему приходилось ночевать под открытым небом. А иногда от брани и побоев он и сам уходил и
пропадал по неделе, проживал кой-где с поденщиками, нищими и всякими бродягами, и с этого
времени, кроме позорной брани, он уж никаких други
...Закладка в соц.сетях
