Жанр: Классика

Робин гуд

сторінка №7

который бы меня
одолел, и шестеро моих двоюродных братьев, моих товарищей, сыновей сэра Гая
Гэмвелла, все меньше меня ростом; вот потому-то, мисс, того, кто имеет честь
вести вас под руку, люди, знающие его, называют Маленьким Джоном; разбойник,
напавший на вас, хорошо меня знает и оттого-то и не стал сопротивляться, когда
Пресвятая Дева, которая всех нас хранит, вывела вас на меня. Позвольте еще
добавить, мисс, что я не только крепок, но и добр, а зовут меня по-настоящему
Джон Нейлор, я племянник сэра Гая Гэмвелла, лесник я по рождению, лучник по
склонности, служу егерем, и месяц тому назад мне сравнялось двадцать четыре
года. Беседуя и смеясь, Марианна и ее спутник шли к усадьбе Гэмвеллов; вскоре
они дошли до опушки леса и перед ними открылось великолепное зрелище; девушка,
несмотря на крайнюю усталость, не могла налюбоваться чудной картиной. Впереди
расстилалось пространство в несколько квадратных миль, окаймленное темно-зеленой
кромкой лесов, в разных местах виднелись очаровательные селения, расположенные
то на опушке, то на холме, то в долине; призрачно белели домики, стоявшие
поодиночке или группами вокруг церкви, с колокольни которой доносился сигнал
тушить огни.
- Вон там, правее деревни и церкви, - сказал Маленький Джон своей
спутнице, - видите большое строение, в окнах которого, полуприкрытых ставнями,
блестит яркий свет? Видите, мисс? Так вот, это усадьба Гэмвеллов, дом моего
дяди. Во всем нашем графстве вряд ли сыщется жилище удобнее, а уголка, красивее
этого, нет во всей Англии. Что скажете, мисс?
В ответ на восторги племянника сэра Гая Гэмвелла Марианна улыбнулась.
- Поспешим же, мисс, - продолжал молодой человек, - ночная роса обильная,
и, перестав дрожать от страха, вы задрожите от холода, а мне бы этого не
хотелось.
Вскоре на Маленького Джона и его спутницу с лаем налетела свора спущенных
сторожевых псов. Молодой человек грубовато-ласково утихомирил их, а нескольких
самых восторженных собак раза два ударил палкой; потом они прошли мимо
нескольких слуг, с удивлением смотревших на них и почтительно кланявшихся, и
вошли в большой зал как раз в ту минуту, когда вся семья собиралась сесть за
стол ужинать.
- Мой добрый дядюшка! - воскликнул молодой человек, подводя Марианну за
руку к креслу, на котором восседал почтенный сэр Гай Гэмвелл. - Прошу вас
оказать гостеприимство этой прекрасной и благородной девушке.
Провидению угодно было избран, меня, недостойного, своим орудием, чтобы
спасти ее от рук подлого разбойника.
Марианна во время своего бегства потеряла в лесу бархатную повязку,
которая обычно поддерживала ее длинные волосы, и, чтобы не мерзнуть, согласилась
накинуть на себя плел Маленького Джона, покрывающий ее голову и связанный
концами на груди; ее нежное лицо едва виднелось из-под него. Чувствуя себя
неловко в таком головном уборе, или, быть может, несколько смущенная тем, что ей
пришлось показаться людям в веши, составляющей предмет мужского наряда, девушка
быстро скинула с себя плед и предстала перед семейством Гэмвелл во всем блеске
своей красоты.
Все шестеро двоюродных братьев Маленького Джона с изумлением смотрели на
Марианну, а обе дочери сэра Гая подбежали к гостье и со всем изяществом
приветствовали ее.
- Славно, - сказал хозяин усадьбы, - славно, Маленький Джон! Ты расскажи
нам, как тебе удалось ночью, в лесу, подойти к юной девице, не испугав ее, и
внушить ей такое доверие, что она решилась, не зная тебя, пойти с тобой и
оказать нам честь своим пребыванием под нашей крышей? Благородная и прекрасная
девица, сдается мне, что вы устали и плохо себя чувствуете. Садитесь сюда, между
мной и моей женой, глоток доброго вина вернет вам силы, а потом наши дочери
отведут вас с собой и уложат на удобную постель.
Подождав, пока Марианна удалится в отведенную ей комнату, хозяин подробно
расспросил Маленького Джона о событиях прошедшего вечера; Маленький Джон все
рассказал и закончил заявлением, что он собирается сейчас же отправиться к
Гилберту Хэду.
- Прекрасно! - воскликнул Уильям, младший из шести сыновей Гэмвелла. - Раз
эта девушка - друг славного Гилберта Хэда и моего приятеля Робина, то я пойду с
вами, братец Маленький Джон.
- Не сегодня, Уилл, - сказал старый баронет, - сейчас уже слишком поздно,
и, пока вы пересечете лес, Робин ляжет спать. Пойдете к нему в гости завтра, мой
мальчик.
- Но, дорогой отец, - возразил Уильям, - Гилберт, должно быть, очень
беспокоится о девушке, и готов спорить, что Робин ее повсюду разыскивает.
- Ты прав, сынок, поступай как знаешь. Маленький Джон и Уильям тут же
встали из-за стола и направились к лесу.

* VIII

Мы оставили Робина в часовне; он прятался за колонной и спрашивал себя,
благодаря какому счастливому стечению обстоятельств Аллан смог обрести свободу.
"Сомнений нет, - думал Робин, - что это Мод, милая Мод, играет такие шутки
с бароном, и ей-Богу, если она так и будет отворять нам все двери в замке, я
обещаю ей миллион поцелуев".

- Еще раз, дорогая Кристабель, - говорил Аллан, целуя руки девушки, - мне
улыбнулось счастье, и после двух лет разлуки я могу забыть рядом с вами, как я
страдал.
- Вы страдали, дорогой Аллан? - спросила Кристабель, и в голосе ее
прозвучало легкое недоверие.
- А вы в этом сомневаетесь? О да, страдал, и с того самого дня как ваш
отец выгнал меня из своего замка, жизнь для меня превратилась в ад. В тот день я
покинул Ноттингем и шел, пятясь, до тех пор, пока мог различить вдали
развевающиеся складки шарфа, которым вы махали мне с вала в знак прощания. Тогда
я думал, что мы прощаемся навечно, поскольку чувствовал, что умираю от горя. Но
Бог сжалился надо мной: я зарыдал, как ребенок, потерявший мать, и слезы
позволили мне выжить.
- Аллан, Небо мне свидетель, если бы в моей власти было подарить вам
счастье, вы были бы счастливы.
- Значит, в один прекрасный день я буду счастлив, - с воодушевлением
воскликнул Аллан, - ибо, чего хотите вы, того хочет Бог!
- Вы были мне верны? - с простодушным кокетством спросила Кристабель. - И
всегда будете верны?
- В мыслях, в словах и в делах был и всегда буду верен.
- Благодарю вас, Аллан! Вера в вас поддерживает меня в моем одиночестве; я
обязана повиноваться прихотям отца, но одной из них я никогда не подчинюсь: он
может нас разлучить, как он уже и сделал, но принудить меня полюбить кого-нибудь
другого, кроме вас, ему никогда не удастся.
Робин первый раз в своей жизни слышал разговор влюбленных; он смутно
понимал его, счастливо вздрагивая при каждом слове, и, вздыхая, говорил себе:
"О, если бы прекрасная Марианна так говорила со мной! "
- Дорогая Кристабель, - снова заговорил Аллан, - как вы узнали, в какой
камере я нахожусь? Кто открыл мне дверь? Кто раздобыл мне одеяние монаха? В
темноте я не сумел разглядеть своего спасителя. Мне кто-то шепнул: "Идите в
часовню".
- В замке есть только один человек, которому я могу довериться: это
девушка по имени Мод, моя горничная, и она столь же добра, сколь и ловка; именно
ей вы обязаны своим побегом.
"Ну, так я и знал", - прошептал про себя Робин.
- Когда мой отец так грубо нас разлучил и бросил вас и темницу, Мод,
тронутая моим отчаянием, сказала: "Утешьтесь, миледи, вы скоро увидите сэра
Аллана". И малышка Мод свое слово сдержала: несколько минут тому назад она
сообщила мне, чтобы я ждала вас здесь. Кажется, тюремщик, который вас сторожил,
поддался на ухищрения Мод. Когда она принесла ему выпить и спела пару баллад,
он, опьянев от вина и нежных взглядов, уснул как сурок, бедняга, и тогда эта
хитрюга стащила у него ключи. По счастливой случайности в замке находился
духовник Мод; святой отец не побоялся одолжить вам свою рясу. Я незнакома с этим
достойным служителем Божьим, но хочу познакомиться с ним и поблагодарить его за
отеческие заботы о Мод.
"Да уж, действительно, отеческие заботы", - сказал себе Робин, по-прежнему
прячась за колонной.
- Этого монаха, случайно, не зовут ли братом Туком? - спросил Аллан.
- Да, мой друг. Вы его знаете?
- Немного, - ответил, улыбаясь, молодой человек.
- Он добрый старик, я уверена, - добавила Кристабель, - но чему вы
смеетесь, Аллан? Разве этот добрый монах не заслуживает всяческого уважения?
- Ничего не имею против, дорогая Кристабель.
- Но чему вы смеетесь, друг мой? Я хочу знать.
- Да так, пустяки, дорогая. Дело в том, что этот добрый старик вовсе не
так стар, как вы думаете.
- Удивляюсь, что это вас так веселит. Старый он или молодой, мне этот
монах нравится, и Мод, как мне кажется, он тоже нравится.
- О, тут мне возразить нечего. Но если он будет нравиться вам так, как он
нравится Мод, я буду в отчаянии.
- Что вы хотите сказать? - спросила Кристабель сердито.
- Простите, любовь моя, это просто шутка; позже, когда мы будем
благодарить монаха за услугу, вы все поймете.
- Хорошо. Но вы ничего не сказали мне о моей подруге Марианне, вашей
сестре. Ах, ну ее-то вы мне ведь позволяете любить?
- Марианна ждет нас у одного честного шервудского лесника; она уехала
вместе со мной из Хантингдона, намереваясь жить с нами: ведь я думал, что ваш
отец отдаст мне вашу руку; однако, раз он не только отказал мне, но и лишил меня
свободы, чтобы потом, без сомнения, литии" и жизни, у нас осталась единственная
надежда на счастье - бегство...
- О нет, Аллан, нет, я никогда не покину отца!
- Но гнев его падет на вас, как он пал на меня. Марианна и мы будем
счастливы и вдали от света, там, где ты согласишься жить, в городе или в лесу, -
везде, Кристабель. О, идем, идем со мной, Кристабель, я не хочу без тебя уходить
из этого ада.
Но обезумевшая Кристабель только рыдала, закрывая лицо руками, и на все
просьбы Аллана бежать твердила только: "Нет, нет! "
Ах, если бы в эту минуту Аллан Клер оказался среди людей, он уличил бы
барона Фиц-Олвина в совершенных им преступлениях и уничтожил бы этого гордого и
жестокого человека!

Пока юный дворянин и Кристабель, прижавшись друг к другу, делились своими
горестями и надеждами, Робин, впервые видевший настоящую любовную сцену,
чувствовал, что он погружается в какой-то иной мир.
В это время дверь, через которую пленники вошли в часовню, тихо
приоткрылась и в часовне появилась с факелом в руке Мод в сопровождении брата
Тука без рясы.
- Ах, дорогая моя хозяйка! - рыдая, воскликнула Мод. - Все погибло! Мы все
умрем, это какое-то всеобщее побоище, ах!
- Что вы говорите, Мод?! - в ужасе вскричала Кристабель.
- Говорю, что пришла наша смерть: барон все предает огню и мечу, он никого
не пощадит - ни вас, ни меня! Ах, умереть такой молодой просто ужасно! Нет,
тысячу раз нет, миледи, я не хочу умирать!
Она дрожала и в самом деле плакала, прелестная Мод, но видно было, что она
готова через мгновение улыбнуться.
- Что за странные речи, что за рыдания? - строго спросил Аллан. - Вы что,
с ума сошли?! Может быть, вы объясните мне, что происходит, брат Тук?
- Не могу, сэр рыцарь, - ответил монах, и в голосе его послышалась
ухмылка, - ибо я знаю только, что я сидел... нет, кажется, стоял на коленях...
- Сидел, - прервала его Мод.
- Нет, стоял на коленях, - возразил монах.
- Сидел, - повторила Мод.
- Говорю вам, стоял на коленях! Стоял на коленях... и читал молитвы...
- Нет, вы пили эль, - вновь презрительно оборвала его Мод, - и выпили его
очень даже много.
- Кротость и вежливость - замечательные качества, прекрасная Мод, и,
кажется мне, сегодня вы склонны забывать об этом.
- Оставьте поучения и споры оставьте тоже, - повелительно произнес Аллан.
- Расскажите просто, что заставило вас так неожиданно явиться сюда и какая
опасность нам угрожает.
- Спросите преподобного отца, - ответила Мод, строптиво качая хорошенькой
головкой, - вы же к нему обратились, сэр рыцарь; справедливо будет, если он вам
и ответит.
- Не смейтесь гак жестоко над моими страхами, Мод, - промолвила
Кристабель, - скажите, чего нам опасаться; говорите, умоляю вас, приказываю вам.
Молоденькая горничная, смутившись и покраснев, подошла к хозяйке и наконец
рассказала следующее:
- Вот в чем дело, миледи. Вы знаете, что я заставила тюремщика Эгберта
выпить лишнее, ну, он и уснул. Но пока он беспробудно спал пьяным сном, его
позвал к себе милорд - милорд хотел нанести визит вашему... сэру Аллану, - и
бедный тюремщик, отуманенный винными парами, явился к нему и, забыв о том, что
он стоит перед его светлостью, упер руки в боки и очень нелюбезно спросил
милорда, какое право тот имеет беспокоить храброго и честного малого и будить
его посреди ночи. Господин барон так изумился, услышав этот странный вопрос, что
некоторое время глядел на Эгберта, не удостаивая его ответом. Ободренный его
молчанием, тюремщик подошел к милорду и, опершись на плечо господина барона,
весело воскликнул: "Ну так, скажи-ка мне, старая палестинская развалина, как
твое драгоценное здоровье? Надеюсь, подагра хоть сегодня ночью даст тебе
поспать! .." Вы же знаете, миледи, что его светлость и так был в неважном
настроении, судите сами теперь, в какой гнев он пришел от слов и ухваток
Эгберта. Ах, если бы вы видели нашего господина, миледи, вы бы тоже задрожали со
страха и испугались бы, что дело кончится великой кровью: господин барон просто
взбесился, он ревел, как раненый лев, топал ногами так, что стены тряслись, и
искал, что бы ему сломать; вдруг он схватил связку ключей с пояса Эгберта и стал
искать ключ от камеры вашего... сэра рыцаря. Ключа в связке не было. "Что ты с ним
сделал? " - вскричал барон громовым голосом. Услышав этот вопрос, Эгберт
внезапно протрезвел и побледнел как смерть. У господина барона не было сил
кричать, его трясла крупная дрожь, и видно было, что он собирается отомстить. Он
вызвал отряд солдат и приказал, чтобы его отвели в камеру рыцаря; при этом он
заявил, что, если пленника там нет, Эгберт будет повешен... Сэр рыцарь, - добавила
Мод, повернувшись к Аллану, - надо немедленно бежать; бежать, пока мой отец,
узнан обо всем, что произошло, не запрет порога замка и не поднимет мост.
- Бегите, бегите, милый Аллан! - воскликнула Кристабель. - Если отец нас
застанет вместе, нам придется расстаться навсегда!
- Но вы, вы, Кристабель! - в отчаянии произнес Аллан.
- Я... я остаюсь... я усмирю ярость отца...
- Тогда я остаюсь гоже...
- Нет, нет, бегите во имя Неба! Если вы меня любите, бегите! .. Мы еще
увидимся!
- Увидимся?! Вы клянетесь, Кристабель?
- Клянусь.
- Хорошо, Кристабель, я повинуюсь.
- Прощайте, до скорого свидания!
- Вы пойдете за мной, сэр рыцарь, и преподобный отец тоже.
- Но вы уверены, Мод, что ваш отец нас выпустит из замка? - спросил брат
Тук.

- Да, особенно если он еще не знает о том, что произошло ночью. Скорее
идемте, нельзя терять время.
- Но в замок мы вошли втроем, - сказал монах.
- И то правда, - ответил Аллан. - Что сталось с Робином?
- Я здесь! - воскликнул юный лесник, выходя из своего укрытия.
Кристабель негромко и испуганно вскрикнула, а Мод так поспешно и изящно
поклонилась Робину, что монах нахмурился.
- Ловкий парень! - с улыбкой сказала Мод, касаясь руки Робина. - Сумел
убежать из камеры, которую стерегли двое тюремщиков!
- Так вас тоже в тюрьму бросили? - воскликнул Аллан.
- О своих приключениях я расскажу, когда мы отсюда выберемся, - ответил
юный лесник. - Бежим скорее... Идемте же, идемте, сэр рыцарь, мне кажется, что вы
должны дорожить жизнью... и больше, чем я, - грустно добавил юноша, - ведь вас
будут оплакивать и ваша сестра, и другие люди, а меня... Но быстрее, быстрее!
Воспользуемся помощью Мод! Бежим! Стены Ноттингемского замка давят на меня!
Бежим отсюда!
При этих последних словах Мод как-то странно взглянула на молодого
человека.
Вдруг и проходе, ведущем в часовню, раздались крики.
- Смилуйся над нами, Боже! - воскликнула Мод. - Вот и барон. Бегите во имя
Неба!
В одно мгновение скинув рясу и передав ее Туку, Аллан бросился к
Кристабель, чтобы последний раз попрощаться с ней.
- Сюда, рыцарь! - повелительно воскликнула Мод, открыв одну из дверей.
Аллан запечатлел на губах Кристабель пламенный поцелуй и кинулся на зов
Мод.
- Да сохранит тебя святой Бенедикт, нежная моя подружка! - произнес монах,
пытаясь поцеловать Мод.
- Нахал! - вскричала девушка. - Да бегите же вы, бегите!
Робин, уже обучившийся учтивости, поклонился Кристабель и, почтительно
поцеловав ей руку, сказал:
- Да будет Святая Дева вам поддержкой, опорой и советчицей во всех ваших
делах!
- Благодарю, - ответила Кристабель, удивленная благородством манер
простого лесника.
- Пока мы будем убегать, миледи, - сказала Мод, - станьте на колени,
молитесь и изображайте полное неведение, чтобы барон и не заподозрил, что вы
знаете причину его гнева.
Не успела за беглецами затвориться дверь, как в часовню ворвался барон во
главе отряда вооруженных слуг.
Мы присоединимся к ним позднее, а пока последуем за тремя друзьями, для
которых любезная Мод стала ангелом-хранителем.
Маленькая группа шла по длинной и узкой галерее и двигалась в таком
порядке: впереди - Мод с факелом в руке, сразу за ней - Робин, почти рядом ним
брат Тук, а замыкал шествие Аллан.
Мод все ускоряла шаги как для того, чтобы сохранить некоторое расстояние
между собой и Робином, так и для того, чтобы как можно скорее дойти до ворот
замка; она не смеялась, хранила полное молчание и время от времени отводила
свободной рукой от себя руку Робина, напрасно пытавшегося на ходу схватить ее за
платье.
- Вы что, сердитесь на меня? - спросил юноша умоляющим голосом.
- Да, - кратко ответила Мод.
- А что я такого сделал, чтобы вас рассердить?
- Ничего вы не сделали.
- Тогда, наверное, что-то сказал?
- Не спрашивайте меня об этом, сударь, это вам не может, да и не должно
быть интересно.
- Но меня это oгopчаeт.
- Велика важность, вы скоро утешитесь. Ведь скоро вы будете далеко от
Ноттингемского замка, стены которого так на вас давят.
"Ага! Теперь я понял", - сказал себе Робин и вслух добавил:
- На меня тяжело подействовал барон, стены его замка и засовы темницы, но
не ваше прелестное личико или ваша улыбка и любезные речи, милая Мод.
- Правда? - спросила Мод, слегка повернув к нему голову.
- Конечно, истинная правда, милая Мод.
- Ну, тогда мир...
И Мод позволила юному леснику поцеловать ее.
Эта заминка несколько замедлила бегство, поэтому монах, с неудовольствием
услышавший звук поцелуя, ворчливо сказал:
- Эй! Давайте побыстрее... По какой дороге пойдем? Они пришли к тому месту,
где коридор разветвлялся.
- Направо, - ответила Мод.
Через шагов двадцать они дошли до поста привратника. Девушка окликнула
отца.
- Как?! - воскликнул старый Линдсей, к счастью еще не знавший о
происшедших событиях. - Как, вы уже от нас уходите, да еще ночью? По правде
говоря, брат Тук, я-то думал, что перед сном выпью с нами чарочку; разве вам так
уж нужно идти сегодня ночью?

- Да, сын мой, - ответил Тук.
- Прощайте тогда, веселый Джилл! До свидания, славные господа.
Подъемный мост опустился; Аллан выскочил из ворот первым, за ним после
пререканий с девушкой, не захотевший на этот раз принять то, что он называл
благословением, то есть поцелуй, вышел брат Тук, а Мод, воспользовавшись тем,
что монах на минуту отвлекся, прижалась пылающими губами к руке Робина.
Молодой человек вздрогнул всем телом; поцелуй этот его глубоко огорчил.
- Мы ведь скоро увидимся, правда? - тихо спросила Мод.
- Надеюсь, что так, - ответил Робин, - а пока, до моего возвращения, милое
дитя, будьте так любезны, заберите из комнаты барона мой лук со стрелами и
отдайте их тому, кто придет за ними от моего имени.
- Приходите сами.
- Хорошо, я приду сам, Мод. Прощайте, Мод.
- Прощайте, Робин, прощайте!

Рыдания гак душили бедную девушку, что нельзя было разобрать, попрощалась
ли она с Алланом и Туком.
Беглецы поспешно спустились с холма, прошли, не останавливаясь, через
город и замедлили шаги только тогда, когда оказались под спасительной сенью
Шервудского леса.

* IX

Около десяти часов вечера Гилберт, с нетерпением ожидавший возвращения
путешественников, оставил отца Элдреда в комнате Ритсона и спустился к Маргарет,
хлопотавшей по хозяйству; он хотел узнать, не обеспокоена ли мисс Марианна столь
долгим отсутствием брата.
- Мисс Марианна? - воскликнула Маргарет; целиком захваченная мрачными
мыслями, она и не заметила, что девушка отсутствует. - Мисс Марианна? Она,
наверное, у себя в комнате.
Гилберт побежал туда: комната была пуста.
- Уже десять часов, Мэгги, десять часов, а девушки дома нет.
- Да она только что гуляла с Лансом по просеке напротив дома.
- Она, наверное, потеряла дом из виду и заблудилась. Ах, Мэгги, я боюсь,
не случилось ли с ней несчастье. Ведь уже десять часов пробило! В это время по
лесу только волки и разбойники бродят.
Гилберт взял лук и стрелы, острый широкий нож и бросился в лес на поиски
Марианны; он знал все глухие заросли, овраги, кустарники, все поляны и хотел
обыскать эти места, столь знакомые ему и столь опасные для женщины. "Я должен
найти эту девушку, - говорил он себе, - клянусь святым Петром, я должен ее
найти! "
Ведомый инстинктом или, точнее, тем странным чутьем, что вырабатывается у
лесников от постоянного пребывания в лесу, Гилберт направился точно по тому
пути, по которому шла Марианна, до того места, где она села отдохнуть.
Добравшись до него, лесник услышал что-то вроде стона, доносившегося с тропки,
укрытой густой листвой от света луны: он прислушался и понял, что это не стоны,
а жалобные подвывания раненого животного. Тьма была полная, и Гилберт ощупью
двинулся к тому месту, откуда доносились эти звуки; по мере приближения к нему
они становились все отчетливее, и вскоре лесник споткнулся о неподвижное тело,
распростертое на земле; он наклонился, протянул руку и коснулся липкого от
холодного нота меха какого-то животного. Как будто ожившее под его рукой, оно
слабо шевельнулось и несколько pаз тихонько и признательно тявкнуло.
- Ланс, мой бедный Ланс! - вскричал Гилберт. Ланс попытался встать, но
усилие так утомило его, что он, застонав, упал снова.
"Должно быть, с бедной девушкой произошло какое-то ужасное несчастье, -
сказал себе Гилберт, - и Ланс, защищая ее, пал в борьбе".
- Ох, - прошептал лесник, ласково гладя верного пса, - и куда же ты
ранена, бедная моя старая собака? В брюхо? Нет. В спину? В лапу? Нет. А, в
голову! .. Этот негодяй хотел разбить тебе голову! Ага! Тихо! Я не дам тебе
умереть. Крови ты потерял много, но кое-что еще осталось... Сердце бьется, да, я
слышу, что бьется, и останавливаться не собирается.
Гилберт, как и все сельские жители, знал целебные свойства некоторых
растений; он пошел поискать их на соседних полянах, где с тьмой боролись первые
лучи лунного света, нашел, растер между двумя камнями, приложил к ране Ланса и
соорудил компресс из лоскута, оторвав его от своего козлового кафтана.
- Придется пока оставить тебя одного, бедняга, но будь спокоен, я за тобой
вернусь; пока же я устрою тебе подстилку из опавших листьев, а другими листьями
тебя укрою, чтобы ты не продрог, добрый мой Ланс!
И разговаривая со своей собакой как с человеком, старый лесник взял ее на
руки, отнес в чащу, еще раз погладил бедное животное и пошел искать Марианну.
- Клянусь святым Петром, - шептал Гилберт, осматривая своим острым
взглядом поляны и лощины, - если Господь в доброте своей выведет меня на это
чертово отродье, которое продырявило шкуру бедного Ланса, он у меня побегает
кругами, уж я его погоняю кинжалом и заставлю поплясать, как он еще сроду не
плясал. Ах негодяй, ах разбойник!

Гилберт передвигался по той же тропинке, по которой убежала Марианна,
когда ее преследователь ранил собаку, и дошел до поляны, где Маленький Джон спас
беглянку. Гилберт собрался обойти ее кругом и осмотреть, как вдруг в косых лучах
луны увидел на земле какую-то огромную тень; сначала он решил, что ее
отбрасывает большое дерево, и не стал присматриваться к ней, но инстинкт
подсказал ему, что в ней есть что-то странное; он внимательно пригляделся и
понял, что она принадлежит живому существу - скорее всего человеку.
Шагах и двадцати от места, где он находился, Гилбер! увидел этого
человека: тот стоял к нему спиной, привалившись к дереву, и делал какие-то
странные движения руками вокруг головы, будто повязывал тюрбан.
Ни минуты не колеблясь, лесник опустил свою мощную руку на плечо этого
человека, которого он счел разбойником и, возможно, убийцей мисс Марианны.
- Кто ты? - спросил он громовым голосом. Человек от слабости и испуга
покачнулся и скользнул по стволу дерева к ногам Гилберта.
- Кто ты? - повторил Гилберт, резко поднимая его.
- А вам какое дело? - проворчал тот, когда, встав на ноги, он увидел, что
Гилберт был один. - Какое вам...
- Мне есть до этого дело. Я лесник, и в этом качестве обязан охранять
Шервудский лес, а ты похож на разбойника, как полная луна этого месяца похожа на
полную луну прошлого месяца, и я догадываюсь, на какую дичь ты обычно охотишься.
И все же я тебя отпущу, если ты мне честно и без утайки ответишь на вопросы,
которые я хочу тебе задать. Но если ты откажешься отвечать, то, клянусь святым
Дунстаном, я тебя отдам на попечение шерифа.
- Спрашивайте, а я посмотрю, нужно ли мне на них отвечать.
- Ты встретил сегодня вечером в лесу девушку в белом платье?
На губах разбойника мелькнула мерзкая улыбка.
- Понимаю, ты ее встретил. Но что я вижу? Ты ранен в голову? Да? Или это
укус собаки? Ах ты презренный! Сейчас я посмотрю, так ли это.
Гилберт быстро сорвал с головы человека окровавленную повязку и увидел,
что кожа на его шее висит клочьями; тот, не подумав, что сам себя выдает,
обезумев от боли, закричал:
- Откуда ты знаешь, что это была собака? Мы ведь были одни!
- А где девушка? Говори, презренный, или я тебя убью! Гилберт ждал ответа,
держа руку на рукоятке кинжала, но разбойник незаметно поднял арбалет и ударил
лесника по голове. Старик, однако, устоял на ногах, пришел в себя, вытащил
кинжал из ножен и осыпал негодяя градом ударов плашмя; он бил его по спине, по

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.