Жанр: Классика
Смех и горе
...до нее за дело?
- Совершенно верно, совершенно верно: вам нет до нее никакого дела, и
она ни для кого никакого прямого значения не имеет, но... le jeue ge
foNt foule chez elle...( Молодые люди толпятся у нее (франц.)) и стараются
услугами... совершенно невинными... невинными ей услугами доставить
удовольствие одному... очень, очень почтенному и влиятельному лицу. Он
человек уже, конечно, не первой молодости, и в эти годы, знаете, женщина для
человека много значит и легко приобретает над ним влияние. Согласитесь что
все это верно?
- Отлично-с, - говорю, - но что же мне до этого за дело?
Гость обиделся.
- Я, - говорит, - и не настаиваю, что вам есть до этого дело, но я
прошу у вас помощи и совета.
- А, это, мол, другое совсем дело, - и, успокоенный, прошу гостей
садиться.
Офицеры поблагодарили, присели и младший опять начал.
- Генерал Постельников, именем которого мы решились действовать, совсем
об этом не знает. Да-с: он нас сюда не посылал, это мы сами, потому что,
встретив в списках фамилию вашего дядюшки и зная, что ваша семья такая
литературная...
Ну, уж тут я, видя, что мой гость затрудняется и не знает, как ему
выпутаться, не стал ему помогать никакими возражениями, а предоставил все
собственному его уму и красноречию - пусть, мол, как знает, не спеша,
изъяснится. Он, бедняк, и изъяснялся, и попотел-таки, попотел, пока одолел
мою беспонятливость, и зато во всех подробностях открылся, что он желает
быть замеченным генералом Постельниковым и потому хочет преподнести его
танцовщице букет и стихи, но что стихи у него вышли очень плохи и он просит
их поправить.
"Так вот, - думаю, - чем весь этот переполох объясняется! Бедный мой
дядя: за что ты гибнешь?" И с этим я вдруг расхрабрился, кричу: "человек,
чаю нам!"
- Господа, прошу вас закурить сигары, а я сейчас... - и действительно я
в ту же минуту присел и поправил, и даже уж сам не знаю, как поправил,
офицерское стихотворение "К ней" и пожелал автору понравиться балетной фее и
ее покровителю.
- Ах да! я ценю вашу дружбу, - отвечал со вздохом мой гость, - ценю и
ваше доброе желание, но наш генерал, наш бедный добрый генерал... он теперь
в таком положении, что il emeut du rie(Его волнуют пустяки (франц.).), и
нельзя поручиться, в каком состоянии он будет в этот момент.
Я полюбопытствовал, что же такое отравляет драгоценное спокойствие
генерала Постельникова.
- Ах, это то же самое-с, я думаю, что отравляет нынче спокойствие
многих и многих людей в нашем отечестве... Это, в самом деле, иначе даже не
может и быть для истинных европейцев: я молод, я еще, можно сказать,
незначителен и не чувствую всего этого так близко. Но... но и я... je
delore le maux de ma atrie(Я оплакиваю несчастья моей родины (франц.).)
Но он, наш генерал, он, который помнит все это в ином виде, когда эта
"дурная болезнь", как мы это называем, еще робко кралась в Россию под
контрабандными знаменами Герцена, но Герцен, помилуйте... Герцена только
забили он был заеден средою и стал резок, но он все-таки был человек
просвещенный и остроумный, - возьмите хоть одни его клички "трехполенный",
трехполенный, ведь это все острота ума, а теперь...
"Господи! что, - думаю, - за несчастье: еще какой такой Филимон
угрожает моей робкой родине?" Но оказывается, что этот новый злополучный
Филимон этого нового, столь прекрасного и либерального времени есть
разыскиваемый в зародыше Русский дух, или, на бонтонном языке современного
бонтона, "дурная болезнь" нашего времени, для запугивания которого ее
соединяют в одну семью со всеми семью язвами Египта.
- Трудное же, - говорю, - господа, вам дело досталось - ловить русский
дух.
- Чрезвычайно трудное-с: еще ни одно наше поколение ничего подобного не
одолевало, но зато-с мы и только мы, первые, с сознанием можем сказать, что
мы уже не прежние вздорные незабудки, а мы - сила, мы оппозиция, мы идем
против невежества массы и, по теории Дарвина, будем до истощения сил
бороться за свое существование. Quoi quil arrive(Что бы ни служилось
(франц.). ), а мы до новолуния дадим генеральное сражение этому русскому
духу.
- Да было бы, - говорю, - еще где его искать?
- О, не беспокойтесь: он такого свойства, что сам скажется! Теперь его
очень хорошо все понемножку издали по носу, да по носу! это очень тонкая
тактика! Он этого долго не, стерпит, наконец, и откуда-нибудь брызнет и
запахнет. Jeere, que moitie de force, moitie de gre(Я надеюсь, что частью
силой, частью по доброй воле (франц.). ) мы скоро заставим его высказаться,
и тогда вы увидите, что всеобщее мнение о бесполезности нашего учреждения
есть черная клевета. Благодарю вас, что поправили мне стихи. Прощайте...
Если что-нибудь будет нужно... пожалуйста: я всегда готов к вашим услугам...
что вы смотрите на моего товарища? - не беспокойтесь, он немец и ничего не
понимает ни по-французски, ни по-русски: я его беру с собою для того только,
чтобы не быть одному, потому что, знаете, про наших немножко нехорошая слава
прошла из-за одного человека, но, впрочем, и-у них тоже, у господ немцев-то,
этот Пихлер... Ах, нехорошо-с, нехорошо, очень нехорошо: вперед ручаюсь, его
нарочно осудят наши мужики! Ну, да черт их возьми. Поклонитесь вашему
дядюшке и скажите ему, что генерал, еще недавно вспоминая о нем, говорил,
что он имел случай представлять о его почтенных трудах для этих, как они...
госпиталей или больниц и теперь в самых достойных кружках tout le mode
revere a vertu.(Все уважают его добродетель (франц.))
ГЛАВА ДЕВЯНОСТО ПЕРВАЯ
С этим мы распростились, но я не мог исполнить поручения моего гостя и
передать моему дяде уважения, которым tout le mode почтил a vertu, потому
что дядя мой не появлялся в свое жилище. Оказалось, что с перепугу, что его
ловят и преследуют на суровом севере, он ударился удирать на чужбину через
наш теплый юг, но здесь с ним тоже случилась маленькая неприятность, не
совсем удобная в его почтенные годы: на сих днях я получил уведомление, что
его какой-то армейский капитан невзначай выпорол на улице, в Одессе, во
время недавних сражений греков с жидами, и добродетельный Орест Маркович
Ватажков столь удивился этой странной неожиданности, что, возвратясь
выпоротый к себе в номер, благополучно скончался "естественною смертью",
оставив на столе билет на пароход, с которым должен был уехать за границу
вечером того самого дня, когда пехотный капитан высек его на тротуаре,
неподалеку от здания новой судебной палаты.
Впрочем, к гордости всех русских патриотов (если таковые на Руси
возможны), я должен сказать, что многострадальный дядя мой, несмотря на все
свои западнические симпатии, отошел от сего мира с пламенной любовью к
родине и в доставленном мне посмертном письме начертал слабою рукою:
"Извини, любезный друг и племянник, что пишу тебе весьма плохо, ибо пишу
лежа на животе, так как другой позиции в ожидании смерти приспособить себе
не могу, благодаря скорострельному капитану, который жестоко зарядил меня с
казенной части. Но находясь в сем положении за жидов и греков, которых не
имел чести познать до этого приятного случая, я утешаюсь хоть тем, что
умираю выпоротый все-таки самими моими соотчичами и тем кончаю с милой
родиной все мои счеты, между тем как тебя соотечественники еще только
предали на суд онемеченных и провонявшихся килькой ревельских чухон за
недостаток почтения к исключенному за демонстрации против правительства
дерптскому немецкому студенту, предсказывавшему, что наша Россия должна
разлететься "wie Rauch"(Как дым (нем.)).
Что же засим? - герой этой, долго утолявшей читателя повести умер, и
умер, как жил, среди странных неожиданностей русской жизни, так незаслуженно
несущей покор в однообразии, - пора кончить и самую повесть с пожеланием
всем ее прочитавшим - силы, терпения и любви к родине, с полным упованием,
что пусть, по пословице "велика растет чужая земля своей похвальбой, а наша
крепка станет своею хайкою".
ПРИМЕЧАНИЯ
Печатается по тексту: Н. С. Лесков. Собрание сочинений. СПб., 1889, т.
V, стр. 3-222.
Первоначально опубликовано в еженедельном приложении к "Русскому
вестнику", "Современная летопись" (1871, э1-3, 8-16) с подзаголовком и
посвящением: "Смех и горе. Разнохарактерное otourri из пестрых
воспоминаний полинявшего человека. Посвящается всем находящимся не на своих
местах и не при своем деле" разбивка на главы произведена редактором
"Современной летописи" П. К- Щебальским по разрешению автора подпись: Н.
Лесков. Как видно из письма Лескова Щебальскому от 7 мая 1871 года, "Смех и
горе" было отправлено им в редакцию "Русского вестника" в начале 1870 года
(см. "Шестидесятые годы", М. - Л., 1940, стр. 312), но публикация
задержалась из-за того, что одновременно с повестью "Русский вестник" взял у
Лескова роман "На ножах", начатый печатанием с э 10 "Русского вестника" за
1870 год. Лесков настаивал на скорейшем печатании повести: "Я совершенно
согласен с тем, что вы говорите о печатании повести в "Летописи". Это
действительно будет меледа, а не печатание, и для меня гораздо лучше видеть
ее в "Русском вестнике", но только не по окончании романа, ибо в повестушке
той много вещей, имеющих интерес временный... Надо печатать повесть в
журнале с псевдонимом "Меркул Праотцев", или же в "Летописи" с моею
настоящей фамилией, но во всяком случае немедленно, не ожидая окончания
романа... Там ли, сям ли, но скорее, а то она уж и так выдыхается".
("Шестидесятые годы", стр. 304. Письмо к П. К. Щебальскому от 19 декабря
1870 года). Из этого письма следует, что в это время повесть вся целиком
находилась в распоряжении редакции. Во время печатания ее в "Современной
летописи" Лесков неоднократно предлагал Щебальскому внести некоторые
изменения в текст, однако, за небольшими исключениями, эти просьбы его не
были удовлетворены. Так, в письме от 12 января 1871 года он пишет
Щебальскому: "...Земно вам кланяюсь и прошу вас неотступно вложить в уста
голубого купидона несколько раз слова "простенько, но мило". Так, я желаю,
чтобы он, говоря о том, как устроил свою квартиру, сказал: "оно, конечно,
простенько, но мило". То же самое он должен употребить, говоря о доме своей
хозяйки, об исправленном им зонтике, о комнате Ватажкова и о том, как он, не
имея настоящей наблюдательности, решился донесть на него "простенько, но
мило". То же самое надо сделать и далее везде, где купидош подводит
приятеля. Не откажитесь, пожалуйста, если только возможно, взять корректуру
и добавить эти словечки в подлежащих местах по вашему усмотрению"
("Шестидесятые годы", стр. 306). Этих изменений Щебальский не сделал, но
другую просьбу Лескова он выполнил: "В одном месте найдете в рукописи "Смех
и горе" описание комнаты генерала Перлова... Припишите, пожалуйста, еще "в
углу большой образ святого пророка Илии с обнаженным ножом и с подписью:
ревнуя поревновах о вседержителе" ("Шестидесятые годы", стр. 314. Письмо" к
Щебальскому от 19 апреля 1871 года). В первое отдельное издание повести
Щебальский включил эту фразу, но без слов "с обнаженным ножом".
При подготовке первого отдельного издания "Смех и горе" Лесков ввел
антинемецкие выпады в рассуждения генерала Перлова и заменил журнальное
окончание, в котором Ватажкова "пырнул кинжалом под сердце какой-то
испанский республиканец, принявший его по ошибке за странствующего инкогнито
Монфори", рассказом о том, как Ватажкова высекли в Одессе, и его
заключительным письмом к племяннику, то есть Лескову, о ссоре последнего с
немцами одной из причин, заставивших Лескова изменить окончание, было
желание придать повести большую злободневность, приурочив смерть Ватажкова к
началу 1871 года. Первое отдельное издание вышло с посвящением Щебальскому,
снятым в последующих изданиях.
В своей сатирической повести Лесков следует манере повествования Гоголя
и, в некоторой степени, очень им любимого Стерна. В духе последнего описано
первое путешествие Ватажкова по России, а второй приезд героя повести в
родную губернию и его встречи с местными деятелями напоминают приезд
Чичикова в город и его последующие поездки по губернии.
В современных отзывах отмечалось своеобразие формы повествования,
выбранной Лесковым: "...Оно ("Смех и горе". - Ред.) - не картина, а
барельеф, лента с изображенными на ней фигурами. Но все эти, по-видимому
отдельно друг от друга стоящие, фигуры связаны внутренним единством. В числе
их нет ни героев, ни героинь, никто не поставлен в центре действия, да и
действия нет никакого... и, однако, невзирая на то, какое цельное
впечатление "Смеха и горя" представляют и такие рассказы" ("Русский
вестник", 1871, декабрь, стр. 632). "Смех и горе" является очень
своеобразной попыткой подвести итоги пореформенному десятилетию.
Современность сравнивается у Лескова с прошлым царствованием, которое у него
изображено как эпоха всевластия "голубых купидонов" - жандармов, как эпоха
всеобщего трепета и рабского страха. Современное состояние умов Лесков
воссоздает главным образом на основе обобщенного изображения* наиболее
характерных явлений в литературе и журналистике. Так, "материалист"
Отрожденский высказывает взгляды, во многом сходные с теми, какие
развивались в статьях В. Португалова, публициста радикального журнала
"Дело", в рассуждениях философа-станового Васильева Лесков воспроизвел
высказывания известного в то время спирита А. Н. Аксакова монолог
губернатора воспроизводит основные предположения, содержавшиеся в циркуляре
Валуева (апрель 1870 года) о необходимости усиления власти губернаторов, и
т. д.
"Смех и горе" появилось перед антинигилистическим романом Лескова "На
ножах" (1870-1871), поэтому для современной критики оно оказалось заслонено
этим романом, и безусловно прогрессивные элементы, в этой повести очень
заметные, не были отмечены в современных отзывах. Позднее Лесков писал: "Я
стал думать ответственно, когда написал "Смех и горе", и с тех пор остался в
этом настроении - критическом и по силам моим не злобивом и снисходительном"
(Письмо к А. С. Суворину от 30 ноября 1888 года, Архив ИРЛИ. Ф. 268).
Доброжелательные отзывы о повести появились только в реакционной печати
("Гражданин", 1872, э 3, "Русский мир", 1871, э 10, указанная выше рецензия
в "Русском вестнике", принадлежащая, по-видимому, П. К. Щебальскому).
Рецензент "Дела" (1871, октябрь, новые книги, стр. 39-41)) назвал всю
прежнюю деятельность Лескова "чисто полицейским служением", а в сатирической
повести Лескова не увидел ничего, имеющего познавательно-реалистическую
ценность:. "Перед нами теперь последнее произведение г. Стебницкого "Смех и
горе"... Это какое-то бесцветное повествование из семейной хроники степного
правдодума, приправленное сатирическим элементом. Но сатира г. Стебницкого
так беззуба, что не знаешь, кто кого более обличает - автор своих героев или
герои автора по прочтении книги становится горько и смешно не за героев г.
Стебницкого, а за него самого".
Отзывы демократической и народнической журналистики об издании 1880
года ничем существенно не отличаются от рецензии в "Деле" 1871 года.
Рецензент "Отечественных записок" (1880, э3, март, новые книги, стр.
107-111) обвинил Лескова в пылкости фантазии, "весьма слабо регулируемой
"холодным рассудком", а сатиру Лескова объявил "клеветой". В "Русском
богатстве" (1881, февраль, новые книги, стр. 73-81) Лесков был
охарактеризован как писатель, который "...словно нарочно, с каким-то
злорадным ехидством подыскивает всякого рода несообразности, все равно, к
какому бы лагерю они ни принадлежали, - и вы ни за что не разберете, что он
при этом - хохочет или плачет, скорбит или радуется..." Особенно возмутила
рецензента народнического журнала сцена спора Локоткова с мужиками.
...опустелого Таврического дворца - в это время в Таврическом дворце
был склад дворцовой мебели.
Лазарева суббота - суббота перед вербным (шестым] воскресеньем великого
поста.
Шестая часть родословной книги. - В родословные книги дворянских
депутатских собраний вносились все дворяне данной губернии в шестую часть
входили дворянские роды, предки которых владели имением ранее 1685 года.
Выкупные свидетельства - процентные бумаги, выпущенные правительством в
ходе крестьянской реформы 1861 года в качестве платежных документов, которые
выдавались помещикам за отходившую к крестьянам землю.
Одиссей Лазртид - герой поэмы Гомера "Одиссея", Одиссей, сын Лаэрта.
Папушник - домашний пшеничный хлеб.
Пес Дагобера - см. примечание к стр. 150.
Папоротка - второй сустав крыла у лтицы.
...конечно, на ассигнации... - ассигнационные, то есть бумажные рубли,
выпускавшиеся в замену серебра в очень большом количестве, все время падали
в цене, которая дошла в 1830-е годы до 25 копеек серебром за рубль.
Четырнадцатый класс - по табели о рангах, введенной в 1722 году и
существовавшей до 1917 года, низшим классом был четырнадцатый, к которому
относился чин коллежского регистратора носитель классного чина освобождался
от телесных наказаний.
...был масоном... - масонские ложи были закрыты в России в 1822 г.
. ...рассердился на всех - на государя, на Сперанского, на г-жу
Крюденер, на Филарета. - Государь - Александр I Сперанский Михаил
Михайлович (1772-1839) - русский государственный деятель, автор проекта
буржуазных реформ, под давлением дворянства отстранен от службы и находился
в ссылке (1812-1816), затем служил губернатором в Пензе,
генерал-губернатором Сибири, в 1826 году деятельно участвовал в проведении
процесса декабристов. Крюденер В. - Ю, (1764-1825) - баронесса, проповедница
мистического суеверия, некоторое время имела влияние на Александра I.
Филарет (Дроздов) (1782-1867) - церковный администратор и ученый богослов,
крайний реакционер.
...можно было уставить две целые державы - Липпе и Кнингаузен -
немецкие государства: Ляппе -Шаумбург - княжество, входившее в состав
Германской империи, его (территория 339 кв. километров. Кнингаузен -
правильнее Книпгау-зен - германское государство площадью в 28 кв.
километров, в 1854 г. вошло в состав Ольденбурга.
Хлысты - религиозная секта, возникшая в начале XVIII века на
хлыстовских радениях их участники при помощи хороводных плясок, пения и
самобичеваний доводили себя до состояния мистического экстаза - пророчества.
Духоборцы, (духоборы) - религиозная секта, возникшая в середине XVIII
века и ставившая своей целью защиту "служителей духа" от гнета "сынов
Каина", к который духоборы относили официальных церковников, дворян и
чиновников.
Литой из золота телец - в библии (книга Исход) рассказывается о золотом
тельце, которому поклонялись евреи в пустыне после исхода из Египта. Золотой
телец иносказательно - богатство как предмет поклонения.
Уголовная палата - высшее судебное учреждение в губернии.
Термалама - плотная шелковая ткань, употреблявшаяся на халаты.
Гро-гро, - плотная шелковая ткань.
Пумперлей - здесь - пузанчик.
"Котелка" - крендель, здесь в значении кружок, нуль.
Бранденбургия - маркграфство Бранденбургское было ядром, вокруг
которого образовалось Прусское королевство.
Фукс - студент младшего курса.
Голубой воротник - по университетскому уставу 1835 года для студентов
была введена форма, ношение которой было обязательно.
Горка - небольшой застекленный шкаф для посуды.
Голубое существо - форму голубого цвета носили солдаты и офицеры
корпуса жандармов - политической полиции.
Жантильная - жеманная, кокетливая.
Пассия - страсть.
Буколическая - здесь - любовная.
Смирна - пахучая древесная смола, ею курили во время церковных служб.
Сбила меня с пахвей - сбила с толку пахвы - ремень от седла с очком, в
которое продевается хвост лошади, чтобы седло не съехало коню на шею.
Вертоград - сад.
Алгвазилы - здесь - полицейские стражи (от испанск. - alguacil),
Лантрыганили - шатались, плутовали.
"Думы" Рылеева. - После восстания декабристов и суда над ними (1826)
"Думы" Рылеева были запрещены к распространению, и хранение этой книги
считалось политическим преступлением.
Начинаю говеть и уже отгавливаюсь... - говение - приготовление по
.обряду православной церкви к причащению святыми дарами, заключающееся в
посте и посещении всех церковных служб.
В новом мундире с жирными эполетами. - Эполеты с густым шитьем носились
начиная с полковничьего чина.
Но я совсем неспособен к этой службе - то есть к службе в жандармах.
...у нас это по реестрам видно. - По-видимому, Ватажков был взят под
секретный надзор и включен в соответствующий список - реестр.
Разве святого Филимона не четырнадцатого декабря? - православная
церковь 14 декабря по старому стилю отмечает память святого Филимона. Лесков
использовал для этого эпизода исторический факт. Князь Сергей Григорьевич
Голицын (1806-1868) получил дружеское прозвище "Фирс", из-за которого
испытал немалые неприятности после декабрьского восстания 1825 года.
Современник рассказывает об этом следующее: "Князь С. Г. Голицын был вхож в
дом генерал-адъютанта Чернышева (впоследствии графа и князя) и почти
домашним человеком в его семействе. Так как он был очень милый и любезный
собеседник и притом приятный певец романсов и оперных арий, то дети генерала
Чернышева и прозвали его, в шутку, Тирсисом (Thyri, по-русски Фирс). Но
как 14 декабря по русским святцам празднуется память св. мучеников Фирса и
других с ним, то при производстве следствия над декабристами возникло
подозрение, не имело ли прозвище Фирс какого-нибудь соотношения с событием
14 декабря 1825 г., и от князя С. Г. Голицына потребовали было объяснения,
которое и оказалось единственно означенной выше детской шуткой. Но это
прозвание с тех пор осталось ему на целую жизнь" ("Записки князя Николая
Сергеевича Голицына", "Русская старина", 1881, март, стр. 520-521).
Ночною темнотою мрачатся небеса, и люди для покоя смыкают уж глаза: -
Измененные стихи из стихотворения Анакреона в переводе М. В. Ломоносова:
Ночною темнотою
Покрылись небеса,
Все люди для покою
Сомкнули уж глаза.
Стихи эти были хрестоматийно известны и приводятся Лесковым, очевидно,
потому, что далее следуют строки:
Внезапно постучался
У двери Купидон,
Приятный перервался
В начале самом сон...
в которых снова фигурирует образ "купидона", приносящего все новые
неприятности герою "Смех и горе".
Вошли милые люди - здесь иронически: жандармы.
...так мне и кажется, что под пол уходит... - Существовало очень
распространенное мнение, что в Третьем отделении полы устроены таким
образом, что приведенный на допрос человек неожиданно проваливается в
подвал, где его подвергают телесному наказанию.
...с седым человеком, очень небольшого роста, с огромными усами... -
Имеется в виду генерал Л. В. Дубельт (1792-1862), управляющий Третьим
отделением (с 1835) и начальник штаба корпуса жандармов (1839), один из
самых жестоких душителей революционного движения и русской литературы.
По вольности дворянства дарованной Петром Третьим и подтвержденной
Великой Екатериной. - Манифест о вольности дворянства (18 февраля 1762
года), изданный Петром III, освобождал дворян от обязательной военной или
гражданской государственной службы.
"Ах, боже мой, что станет говорить княгиня Марья Алексевна!" -
заключительные слова Фамусова из "Горя от ума" (действие IV, явление 15).
...пред весною тысяча восемьсот пятьдесят пятого года... - 18 февраля
(по старому стилю) 1855 года умер Николай I. Его смерть воспринята была
современниками как конец целой исторической эпохи в жизни России. В. С.
Аксакова, дочь известного писателя С. Т. Аксакова, записала в своем дневнике
под 21 февраля: "Все говорят о государе Николае Павловиче не только без
раздражения, но даже с участием, желая даже извинить его во многом. Но между
тем все невольно чувствуют, что какой-то камень, какой-то пресс снят с
каждого, как-то легче стало дышать вдруг возродились небывалые надежды
безвыходное положение, к сознанию которого почти с отчаянием пришли наконец
все, вдруг представилось доступным изменению" (Дневник Веры Сергеевны
Аксаковой. СПб., 1913, стр. 66). Через год Герцен писал об этих надеждах,
связанных со смертью Николая I: "Тогда, на другой день после похорон
Николая, все увлеклось, все ожило надеждами, все смотрело вперед* (А. И.
Герцен. Полное собрание сочинений, т. VIH, стр. 325).
Ярмо с гремушкою да бич. - Строка из стихотворения А. С. Пушкина
"Свободы сеятель пустынный" (1823), оно было впервые напечатано А. И.
Герценом в его сборнике "Полярная звезда на 1856 год".
...в Лондоне теперь чудные дела делаются... - Речь идет об А. И.
Герцене и его изданиях.
Там восходит наша звезда... - "Полярная звезда" А. И. Герцена выходила
в Лондоне с 1855 года.
...и доставить их в Лондон для напечатания в "Колоколе". -
Двухнедельный журна
...Закладка в соц.сетях
