Жанр: Классика
Сильвандир
...т побери! Еще бы! - вскричал Роже. - Даже очень хочу.
- Превосходно, превосходно, - произнес человек с бородавками, все так же
улыбаясь, - тогда мы столкуемся.
- Столкуемся? - повторил Роже, заерзав в кресле.
- Так вот, милостивый государь, продолжал незнакомец, - я могу помочь вам
выиграть тяжбу...
Шевалье в полном восторге непроизвольно придвинулся к своему собеседнику:
он и думать забыл о его гаденькой усмешке и готов был броситься ему на шею.
Сколь жалка человеческая натура: мы-то думаем, что существуют симпатии и
антипатии, а ведь на самом деле все определяет корыстный интерес!
- А что для этого нужно сделать? - спросил Роже.
- Бог мой! Да почти ничего, - ответил незнакомец.
- Но все же?
- Вам надо будет жениться.
Шевалье снова пристально посмотрел на своего странного посетителя,
посмотрел еще более испытующе, чем в первый раз: ему вдруг пришло в голову, что
перед ним помешанный.
- Только бы он не впал в буйство, - прошептал Роже, - ведь тогда это уже
не будет столь забавно.
Молчание затянулось: шевалье произнес эти слова так тихо, что человек с
бородавками их не расслышал и все еще ждал ответа.
- Что же вы молчите? - спросил незнакомец.
- Итак, вы сказали... - начал шевалье.
- Я сказал, господин д'Ангилем, что вам надо будет жениться.
- Жениться? Мне?
- Именно вам, собственной персоной, потому что, коли женится кто-нибудь
другой, это вашему делу не поможет.
- Полно, да вы, я вижу, шутите! - воскликнул Роже.
- Если бы я имел честь принадлежать к числу ваших близких знакомых, -
возразил новоявленный сват, - вы бы, сударь, знали, что я никогда не шучу.
- В таком случае дело принимает серьезный оборот.
- Весьма серьезный, милостивый государь, - и я прошу вас так и отнестись к
нему.
- Стало быть, мне придется жениться?
- Боже правый, ну, конечно.
- А на ком? - спросил шевалье, делая над собой заметное усилие.
- На ком? - повторил человек с бородавками, и на губах его опять появилась
гаденькая усмешка. - На ком? Вот теперь вы коснулись самого главного.
- Вот именно, на ком? - снова спросил Роже. - Вы, конечно, понимаете,
сударь, не могу ведь я жениться очертя голову: кота в мешке не покупают!
- И все же именно так вам и предстоит жениться, господин д'Ангилем.
- Скажите, а вы в здравом рассудке? Вы в этом твердо уверены? -
осведомился шевалье.
- То есть как это надо понимать: уверен ли я?
- Вот-вот, уверены? Ибо в противном случае я должен вам прямо сказать, что
очень спешу, что меня ждут, что мне некогда шутки шутить и что я хотел бы как
можно скорее покончить с игрою, в которую мы играем.
- Но это вовсе не игра, сударь, - отвечал незнакомец самым торжественным
тоном, - а уж если игра, то, во всяком случае, такая, где ставка - ваше будущее,
ибо вы можете выиграть полтора миллиона ливров.
- Тогда, ради всего святого, объясните, как вас надобно понимать?
- Влюблены ли вы в кого-нибудь? - осведомился человек с бородавками,
вперяя в Роже пронзительный взгляд.
Шевалье почудилось, будто переливчатые глаза посетителя буквально буравят
его и взор незнакомца проникает в самую глубину его души.
- Избавьте меня, сударь, от необходимости отвечать вам, - сказал юноша,
сильно покраснев.
- Коль скоро, милостивый государь, вы требуете, чтобы уважали вашу тайну,
- продолжал незнакомец, - я тоже вправе настаивать на том, чтобы уважали и мою.
- Ну, это совсем другое дело! - вырвалось у Роже.
- Почему другое дело?
- Вы должны все мне открыть...
- Напротив, господин д'Ангилем, вы последний, кому я должен что-либо
открыть; но я не запрещаю вам догадываться...
- Спасибо и на том! Благодарю вас за разрешение, сударь, но, по несчастью,
я не мастер разгадывать загадки.
- В таком случае попробуйте сами что-нибудь разузнать, ибо я, со своей
стороны, могу лишь повторить то, что уже сказал.
- Сударь, - проговорил шевалье, вставая, - вы понимаете...
- Да, милостивый государь, я понимаю, что вы человек в высшей степени
бескорыстный, - ответил незнакомец, в свою очередь поднимаясь с места, - и вам
безразлично, проиграете вы или выиграете свою тяжбу. В конечном счете для такого
вельможи, как вы, не имеет особого значения, будет у него на полтора миллиона
ливров больше или меньше.
- Черт побери! - вырвалось у Роже. - Не имеет особого значения! Ну нет,
сударь, я иначе смотрю на вещи, чем вы. Но поймите сами: не могу ведь я жениться
вот так... столь нелепым образом...
- Сударь, сударь, - заговорил незнакомец с видом глубочайшего сочувствия,
- хорошенько запомните мои слова: вы сами не понимаете, от чего отказываетесь.
- Но скажите наконец, сударь, если я соглашусь вступить в переговоры, что
я должен буду сделать?
- Коли уж переговоры такого рода начинают, их надобно доводить до конца.
- Стало быть, вы требуете от меня решительного согласия?
- Вот именно.
- И мне придется жениться?..
- Не зная даже имени невесты.
- Но это же противно здравому смыслу.
- И все-таки позвольте мне...
- Никогда, сударь, никогда!
- Это ваше последнее слово?
- Последнее, окончательное!
- Подумайте еще немного.
- Я уже думал, вернее, не стану и думать, раз речь идет о такой
нелепице... Мне, мне жениться, не зная на ком, даже не видя своей невесты, не
перемолвившись с нею ни единым словом, не ведая, молода она или стара, хороша
собой или уродлива, глупа или умна?! Ну, знаете, любезнейший, вы, видно, совсем
теряете голову!
- А вы - проигрываете ваш процесс, сударь! И незнакомец взялся за шляпу.
В этом окаянном человеке было столько уверенности, что шевалье пришел в
замешательство. Он принялся мерить комнату большими шагами: сначала шел от
кровати к окну, затем от двери к комоду и в конце концов опять тяжело опустился
в кресло, наблюдая украдкой за посетителем, а тот между тем с самым
непринужденным видом скреб обе свои бородавки и подбородок.
- Неужели, сударь, - заговорил Роже, первым прерывая молчание, - неужели
вы положительно отказываетесь дать мне хоть какие-нибудь разъяснения?
- Клянусь честью, сударь, я бы со всей охотой, - отвечал незнакомец, - но
именно это мне строго-настрого запрещено.
- Скажите мне только, а молодая особа... Тьфу!.. - вырвалось у Роже,
который сам прервал себя этим восклицанием. - Молода ли она, по крайней мере?
Незнакомец продолжал скрести свои бородавки.
- Ну тогда ответьте: хороша она собой или безобразна?
Посетитель перешел от бородавок к подбородку.
- Могу ли я, наконец, хотя бы осведомиться: невеста... девица она... или
вдова?
Незнакомец остался совершенно невозмутим.
- Ах, да с вами и сойти с ума недолго! - вскричал Роже, ударяя себя
кулаком по лбу.
- Сударь, я прощаюсь с вами до завтра, - сказал незнакомец, - хорошенько
подумайте над моими словами.
- А что будет завтра? - спросил шевалье.
- Завтра в это же самое время я опять приду.
- Вы придете один?
- Нет, я принесу с собой обязательство о вступлении в брак.
- Обязательство о вступлении в брак?! - воскликнул Роже, бледнея.
- О, пусть это вас не тревожит, - отвечал незнакомец, - вы подпишите его
только в том случае, если сами того пожелаете. Будьте спокойны, дорогой господин
д'Ангилем, - прибавил он с обычной своей ухмылкой, - силком вас к венцу не
поведут.
С этими словами таинственный посетитель, пятясь, вышел из комнаты,
отвешивая еще более низкие поклоны, чем тогда, когда появился; он был уже
далеко, а шевалье в полном изнеможении судорожно сжатыми и дрожащими пальцами
все еще стискивал свой влажный от пота лоб.
* XIV. О ТОМ, КАК ТАИНСТВЕННЫЙ НЕЗНАКОМЕЦ ПОЯВИЛСЯ ВО ВТОРОЙ РАЗ И КАК В ХОДЕ
ВТОРОГО СВИДАНИЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА НЕСКОЛЬКО ПРОЯСНИЛИСЬ
Роже довольно долго не мог опомниться от удара, который так неожиданно на
него обрушился; наконец, собравшись с силами, он поднялся с кресла, взял шляпу и
поспешил к маркизу де Кретте, своему постоянному советчику, главной своей опоре.
По счастью, маркиз был дома.
- Что с вами?! - воскликнул он при виде шевалье. - Неужели вы проиграли
тяжбу?
Кретте задал этот вопрос потому, что на его друге, как говорится, лица не
было.
- Слава Богу, пока еще нет, - отвечал Роже, - ведь, как вам известно, дело
будет разбираться в суде только через три дня. И даже...
- И даже?.. - повторил маркиз.
- И у меня даже появилась некоторая надежда выиграть эту тяжбу, - со
вздохом закончил шевалье.
- Тогда мне кажется, у вас нет причины столь тяжко вздыхать.
- Разумеется, вам так кажется, ибо вы не знаете, на каких условиях это
возможно.
- Ах! Стало быть, вам поставили условия?
- Увы! - пробормотал Роже.
И он бросился в объятия к своему другу.
- Да говорите же! - воскликнул маркиз. - Вы заставляете меня не на шутку
тревожиться.
И тоща шевалье поведал маркизу о человеке с опаловыми глазами и о своем
разговоре с ним. Кретте выслушал рассказ с величайшим вниманием; когда Роже
закончил, он сказал:
- Все это весьма странно. Быть может, у виконта де Бузнуа осталась
побочная дочь, и ее хотят пристроить. Или, быть может, мой бедный друг...
- Или, быть может... - повторил шевалье, бледнея от догадки маркиза.
- Или, быть может, сама старая индианка задумала снова вступить в брак.
Роже содрогнулся, но одно соображение тут же успокоило его.
- Это невозможно, ведь она умерла.
- Тогда с ее стороны вам, видимо, ничего не угрожает.
- Правда, бывает всякое, - спохватился Роже, - я видел людей, которых
считали умершими, а они вдруг появлялись среди живых.
- Упаси Господи! - воскликнул маркиз.
- Однако не думаю, что такое может произойти и на сей раз, - прибавил
д'Ангилем.
- Тогда поищем другое объяснение. А ну как тут ловушка, расставленная
вашим противником? Что вы на это скажете?
- Я уже и сам подумывал; да только какая корысть господину Афгано женить
меня?
Мы забыли упомянуть, что именно так звали Индийца.
- Как знать! Но, так или иначе, будьте настороже.
- Да, разумеется, я все время настороже, но это, увы, не дает мне ни
единого дня отсрочки: завтра от меня ждут ответа.
- Посоветуйтесь со своим отцом.
- Но ведь отец находится в пятидесяти пяти льё отсюда; а потом я должен
вам прямо сказать, маркиз, что не могу так вот взять и жениться: я люблю, просто
боготворю одну юную девушку из наших краев, она сама прелесть, сущий ангел во
плоти и питает ко мне такую же привязанность, какую я сам питаю к ней; если я
женюсь на другой, она умрет.
- Вы так полагаете? - спросил Кретте, и на лице его отразилось сомнение.
- Я в том уверен, она дала мне слово.
- Умереть?
- Нет, жить только для меня одного.
И Роже рассказал маркизу обо всех своих приключениях, связанных с
Констанс, но имени ее не назвал.
- Ничего не поделаешь, друг мой! В таком случае вам думать не о чем.
Однако, что вам дороже: девица... Не будет нескромностью, если я спрошу у вас,
как зовут эту барышню?
- О нет! Ее зовут Констанс де Безри.
- Черт побери! Констанс, иными словами, постоянство! Да, такое имя многое
сулит.
- Вы о чем-то хотели спросить меня?
- Я хотел спросить, что вам дороже: мадемуазель Констанс де Безри или
семьдесят пять тысяч ливров годового дохода?
- Будь я один, я пожертвовал бы ради нее состоянием, жизнью, всем на
свете! Но, увы, у меня есть отец и мать, они боготворят меня, и мой отказ
разорит их.
- Да, вы совершенно правы, шевалье, - сказал маркиз, - вы им всем обязаны.
Понимаете, друг мой, это дело вашей совести, только вы один и можете принять
решение.
Роже тяжело вздохнул.
Маркиз де Кретте между тем впал в задумчивость и долго о чем-то размышлял;
внезапно он схватил шевалье за руку и так крепко сжал ее, что тот оторопел.
- Вы трижды обреченный человек, - проговорил маркиз, - я догадался, из
какого источника идут сделанные вам предложения.
- Боже правый! - в испуге воскликнул Роже.
- Ваш человек с бородавками - какой-нибудь судья, заседатель или судебный
пристав, у него дочь-горбунья, и он горит желанием выгодно пристроить ее.
- Прошу вас, маркиз, не говорите мне подобных вещей, у меня мурашки по
спине бегают.
- Любезный шевалье, надо уметь говорить друзьям правду в глаза.
- Увы! - простонал Роже.
- Повторяю, - продолжал маркиз, - напишите вашему почтенному отцу и
попросите у него совета; но, на мой взгляд, здесь нет места сомнению.
- Тут может скрываться и другое!.. - заговорил, жалобно растягивая слова,
злополучный юноша. - Быть может, у одного из тех господ, о коих вы только что
упоминали, есть дочь, и она...
- Я уже об этом подумал, - отвечал Кретте, - да только не хотел вам
говорить... Какой порок вы предпочли бы?.. Я, признаюсь, предпочел бы
врожденный...
- Да я попал в ужасную западню! - в бешенстве закричал Роже.
- И тем не менее надо выбирать, - сказал маркиз, - третьего не дано. Либо
вы проиграете тяжбу, либо вам придется, закрыв глаза, прыгнуть в пропасть.
- Увы, горе мне! - пробормотал Роже.
- Бедный мой друг, вы попали в ловушку, - снова заговорил Кретте, глубоко
тронутый отчаянным положением шевалье. - Однако не стоит уж так убиваться до
второго визита вашего таинственного гостя; улучите минуту, когда этот окаянный
человек запрется с вами в комнате, потрясите его хорошенько и потребуйте, чтобы
он объяснился начистоту, если нужно - даже пригрозите ему. Ну а коли он
откажется, вы тоже откажитесь; я же спрячусь за дверью, а потом последую за этим
исчадием ада, если понадобится, до самой преисподней. И мы вознаградим себя, по
крайней мере, тем, что отомстим ему, уж в этом я вам ручаюсь.
- Так-то оно так, но тяжбу я проиграю.
- Ах, черт побери, ничего не поделаешь, мой милый! Чем-то надо
поступиться.
Поскольку все, что могли сказать друг другу шевалье и маркиз, никак не
двигало дело вперед, Роже попрощался и пошел к себе в гостиницу "Золотая
решетка".
Он было совсем собрался написать отцу, но потом рассудил, что письмо
четыре дня пойдет до Лота, и если даже предположить, что барон отправит ответ с
той же почтой, то отцовское послание будет идти в столицу еще четыре дня, что
вместе составит уже целую неделю. Между тем судебное решение ожидалось через три
дня, так что ответ из Ангилема никак не мог прийти вовремя, а бедный юноша так
нуждался в поддержке отца, дабы принять какое-либо решение!
Время шло, а шевалье все сидел в одиночестве, проливал горькие слезы и
рвал на себе волосы, с отчаянием думая о будущем; он громко призывал Констанс и
мысленно прощался с родными местами, с Гаренским лесом, с лучшими воспоминаниями
отрочества; он упрекал себя в глупости, в том, что он такой простофиля, и с
болью соглашался со справедливыми словами маркиза, который, выслушав рассказ о
пасторальной любви Роже и мадемуазель де Безри, о появлении Констанс в комнате
шевалье, о бегстве молодых людей и о их пребывании у священника в селении
Шапель-Сент-Ипполит, воскликнул: "До чего же вы были простодушны, д'Ангилем! До
чего же вы были наивны, распрекрасный мой Роже! До чего же вы были глупы, мой
бедный друг!"
И теперь Роже повторял вслух:
- О да, до чего я был глуп! До чего наивен! До чего простодушен! Читатель
видит, что пребывание в Париже уже начало оказывать заметное влияние на нашего
героя.
Однако неумолимая судьба была тут как тут и протягивала к нему свою медную
руку с железными шипами. Каждая минута стоила дня, а каждый день стоил года. На
следующее утро человек с бородавками, точный, как само время, и неотвратимый,
как смерть, должен был появиться снова.
Роже провел всю ночь в поисках выхода из создавшегося положения; нечего
говорить, что он так ничего толком и не придумал.
Наступило утро. Шевалье ожидал человека с бородавками, вооружившись
множеством встречных предложений и подготовив целый арсенал каверзных вопросов.
Посетитель не заставил себя ждать. В назначенный час, минута в минуту,
Роже, который весь обратился в слух, различил шум шагов на лестнице; шаги эти
затихли у его двери, затем в нее трижды постучали и наконец после слова
"Входите!" - его дрожащим голосом произнес шевалье - дверь отворилась и вошел
роковой посланец, еще более угодливый, смиренный и медоточивый, чем накануне.
Он медленно обвел глазами комнату, затем еще раз внимательно огляделся
вокруг.
- Вы и нынче один? - спросил он.
- Убедитесь сами, - отвечал шевалье. Незнакомец с той же тщательностью,
что и в прошлый раз, вновь осмотрел комнату и стоявшую в ней мебель, после чего
вплотную подошел к Роже; юноша был так бледен, словно ему предстояло взойти на
эшафот.
- Ну как, господин д'Ангилем, обдумали вы мое предложение? - спросил
таинственный посетитель.
- Больше того, я не только все хорошенько обдумал, но я вас разгадал,
сударь, - ответил Роже, - а потому давайте говорить без обиняков и покончим с
этим делом.
- Таково и мое заветное желание, милостивый государь, - отвечал человек с
бородавками, низко поклонившись.
- Вас послал ко мне некто, желающий избавиться от своей дочери.
- Избавиться? О милостивый государь, какое грубое слово!
- Не станем препираться из-за слова. Впрочем, я, к сожалению, уверен, что
оно тут самое уместное.
- И все же я хотел бы разубедить вас...
- Дальше. Отец этой особы - один из тех судей, что разбирают мою тяжбу, не
так ли? - спросил Роже, пристально глядя прямо в опаловые глаза человека с
бородавками.
Тот в свою очередь уставился на юношу с удивленным видом, и во взгляде его
можно было прочесть почти что восхищение.
- Да, верно, милостивый государь, вы угадали.
- Ну, я в том и не сомневался! - торжествующе воскликнул шевалье.
- Но что из этого следует? К чему послужит ваша догадка?
- К чему послужит? Теперь я твердо уверен, что если не женюсь, то проиграю
тяжбу.
- И столь же твердо можете быть уверены, что выиграете ее, коли женитесь.
- Все это весьма грустно, - со вздохом сказал Роже.
- Сударь, - продолжал незнакомец, - напрасно вы жалуетесь, ведь вы на
верном пути к богатству. Действуйте же, господин д'Ангилем, действуйте. Вот вам
мой совет.
- Стало быть, по-вашему, я, дворянин, чья честь ничем не запятнана, должен
жениться на дочери человека, торгующего правосудием!
- Остается только пожалеть, господин д'Ангилем, что вы так смотрите на
веши, - ответил посетитель, - но ведь этак смотреть на жизнь просто нелепо, уж
простите меня за резкость! Человек пользуется влиянием, он оказывает услугу
своим друзьям и этим обязывает их к признательности, а поскольку признательность
- закон возвышенных душ, то и друзья в свой черед оказывают ответную услугу.
- Да, я все понимаю, но только девица...
- Что девица?
- Девица эта... и в самом деле девица? Незнакомец хихикнул.
- Или вдова? - продолжал шевалье. Незнакомец хихикнул чуть громче.
- Черт побери, сударь! - в бешенстве вскричал шевалье. - Да вы, кажется,
смеетесь надо мной!
- Боже упаси, господин д'Ангилем! Я смеюсь лишь над вашими страхами.
- Возможно, они и неосновательны, - продолжал Роже, - но ведь вы сами
принуждаете меня покупать кота в мешке!
- Тем приятнее будет ожидающий вас сюрприз, господин д'Ангилем.
- Ах!.. Не могу же я удовольствоваться вашими словами, сударь. Дайте мне
хоть одним глазком взглянуть на девицу... на юную особу... на особу, на которой
я должен жениться... словом, на ту даму, о ком идет речь...
- Невозможно, милостивый государь, невозможно.
- Но послушайте... ее отец... позвольте мне взглянуть хотя бы на отца...
Ведь это такая малость!
- Напротив, милостивый государь, вы даже сами не понимаете, о чем просите:
коли вы увидите отца, то уже через сутки узнаете, кто его дочь и какова она.
- Вы меня с ума сведете, - пробормотал шевалье.
- Послушайте, господин д'Ангилем, - продолжал человек с бородавками,
стараясь говорить как можно мягче, - да не отчаивайтесь вы так: поверьте мне,
дело-то стоящее, вы потом сами станете раскаиваться, что были так неуступчивы,
ибо, поддаваясь всем этим мелким соображениям, которые, как я замечаю, увы,
оказывают на вас столь сильное влияние, вы рискуете потерять полтора миллиона
ливров и проиграть тяжбу. Да вам еще придется заплатить тридцать, а то и все
сорок тысяч ливров судебных издержек.
Между тем, женившись, вы получите свои полтора миллиона, получите сверх
того мебели и иных предметов обстановки на шестьдесят тысяч экю, драгоценных
камней и украшений больше чем на полтораста тысяч ливров, не считая наличных
денег в шкатулке, а шкатулка-то тяжелехонькая, уж за это я ручаюсь, сам
присутствовал, когда ее опечатывали.
- Ах так! Тогда позвольте еще один вопрос.
- Спрашивайте, милостивый государь, спрашивайте, и, коли я только смогу на
него ответить, непременно отвечу.
- Почему мой будущий тесть, - спросил Роже, - не предложил свою дочь моему
противнику, господину Афгано?
- Да потому, что он решил отдать предпочтение вам.
- Весьма обязан!
- Ведь Индиец уродлив, а вы красивый юноша; креме того, ваш противник,
быть может, и важная персона в своей стране, но у нас его знатность никем не
признана; короче говоря, имя д'Ангилем гораздо приятнее звучит для французского
уха, чем какое-то дикое имя Афгано. Госпожа Афгано! Сами посудите: как
возгласить подобное имя при дворе?! И тем не менее, несмотря на все это, коли вы
нынче откажетесь...
- Что будет, если я нынче откажусь?
- Я завтра же отправлюсь к господину Афгано.
- Стало быть, отцу не терпится пристроить свою дочку?
- Да, она уже девица на выданье.
- Охотно верю. Словом, выбор остановили на мне, чтобы меня погубить.
- Повторяю, милостивый государь, вы просто неразумны, такие речи
приличествуют разве что зеленому юнцу. Вам предлагают полтора миллиона ливров,
они сами плывут вам в руки, для этого вас отыскивают в самой жалкой комнате
самой жалкой гостиницы, а вы при этом утверждаете, будто вас хотят погубить! Ах,
поистине, вы меня приводите в отчаяние.
- А может быть, мы столкуемся полюбовно, сударь? - спросил шевалье. - Не
возьмет ли тот, кто прислал вас кo мне, сто, двести, ну пусть даже триста тысяч
ливров? Я их уступаю, я их предлагаю, я их дарю ему!
- То, что вы мне предлагаете, господин д'Ангилем, противно здравому
смыслу: сто тысяч экю, каковые вы готовы отдать, уже и так не ваши, они составят
приданое вашей будущей жены.
- Как? Приданое моей будущей жены?
- Разумеется! Беря в жены юную особу, вы признаете что за ней дают
приданое в сто тысяч экю; по-моему это вполне естественно, коль скоро ее отец
дает вам возможность получить полтора миллиона ливров.
- Вы сказали "юная особа", сударь! - воскликнул шевалье. - Да, вы именно
так сказали. Стало быть, невеста молода?
- Вы счастливец, господин д'Ангилем, редкостный счастливец!
Соглашайтесь, говорю вам, соглашайтесь.
- Послушайте, вы ведь меня знаете, я живу не таясь, у меня нет никаких
тайн, я не прячу карт, а играю в открытую...
- Вот и будьте хорошим игроком до самого конца.
- Я и сам того хочу; но мне нужно доказательство ваших возможностей,
свидетельство вашего влияния.
- Какое вам угодно доказательство?
- Судебное решение ожидается послезавтра, пусть его отложат на неделю, и в
обмен на это я дам свое согласие; правда, ставлю еще два условия.
- Какие именно?
- Невеста не должна быть уродлива, и она не должна быть, тьфу, вернее,
должна быть...
- Я вас понимаю, господин д'Ангилем.
- Ну и как?
- Я согласен.
- Как вас надо понимать? Вы ручаетесь, что...
- Да, именно.
- В таком случае вот вам мое слово.
- Стало быть, через десять дней?
- Через десять дней.
- Я приду к вам утром того дня, когда будут выносить судебное решение.
- Я вас жду.
- В добрый час, господин д'Ангилем, в добрый час! Ах, милостивый государь,
вы родились под счастливой звездою!
Человек с бородавками взял шляпу и вышел, пятясь и отвешивая самые
почтительные поклоны.
Однако минут через пять он возвратился возмущенный.
- Сударь, - заговорил он. - Как видно, вы добиваетесь огласки, полагая,
что вас это спасет, и потому ваш друг, маркиз де Кретте, устроил засаду: он
сидит в своей карете в двадцати шагах от гостиницы и ждет, пока я выйду; не
отпирайтесь, я узнал ливрею его слуги и гербы на карете. Да только зря вы так
поступили, поймите хорошенько: отсрочка, о которой мы условились, накладывает
обязательства не только на нас, но и на вас. Ежели за эти дни наши планы получат
огласку, ежели что-либо каким-нибудь образом станет известно, ежели какой-либо
шаг с вашей стороны покажется нам подозрительным, то я - единственный свидетель,
понимаете, единственный свидетель - буду все отрицать, и вы с позором проиграете
тяжбу.
Шевалье был ошеломлен этой неожиданной угрозой, она заранее обрекала на
неудачу его тайные замыслы: мы уже говорили, что маркиз и он задумали узнать
имена корыстолюбивых интриганов и заставить этих мучителей Роже пережить столь
же неприятные минуты, как те, какие по их милости выпали на его долю.
Видя, что он изобличен, юноша потерял присутствие духа.
- Что мне надобно сделать, сударь, - спросил он у незнакомца, - чтобы
успокоить вас?
- Вы первый выйдете на улицу, милостивый государь, - ответил тот, - и лишь
когда я увижу, что вы уехали вместе с маркизом, я сам покину гостиницу.
Роже взял шляпу и уныло поплелся к выходу; позади, на некотором расстоянии
от него, шел таинственный посетитель.
Сидевший в карете Кретте давно уже потерял всякое терпение. Шевалье
объяснил ему, что их план разгадали, и друзья отправились в Люксембургский сад,
где долго беседовали вдвоем.
Человек с бородавками тем временем удалился в свою таинственную
резиденцию.
- Делать нечего, шевалье, - сказал маркиз, - нам остается только одно:
потихоньку собирать нужные сведения, вас это немного развлечет, и удар, который
невозможно избежать, покажется вам, быть может, не столь ужасным. В конечном
счете, друг мой, чему быть - того не миновать, примиритесь с тем, что брак ваш
будет не из самых удачных. Впрочем, вы легко утешитесь, внимательно оглядевшись
по сторонам и поняв, что вокруг не так уж мало весьма странных супружеских
союзов.
- Все это верно, да только, вступая в брак, люди обычно знают, на что они
идут, я же понятия не имею, что меня ожидает, легко могу попасть впросак, и меня
же еще поднимут на смех. Господи, что скажут наши
...Закладка в соц.сетях
