Жанр: Классика
Робин гуд
... который бы меня
одолел, и шестеро моих двоюродных братьев, моих товарищей, сыновей сэра Гая
Гэмвелла, все меньше меня ростом; вот потому-то, мисс, того, кто имеет честь
вести вас под руку, люди, знающие его, называют Маленьким Джоном; разбойник,
напавший на вас, хорошо меня знает и оттого-то и не стал сопротивляться, когда
Пресвятая Дева, которая всех нас хранит, вывела вас на меня. Позвольте еще
добавить, мисс, что я не только крепок, но и добр, а зовут меня по-настоящему
Джон Нейлор, я племянник сэра Гая Гэмвелла, лесник я по рождению, лучник по
склонности, служу егерем, и месяц тому назад мне сравнялось двадцать четыре
года. Беседуя и смеясь, Марианна и ее спутник шли к усадьбе Гэмвеллов; вскоре
они дошли до опушки леса и перед ними открылось великолепное зрелище; девушка,
несмотря на крайнюю усталость, не могла налюбоваться чудной картиной. Впереди
расстилалось пространство в несколько квадратных миль, окаймленное темно-зеленой
кромкой лесов, в разных местах виднелись очаровательные селения, расположенные
то на опушке, то на холме, то в долине; призрачно белели домики, стоявшие
поодиночке или группами вокруг церкви, с колокольни которой доносился сигнал
тушить огни.
- Вон там, правее деревни и церкви, - сказал Маленький Джон своей
спутнице, - видите большое строение, в окнах которого, полуприкрытых ставнями,
блестит яркий свет? Видите, мисс? Так вот, это усадьба Гэмвеллов, дом моего
дяди. Во всем нашем графстве вряд ли сыщется жилище удобнее, а уголка, красивее
этого, нет во всей Англии. Что скажете, мисс?
В ответ на восторги племянника сэра Гая Гэмвелла Марианна улыбнулась.
- Поспешим же, мисс, - продолжал молодой человек, - ночная роса обильная,
и, перестав дрожать от страха, вы задрожите от холода, а мне бы этого не
хотелось.
Вскоре на Маленького Джона и его спутницу с лаем налетела свора спущенных
сторожевых псов. Молодой человек грубовато-ласково утихомирил их, а нескольких
самых восторженных собак раза два ударил палкой; потом они прошли мимо
нескольких слуг, с удивлением смотревших на них и почтительно кланявшихся, и
вошли в большой зал как раз в ту минуту, когда вся семья собиралась сесть за
стол ужинать.
- Мой добрый дядюшка! - воскликнул молодой человек, подводя Марианну за
руку к креслу, на котором восседал почтенный сэр Гай Гэмвелл. - Прошу вас
оказать гостеприимство этой прекрасной и благородной девушке.
Провидению угодно было избран, меня, недостойного, своим орудием, чтобы
спасти ее от рук подлого разбойника.
Марианна во время своего бегства потеряла в лесу бархатную повязку,
которая обычно поддерживала ее длинные волосы, и, чтобы не мерзнуть, согласилась
накинуть на себя плел Маленького Джона, покрывающий ее голову и связанный
концами на груди; ее нежное лицо едва виднелось из-под него. Чувствуя себя
неловко в таком головном уборе, или, быть может, несколько смущенная тем, что ей
пришлось показаться людям в веши, составляющей предмет мужского наряда, девушка
быстро скинула с себя плед и предстала перед семейством Гэмвелл во всем блеске
своей красоты.
Все шестеро двоюродных братьев Маленького Джона с изумлением смотрели на
Марианну, а обе дочери сэра Гая подбежали к гостье и со всем изяществом
приветствовали ее.
- Славно, - сказал хозяин усадьбы, - славно, Маленький Джон! Ты расскажи
нам, как тебе удалось ночью, в лесу, подойти к юной девице, не испугав ее, и
внушить ей такое доверие, что она решилась, не зная тебя, пойти с тобой и
оказать нам честь своим пребыванием под нашей крышей? Благородная и прекрасная
девица, сдается мне, что вы устали и плохо себя чувствуете. Садитесь сюда, между
мной и моей женой, глоток доброго вина вернет вам силы, а потом наши дочери
отведут вас с собой и уложат на удобную постель.
Подождав, пока Марианна удалится в отведенную ей комнату, хозяин подробно
расспросил Маленького Джона о событиях прошедшего вечера; Маленький Джон все
рассказал и закончил заявлением, что он собирается сейчас же отправиться к
Гилберту Хэду.
- Прекрасно! - воскликнул Уильям, младший из шести сыновей Гэмвелла. - Раз
эта девушка - друг славного Гилберта Хэда и моего приятеля Робина, то я пойду с
вами, братец Маленький Джон.
- Не сегодня, Уилл, - сказал старый баронет, - сейчас уже слишком поздно,
и, пока вы пересечете лес, Робин ляжет спать. Пойдете к нему в гости завтра, мой
мальчик.
- Но, дорогой отец, - возразил Уильям, - Гилберт, должно быть, очень
беспокоится о девушке, и готов спорить, что Робин ее повсюду разыскивает.
- Ты прав, сынок, поступай как знаешь. Маленький Джон и Уильям тут же
встали из-за стола и направились к лесу.
* VIII
Мы оставили Робина в часовне; он прятался за колонной и спрашивал себя,
благодаря какому счастливому стечению обстоятельств Аллан смог обрести свободу.
"Сомнений нет, - думал Робин, - что это Мод, милая Мод, играет такие шутки
с бароном, и ей-Богу, если она так и будет отворять нам все двери в замке, я
обещаю ей миллион поцелуев".
- Еще раз, дорогая Кристабель, - говорил Аллан, целуя руки девушки, - мне
улыбнулось счастье, и после двух лет разлуки я могу забыть рядом с вами, как я
страдал.
- Вы страдали, дорогой Аллан? - спросила Кристабель, и в голосе ее
прозвучало легкое недоверие.
- А вы в этом сомневаетесь? О да, страдал, и с того самого дня как ваш
отец выгнал меня из своего замка, жизнь для меня превратилась в ад. В тот день я
покинул Ноттингем и шел, пятясь, до тех пор, пока мог различить вдали
развевающиеся складки шарфа, которым вы махали мне с вала в знак прощания. Тогда
я думал, что мы прощаемся навечно, поскольку чувствовал, что умираю от горя. Но
Бог сжалился надо мной: я зарыдал, как ребенок, потерявший мать, и слезы
позволили мне выжить.
- Аллан, Небо мне свидетель, если бы в моей власти было подарить вам
счастье, вы были бы счастливы.
- Значит, в один прекрасный день я буду счастлив, - с воодушевлением
воскликнул Аллан, - ибо, чего хотите вы, того хочет Бог!
- Вы были мне верны? - с простодушным кокетством спросила Кристабель. - И
всегда будете верны?
- В мыслях, в словах и в делах был и всегда буду верен.
- Благодарю вас, Аллан! Вера в вас поддерживает меня в моем одиночестве; я
обязана повиноваться прихотям отца, но одной из них я никогда не подчинюсь: он
может нас разлучить, как он уже и сделал, но принудить меня полюбить кого-нибудь
другого, кроме вас, ему никогда не удастся.
Робин первый раз в своей жизни слышал разговор влюбленных; он смутно
понимал его, счастливо вздрагивая при каждом слове, и, вздыхая, говорил себе:
"О, если бы прекрасная Марианна так говорила со мной! "
- Дорогая Кристабель, - снова заговорил Аллан, - как вы узнали, в какой
камере я нахожусь? Кто открыл мне дверь? Кто раздобыл мне одеяние монаха? В
темноте я не сумел разглядеть своего спасителя. Мне кто-то шепнул: "Идите в
часовню".
- В замке есть только один человек, которому я могу довериться: это
девушка по имени Мод, моя горничная, и она столь же добра, сколь и ловка; именно
ей вы обязаны своим побегом.
"Ну, так я и знал", - прошептал про себя Робин.
- Когда мой отец так грубо нас разлучил и бросил вас и темницу, Мод,
тронутая моим отчаянием, сказала: "Утешьтесь, миледи, вы скоро увидите сэра
Аллана". И малышка Мод свое слово сдержала: несколько минут тому назад она
сообщила мне, чтобы я ждала вас здесь. Кажется, тюремщик, который вас сторожил,
поддался на ухищрения Мод. Когда она принесла ему выпить и спела пару баллад,
он, опьянев от вина и нежных взглядов, уснул как сурок, бедняга, и тогда эта
хитрюга стащила у него ключи. По счастливой случайности в замке находился
духовник Мод; святой отец не побоялся одолжить вам свою рясу. Я незнакома с этим
достойным служителем Божьим, но хочу познакомиться с ним и поблагодарить его за
отеческие заботы о Мод.
"Да уж, действительно, отеческие заботы", - сказал себе Робин, по-прежнему
прячась за колонной.
- Этого монаха, случайно, не зовут ли братом Туком? - спросил Аллан.
- Да, мой друг. Вы его знаете?
- Немного, - ответил, улыбаясь, молодой человек.
- Он добрый старик, я уверена, - добавила Кристабель, - но чему вы
смеетесь, Аллан? Разве этот добрый монах не заслуживает всяческого уважения?
- Ничего не имею против, дорогая Кристабель.
- Но чему вы смеетесь, друг мой? Я хочу знать.
- Да так, пустяки, дорогая. Дело в том, что этот добрый старик вовсе не
так стар, как вы думаете.
- Удивляюсь, что это вас так веселит. Старый он или молодой, мне этот
монах нравится, и Мод, как мне кажется, он тоже нравится.
- О, тут мне возразить нечего. Но если он будет нравиться вам так, как он
нравится Мод, я буду в отчаянии.
- Что вы хотите сказать? - спросила Кристабель сердито.
- Простите, любовь моя, это просто шутка; позже, когда мы будем
благодарить монаха за услугу, вы все поймете.
- Хорошо. Но вы ничего не сказали мне о моей подруге Марианне, вашей
сестре. Ах, ну ее-то вы мне ведь позволяете любить?
- Марианна ждет нас у одного честного шервудского лесника; она уехала
вместе со мной из Хантингдона, намереваясь жить с нами: ведь я думал, что ваш
отец отдаст мне вашу руку; однако, раз он не только отказал мне, но и лишил меня
свободы, чтобы потом, без сомнения, литии" и жизни, у нас осталась единственная
надежда на счастье - бегство...
- О нет, Аллан, нет, я никогда не покину отца!
- Но гнев его падет на вас, как он пал на меня. Марианна и мы будем
счастливы и вдали от света, там, где ты согласишься жить, в городе или в лесу, -
везде, Кристабель. О, идем, идем со мной, Кристабель, я не хочу без тебя уходить
из этого ада.
Но обезумевшая Кристабель только рыдала, закрывая лицо руками, и на все
просьбы Аллана бежать твердила только: "Нет, нет! "
Ах, если бы в эту минуту Аллан Клер оказался среди людей, он уличил бы
барона Фиц-Олвина в совершенных им преступлениях и уничтожил бы этого гордого и
жестокого человека!
Пока юный дворянин и Кристабель, прижавшись друг к другу, делились своими
горестями и надеждами, Робин, впервые видевший настоящую любовную сцену,
чувствовал, что он погружается в какой-то иной мир.
В это время дверь, через которую пленники вошли в часовню, тихо
приоткрылась и в часовне появилась с факелом в руке Мод в сопровождении брата
Тука без рясы.
- Ах, дорогая моя хозяйка! - рыдая, воскликнула Мод. - Все погибло! Мы все
умрем, это какое-то всеобщее побоище, ах!
- Что вы говорите, Мод?! - в ужасе вскричала Кристабель.
- Говорю, что пришла наша смерть: барон все предает огню и мечу, он никого
не пощадит - ни вас, ни меня! Ах, умереть такой молодой просто ужасно! Нет,
тысячу раз нет, миледи, я не хочу умирать!
Она дрожала и в самом деле плакала, прелестная Мод, но видно было, что она
готова через мгновение улыбнуться.
- Что за странные речи, что за рыдания? - строго спросил Аллан. - Вы что,
с ума сошли?! Может быть, вы объясните мне, что происходит, брат Тук?
- Не могу, сэр рыцарь, - ответил монах, и в голосе его послышалась
ухмылка, - ибо я знаю только, что я сидел... нет, кажется, стоял на коленях...
- Сидел, - прервала его Мод.
- Нет, стоял на коленях, - возразил монах.
- Сидел, - повторила Мод.
- Говорю вам, стоял на коленях! Стоял на коленях... и читал молитвы...
- Нет, вы пили эль, - вновь презрительно оборвала его Мод, - и выпили его
очень даже много.
- Кротость и вежливость - замечательные качества, прекрасная Мод, и,
кажется мне, сегодня вы склонны забывать об этом.
- Оставьте поучения и споры оставьте тоже, - повелительно произнес Аллан.
- Расскажите просто, что заставило вас так неожиданно явиться сюда и какая
опасность нам угрожает.
- Спросите преподобного отца, - ответила Мод, строптиво качая хорошенькой
головкой, - вы же к нему обратились, сэр рыцарь; справедливо будет, если он вам
и ответит.
- Не смейтесь гак жестоко над моими страхами, Мод, - промолвила
Кристабель, - скажите, чего нам опасаться; говорите, умоляю вас, приказываю вам.
Молоденькая горничная, смутившись и покраснев, подошла к хозяйке и наконец
рассказала следующее:
- Вот в чем дело, миледи. Вы знаете, что я заставила тюремщика Эгберта
выпить лишнее, ну, он и уснул. Но пока он беспробудно спал пьяным сном, его
позвал к себе милорд - милорд хотел нанести визит вашему... сэру Аллану, - и
бедный тюремщик, отуманенный винными парами, явился к нему и, забыв о том, что
он стоит перед его светлостью, упер руки в боки и очень нелюбезно спросил
милорда, какое право тот имеет беспокоить храброго и честного малого и будить
его посреди ночи. Господин барон так изумился, услышав этот странный вопрос, что
некоторое время глядел на Эгберта, не удостаивая его ответом. Ободренный его
молчанием, тюремщик подошел к милорду и, опершись на плечо господина барона,
весело воскликнул: "Ну так, скажи-ка мне, старая палестинская развалина, как
твое драгоценное здоровье? Надеюсь, подагра хоть сегодня ночью даст тебе
поспать! .." Вы же знаете, миледи, что его светлость и так был в неважном
настроении, судите сами теперь, в какой гнев он пришел от слов и ухваток
Эгберта. Ах, если бы вы видели нашего господина, миледи, вы бы тоже задрожали со
страха и испугались бы, что дело кончится великой кровью: господин барон просто
взбесился, он ревел, как раненый лев, топал ногами так, что стены тряслись, и
искал, что бы ему сломать; вдруг он схватил связку ключей с пояса Эгберта и стал
искать ключ от камеры вашего... сэра рыцаря. Ключа в связке не было. "Что ты с ним
сделал? " - вскричал барон громовым голосом. Услышав этот вопрос, Эгберт
внезапно протрезвел и побледнел как смерть. У господина барона не было сил
кричать, его трясла крупная дрожь, и видно было, что он собирается отомстить. Он
вызвал отряд солдат и приказал, чтобы его отвели в камеру рыцаря; при этом он
заявил, что, если пленника там нет, Эгберт будет повешен... Сэр рыцарь, - добавила
Мод, повернувшись к Аллану, - надо немедленно бежать; бежать, пока мой отец,
узнан обо всем, что произошло, не запрет порога замка и не поднимет мост.
- Бегите, бегите, милый Аллан! - воскликнула Кристабель. - Если отец нас
застанет вместе, нам придется расстаться навсегда!
- Но вы, вы, Кристабель! - в отчаянии произнес Аллан.
- Я... я остаюсь... я усмирю ярость отца...
- Тогда я остаюсь гоже...
- Нет, нет, бегите во имя Неба! Если вы меня любите, бегите! .. Мы еще
увидимся!
- Увидимся?! Вы клянетесь, Кристабель?
- Клянусь.
- Хорошо, Кристабель, я повинуюсь.
- Прощайте, до скорого свидания!
- Вы пойдете за мной, сэр рыцарь, и преподобный отец тоже.
- Но вы уверены, Мод, что ваш отец нас выпустит из замка? - спросил брат
Тук.
- Да, особенно если он еще не знает о том, что произошло ночью. Скорее
идемте, нельзя терять время.
- Но в замок мы вошли втроем, - сказал монах.
- И то правда, - ответил Аллан. - Что сталось с Робином?
- Я здесь! - воскликнул юный лесник, выходя из своего укрытия.
Кристабель негромко и испуганно вскрикнула, а Мод так поспешно и изящно
поклонилась Робину, что монах нахмурился.
- Ловкий парень! - с улыбкой сказала Мод, касаясь руки Робина. - Сумел
убежать из камеры, которую стерегли двое тюремщиков!
- Так вас тоже в тюрьму бросили? - воскликнул Аллан.
- О своих приключениях я расскажу, когда мы отсюда выберемся, - ответил
юный лесник. - Бежим скорее... Идемте же, идемте, сэр рыцарь, мне кажется, что вы
должны дорожить жизнью... и больше, чем я, - грустно добавил юноша, - ведь вас
будут оплакивать и ваша сестра, и другие люди, а меня... Но быстрее, быстрее!
Воспользуемся помощью Мод! Бежим! Стены Ноттингемского замка давят на меня!
Бежим отсюда!
При этих последних словах Мод как-то странно взглянула на молодого
человека.
Вдруг и проходе, ведущем в часовню, раздались крики.
- Смилуйся над нами, Боже! - воскликнула Мод. - Вот и барон. Бегите во имя
Неба!
В одно мгновение скинув рясу и передав ее Туку, Аллан бросился к
Кристабель, чтобы последний раз попрощаться с ней.
- Сюда, рыцарь! - повелительно воскликнула Мод, открыв одну из дверей.
Аллан запечатлел на губах Кристабель пламенный поцелуй и кинулся на зов
Мод.
- Да сохранит тебя святой Бенедикт, нежная моя подружка! - произнес монах,
пытаясь поцеловать Мод.
- Нахал! - вскричала девушка. - Да бегите же вы, бегите!
Робин, уже обучившийся учтивости, поклонился Кристабель и, почтительно
поцеловав ей руку, сказал:
- Да будет Святая Дева вам поддержкой, опорой и советчицей во всех ваших
делах!
- Благодарю, - ответила Кристабель, удивленная благородством манер
простого лесника.
- Пока мы будем убегать, миледи, - сказала Мод, - станьте на колени,
молитесь и изображайте полное неведение, чтобы барон и не заподозрил, что вы
знаете причину его гнева.
Не успела за беглецами затвориться дверь, как в часовню ворвался барон во
главе отряда вооруженных слуг.
Мы присоединимся к ним позднее, а пока последуем за тремя друзьями, для
которых любезная Мод стала ангелом-хранителем.
Маленькая группа шла по длинной и узкой галерее и двигалась в таком
порядке: впереди - Мод с факелом в руке, сразу за ней - Робин, почти рядом ним
брат Тук, а замыкал шествие Аллан.
Мод все ускоряла шаги как для того, чтобы сохранить некоторое расстояние
между собой и Робином, так и для того, чтобы как можно скорее дойти до ворот
замка; она не смеялась, хранила полное молчание и время от времени отводила
свободной рукой от себя руку Робина, напрасно пытавшегося на ходу схватить ее за
платье.
- Вы что, сердитесь на меня? - спросил юноша умоляющим голосом.
- Да, - кратко ответила Мод.
- А что я такого сделал, чтобы вас рассердить?
- Ничего вы не сделали.
- Тогда, наверное, что-то сказал?
- Не спрашивайте меня об этом, сударь, это вам не может, да и не должно
быть интересно.
- Но меня это oгopчаeт.
- Велика важность, вы скоро утешитесь. Ведь скоро вы будете далеко от
Ноттингемского замка, стены которого так на вас давят.
"Ага! Теперь я понял", - сказал себе Робин и вслух добавил:
- На меня тяжело подействовал барон, стены его замка и засовы темницы, но
не ваше прелестное личико или ваша улыбка и любезные речи, милая Мод.
- Правда? - спросила Мод, слегка повернув к нему голову.
- Конечно, истинная правда, милая Мод.
- Ну, тогда мир...
И Мод позволила юному леснику поцеловать ее.
Эта заминка несколько замедлила бегство, поэтому монах, с неудовольствием
услышавший звук поцелуя, ворчливо сказал:
- Эй! Давайте побыстрее... По какой дороге пойдем? Они пришли к тому месту,
где коридор разветвлялся.
- Направо, - ответила Мод.
Через шагов двадцать они дошли до поста привратника. Девушка окликнула
отца.
- Как?! - воскликнул старый Линдсей, к счастью еще не знавший о
происшедших событиях. - Как, вы уже от нас уходите, да еще ночью? По правде
говоря, брат Тук, я-то думал, что перед сном выпью с нами чарочку; разве вам так
уж нужно идти сегодня ночью?
- Да, сын мой, - ответил Тук.
- Прощайте тогда, веселый Джилл! До свидания, славные господа.
Подъемный мост опустился; Аллан выскочил из ворот первым, за ним после
пререканий с девушкой, не захотевший на этот раз принять то, что он называл
благословением, то есть поцелуй, вышел брат Тук, а Мод, воспользовавшись тем,
что монах на минуту отвлекся, прижалась пылающими губами к руке Робина.
Молодой человек вздрогнул всем телом; поцелуй этот его глубоко огорчил.
- Мы ведь скоро увидимся, правда? - тихо спросила Мод.
- Надеюсь, что так, - ответил Робин, - а пока, до моего возвращения, милое
дитя, будьте так любезны, заберите из комнаты барона мой лук со стрелами и
отдайте их тому, кто придет за ними от моего имени.
- Приходите сами.
- Хорошо, я приду сам, Мод. Прощайте, Мод.
- Прощайте, Робин, прощайте!
Рыдания гак душили бедную девушку, что нельзя было разобрать, попрощалась
ли она с Алланом и Туком.
Беглецы поспешно спустились с холма, прошли, не останавливаясь, через
город и замедлили шаги только тогда, когда оказались под спасительной сенью
Шервудского леса.
* IX
Около десяти часов вечера Гилберт, с нетерпением ожидавший возвращения
путешественников, оставил отца Элдреда в комнате Ритсона и спустился к Маргарет,
хлопотавшей по хозяйству; он хотел узнать, не обеспокоена ли мисс Марианна столь
долгим отсутствием брата.
- Мисс Марианна? - воскликнула Маргарет; целиком захваченная мрачными
мыслями, она и не заметила, что девушка отсутствует. - Мисс Марианна? Она,
наверное, у себя в комнате.
Гилберт побежал туда: комната была пуста.
- Уже десять часов, Мэгги, десять часов, а девушки дома нет.
- Да она только что гуляла с Лансом по просеке напротив дома.
- Она, наверное, потеряла дом из виду и заблудилась. Ах, Мэгги, я боюсь,
не случилось ли с ней несчастье. Ведь уже десять часов пробило! В это время по
лесу только волки и разбойники бродят.
Гилберт взял лук и стрелы, острый широкий нож и бросился в лес на поиски
Марианны; он знал все глухие заросли, овраги, кустарники, все поляны и хотел
обыскать эти места, столь знакомые ему и столь опасные для женщины. "Я должен
найти эту девушку, - говорил он себе, - клянусь святым Петром, я должен ее
найти! "
Ведомый инстинктом или, точнее, тем странным чутьем, что вырабатывается у
лесников от постоянного пребывания в лесу, Гилберт направился точно по тому
пути, по которому шла Марианна, до того места, где она села отдохнуть.
Добравшись до него, лесник услышал что-то вроде стона, доносившегося с тропки,
укрытой густой листвой от света луны: он прислушался и понял, что это не стоны,
а жалобные подвывания раненого животного. Тьма была полная, и Гилберт ощупью
двинулся к тому месту, откуда доносились эти звуки; по мере приближения к нему
они становились все отчетливее, и вскоре лесник споткнулся о неподвижное тело,
распростертое на земле; он наклонился, протянул руку и коснулся липкого от
холодного нота меха какого-то животного. Как будто ожившее под его рукой, оно
слабо шевельнулось и несколько pаз тихонько и признательно тявкнуло.
- Ланс, мой бедный Ланс! - вскричал Гилберт. Ланс попытался встать, но
усилие так утомило его, что он, застонав, упал снова.
"Должно быть, с бедной девушкой произошло какое-то ужасное несчастье, -
сказал себе Гилберт, - и Ланс, защищая ее, пал в борьбе".
- Ох, - прошептал лесник, ласково гладя верного пса, - и куда же ты
ранена, бедная моя старая собака? В брюхо? Нет. В спину? В лапу? Нет. А, в
голову! .. Этот негодяй хотел разбить тебе голову! Ага! Тихо! Я не дам тебе
умереть. Крови ты потерял много, но кое-что еще осталось... Сердце бьется, да, я
слышу, что бьется, и останавливаться не собирается.
Гилберт, как и все сельские жители, знал целебные свойства некоторых
растений; он пошел поискать их на соседних полянах, где с тьмой боролись первые
лучи лунного света, нашел, растер между двумя камнями, приложил к ране Ланса и
соорудил компресс из лоскута, оторвав его от своего козлового кафтана.
- Придется пока оставить тебя одного, бедняга, но будь спокоен, я за тобой
вернусь; пока же я устрою тебе подстилку из опавших листьев, а другими листьями
тебя укрою, чтобы ты не продрог, добрый мой Ланс!
И разговаривая со своей собакой как с человеком, старый лесник взял ее на
руки, отнес в чащу, еще раз погладил бедное животное и пошел искать Марианну.
- Клянусь святым Петром, - шептал Гилберт, осматривая своим острым
взглядом поляны и лощины, - если Господь в доброте своей выведет меня на это
чертово отродье, которое продырявило шкуру бедного Ланса, он у меня побегает
кругами, уж я его погоняю кинжалом и заставлю поплясать, как он еще сроду не
плясал. Ах негодяй, ах разбойник!
Гилберт передвигался по той же тропинке, по которой убежала Марианна,
когда ее преследователь ранил собаку, и дошел до поляны, где Маленький Джон спас
беглянку. Гилберт собрался обойти ее кругом и осмотреть, как вдруг в косых лучах
луны увидел на земле какую-то огромную тень; сначала он решил, что ее
отбрасывает большое дерево, и не стал присматриваться к ней, но инстинкт
подсказал ему, что в ней есть что-то странное; он внимательно пригляделся и
понял, что она принадлежит живому существу - скорее всего человеку.
Шагах и двадцати от места, где он находился, Гилбер! увидел этого
человека: тот стоял к нему спиной, привалившись к дереву, и делал какие-то
странные движения руками вокруг головы, будто повязывал тюрбан.
Ни минуты не колеблясь, лесник опустил свою мощную руку на плечо этого
человека, которого он счел разбойником и, возможно, убийцей мисс Марианны.
- Кто ты? - спросил он громовым голосом. Человек от слабости и испуга
покачнулся и скользнул по стволу дерева к ногам Гилберта.
- Кто ты? - повторил Гилберт, резко поднимая его.
- А вам какое дело? - проворчал тот, когда, встав на ноги, он увидел, что
Гилберт был один. - Какое вам...
- Мне есть до этого дело. Я лесник, и в этом качестве обязан охранять
Шервудский лес, а ты похож на разбойника, как полная луна этого месяца похожа на
полную луну прошлого месяца, и я догадываюсь, на какую дичь ты обычно охотишься.
И все же я тебя отпущу, если ты мне честно и без утайки ответишь на вопросы,
которые я хочу тебе задать. Но если ты откажешься отвечать, то, клянусь святым
Дунстаном, я тебя отдам на попечение шерифа.
- Спрашивайте, а я посмотрю, нужно ли мне на них отвечать.
- Ты встретил сегодня вечером в лесу девушку в белом платье?
На губах разбойника мелькнула мерзкая улыбка.
- Понимаю, ты ее встретил. Но что я вижу? Ты ранен в голову? Да? Или это
укус собаки? Ах ты презренный! Сейчас я посмотрю, так ли это.
Гилберт быстро сорвал с головы человека окровавленную повязку и увидел,
что кожа на его шее висит клочьями; тот, не подумав, что сам себя выдает,
обезумев от боли, закричал:
- Откуда ты знаешь, что это была собака? Мы ведь были одни!
- А где девушка? Говори, презренный, или я тебя убью! Гилберт ждал ответа,
держа руку на рукоятке кинжала, но разбойник незаметно поднял арбалет и ударил
лесника по голове. Старик, однако, устоял на ногах, пришел в себя, вытащил
кинжал из ножен и осыпал негодяя градом ударов плашмя; он бил его по спине, по
...Закладка в соц.сетях
