Жанр: Классика
СОРАТНИКИ ИЕГУ
...тся в Сен-Клу.
Декрет будет Вам послан. Но в настоящий момент мы заняты проведением
различных мер по обеспечению безопасности.
Мы приглашаем Вас явиться на заседание Комиссии старейшин. Вы встретите
там Сиейеса и Дюко.
С братским приветом.
Барийон, Фарг, Корне".
- Хорошо, - сказал Гойе курьеру, отсылая его движением руки.
Курьер вышел.
Гойе повернулся к Фуше.
- О! - воскликнул он. - Заговор идет полным ходом: мне сообщают о
декрете, но не посылают его! К счастью, вы мне скажете, в каких выражениях
он составлен.
- Но я ничего не знаю, - ответил Фуше.
- Как? Происходит заседание Совета старейшин, и вам, министру полиции,
ничего не известно? А между тем это чрезвычайное заседание, которое выносит
важное постановление!
- Нет, мне было известно о заседании, но я не смог там присутствовать.
- И у вас на нашлось секретаря-стенографа, который мог бы записать все
до последнего слова и принести вам протокол заседания? Ведь, по всей
вероятности, на этом заседании решалась судьба Франции!.. Ах, гражданин
Фуше, вы весьма неумелый министр полиции или, вернее, более чем ловкий!
- Будут у вас какие-нибудь распоряжения? - спросил Фуше.
- Никаких, гражданин министр! - отвечал президент. - Если Директория
найдет нужным давать распоряжения, она выберет людей, достойных доверия.
Можете возвращаться к тем, кто вас послал! - прибавил он, поворачиваясь
спиной к своему собеседнику.
Фуше вышел. Гойе тотчас же позвонил. Появился секретарь.
- Пойдите к Баррасу, к Сиейесу, к Дюко и к Мулену и попросите их
немедленно прийти ко мне... Да! Сначала попросите госпожу Гойе заглянуть
сюда и принести письмо госпожи Бонапарт, в котором она приглашает нас на
завтрак.
Через пять минут вошла г-жа Гойе в парадном платье, с письмом в руках.
Их пригласили к восьми часам утра. Часы уже пробили половину восьмого, и
приходилось торопиться: до улицы Победы было не менее двадцати минут езды.
- Вот, мой друг, - сказала г-жа Гойе, протягивая мужу письмо. - Нас
ждут к восьми часам.
- Да, - ответил Гойе, - но меня беспокоит не час, а день.
И, взяв письмо из рук жены, он перечитал его.
"Приходите завтра, любезный Гойе, с Вашей супругой к восьми часам утра
позавтракать со мной. Не вздумайте отказываться! Мне хочется поговорить с
Вами на весьма интересные темы".
- О! - воскликнул он. - Теперь уже нет сомнений!
- Ну что, мой друг, поедем? - спросила г-жа Гойе.
- Ты поедешь, а я нет. Тут произошло одно событие, к которому
гражданин Бонапарт, вероятно, имеет прямое отношение. Из-за этого мне и моим
коллегам придется остаться в Люксембургском дворце.
- Важное событие?
- Возможно.
- Тогда я остаюсь с тобой!
- Нет. Здесь ты мне ничем не можешь помочь. Отправляйся к госпоже
Бонапарт. Может быть, я чересчур подозрителен, но если случится что-нибудь
из ряда вон выходящее, что тебя встревожит, дай мне знать любым способом.
Придумай что-нибудь - я пойму с полуслова.
- Хорошо, мой друг, я ухожу и надеюсь быть тебе полезной.
- Ступай.
В этот момент вернулся секретарь.
- Генерал Мулен идет следом за мной, - доложил он. - Гражданин Баррас
в ванне, но скоро будет. А граждане Сиейес и Дюко ушли в пять часов утра и
еще не возвращались.
- Вот двое изменников! - вскричал Гойе. - А Баррас только одурачен.
И, поцеловав жену, он добавил:
- Ступай, ступай!
Выходя из кабинета, г-жа Гойе чуть не столкнулась с генералом Муленом.
Вспыльчивый генерал, казалось, был вне себя от ярости.
- Прошу прощения, гражданка, - буркнул он и тут же устремился в
кабинет Гойе.
- Ну что, - спросил он, - вы знаете, президент, что творится?
- Нет, но кое-что подозреваю.
- Законодательный корпус переведен в Сен-Клу!.. Генералу Бонапарту
поручено привести декрет в исполнение, и он поставлен во главе вооруженных
сил!
- А! Вот в чем дело! - воскликнул Гойе. - Ну что ж, нам надо собраться
всем вместе и дать отпор!
- Вы слышали, Сиейеса и Роже Дюко нет во дворце!
- Черт возьми! Они в Тюильри! Но Баррас в ванне, бежим к Баррасу!
Директория может выносить постановления, когда налицо большинство ее членов.
Нас трое. Повторяю, дадим отпор!
- Пошлем сказать, чтобы Баррас сейчас же пришел к нам!
- Нет, пойдем к нему сами, пока он еще в ванне! Двое членов Директории
поспешно направились в покои Барраса.
Они, действительно, застали его в ванной и настояли, чтобы он их
впустил.
- Что нового? - спросил при виде их Баррас.
- Вы знаете?
- Ровным счетом ничего.
Они рассказали ему все, что знали сами.
- А! - воскликнул Баррас. - Теперь мне ясно!
- Что такое?
- Так вот почему он не пришел ко мне вчера ночью!
- Кто?
- Да Бонапарт!
- Вы ждали его к себе вчера ночью?
- Он сообщил через своего адъютанта, что будет у меня между
одиннадцатью и двенадцатью.
- И не явился?
- Нет. Он послал ко мне в своем экипаже Бурьенна сказать, что у него
разболелась голова и ему пришлось лечь в постель. Он добавил, что сегодня
рано утром будет у меня.
Представители Директории переглянулись.
- Все ясно! - вскричали он.
- Тогда я отправил на разведку моего секретаря Болло, очень толкового
малого, - продолжал Баррас.
Он позвонил, появился слуга.
- Как только вернется гражданин Болло, пошлите его ко мне!
- Он уже во дворе, выходит из коляски.
- Пусть поднимется! Пусть войдет! Болло уже был у дверей.
- Ну что? - буквально в один голос спросили его все три члена
Директории.
- Так вот, генерал Бонапарт в парадном мундире вместе с генералами
Бёрнонвилем, Макдональдом и Моро направляется в Тюильри; там во дворе его
ждут десять тысяч солдат.
- Моро?.. Моро с ним! - вырвалось у Гойе.
- По правую руку.
- Я всегда говорил, - выпалил Мулен грубо, по-солдатски, - что Моро -
это... всего лишь шлюха!
- Вы по-прежнему намерены сопротивляться, Бар-рас? - спросил Гойе.
- Да, - отвечал Баррас.
- Ну, так одевайтесь и спешите к нам, в зал заседаний!
- Ступайте, - сказал Баррас, - я Сейчас приду. Двое членов Директории
направились в зал заседаний. Прошло десять минут, а Барраса все не было.
- Нам следовало подождать, пока Баррас оденется, - заявил Мулен. -
Если Моро шлюха... то Баррас просто б...!
Два часа спустя они все еще ждали Барраса.
После них в ванную ввели Талейрана и Брюи, беседуя с которыми Баррас
позабыл, что его ждут.
Но посмотрим, что происходило на улице Победы.
Против обыкновения, в семь часов утра Бонапарт уже встал и у себя в
кабинете в парадном мундире ожидал своих сподвижников.
Вошел Ролан.
Бонапарт был совершенно спокоен, как всегда накануне сражения.
- Что, еще никто не приходил, Ролан? - спросил он.
- Нет, генерал, - ответил молодой человек, - но я только что слышал,
как подъехал экипаж.
- Я тоже, - сказал Бонапарт.
В этот момент доложили:
- Гражданин Жозеф Бонапарт и гражданин генерал Бернадот.
Ролан спросил взглядом Бонапарта, остаться ему или уйти.
Ему велено было остаться.
Ролан замер возле книжного шкафа, как часовой на своем посту.
- А! - воскликнул Бонапарт, увидав Бернадота, как и третьего дня, в
штатском. - Вам, я вижу опротивел мундир, генерал!
- Вот еще! - возразил Бернадот. - С какой стати, черт возьми, мне быть
в мундире в семь часов утра, когда я не на службе?
- Но вы скоро будете.
- Ведь я в отставке.
- Да. Но я вас снова принимаю на службу!
- Вы?
- Да, я.
- От имени Директории?
- Да разве еще существует Директория?
- Как? Ее больше нет?!
- Разве по дороге сюда вы не видели солдат, что выстроились вдоль
улиц, ведущих к Тюильри?
- Я их видел и, признаться, удивился.
- Это мои солдаты!
- Простите, - возразил Бернадот, - я думал, что это защитники Франции.
- Да разве Франция и я не одно и то же?
- Я этого не знал, - холодно бросил Бернадот.
- Я вижу, сейчас вы сомневаетесь, ну, так сегодня вечером вы в этом
удостоверитесь. Слушайте, Бернадот, настал великий час! Решайтесь!
- Генерал, - ответил Бернадот, - в настоящий момент я, к счастью,
простой гражданин. Позвольте же мне остаться простым гражданином.
- Берегитесь, Бернадот: кто не со мной, тот против меня!
- Генерал, взвешивайте свои слова! Вы сказали мне: "Берегитесь!" Если
это угроза, то я не боюсь угроз!
Бонапарт спохватился и взял его за руки.
- Да, я это знаю, вот почему я непременно хочу, чтобы вы были со мной!
Я вас не только уважаю, Бернадот, но и люблю. Я оставляю вас здесь с
Жозефом. Ведь вы женаты на родных сестрах. Черт побери! Своякам не подобает
ссориться.
- А вы куда направляетесь?
- Как истый спартанец, вы строго соблюдаете законы,
не так ли? Вот посмотрите декрет, изданный сегодня ночью Советом
старейшин, он вверяет мне незамедлительно командование вооруженными силами
Парижа. Как видите, - прибавил Бонапарт, - я имел основания сказать, что
встреченные вами солдаты мои: ведь я ими командую.
И он передал Бернадоту заверенную копию декрета, изданного в шесть
часов утра.
Бернадот прочитал его от первой до последней строчки.
- Я ничего не имею против, - заявил он. - Стойте на страже народного
представительства, и все честные граждане будут с вами!
- В таком случае вы должны быть со мной!
- Позвольте мне, генерал, подождать еще двадцать четыре часа, - я хочу
посмотреть, как вы будете осуществлять свои полномочия.
- Это дьявол, а не человек! - бросил Бонапарт.
Он взял за руку Бернадота и заставил его отойти на несколько шагов от
Жозефа.
- Бернадот, - продолжал он, - я хочу с вами объясниться совершенно
откровенно!
- А зачем? - возразил Бернадот. - Ведь я не на вашей стороне.
- Что из того! Вы зритель, а мне хочется, чтобы зрители убедились, что
я не мошенничаю в игре.
- Вы не требуете, чтобы я сохранил ваши слова в тайне?
- Нет.
- Вы хорошо делаете, а то я не стал бы слушать ваши признания.
- О! Я буду краток!.. Вашу Директорию все ненавидят, ваша Конституция
потеряла силу. Надо положить этому конец и создать правительство, которое
придерживалось бы иных принципов. Вы не отвечаете?
- Я хочу послушать, что вы еще скажете.
- Что я еще скажу? Ступайте и наденьте свой мундир. Я больше не могу
вас ждать. Вы явитесь в Тюильри и присоединитесь ко мне и ко всем нашим
товарищам.
Бернадот покачал головой.
- Вы думаете, что можете рассчитывать на Моро, на Бёрнонвиля и на
Лефевра? - продолжал Бонапарт. - Посмотрите-ка в окно. Кого вы там видите...
вон там? Моро и Бёрнонвиля! Что до Лефевра, - я его сейчас не вижу, но
убежден, что не сделаю и ста шагов, как повстречаюсь с ним... Ну что, вы
решаетесь?
- Генерал, - отвечал Бернадот, - я не из тех людей, которые следуют
чужим примерам, тем более дурным! Пусть Моро, Бёрнонвиль и Лефевр поступают
как им угодно, а я буду исполнять свой долг!
- Итак, вы решительно отказываетесь присоединиться ко мне в Тюильри?
- Я не хочу быть участником мятежа!
- Мятеж! Мятеж! А против кого! Против кучки олухов, которые с утра до
ночи кляузничают в своем логове!
- Эти олухи, генерал, в настоящий момент являются представителями
закона. Они под охраной Конституции; их жизнь для меня священна!
- Обещайте мне только одно, железный вы человек!
- Что именно?
- Что вы останетесь в стороне.
- Я остаюсь в стороне, пока я простой гражданин, но...
- Что еще за "но"!.. Я вам откровенно сказал все, теперь ваша очередь!
- Но если Директория прикажет мне действовать, я пойду против
нарушителей порядка, кто бы они ни были!
- Вот как! Да уж не думаете ли вы, что я честолюбив? - спросил
Бонапарт.
Бернадот усмехнулся.
- Я это подозреваю, - сказал он.
- О! Честное слово, вы меня не знаете! - возразил Бонапарт. - Мне
опротивела политика, и я желаю только одного - мира. Ах, мой милый, мне бы
Мальмезон с пятьюдесятью тысячами ливров дохода, и я откажусь от всего на
свете! Вы мне не верите? Я вас приглашаю: приезжайте туда через три месяца,
и если вам по нутру пастушеские нравы, мы с вами будем наслаждаться идиллией
на лоне природы... А теперь до свидания! Я оставляю вас с Жозефом и,
несмотря на ваш отказ, жду вас в Тюильри... Слышите, наши друзья выражают
нетерпение.
На улице кричали: "Да здравствует Бонапарт!"
Бернадот слегка побледнел. Бонапарт заметил это.
"Ах, - прошептал он, - он мне завидует... Я ошибался: это не спартанец,
это афинянин!"
Бонапарт сказал правду: его сторонники бурно выражали нетерпение.
Декрет был вывешен какой-нибудь час тому назад, а между тем в гостиной,
в передней и во дворе особняка уже собралось множество народа.
Первым, кого встретил Бонапарт на верхней площадке лестницы, был его
соотечественник полковник Себастиани, командовавший девятым драгунским
полком.
- А! Это вы, Себастиани! - воскликнул Бонапарт. - А ваши солдаты?
- В боевом порядке на улице Победы, генерал!
- И хорошо настроены?
- Полны энтузиазма! Я велел раздать им десять тысяч зарядов, которые
находились у меня на складе.
- Так. Но их можно было взять со склада только с разрешения коменданта
Парижа. Вы знаете, Себастиани, что вы сожгли свои корабли?
- Возьмите меня в свою ладью, генерал! Я верю в вашу счастливую
звезду!
- Ты принимаешь меня за Цезаря, Себастиани?
- Честное слово, вас трудно отличить друг от друга... К тому же у вас
во дворе я видел десятка четыре офицеров разного рода войск. Директория уж
год как не платит им жалованья, и они прозябают в отчаянной нужде. Все они
надеются только на вас, генерал, и готовы за вас умереть!
- Хорошо. Иди к своему полку и распрощайся с ним!
- Распрощаться? Как это так, генерал?
- Я даю тебе вместо полка бригаду. Ступай, ступай! Себастиани поспешил
уйти. Бонапарт спустился по лестнице. Внизу он встретил Лефевра.
- Вот и я, генерал, - сказал он.
- Ты?.. А где же семнадцатая дивизия?
- Я жду своего назначения, тогда я смогу действовать.
- А разве ты не получил назначения?
- Получил от Директории. Но я не изменник, поэтому сегодня я подал в
отставку, чтобы они больше не рассчитывали на меня.
- И ты явился получить новое назначение, чтобы я мог на тебя
рассчитывать?
- Вот именно.
- Живо, Ролан, бланк приказа! Проставь там имя генерала, чтобы мне
оставалось только подписать. Я сделаю это на луке седла.
- Так будет вернее всего! - заметил Лефевр.
- Ролан!
Молодой человек, уже ринувшийся исполнять распоряжение, вернулся к
генералу.
- Заодно возьми на камине, - понизив голос, сказал Бонапарт, - пару
двуствольных пистолетов и принеси мне. Еще неизвестно, что может случиться.
- Да, генерал, - ответил Ролан. - Впрочем, я буду при вас.
- Если только мне не понадобится послать тебя на смерть в другое
место.
- Правильно, - отозвался адъютант. И он побежал выполнять поручения.
Бонапарт двинулся было дальше, но вдруг заметил в коридоре какую-то
тень.
Узнав Жозефину, он устремился к ней.
- Боже мой! - воскликнула она. - Так, значит, тебе угрожает
опасность!..
- Откуда ты это взяла?
- Я слышала приказ, который ты дал Ролану.
- Так тебе и надо! Вот что значит подслушивать у дверей!.. А что Гойе?
- Он не пришел.
- А его жена?
- Она здесь.
Отстранив рукой Жозефину, Бонапарт вошел в гостиную. Там стояла в
одиночестве г-жа Гойе; ему бросилась в глаза ее бледность.
- Что такое? - обратился он к ней без всяких церемоний. - Президент не
пришел?
- Он никак не мог, генерал, - ответила г-жа Гойе. Бонапарт чуть не
выдал своей досады.
- Он непременно должен прийти, - заявил он. - Напишите ему, что я его
жду. Я прикажу отнести ему письмо.
- Спасибо, генерал, - сказала г-жа Гойе, - со мной здесь мои слуги, -
я сама их пошлю.
- Пишите, моя дорогая, пишите, - сказала Жозефина. И она предложила
жене президента перо, чернила и бумагу.
Бонапарт стал позади г-жи Гойе, намереваясь прочитать письмо через ее
плечо.
Она пристально взглянула на него.
Он поклонился и отступил на шаг.
Написав письмо, г-жа Гойе сложила его и стала искать воск, чтобы
запечатать, но - случайность или преднамеренность? - на столе оказались
только облатки.
Запечатав письмо облаткой, она позвонила. Вошел слуга.
- Передайте это письмо Контуа, - приказала г-жа Гойе, - и пусть он
немедленно отнесет его в Люксембургский дворец.
Бонапарт следил глазами за слугой, вернее, за письмом, пока не
затворилась дверь.
- Я сожалею, - обратился он к г-же Гойе, - что не смогу завтракать с
вами, но если господин президент загружен делами, то у меня тоже их
достаточно. Вы позавтракаете с моей женой. Приятного аппетита!
С этими словами Бонапарт вышел. В прихожей он встретился с Роланом.
- Вот приказ, - сказал Ролан, - а вот перо. Бонапарт взял перо и,
положив бланк на отворот шляпы адъютанта, расписался. Затем Ролан вручил
генералу два пистолета.
- Ты их проверил? - спросил Бонапарт.
Ролан улыбнулся:
- Не беспокойтесь, я за них отвечаю. Бонапарт сунул пистолеты за пояс.
- Хотелось бы мне знать, что она написала мужу, - пробормотал он.
- Сейчас я скажу вам, генерал, все от слова до слова.
- Ты, Бурьенн?
- Да! Она написала следующее: "Ты хорошо сделал, что не пришел, мой
друг: судя по всему, что здесь происходит, тебе готовилась западня. Скоро я
буду с тобой".
- Ты распечатал письмо?
- Генерал, однажды Секст Помпеи угощал обедом Антония и Лепида на
своей галере. К нему подошел его вольноотпущенник и сказал: "Хочешь, я
сделаю тебя властителем мира?" - "Каким образом?" - "Очень просто, я
перережу канат твоей галеры, и Антоний и Лепид станут твоими пленниками". -
"Надо было это сделать, ни слова не говоря мне, - возразил Секст, - а теперь
под страхом смерти я запрещаю тебе это!" Мне вспомнились эти слова, генерал:
"Надо было это сделать, ни слова не говоря мне".
Бонапарт на минуту задумался, потом, словно очнувшись, сказал:
- Ты ошибаешься, Бурьенн: на галере Секста вместе с Лепидом находился
Октавиан, а не Антоний.
И он вышел во двор, сделав Бурьенну упрек только в недостаточном знании
истории.
Едва генерал появился на крыльце, как двор огласился криками: "Да
здравствует Бонапарт!"; они были подхвачены драгунами, стоявшими у ворот.
- Счастливое предзнаменование, генерал! - заметил Ролан.
- Да. Скорей передай приказ Лефевру, и если у него нет лошади, пусть
возьмет одну из моих. Назначаю ему свидание во дворе Тюильри!
- Там уже находится его дивизия.
- Тем более ему необходимо быть там. Оглядевшись по сторонам, Бонапарт
увидел Бёрнонвиля и Моро; слуги держали за поводья их лошадей. Он
приветствовал генералов, но скорее как повелитель, чем как товарищ.
Заметив, что генерал Дебель в штатском, Бонапарт спустился с крыльца и
подошел к нему.
- Почему вы в штатском? - спросил он.
- Генерал, меня ни о чем не предупредили, - ответил Дебель, - я
случайно проходил по улице, увидел толпу людей у вашего особняка и вошел,
опасаясь, что вам грозит опасность.
- Идите и скорей наденьте мундир!
- Да я живу на другом конце Парижа и не успею. И тут он сделал шаг в
сторону.
- Что вы намерены делать?
- Будьте спокойны, генерал.
Дебель заметил конного артиллериста, который был примерно одного с ним
роста.
- Слушай, любезный, - обратился он к солдату, - я генерал Дебель. По
приказу генерала Бонапарта дай мне свой мундир и лошадь. На сегодняшний день
я освобождаю тебя от службы. Вот тебе луидор, выпей за здоровье
главнокомандующего! Завтра ты придешь ко мне и получишь обратно мундир и
коня. Я живу на улице Шерш-Миди, дом номер одиннадцать.
- И мне ничего за это не будет?
- Будет: тебя сделают бригадиром.
- Слушаюсь, - отозвался артиллерист.
Он передал генералу Дебелю свой мундир и подвел к нему коня.
Между тем Бонапарт услышал голоса где-то наверху. Он поднял голову и
увидел в окне Жозефа и Бернадота.
- В последний раз, генерал, - спросил он, - вы идете со мной?
- Нет! - отрезал Бернадот. И он добавил вполголоса:
- Вы сказали мне сегодня, чтобы я остерегался?
- Сказал.
- Ну, так я, в свою очередь, говорю вам: берегитесь!
- Чего?
- Вы направляетесь в Тюильри?
- Конечно.
- Но от Тюильри два шага до площади Революции!
- Ба! - воскликнул Бонапарт. - Гильотина была перенесена к заставе
Трона.
- Что из того? Пивовар Сантер по-прежнему ведает Сент-Антуанским
предместьем, а он друг Мулена.
- Сантер предупрежден, что если он сделает хоть шаг против меня, то
будет расстрелян. Вы идете?
- Нет.
- Ну как вам угодно! Вы не хотите связать свою судьбу с моей, но я не
отделяю моей судьбы от вашей. - Коня! - приказал он стремянному.
Ему подвели коня.
Тут он заметил в своем окружении рядового артиллериста.
- Ты что тут делаешь среди золотых эполет? Артиллерист засмеялся:
- Вы не узнаете меня, генерал?
- Ах, клянусь честью, это вы, Дебель! У кого же вы взяли коня и
мундир?
- Вот у того артиллериста, видите, он пеший и в одной рубахе! Вам
придется подписать еще один приказ - на звание бригадира.
- Вы ошибаетесь, Дебель: два приказа, один на звание бригадира,
другой - на звание дивизионного генерала... Вперед, господа! Мы направляется
в Тюильри!
И по обыкновению, склонившись над гривой коня, держа левой рукой слабо
натянутый повод и опершись правой на бедро, опустив голову, с задумчивым
взором, устремленным вдаль, он сделал первые шаги на славном и вместе с тем
роковом пути, который должен был привести его к ступеням трона... и на
остров Святой Елены.
XXIV
ВОСЕМНАДЦАТОЕ БРЮМЕРА
Выехав из ворот на улицу Победы, Бонапарт увидел драгунов Себастиани,
выстроившихся в боевом порядке.
Он обратился было к ним с речью, но они прервали его при первых же
словах.
- Не надо нам объяснений! - закричали они. - Мы знаем, что вы хотите
только блага Республике! Да здравствует Бонапарт!
И под крики "Да здравствует Бонапарт!" шествие проследовало по улицам
Парижа до Тюильри.
Генерал Лефевр, верный своему слову, ожидал у ворот дворца.
Когда Бонапарт подъехал к Тюильри, он был встречен теми же
приветственными возгласами, какие сопровождали его во все время пути.
Но вот он выпрямился и покачал головой. Быть может, его уже не
удовлетворяли крики "Да здравствует Бонапарт!", и ему мечталось услышать "Да
здравствует Наполеон!".
Он остановился перед войском, окруженный многочисленной свитой, и
прочитал вслух декрет Совета старейшин о том, что заседания Законодательного
корпуса переносятся в Сен-Клу и ему, Бонапарту, вверяется командование
вооруженными силами.
Затем, подготовив свою речь заранее или импровизируя (Бонапарт никого
не посвящал в эту тайну), вместо воззвания, продиктованного им третьего дня
Бурьенну, он произнес следующее: . . - Солдаты!
Совет старейшин на чрезвычайном заседании вверил мне надзор над городом
и командование армией.
Я взял на себя и то и другое, чтобы способствовать проведению мер,
какие решил принять Совет исключительно для блага народа.
Последние два года Республика страдает от дурного управления. Вы
надеялись, что мое возвращение положит конец бедствиям страны. Вы так
единодушно приветствовали меня, что я должен был взять на себя
обязательства, которые я и выполняю. Вы также выполните свои обязательства и
поможете своему генералу, проявляя энергию, твердость и доверие, какие вы
обнаруживали столько раз!
Свобода, победа и мир снова поднимут престиж Французской республики в
Европе, утраченный ею из-за измен и нелепой политики!
Солдаты бешено аплодировали. Это было объявление войны Директории, а
солдаты всегда рукоплещут объявлению войны.
Генерал соскочил с коня при неумолкающих криках "браво!".
Он вошел в Тюильри.
Во второй раз он переступил порог дворца династии Валуа, чьи стены не
защитили корону и голову последнего из Бурбонов.
Рядом с ним шагал гражданин Редерер.
Узнав его, Бонапарт невольно вздрогнул.
- Гражданин Редерер, - сказал он, - вы были здесь утром десятого
августа.
- Да, генерал, - ответил будущий граф Империи.
- Это вы дали Людовику Шестнадцатому совет явиться в Национальное
собрание.
- Да.
- Дурной совет, гражданин Редерер! Я не последовал бы ему!
- Мы даем советы в зависимости от того, с кем имеем дело. Я не дал бы
генералу Бонапарту совета, который я дал королю Людовику Шестнадцатому.
После бегства в Варенн и после двадцатого июня трудно было спасти короля!
Они подошли к окну, выходившему в сад Тюильри. Бонапарт остановился и
схватил Редерера за руку.
- Двадцатого июня, - проговорил он, - я стоял вон там (и он показал
пальцем на береговую террасу), за третьей липой. В открытом окне я видел
беднягу-короля в красном колпаке. Он выглядел таким подавленным, что мне
стало его жаль.
- И что же вы сделали?
- О, ничего, что я мог сделать? Ведь я был всего лейтенантом
артиллерии! Но меня так и подмывало войти, как другие, во дворец и шепнуть
королю: "Сир! Дайте мне четыре пушки, и я берусь рассеять весь этот сброд!"
Что произошло бы, если б лейтенант Бонапарт поддался искушению и,
радостно встреченный Людовиком XVI, рассеял бы "этот сброд", то есть
парижан? Расстреляв народ 20 июня в защиту короля, смог ли бы он 13
вандемьера сделать то же в защиту Конвента?
Пока бывший прокурор-синдик, погруженный в раздумье, быть может,
мысленно уже набрасывал первые строчки своей "Истории Консульства", Бонапарт
в сопровождении всех примкнувших к нему и своего штаба предстал перед
Советом старейшин.
Когда улегся шум, вызванный приходом этой толпы, председатель зачитал
генералу декрет, облекавший его военной властью. Затем он предложил
Бонапарту принести клятву.
- Тот, кто, обещая родине победу, всякий раз исполнял свое слово, -
добавил председатель, - конечно, свято сдержит свое новое обеща
...Закладка в соц.сетях
