Жанр: Классика
Мастер и Маргарита
... на круглом столе был накрыт обед, и среди закусок стояло не-
сколько бутылок. Откуда взялись все эти явства и напитки, было
неизвестно и маргарите и мастеру. Проснувшись, они все застали
уже на столе.
Проспав до субботнего заката, и мастер, и его подруга чув-
ствовали себя совершенно окрепшими, и только одно давало знать
о вчерашних приключениях. У обоих немного ныл левый висок. Со
215
стороны же психики изменения в обоих произошли очень большие,
как убедился бы всякий, кто мог подслушать разговор в подваль-
ной квартире. Но подслушать было решительно некому. Дворик-то
этот был тем и хорош, что всегда был пуст. С каждым днем все
сильнее зеленеющие липы и ветла за окном источали весенний за-
пах, и начинающийся ветерок заносил его в подвал.
- Фу ты черт, - неожиданно воскликнул мастер, - ведь это,
подумать только, - он затушил окурок в пепельнице и сжал голову
руками, - нет, послушай, ты же умный человек и сумасшедшей не
была. Ты серьезно уверена в том, что мы вчера были у сатаны?
- Совершенно серьезно, - ответила маргарита.
- Конечно, конечно, - иронически заметил мастер, - теперь,
стало быть, налицо вместо одного сумасшедшего двое! И муж и
жена.- Он воздел руки к небу и закричал:- нет, это черт знает,
что такое, черт, черт, черт!
Вместо ответа маргарита обрушилась на диван, захохотала,
заболтала босыми ногами и потом уж вскричала:
- ой, не могу! Ой, не могу! Ты посмотри только, на что ты
похож!
Отхохотавшись, пока мастер сердито поддергивал больничные
кальсоны, маргарита стала серьезной.
- Ты сейчас невольно сказал правду, - заговорила она, -
черт знает, что такое, и черт, поверь мне, все устроит!- Глаза
ее вдруг загорелись, она вскочила, затанцевала на месте и стала
вскрикивать:- как я счастлива, как я счастлива, как я счаст-
лива, что вступила с ним в сделку! О, дьявол, дьявол! Придется
вам, мой милый, жить с ведьмой.- После этого она кинулась к
мастеру, обхватила его шею и стала его целовать в губы, в нос,
в щеки. Вихры неприглаженных черных волос прыгали на мастере, и
щеки и лоб его разгорались под поцелуями.
- А ты действительно стала похожей на ведьму.
- А я этого и не отрицаю, - ответила маргарита, - я ведьма,
и очень этим довольна!
- Ну, хорошо, - оветил мастер, - ведьма так ведьма. Очень
славно и роскошно! Меня, стало быть, похитили из лечебницы!
Тоже очень мило. Вернули сюда, допустим и это... Предположим
даже, что нас не хватятся, но скажи ты мне ради всего святого,
чем и как мы будем жить? Говоря это, я забочусь о тебе, поверь
мне.
В этот момент в оконце показались тупоносые ботинки и ни-
жняя часть брюк в жилочку. Затем эти брюки согнулись в колене,
и дневной свет заслонил чей-то увесистый зад.
- Алоизий, ты дома?- Спросил голос где-то вверху над брюка-
ми, за окном.
- Вот, начинается, - сказал мастер.
- Алоизий?- Спросила маргарита, подходя ближе к окну, - его
арестовали вчера. А кто его спрашивает? Как ваша фамилия?
В то же мгновение колени и зад пропали, и слышно было, как
стукнула калитка, после чего все пришло в норму. Маргарита по-
валилась на диван и захохотала так, что слезы покатились у нее
из глаз. Но когда она утихла, лицо ее сильнейшим образом из-
менилось, она заговорила серьезно и, говоря, сползла с дивана,
подползла к коленям мастера и, глядя ему в глаза, стала гладить
голову.
- Как ты страдал, как ты страдал, мой бедный! Об этом знаю
только я одна. Смотри, у тебя седые волосы в голове и вечная
складка у губ. Мой единственный, мой милый, не думай ни о чем.
Тебе слишком много пришлось думать, и теперь буду думать я за
тебя! И я ручаюсь тебе, ручаюсь, что все будет ослепительно
хорошо.
- Я ничего и не боюсь, марго, - вдруг ответил мастер и под-
нял голову и показался ей таким, каким был, когда сочинял то,
чего никогда не видел, но о чем наверно знал, что оно было.- И
не боюсь потому, что я все уже испытал. Меня слишком пугали и
ничем более напугать не могут. Но мне жалко тебя, марго, вот в
чем фокус, вот почему я твержу об одном и том же. Опомнись!
Зачем тебе ломать свою жизнь с больным и нищим? Вернись к себе!
Жалею тебя, потому это и говорю.
- Ах, ты, ты, - качая растрепанной головой, шептала мар-
гарита, - ах, ты, маловерный, несчастный человек. Я из-за тебя
всю ночь вчера тряслась нагая, я потеряла свою природу и за-
менила ее новой, несколько месяцев я сидела в темной каморке и
думала только про одно- про грозу над ершалаимом, я выплакала
все глаза, а теперь, когда обрушилось счастье, ты меня гонишь?
Ну что ж, я уйду, я уйду, но знай, что ты жестокий человек! Они
опустошили тебе душу!
Горькая нежность поднялась к сердцу мастера, и, неизвестно
почему, он заплакал, уткнувшись в волосы маргариты. Та, плача,
шептала ему, и пальцы ее прыгали на висках мастера.
- Да, нити, нити, на моих глазах покрывается снегом голова,
ах, моя, моя много страдавшая голова. Смотри, какие у тебя гла-
за! В них пустыня... А плечи, плечи с бременем... Искалечили,
искалечили, - речь маргариты становилась бессвязной, маргарита
содрагалась от плача.
Тогда мастер вытер глаза, поднял с колен маргариту, встал и
сам и твердо сказал:
- довольно! Ты меня пристыдила. Я никогда больше не допущу
малодушия и не вернусь к этому вопросу, будь покойна. Я знаю,
что мы оба жертвы своей душевной болезни, которую, быть может,
я передал тебе... Ну что же, вместе и понесем ее.
Маргарита приблизила губы к уху мастера и прошептала:
- клянусь тебе своею жизнью, клянусь угаданным тобою сыном
звездочета, все будет хорошо.
- Ну, и ладно, ладно, - отозвался мастер и, засмеявшись,
добавил:- конечно, когда люди совершенно ограблены, как мы с
тобой, они ищут спасения у потусторонней силы! Ну, что ж, со-
гласен искать там.
- Ну вот, ну вот, теперь ты прежний, ты смеешься, - отвеча-
ла маргарита, - и ну тебя к черту с твоими учеными словами.
Потустороннее или не потустороннее- не все ли это равно? Я хочу
есть.
И она потащила за руку мастера к столу.
- Я не уверен, что эта еда не провалится сейчас сквозь зем-
лю или не улетит в окно, - ответил тот, совершенно успокоив-
шись.
- Она не улетит!
И в этот самый момент в оконце послышался носовой голос:
- мир вам.
Мастер вздрогнул, а привыкшая уже к необыкновенному мар-
гарита вскричала:
- да это азазелло! Ах, как это мило, как это хорошо!- И,
шепнув мастеру:- вот видишь, видишь, нас не оставляют!- Броси-
лась открывать.
- Ты хоть запахнись, - крикнул ей вслед мастер.
- Плевала я на это, - ответила маргарита уже из коридор-
чика.
И вот уже азазелло раскланивался, здоровался с мастером,
сверкал ему своим кривым глазом, а маргарита восклицала:
- ах, как я рада! Я никогда не была так рада в жизни! Но
простите, азазелло, я голая!
Азазелло просил не беспокоиться, уверял, что он видел не
только голых женщин, но даже женщин с начисто содранной кожей,
охотно подсел к столу, предварительно поставив в угол у печки
какой-то сверток в темной парче.
Маргарита налила азазелло коньяку, и он охотно выпил его.
Мастер, не спуская с него глаз, изредка под столом щипал себе
кисть левой руки. Но щипки эти не помогали. Азазелло не раст-
ворялся в воздухе, да, сказать по правде, в этом не было ни-
какой необходимости. Ничего страшного в рыжеватом маленького
роста человеке не было, разве только вот глаз с бельмом, но это
бывает и без всякого колдовства, разве что одежда не совсем
обыкновенная- какая-то ряса или плащ- опять-таки, если строго
вдуматься, и это попадается. Коньяк он тоже ловко пил, как и
все добрые люди, целыми стопками и не закусывая. От этого само-
го коньяку у мастера зашумело в голове, и он стал думать:
"нет, маргарита права! Конечно, передо мной сидит посланник
дьявола. Ведь я же сам не далее как ночью позавчера доказывал
ивану о том, что тот встретил на патриарших именно сатану, а
теперь почему-то испугался этой мысли и начал что-то болтать о
гипнотизерах и галлюцинациях. Какие тут к черту гипнотизеры!"
Он стал присматриваться к азазелло и убедился в том, что в
глазах у него виднеется что-то принужденное, какая-то мысль,
которую тот до поры до времени не выкладывает. "Он не просто с
визитом, а появился он с каким-то поручением", - Думал мастер.
Наблюдательность его ему не изменила.
Выпив третью стопку коньяку, который на азазелло не про-
изводил никакого действия, визитер заговорил так:
- а уютный подвальчик, черт меня возьми! Один только вопрос
возникает, чего в нем делать, в этом подвальчике?
- Про то же самое я и говорю, - засмеявшись, ответил ма-
стер.
- Зачем вы меня тревожите, азазелло?- Спросила маргарита, -
как-нибудь!
- Что вы, что вы, - вскричал азазелло, - я и в мыслях не
имел вас тревожить. Я и сам говорю- как-нибудь. Да! Чуть не
забыл, мессир передавал вам привет, а также велел сказать, что
приглашает вас сделать с ним небольшую прогулку, если, конечно,
вы пожелаете. Так что же вы на это скажете?
Маргарита под столом толкнула ногою мастера.
- С большим удовольствием, - ответил мастер, изучая азазел-
ло, а тот продолжал:
- мы надеемся, что и маргарита николаевна не откажется от
этого?
- Я-то уж наверное не откажусь, - сказала маргарита, и
опять ее нога проехалась по ноге мастера.
- Чудеснейшая вещь!- Воскликнул азазелло, - вот это и лю-
блю. Раз-два и готово! Не то, что тогда в александровском саду.
- Ах, не напоминайте мне, азазелло! Я была глупа тогда. Да,
впрочем, меня и нельзя строго винить за это- ведь не каждый же
день встречаешься с нечистой силой!
- Еще бы, - подтверждал азазелло, - если бы каждый день,
это было бы приятно!
- Мне и самой нравится быстрота, - говорила маргарита воз-
бужденно, - нравится быстрота и нагота. Как из маузера- раз!
Ах, как он стреляет, - вскричала маргарита, обращаясь к масте-
ру, - семерка под подушкой, и любое очко...- Маргарита начинала
пьянеть, отчего глаза у нее разгорелись.
- И опять-таки забыл, - прокричал азазелло, хлопнув себя по
лбу, - совсем замотался. Ведь мессир прислал вам подарок, - тут
он отнесся именно к мастеру, - бутылку вина. Прошу заметить,
что это то самое вино, которое пил прокуратор иудеи. Фалернское
вино.
Вполне естественно, что такая редкость вызвала большое вни-
мание и маргариты и мастера. Азазелло извлек из куска темной
гробовой парчи совершенно заплесневевший кувшин. Вино нюхали,
налили в стаканы, глядели сквозь него на исчезающий перед гро-
зою свет в окне. Видели, как все окрашивается в цвет крови.
- Здоровье воланда!- Воскликнула маргарита, поднимая свой
стакан.
Все трое приложились к стаканам и сделали по большому глот-
ку. Тотчас предгрозовой свет начал гаснуть в глазах у мастера,
дыхание у него перехватило, он почувствовал, что настает конец.
Он еще видел, как смертельно побледневшая маргарита, беспомощно
простирая к нему руки, роняет голову на стол, а потом сползает
на пол.
- Отравитель, - успел еще крикнуть мастер. Он хотел схва-
тить нож со стола, чтобы ударить азазелло им, но рука его бес-
помощно соскользнула со скатерти, все окружавшее мастера в под-
вале окрасилось в черный цвет, а потом и вовсе пропало. Он упал
навзничь и, падая, рассек себе кожу на виске об угол доски бю-
ро.
Когда отравленные затихли, азазелло начал действовать. Пер-
вым делом он бросился в окно и через несколько мгновений был в
особняке, в котором жила маргарита николаевна. Всегда точный и
аккуратный азазелло хотел проверить, все ли исполненно, как
нужно. И все оказалось в порядке. Азазелло видел как мрачная,
ожидающая возвращения мужа женщина вышла из своей спальни, вне-
запно побледнела, схватилась за сердце и, крикнув беспомощно:
- наташа! Кто-нибудь... Ко мне!- Упала на пол в гостиной,
не дойдя до кабинета.
- Все в порядке, - сказал азазелло. Через мгновение он был
возле поверженных любовников. Маргарита лежала, уткнувшись ли-
цом в коврик. Своими железными руками азазелло повернул ее, как
куклу, лицом к себе и вгляделся в нее. На его глазах лицо от-
равленной менялось. Даже в наступавших грозовых сумерках видно
было, как исчезало ее временное ведьмино косоглазие и жесто-
кость и буйность черт. Лицо лицо покойной посветлело и, нако-
нец, смягчилось, и оскал ее стал не хищным, а просто женствен-
ным страдальческим оскалом. Тогда азазелло разжал ее белые зубы
и влил в рот несколько капель того самого вина, которым ее и
отравил. Маргарита вздохнула, стала подниматься без помощи аза-
зелло, села и слабо спросила:
- за что, азазелло, за что? Что вы сделали со мною?
Она увидела лежащего мастера, содрогнулась и прошептала:
- этого я не ожидала... Убийца!
- Да нет же, нет, - ответил азазелло, - сейчас он встанет.
Ах, зачем вы так нервны!
Маргарита поверила ему сразу, настолько убедителен был го-
лос рыжего демона. Маргарита вскочила, сильная и живая, и по-
могла напоить лежащего вином. Открыв глаза, тот глянул мрачно и
с ненавистью повторил последнее слово:
- отравитель...
- Ах! Оскорбленье является обычной наградой за хорошую ра-
боту, - ответил азазелло, - неужели вы слепы? Но прозрейте же
скорей.
Тут мастер поднялся, огляделся взором живым и светлым и
спросил:
- что же означает это новое?
- Оно означает, - ответил азазелло, - что вам пора. Уже
гремит гроза, вы слышите? Темнеет. Кони роют землю, содрогается
маленький сад. Прощайтесь с подвалом, прощайтесь скорее.
- А, понимаю, - сказал мастер, озираясь, - вы нас убили, мы
мертвы. Ах, как это умно! Как это вовремя! Теперь я понял все.
- Ах, помилуйте, - ответил азазелло, - вас ли я слышу? Ведь
ваша подруга называет вас мастером, ведь вы мыслите, как же вы
можете быть мертвы? Разве для того, чтобы считать себя живым,
нужно непременно сидеть в подвале, имея на себе рубашку и боль-
ничные кальсоны? Это смешно!
- Я понял все, что вы говорили, - вскричал мастер, - не
продолжайте! Вы тысячу раз правы.
- Великий воланд, - стала вторить ему маргарита, - великий
воланд! Он выдумал гораздо лучше, чем я. Но только роман, ро-
ман, - вскричала она мастеру, - роман возьми с собою, куда бы
ты ни летел.
- Не надо, - ответил мастер, - я помню его наизусть.
- Но ты ни слова... Ни слова из него не забудешь?- Спраши-
вала маргарита, прижимаясь к любовнику и вытирая кровь на его
рассеченном виске.
- Не беспокойся! Я теперь ничего и никогда не забуду, -
ответил тот.
- Тогда огонь!- Вскричал азазелло, - огонь, с которого все
началось и которым мы все заканчиваем.
- Огонь!- Страшно прокричала маргарита. Оконце в подвале
лопнуло, ветром сбило штору в сторону. В небе прогремело весело
и кратко. Азазелло сунул руку с когтями в печку, вытащил дымя-
щуюся головню и поджег скатерть на столе. Потом поджег пачку
старых газет на диване, а за нею рукопись и занавеску на окне.
Мастер, уже опьяненный будущей скачкой, выбросил с полки какую-
то книгу на стол, вспушил ее листы в горящей скатерти и книга
вспыхнула веселым огнем.
- Гори, гори, прежняя жизнь!
- Гори, страдание!- Кричала маргарита.
Комната уже колыхалась в багровых столбах, и вместе с дымом
выбежали из двери трое, поднялись по каменной лестнице вверх и
оказались во дворике. Первое, что они увидели там, это сидящую
на земле кухарку застройщика: возле нее валялся рассыпавшийся
картофель и несколько пучков луку. Состояние кухарки было по-
нятно. Трое черных коней стояли у сарая, вздрагивали, взрывали
копытами землю. Маргарита вскочила первая, за нею азазелло,
последним мастер. Кухарка, застонав, хотела поднять руку для
крестного знаменья, но азазелло грозно закричал с седла:
- отрежу руку!- Он свистнул, и кони, ломая ветви лип, взви-
лись и вонзились в черную тучу. Тотчас из окошечка подвала по-
валил дым. Снизу донесся слабый, жалкий крик кухарки:
- горим!..
Кони уже неслись над крышами москвы.
- Я хочу попрощаться с городом, - прокричал мастер азазел-
ло, который скакал вперели. Гром с"ел окончание фразы мастера.
Азазелло кивнул головою и пустил своего коня галопом. Навстречу
летящим стремительно летела туча, но еще не брызгала дождем.
Они летели над бульваром, видели, как фигурки людей раз-
бегаются, прячась от дождя. Падали первые капли. Они пролетели
над дымом- всем, что осталось от грибоедова. Они летели над
городом, который уже заливала темнота. Над ними вспыхивали мол-
нии. Потом крыши сменились зеленью. Тогда только хлынул дождь и
превратил летящих в три огромных пузыря в воде.
Маргарите было уже знакомо ощущение полета, а мастеру- нет,
и он подивился тому, как быстро они оказались у цели, у того, с
кем он хотел попрощаться, потому что больше ему не с кем было
прощаться. Он узнал сразу в пелене дождя здание клиники стра-
винского, реку и очень хорошо изученный им бор на другом бере-
гу. Они снизились в роще на поляне, недалеко от клиники.
- Я подожду вас здесь, - прокричал азазелло, сложив руку
щитком, то освещаясь молниями, то пропадая в серой пелене, -
прощайтесь, но скорее.
Мастер и маргарита соскочили с седел и полетели, мелькая,
как водяные тени, через клинический сад. Еще через мгновение
мастер привычной рукой отодвигал балконную решетку в комнате
N 117-й, маргарита следовала за ним. Они вошли к иванушке, не-
видимые и незамеченные, во время грохота и воя грозы. Мастер
остановился возле кровати.
Иванушка лежал неподвижно, как и тогда, когда первый раз
наблюдал грозу в доме своего отдохновения. Но он не плакал, как
в тот раз. Когда он всмотрелся как следует в темный силуэт,
ворвавшийся к нему с балкона, он приподнялся, протянул руки и
сказал радостно:
- а, это вы! А я все жду, жду вас. Вот и вы, мой сосед.
На это мастер ответил:
- я здесь! Но вашим соседом я, к сожалению, больше быть не
могу. Я улетаю навсегда и пришел к вам лишь с тем, чтобы по-
прощаться.
- Я это знал, я догадался, - тихо ответил иван и спросил:-
вы встретили его?
- Да, - сказал мастер, - я пришел попрощаться с вами, по-
тому что вы были единственным человеком, с которым я говорил
последнее время.
Иванушка просветлел и сказал:
- это хорошо, что вы сюда залетели. Я ведь слово свое сдер-
жу, стишков больше писать не буду. Меня другое теперь интересу-
ет, - иванушка улыбнулся и безумными глазами поглядел куда-то
мимо мастера, - я другое хочу написать. Я тут пока лежал, зна-
ете ли, очень многое понял.
Мастер взволновался от этих слов и заговорил, присаживаясь
на край иванушкиной постели:
- а вот это хорошо, это хорошо. Вы о нем продолжение на-
пишите!
Иванушкины глаза вспыхнули.
- А вы сами не будете разве?- Тут он поник головой и за-
думчиво добавил:- ах да... Что же это я спрашиваю, - иванушка
покосился в пол, посмотрел испуганно.
- Да, - сказал мастер, и голос его показался иванушке не-
знакомым и глухим, - я уже больше не буду писать о нем. Я буду
занят другим.
Шум грозы прорезал дальний свист.
- Вы слышите?- Спросил мастер.
- Шумит гроза.
- Нет, это меня зовут, мне пора, - пояснил мастер и поднял-
ся с постели.
- Постойте! Еще одно слово, - попросил иван, - и вы ее на-
шли? Она вам осталась верна?
- Вот она, - ответил мастер и указал на стену. От белой
стены отделилась темная маргарита и подошла к постели. Она смо-
трела на лежащего юношу, и в глазах ее читалась скорбь.
- Бедный, бедный, - беззвучно зашептала маргарита и накло-
нилась к постели.
- Какая красивая, - без зависти, но с грустью и с каким-то
тихим умилением проговорил иван, - вишь ты, как у вас все хоро-
шо вышло. А вот у меня не так, - тут он подумал и задумчиво
прибавил:- а впрочем, может быть, и так...
- Так, так, - прошептала маргарита и совсем склонилась к
лежащему, - вот я вас поцелую в лоб, и все у вас будет так, как
надо... В этом вы уж мне поверьте, я все уже видела, все знаю.
Лежащий юноша охватил ее шею руками и она поцеловала его.
- Прощай, ученик, - чуть слышно сказал мастер и стал таять
в воздухе. Он исчез, с ним вместе исчезла и маргарита. Балкон-
ная решетка закрылась.
Иванушка впал в беспокойство. Он сел на постели, оглянулся
тревожно, даже простонал, заговорил сам с собой, поднялся. Гро-
за бушевала все сильнее и, видимо, растревожила его душу. Во-
лновало его также то, что за дверью он своим, уже привыкшим к
тишине, слухом уловил беспокойные шаги, глухие голоса за две-
рью. Он позвал, нервничая уже и вздрагивая:
- прасковья федоровна!
Прасковья федоровна уже входила в комнату, вопросительно и
тревожно глядя на иванушку.
- Что? Что такое?- Спрашивала она, - гроза волнует? Ну,
ничего, ничего... Сейчас вам поможем. Сейчас я доктора позову.
- Нет, прасковья федоровна, не надо доктора звать, - сказал
иванушка, беспокойно глядя не на прасковью федоровну, а в сте-
ну, - со мною ничего особенного такого нет. Я уже разбираюсь
теперь, вы не бойтесь. А вы мне лучше скажите, - задушевно по-
просил иван, - а что там рядом, в сто восемнадцатой комнате
сейчас случилось?
- В восемнадцатой?- Переспросила прасковья федоровна и гла-
за ее забегали, - а ничего там не случилось.- Но голос ее был
фальшив, иванушка тотчас это заметил и сказал:
- э, прасковья федоровна! Вы такой человек правдивый... Вы
думаете, я бушевать стану? Нет, прасковья федоровна, этого не
будет. А вы лучше прямо говорите. Я ведь через стену все чувст-
вую.
- Скончался сосед ваш сейчас, - прошептала прасковья федо-
ровна, - не будучи в силах преодолеть свою правдивость и до-
броту, и испуганно поглядела на иванушку, вся одевшись светом
молнии. Но с иванушкой ничего не произошло страшного. Он только
многозначительно поднял палец и сказал:
- я так и знал! Я уверяю вас, прасковья федоровна, что сей-
час в городе еще скончался один человек. Я даже знаю кто, - тут
иванушка таинственно улыбнулся, - это женщина.
на воробьевых горах
грозу унесло без следа, и, аркой перекинувшись через всю
москву, стояла в небе разноцветная радуга, пила воду из москвы-
реки. На высоте, на холме, между двумя рощами виднелись три
темных силуэта. Воланд, коровьев и бегемот сидели на черных
конях в седлах, глядя на раскинувшийся за рекою город с ломаным
солнцем, сверкающим в тысячах окон, обращенных на запад, на
пряничные башни девичьего монастыря.
В воздухе зашумело, и азазелло, у которого в черном хвосте
его плаща летели мастер и маргарита, опустился вместе с ними
возле группы дожидающихся.
- Пришлось мне вас побеспокоить, маргарита николаевна и
мастер, - заговорил воланд после некоторого молчания, - но вы
не будьте на меня в претензии. Не думаю, чтоб вы об этом по-
жалели. Ну, что же, - обратился он к одному мастеру, - попроща-
йтесь с городом. Нам пора, - воланд указал рукою в черной пер-
чатке с раструбом туда, где бесчисленные солнца плавили стекло
за рекою, где над этими солнцами стоял туман, дым, пар раска-
ленного за день города.
Мастер выбросился из седла, покинул сидящих и побежал к
обрыву холма. Черный плащ тащился за ним по земле. Мастер стал
смотреть на город. В первые мгновения к сердцу подкралась щемя-
щая грусть, но очень быстро она сменилась сладковатой тревогой,
бродячим цыганским волнением.
- Навсегда! Это надо осмыслить, - прошептал мастер и лизнул
сухие, растрескавшиеся губы. Он стал прислушиваться и точно
отмечать все, что происходит в его душе. Его волнение перешло,
как ему показалось, в чувство горькой обиды. Но та была нестой-
кой, пропала и почему-то сменилась горделивым равнодушием, а
оно- предчувствием постоянного покоя.
Группа всадников дожидалась мастера молча. Группа всадников
смотрела, как длинная черная фигура на краю обрыва жестикулиру-
ет, то поднимает голову, как бы стараясь перебросить взгляд
через весь город, заглянуть за его края, то вешает голову, как
будто изучая истоптанную чахлую траву под ногами.
Прервал молчание соскучившийся бегемот.
- Разрешите мне, мэтр, - заговорил он, - свистнуть перед
скачкой на прощание.
- Ты можешь испугать даму, - ответил воланд, - и, кроме
того, не забудь, что все твои сегодняшние безобразия уже за-
кочились.
- Ах нет, нет, мессир, - отозвалась маргарита, сидящая в
седле, как амазонка, подбоченившись и свесив до земли острый
шлейф, - разрешите ему, пусть он свистнет. Меня охватила грусть
перед дальней дорогой. Не правда ли , мессир, она вполне есте-
ственна, даже тогда, когда человек знает, что в конце этой до-
роги его ждет счастье? Пусть посмешит он нас, а то я боюсь, что
это кончится слезами, и все будет испорчено перед дорогой!
Воланд кивнул бегемоту, тот очень оживился, соскочил с сед-
ла наземь, вложил пальцы в рот, надул щеки и свистнул. У мар-
гариты зазвенело в ушах. Конь ее взбросился на дыбы, в роще
посыпались сухие сучья с деревьев, взлетела целая стая ворон и
воробьев, столб пыли понесло к реке, и видно было, как в речном
трамвае, проходившем мимо пристани, снесло у пассажиров не-
сколько кепок в воду. Мастер вздрогнул от свиста, но не обер-
нулся, а стал жестикулировать еще беспокойнее, поднимая руку к
небу, как бы грозя городу. Бегемот горделиво огляделся.
- Свистнуто, не спорю, - снисходительно заметил коровьев, -
де
...Закладка в соц.сетях
