Жанр: Классика
Рождественские каникулы
...мотрел на Лидию.
Большим и нескладным чувствовал он себя, и его цветущее здоровье, сознание своего
благополучия, неизменная радость жизни странным образом казались ему сейчас
оскорбительными. Он был точно богач, который грубо похваляется своим богатством
перед бедным родственником. В этом поношенном коричневом платье хрупкая тоненькая
Лидия словно помолодела после хорошего ночного сна и казалась сейчас совсем
девчонкой. Ну как было ее не пожалеть? А когда подумаешь о ее трагической судьбе, -
против воли подумаешь, потому что думать об этом и страшно и бессмысленно, а все
равно тревожишься, и мысль эта не отпускает, - о ее безумной идее втоптать себя в грязь,
чтобы искупить преступление мужа, больно сжимается сердце. И чувствуешь, что сам ты
ничего не значишь, и если каникулы в Париже, которые предвкушал с таким волнением,
не удались, что ж, ничего не поделаешь. Казалось, слова, что с запинкой срывались у него
с языка, произносит не он, а какая-то сила в нем, не зависевшая от его воли. Слушая их, он
даже в те минуты не понимал, почему говорит такое.
- Мне надо вернуться в контору только в понедельник утром, и я пробуду в Париже до
воскресенья. Если вы не против, до тех пор оставайтесь здесь.
Лидия вся просияла, будто случайный луч зимнего солнца проник в комнату.
- Вы это серьезно?
- Не всерьез я бы не предложил.
У нее вдруг будто подкосились ноги, и она упала в кресло.
- Ох, это было бы такое блаженство. Я бы так отдохнула. Набралась
мужества. Но не могу я, не могу.
- Почему же? Из-за S rail?
- Нет, нет, тут другое. Им я бы могла послать телеграмму, мол, у меня грипп. Но это
нехорошо по отношению к вам.
- А это уже моя забота.
Не слишком приятно было ему уговаривать Лидию поступить так, как ей, конечно же,
очень хотелось поступить, ведь он предпочел бы, чтобы она отказалась. Но не мог он
вести себя иначе. Лидия испытующе на него посмотрела.
- Чего ради вы это делаете? Вы ведь не желаете меня, нет?
Чарли покачал головой. ;
- Не все ли вам равно, живу я или умру, счастлива или нет? Вы еще и двух суток со
мной не знакомы. Из дружеских чувств? Но я вам чужая. Из жалости? Да разве в ваши
годы умеют жалеть?
- Не надо задавать мне вопросов, которые меня смущают,- усмехнулся Чарли.
- Наверно, вы просто по природе великодушны. Недаром говорят, англичане добры к
животным. Помню, одна из наших квартирных хозяек, которая вечно крала у нас чай,
подобрала бездомную шелудивую дворнягу.
- Не будь вы такая крошечная, не миновать бы вам пощечины,- весело отозвался
Чарли.- Ну, договорились?
- Идемте пообедаем. Я голодна.
За столом они болтали о том о сем, но когда отобедали и Чарли, заплатив по счету,
ждал сдачу, Лидия спросила:
- Так вы всерьез предлагаете мне остаться с вами до вашего отъезда?
- Безусловно.
- Вы не представляете, какое это было бы для меня благо. Не могу сказать, как бы я
рада поймать вас на слове.
- Что же вам мешает?
- Вам будет мало радости от меня.
- Что ж, согласен,- честно, но с обаятельной улыбкой признался Чарли.- Зато будет
интересно.
Лидия рассмеялась.
- Тогда я зайду к Алексею и кое-что возьму. Хотя бы зубную щетку и чистые чулки.
Они расстались у станции метро, и Лидия уехала. А Чарли решил повидать Саймона,
если его застанет. Он раза три спрашивал дорогу и наконец оказался на улице Кампань
Премьер. Саймон жил в высоком закопченном доме, на ставнях кое-где облупилась
краска и виднелось серое дерево. Чарли сунул голову в каморку консьержки, и в нос
шибануло таким затхлым, густым запахом еды и пота, что он едва устоял на ногах.
Старушонка в необъятных юбках, голова укутана грязным красным шарфом, скрипучим
голосом сердито сказала ему, где живет Саймон, а на вопрос, дома ли он, предложила
Чарли пройти да посмотреть самому. Следуя старухиным объяснениям, он прошел через
прошел через грязный двор и поднялся по узкой лестнице, где пахло застоялой мочой.
Саймон жил на третьем этаже и в ответ на звонок Чарли открыл дверь.
- Гм. А я все думал, куда ты подевался.
- Я помешал?
- Нет. Входи. Пальто лучше не снимай. Здесь не очень-то тепло.
Что правда, то правда. В комнате холодина. Это была студия с большим, выходящим на
север окном, с печкой, но Саймон, который, видимо, работал, так как стоящий
посередине стол был завален исписанными листами, забыл поддержать огонь, и он едва
тлел. Саймон пододвинул к печке обшарпанное кресло и пригласил Чарли сесть.
- Я подкину угля. Скоро станет теплей. Сам я не чувствую холода.
Кресло со сломанной пружиной оказалось не слишком удобным. Стены были грязносерого
цвета, похоже, их не красили годами. Единственным украшением служили
большущие карты, прикрепленные к стене канцелярскими кнопками. Узкая железная
кровать была не застелена.
- Консьержка еще сегодня не приходила,- сказал Саймон, заметив взгляд Чарли.
В комнате только и было, что большой поддержанный обеденный стол, за которым
Саймон писал, несколько полок с книгами, у стола стул, какими пользуются в конторах,
две или три табуретки и груды книг на них да еще кусок потертого ковра у кровати.
Безрадостный холодный зимний свет, проникавший сквозь северное окошко, делал убогое
жилище еще безотрадней. Таким неприветливым не показался бы даже зал ожидания
третьего класса на захолустной станции.
Саймон пододвинул к печке стул и закурил трубку. Далеко не дурак, он легко
догадался, какое впечатление произвело на Чарли его жилище, и хмуро улыбнулся.
- Не больно роскошно? А к чему она мне, роскошь? - Чарли промолчал, и Саймон
глянул на него холодно и презрительно.- Здесь даже и неудобно, но удобство мне ни к
чему. Нельзя зависеть от удобств. Это ловушка, в нее попались многие, кто мог бы быть
поумнее.
Чарли иной раз вполне способен был разозлиться и сейчас не пожелал спустить
Саймону эти бредни.
- Судя по твоему виду, ты устал, замерз и проголодался, старина. Как насчет того,
чтобы взять такси, махнуть в бар Ритц и, сидя в тепле, в удобных креслах, съесть яичницу
с беконом?
- Иди к черту. А куда ты дел Ольгу?
- Ее зовут Лидия. Она пошла домой за зубной щеткой. Она пробудет со мной в
гостинице до моего отъезда.
- Ох, и чертовка она. Малость зацепило, а? - Молодые люди впились друг в друга
глазами. Потом Саймон подался вперед.- Ты, часом, не влюбился?
- Ты зачем нас свел?
- Я думал, это будет забавно. Думал, тебе будет в новинку переспать с женой
известного убийцы. И сказать по правде, мне казалось, ты можешь прийтись ей по вкусу.
Вот бы я тогда посмеялся. У тебя ведь тот же тип, что у Берже, только ты куда красивей.
Чарли вдруг вспомнились слова Лидии, когда они ужинали вдвоем после полуночной
мессы. Теперь он понял, что она тогда имела в виду.
- Представь, она об этом догадалась. Так что, боюсь, не придется тебе злорадствовать.
- С кануна Рождества, когда я вас оставил, ты все время был с ней?
- Да.
- Похоже, тебе это на пользу. Ты отлично выглядишь. Разве что малость побледнел.
Чарли пытался скрыть смущение. Ему отнюдь не хотелось, чтобы Саймон узнал, что их
отношения с Лидией были сугубо платонические. У того это только вызвало бы
язвительный смех. Поведение Чарли Саймон счел бы чувствительностью, достойной
одного лишь презрения.
- По-моему, это вовсе не забавно отправить меня с ней, не сказав, во что ты меня
втравил,- сказал Чарли.
Лицо Саймона исказила кривая улыбка.
- Это отвечало моему чувству юмора. Будет что рассказать родителям, когда вернешься.
Во всяком случае, тебе ворчать нет причины. Все удалось как нельзя лучше. Ольга знает
свое дело и уж в этом смысле тебя ублажит на славу, вдобавок она не дура; много читала и
разговаривает куда умней большинства женщин. Она кой-чему тебя научит, мой милый.
Как по-твоему, она все так же влюблена в своего мужа?
- По-моему, да.
- Чудно устроен человек, ты не находишь? Этот Берже жуткая дрянь. Ты, наверно, уже
знаешь, почему она в S rail? Она хочет накопить денег, чтобы заплатить за его побег, и
тогда поедет к нему в Бразилию.
Чарли огорчился. Он поверил Лидии, будто она пошла в Serail, чтобы искупить грех
Робера; идея эта, хоть и казалась нелепой, как ни странно, его тронула. Мысль, что Лидия
ему солгала, потрясла его. Если Саймон говорит правду, Лидия его попросту дурачила.
- Знаешь, я писал об этом процессе в нашей газете,- продолжал Саймон. - В Англии
статья произвела сенсацию, ведь этот малый, которого убил Берже, был англичанин, и
газета не пожалела места. Мне повезло; во Франции я прежде не бывал на процессах об
убийстве, а очень хотел на такое поглядеть. В Олд-Бейли (Центральный уголовный суд в
Лондоне, в здании Олд-Бейли (по названию улицы, где он находится) - прим.ред.) я был, и
мне любопытно было сравнить, как ведут такие деда французы и мы. Я написал о
процессе очень подробный отчет, у меня он есть, если хочешь, дам почитать.
- Да, я прочел бы.
- Во Франции это убийство наделало шуму. Понимаешь, Робер Берже не бандит, ничего
похожего. Он не из простых. Родители его порядочные люди. Он образован, вполне
прилично говорит по-английски. Одна газета назвала его джентльменом-гангстером, и
прозвище привилось; история захватила воображение публики, и он стал знаменитостью.
К тому же он на свой лад красив, молод, ему всего двадцать два, как же им не
заинтересоваться. Женщины прямо с ума посходили. Господи, в суд было не
протолкаться! Когда он вошел в зал, всех прямо затрясло. Два стража ввели его еще до
появления судей, чтобы фотографы успели его запечатлеть. В жизни я не видал, чтобы
человек был так спокоен. Одет он был вполне элегантно и вещи носить явно умеет.
Свежевыбритый, аккуратно причесанный. Волосы темные, красивые. Он улыбался
фотографам, по их просьбе поворачивался и так и эдак, чтобы лучше им позировать. Он
походил на любого из молодых людей с большими деньгами, которых встречаешь в баре
Ритц за стаканом вина и с девушкой. Меня даже забавляло, что он такой негодяй.
Прирожденный преступник. Его родители, конечно, не были богаты, но они не голодали,
и я думаю, уж сотня-то франков для него всегда находилась. Я написал о нем недурную
статью для одного еженедельника, и французская пресса перепечатала из нее отрывки.
Здесь это пошло мне на пользу. Я утверждал, что преступление для него своего рода
спорт. Улавливаешь? Даже забавно, как я попал в точку. Он был, можно сказать,
первоклассный теннисист, подумывали даже готовить его к состязаниям, но, странное
дело, он отлично играл в обыкновенных матчах, у него была хорошая подача, и он отлично
отбивал мяч, а вот когда доходило до турниров, он неизменно терпел неудачу. Что-то
было не так. Ему недоставало силы сопротивления, решительности или чего-то еще, без
чего теннисисту не стать чемпионом. Я подумал, есть тут какой-то занятный
психологический сдвиг. Да и все равно его спортивной карьере пришел конец, так как
каждый раз, как он появлялся в раздевалке теннисистов, у них стали пропадать деньги, и
хотя улик против него не было, но все пострадавшие не сомневались, что виновник он.
Саймон снова зажег трубку.
- Одно меня особенно поразило в Робере Берже, это сочетание хладнокровия,
самообладания и обаяния. Обаяние, конечно, бесценное свойство, но оно не часто
встречается вместе с хладнокровием и самообладанием. Обаятельные люди обычно
бесхарактерны и нерешительны, обаяние - оружие, которым природа возмещает их
слабости Такому человеку я никогда бы всерьез не доверился.
Чарли чуть насмешливо глянул на друга; тот всегда преуменьшал достоинства,
которыми сам не обладал, ему необходимо было уверить себя, что эти чужие достоинства
ничто по сравнению с теми, которыми обладает он. Но прерывать его Чарли не стал.
- Робер Берже оказался и не бесхарактерным и не нерешительным. Он чуть не вышел
сухим из воды. Надо отдать справедливость полиции, они отлично потрудились, чтобы
его уличить. Не было в их работе ничего сенсационного, захватывающего, просто они
вели расследование дотошно и терпеливо. Возможно, им помог случай, но у них хватило
ума не упустить его. Человек должен всегда быть к этому готов, только, знаешь ли, мало
кому это дано.
Взгляд Саймона стал отсутствующий, и Чарли лишний раз убедился, что тот думает о
себе.
- Вот чего Лидия мне не рассказала, это как полиция впервые его заподозрила,- сказал
Чарли.
- Когда они впервые его допрашивали, у них и в мыслях не было, что он имеет какое-то
отношение к убийству. Они искали человека куда более рослого и крепкого.
- А что из себя представлял этот Джордан?
- Я ни разу его не встречал. Негодяй он был, но по-своему славный малый. Все его
любили. Всегда готов был любому поставить выпивку, а если кто оказался на мели,
охотно открывал кошелек. Он был невелик ростом, в прошлом жокей, но в Англии ему
предложили убираться подобру-поздорову, а потом выяснилось, что он отсидел девять
месяцев в Уормуд Скрабз (Лондонская тюрьма для совершивших преступление впервые -
прим.ред.) за подлог. Ему было тридцать шесть лет. В Париже он прожил десять лет.
Полиция подозревала, что он замешан в торговле наркотиками, но уличить его не удалось
ни разу.
- Но почему полиция вообще стала допрашивать Берже?
- Он был одним из завсегдатаев бара Жожо. Того, где Джордан обычно ел. Место это
довольно подозрительное, его посещают жокеи, букмекеры, "жучки", контрабандисты и
прочий люд сомнительной репутации, как это называем мы, журналисты, и полиция,
понятно, беседовала с каждым из этой публики, кого ей удалось заполучить. Понимаешь,
кого-то Джордан в тот вечер ждал, это ясно по тому, что на подносе стояли два стакана и
кекс, и они думали, может, он кому-нибудь обмолвился, кого именно ждет. Не без
оснований подозревали, что он гомосексуалист, и кто-нибудь из посетителей бара вполне
мог видеть его поблизости в чьем-то обществе. Берже вроде водил с ним дружбу, и Жожо,
владелец бара, сказал полицейским, что видел, как Берже несколько раз брал у того
деньги. Берже однажды обвиняли в том, что он контрабандой провез из Бельгии во
Францию героин, и двое парней, которые проходили по этому же делу, попали за
решетку, он же как-то вывернулся. Полиция не сомневалась, что он виновен, и если
Джордан имел отношение к наркотикам и из-за этого и погиб, Берже мог знать, чьих это
рук дело. Берже темная личность. Его судили и еще за одно преступление - за кражу
автомобиля, и он получил два года условно.
- Это я знаю,- сказал Чарли.
- Проделывал он это и очень просто, и на редкость хитроумно. Ждет, бывало, у какогонибудь
большого магазина, "Прентан" или "Бон Марше", видит, кто-то подъехал в
"ситроене" и пошел за покупками, автомобиль оставил у обочины. Тогда он нахально
шагает к автомобилю, будто только что вышел из магазина, вскакивает в него и отъезжает.
- А разве хозяева не запирают автомобили?
- Редко. А у него было несколько ключей к "ситроену". Он всегда держался одной
марки. Попользуется автомобилем дня два-три, потом оставит его где-нибудь, а пожелав
другой автомобиль, проделывает все сначала. Он украл их десятки. Никогда не пытался их
продавать, просто брал взаймы, когда ему для чего-нибудь бывал нужен автомобиль. Это
и натолкнуло меня на идею моей статьи. Он их воровал просто для забавы, ради
удовольствия применить свою дерзкую смекалку. Была у него и еще одна хитроумная
проделка, которая всплыла на суде. Он околачивался на автомобиле у автобусных
остановок в часы, когда закрывались магазины, заметит женщину, которая ждет автобуса,
остановится и предложит подвезти ее. Я думаю, он неплохо разбирался в людях и знал,
какого рода женщина скорее всего согласится проехаться с красивым молодым
человеком. Итак, женщина садилась в автомобиль, он вез ее в ту она скажет, а на какойнибудь
сравнительно безлюдной улице останавливался, делал вид, что не может запустить
мотор, просил женщину выйти, поднять капот и подкачать карбюратор, а он тем
временем будет нажимать на автоматический стартер. Женщина исполняла его просьбу,
оставив сумочку и свертки в автомобиле, вот уже мотор заработал, она собирается вновь
сесть в автомобиль, и тут-то Берже включает скорость и, не давая ей опомниться,
уносится прочь, только его и видели. Многие женщины, конечно, обращались в полицию,
но видели они его в темноте и только и могли сказать, что за рулем "ситроена" был
красивый, приличный на вид молодой человек с приятным голосом, а полиция только и
могла, что объяснять им, как неразумно женщине соглашаться на предложение красивого,
приличного на вид молодого человека ее подвезти. Берже ни разу не поймали. На суде
обнаружилось, что он, должно быть, зачастую неплохо зарабатывал на этих проделках.
В общем, парочка полицейских явилась к нему домой. Он не отрицал, что в тот вечер
был в баре Жожо и посидел там с Джорданом, но ушел около десяти и после его не видел.
Немного поговорив с Берже, полицейские предложили ему поехать с ними в комиссариат.
Причем заметь, у полицейского комиссара, который занимался расследованием убийства,
и в мыслях не было, что Берже убийца. Он полагал, что Джордана с одинаковым успехом
мог убить и какой-нибудь бандит, которого он привел к себе домой, и кто-то, связанный с
торговлей наркотиками, кого он надул. В последнем случае комиссар надеялся уговорами,
запугиванием, угрозами, не мытьем, так катаньем вынудить Берже сообщить полиции
что-то, что поможет поймать человека, за которым она охотится.
Мне удалось взять у комиссара интервью. Этого малого зовут Лукас. Он нисколько не
похож на хорошо нам известный тип полицейского комиссара. Рослый здоровяк,
краснощекий, густые усищи, большие блестящие черные глаза. Весельчак и, пари держу,
превеликий любитель хорошо пообедать и выпить бутылочку вина. Он родом с Юга, и его
южный выговор вовек не выкорчуешь. Смеется он этаким дурацким смехом. По всем
признакам, он добродушный весельчак, из тех, что хлопают тебя по спине и внушают
полное доверие. Надо сказать, он на диво успешно добивался признания у подозреваемых.
На редкость физически выносливый, он мог вести допрос шестнадцать часов подряд. Во
Франции не существует допросов с пристрастием на американский лад, я хочу сказать,
никаких побоев, зуботычин и прочего, лишь бы вырвать признание; тут просто вводят
человека в комнату и заставляют стоять, не позволяют курить и не дают сесть и знай
задают вопросы; спрашивают, спрашивают, спрашивают, сами курят, а если
проголодаются, велят принести им еду; так продолжается всю ночь, они ведь знают, что
ночью человеку всего трудней сопротивляться; и если он виновен, у него должна быть ох
какая выдержка, чтобы ради чашки кофе и сигареты к утру не признаться. Но от Берже
комиссар ничего не добился. Тот признал, что одно время был в приятельских
отношениях с контрабандистами, перевозившими героин, но когда его обвинили, доказал
свою невиновность и был оправдан. Сказал, что в юности наделал глупостей, за что
получил урок, который пошел ему на пользу, в конце концов он всего лишь брал
автомобиль взаймы на два-три дня, чтобы прокатиться с девушкой, не слишком это
серьезное преступление, а теперь, когда он женился, он ведет добропорядочную жизнь. А
что до торговцев наркотиками, он после того давнего суда начисто с ними порвал и
понятия не имел, что Тедди Джордан с ними связан. Он был очень откровенен. Сказал
комиссару, что страстно влюблен в жену и больше всего боится, как бы она не узнала о
его прошлом. Ради нее, а также и ради себя самого и своей матери он твердо намерен
впредь вести достойную жизнь порядочного человека. Веселый толстяк все задавал
вопрос за вопросом, но дружелюбно, сочувственно, и в мысль не придет, будто он желает
тебе зла. Он приветствовал добрые намерения Берже, поздравил его с женитьбой по
любви на бедной девушке, понадеялся, что у них будут дети, а это не только украшение
дома, но и утешение родителей. Но он читал досье Берже; он знал, что в той истории с
героином Берже несомненно был виновен, хотя суд и не пожелал его осудить, в тот день
он знал также, что из посреднической фирмы Берже уволили и судебного преследования
он избежал только благодаря матери, она возместила убытки, вернула присвоенные им
деньги. И, уверяя, будто после женитьбы он ведет честную жизнь, он солгал. Комиссар
поинтересовался, как у него с деньгами. Берже признался, что он в стесненных
обстоятельствах, но кое-что есть у матери, а сам он скоро наверняка получит работу, и
тогда все будет порядке. А деньги на карманные расходы? Время от времени он по
мелочам играет на скачках и подыскивает клиентов букмекерам, так он и с Джорданом
подружился, и получает комиссионные. А случается, и ходит с пустым кошельком.
"En effet (в самом деле, действительно - фр.),- сказал комиссар,- вы говорили, что
накануне того дня, когда был убит Джордан, вы оказались без гроша и заняли у него
пятьдесят франков".
"Он был хорош со мной. Бедняга. Мне будет его недоставать".
Комиссар смотрел на Берже своими дружелюбными блестящими глазами, и ему
подумалось, что совсем он не гнусен. Возможно ли это? Да нет, чепуха. Врет он, говоря,
что порвал отношения с торговцами наркотиками. Ведь ему нужны деньги, а там можно
хорошо заработать; Берже вращался среди той самой публики, которая употребляет
наркотики. Комиссару казалось, хотя он и сам не знал, откуда у него такая мысль, что
если Берже и не знает наверняка, кто убийца, то кого-то подозревает; конечно, он ничего
не скажет, но если у него дома, в Нейи, найти героин, его можно будет и принудить.
Комиссар превосходно разбирался в людях и не сомневался, что ради спасения
собственной шкуры Берже выдаст дружка. Он решил задержать Берже в участке, и пускай
в доме произведут обыск раньше, чем тот сумеет избавиться от всего, что там может
храниться. С этой же мыслью он спросил, где и в какое время был Берже в вечер убийства.
Тот сказал, что приехал из Нейи довольно поздно и пошел в бар Жожо; там было полно
народу после скачек. Его угостили стаканчиком-другим, а Джордан, у которого выдался
удачный день, сказал, что заплатит за его ужин. Он поел, послонялся по бару, но там было
очень накурено, у него заболела голова, и он пошел пройтись по бульвару. Потом около
одиннадцати вернулся к Жожо и оставался там до последнего поезда метро в Нейи.
"Сказать по правде, вы отсутствовали достаточно долго, чтобы успеть убить
англичанина",- шутливо заметил комиссар.
Берже расхохотался.
"Уж не собираетесь ли вы обвинить меня в этом?" - сказал он.
"Нет, в этом нет" - со смехом ответил комиссар Лукас.
"Поверьте, смерть Джордана для меня потеря. Пятьдесят франков он мне одолжил за
день до того, как его убили, но это не первые деньги, которые я у него занимал. Может,
оно и не очень по совести, но стоило ему выпить стаканчик-другой, и у него с легкостью
можно было получить денежки".
"А все-таки в тот день он сорвал изрядный куш, и хотя уходил из бара не захмелевший,
настроение у него было отличное. И вы могли подумать, а не лучше ли разом заполучить
несколько тысяч франков, чем изредка получать по полсотни".
Комиссар сказал это скорее из желания подразнить Берже, на самом деле он вовсе так
не думал. Но ему казалось, будет очень неплохо, если Берже испугается, что его
подозревают в убийстве. В этом случае он охотнее назовет виновника, если у него есть на
этот счет свои соображения. Берже вынул из кармана деньги и положил на стол. Там не
было и десяти франков.
"Вам не кажется, что, ограбь я беднягу Джордана, у меня в кармане было бы побольше
денег?"
"Ничего мне не кажется, мой дорогой. Я только отметил, что у вас было время убить
Джордана и что деньги были бы вам очень кстати".
Берже ответил ему открытой обезоруживающей улыбкой.
"Не отрицаю ни того, ни другого",- сказал он.
"Буду с вами совершенно откровенен,- сказал комиссар.- Я не думаю, будто Джордана
убили вы, но уверен, что если вы и не знаете, кто убийца, то хотя бы кого-то
подозреваете".
Берже это отрицал и, как комиссар ни настаивал, стоял на своем. Было уже поздно, и
комиссар решил, что лучше возобновить беседу на другой день, да притом ночь в камере
заставит Берже поразмыслить о своем положении. Берже, который уже дважды попадал за
решетку, знал, что протестовать бесполезно.
Торговцы наркотиками, знаешь ли, на какие только хитрости не пускаются, чтобы
скрыть свой товар. Прячут его в полых тростях, в каблуках, в подкладке старой одежды, в
матрацах и подушках, в кроватном остове и еще невесть где, но полиции известны все их
фокусы, и даю голову на отсечение, если бы в доме Берже в Нейи что-нибудь было бы,
они непременно бы нашли. Не нашли ничего. Но когда комиссар обыскивал спальню
Лидии, он наткнулся на сумочку и удивился, очень уж дорогая вещь у женщины такого
скромного достатка. Были у нее и часы, которые явно стоили больших денег. Она сказала,
что это подарки мужа, и комиссар подумал, что любопытно бы узнать откуда у него
взялись деньги на это. Вернувшись в участок, он велел навести кое-какие справки и очень
быстро узнал, что несколько женщин обращались в полицию, так как у них украл сумочки
молодой человек, который предлагал подвезти их в "ситроене". Одна женщина оставила
описание похищенной таким образом сумочки, и оно совпадало с той сумочкой, которую
комиссар нашел у Лидии; другая женщина заявила, что в ее сумочке лежали золотые часы
работы такого-то мастера. Имя того же мастера стояло и на часах Лидии, Стало ясно, что
таинственный молодой человек, которого полиции никак не удавалось изловить, и есть
Робер Берже. Это никак не давало ключа к разгадке убийства Джордана, но комиссар
обрел еще одну возможность вынудить Берже проговориться. Он велел ввести Берже и
попросил того объяснить, как к нему попали сумочка и часы. Берже сказал, что сумочку
купил у девки, которой нужны были деньги, а часы у мужчины, которого встретил в баре.
Имени ни той, ни другого он назвать не мог. То были случайные люди, он с ними
поговорил, но больше их не встречал. Тогда комиссар на законном основании его
арестовал и, обвинив в воровстве и посулив наутро очную ставку с женщинами, которым
явно принадлежали
...Закладка в соц.сетях
