Жанр: Классика
Мастер и Маргарита
...ый, с издерганным желтым лицом, человек в белой мантии
с красной подбивкой, ненавистно глядящий в пышный и чужой сад.
Видел иван и безлесый желтый холм с опустевшими столбами с
перекладинами.
А происшедшее на патриарших прудах поэта ивана бездомного
более не интересовало.
- Скажите, иван николаевич, а вы-то сами как далеко были от
турникета, когда берлиоз свалился под трамвай ?
Чуть заметная равнодушная усмешка почему-то тронула губы
ивана, и он ответил:
- я был далеко.
- А этот клетчатый был возле самого турникета ?
- Нет, он сидел на скамеечке невдалеке.
- Вы хорошо помните , что он не подходил к турникету в тот
момент, когда берлиоз упал ?
- Помню. Не подходил. Он развалившись сидел.
Эти вопросы были последними вопросами следователя. После
них он встал, протянул руку иванушке, пожелал скорее поправить-
ся и выразил надежду, что вскорости вновь будет читать его сти-
хи.
- Нет, - тихо ответил иван, - я больше стихов писать не
буду. Следователь вежливо усмехнулся, позволил себе выразить
уверенность в том, что поэт сейчас в состоянии некоторой де-
прессии, но что скоро это пройдет.
- Нет, - отозвался иван, глядя не на следователя, а вдаль,
на гаснущий небосклон, - это у меня никогда не пройдет. Стихи,
которые я писал, - плохие стихи, и я теперь это понял. Следова-
тель ушел от иванушки, получив весьма важный материал. Идя по
нитке событий с конца к началу, наконец удалось добраться до
199
того истока, от которого пошли все события. Следователь не со-
мневался в том, что эти события начались с убийства на патриар-
ших. Конечно, ни иванушка, ни этот клетчатый не толкали под
трамвай несчастного председателя массолита, физически, так ска-
зать, его падению под колеса не способствовал никто. Но следо-
ватель был уверен в том, что берлиоз бросился под трамвай (или
свалился под него), будучи загипнотизированным.
Да, материалу было уже много, и было известно уже, кого и
где ловить. Да дело-то в том, что поймать-то никаким образом
нельзя было. В трижды проклятой квартире N 50, несомненно, надо
повторить, кто-то был. По временам эта квартира отвечала то
трескучим, то гнусавым голосом на телефонные звонки, иногда в
квартире открывали окно, более того, из нее слышались звуки
патефона. А между тем всякий раз, как в нее направлялись, реши-
тельно никого в ней не оказывалось. А были там уже не раз, и в
разное время суток. И мало этого, по квартире проходили с се-
тью, проверяя все углы. Квартира была давно уже под подозрени-
ем. Охраняли не только тот путь, что вел во двор через под-
воротню, но и черный ход; мало этого, на крыше у дымовых труб
была поставлена охрана. Да, квартира N50 пошаливала, а поделать
с этим ничего нельзя было.
Так дело тянулось до полуночи с пятницы на субботу, когда
барон майгель, одетый в вечернее платье и лакированные туфли,
торжественно проследовал в квартиру N 50 в качестве гостя.
Слышно было, как барона впустили в квартиру, ровно через десять
минут после этого, без всяких звонков, квартиру посетили, но не
только хозяев в ней не нашли, а, что было уж совсем диковинно,
не обнаружили в ней и признаков барона майгеля.
Так вот, как и было сказано, дело тянулось таким образом до
субботнего рассвета. Тут прибавились новые и очень интересные
данные. На московском аэродроме совершил посадку шестиместный
пассажирский самолет, прилетевший из крыма. Среди других пас-
сажиров из него высадился один очень странный пассажир. Это был
молодой гражданин, дико заросший щетиною, дня три не мывшийся,
с воспаленными и испуганными глазами, без багажа и одетый не-
сколько причудливо. Гражданин был в папахе, в бурке поверх ноч-
ной сорочки и синих ночных кожаных новеньких, только что ку-
пленных туфлях. Лишь только он отделился от лесенки, по которой
спускались из кабины самолета, к нему подошли. Этого гражданина
уже ждали, и через некоторое время незабвенный директор варь-
ете, степан богданович лиходеев, предстал перед следствием. Он
подсыпал новых данных. Теперь стало ясно, что воланд проник в
варьете под видом артиста, загипнотизировав степу лиходеева, а
затем ухитрился выбросить этого же степу вон из москвы за бог
знает какое количество километров. Материалу, таким образом
прибавилось, но легче от этого не стало, а, пожалуй, стало даже
чуть-чуть потяжелее, ибо очевидным становилось, что овладеть
такой личностью, которая проделывает штуки вроде той, жертвой
которой стал степан богданович, будет не так-то легко. Между
прочим, лиходеев, по собственной его просьбе, был залючен в
надежную камеру, и перед следствием предстал варенуха, только
что арестованный на своей квартире, в которую он вернулся после
безвестного отсутствия в течение почти двух суток.
Несмотря на данное азазелло обещание больше не лгать, ад-
министратор начал именно со лжи. Хотя, впрочем, за это очень
строго его судить нельзя. Ведь азазелло запретил ему лгать и
хамить по телефону, а в данном случае администратор раз-
говаривал без содействия этого аппарата. Блуждая глазами, иван
савельевич заявлял, что днем в четверг он у себя в кабинете в
варьете в одиночку напился пьяным, после чего куда-то пошел, а
куда- не помнит, где-то еще пил старку, а где- не помнит, где-
то валялся под забором, а где- не помнит опять-таки. Лишь после
того как администратору сказали, что он своим поведением, глу-
пым и безрассудным, мешает следствию по важному делу и за это,
конечно, будет отвечать, варенуха разрыдался и зашептал дрожа-
щим голосом и озираясь, что он врет исключительно из страха,
опасаясь мести воландовской шайки, в руках которой он уже по-
бывал, и что он просит, молит, жаждет быть заперт в бронирован-
ную камеру.
- Тьфу ты черт! Вот далась им эта бронированная камера,
проворчал один из ведущих следствие.
- Их сильно напугали эти негодяи, - сказал тот следователь,
что побывал у иванушки.
Варенуху успокоили, как умели, сказали, что охранят его и
без всякой камеры, и тут же выяснилось, что никакой старки он
под забором не пил, а что били его двое, один клыкастый и ры-
жий, а другой толстяк...
- Ах, похожий на кота?
- Да, да, да, - шептал, замирая от страху и ежесекундно
оглядывась, администратор и выкладывал дальнейшие подробности
того, как он просуществовал около двух дней в квартире N 50 в
качестве вампира-наводчика, едва не ставшего причиною гибели
финдиректора римского...
В это время вводили римского, привезенного в ленинградском
поезде. Однако этот трясущийся со страху, психически расстроен-
ный седой старик, в котором очень трудно было узнать прежнего
финдиректора, ни за что не хотел говорить правду и оказался в
этом смысле очень упорен. Римский утверждал, что никакой геллы
в окне у себя в кабинете ночью он не видел, равно как и варену-
хи, а просто ему сделалось дурно, и в беспамятстве он уехал в
ленинград. Нечего и говорить, что свои показания больной фин-
директор закончил просьбой о заключении его в бронированную
камеру.
Аннушка была арестована в то время, когда производила по-
пытку вручить кассирше в универмаге на арбате десятидолларовую
бумажку. Рассказ аннушки о вылетающих из окна дома на садовой
людях и о подковке, которую аннушка, по ее словам, подняла для
того, чтобы пред"Явить в милицию, был выслушан внимательно.
- Подковка действительно была золотая с бриллиантами?-
Спрашивали аннушку.
- Мне ли бриллиантов не знать, - отвечала аннушка.
- Но дал-то он вам червонцы, как вы говорите ?
- Мне ли червонцев не знать, - отвечала аннушка.
- Ну, а когда же они в доллары-то превратились ?
- Ничего не знаю, какие такие доллары, и не видела я ни-
каких долларов, визгливо отвечала аннушка, - мы в своем праве!
Нам дали награду, мы на нее ситец покупаем...- И тут понесла
околесину о том, что она не отвечает за домоуправление, которое
завело на пятом этаже нечистую силу, от которой житья нету.
Тут следователь замахал на аннушку пером, потому что она
порядком всем надоела, и написал ей пропуск вон на зеленой бу-
мажке, после чего, к общему удовольствию, аннушка исчезла из
здания.
Потом вереницей пошел целый ряд людей, и в числе их- ни-
колай иванович, только что арестованный исключительно по глупо-
сти своей ревнивой супруги, давшей знать в милицию под утро о
том, что ее муж пропал. Николай иванович не очень удивил след-
ствие, выложив на стол шутовское удостоверение о том, что он
провел время на балу у сатаны. В своих рассказах, как он возил
по воздуху на себе голую домработницу маргариты николаевны ку-
да-то ко всем чертям на реку купаться и о предшествующем этому
появлении в окне обнаженной маргариты николаевны, николай ива-
нович несколько отступил от истины. Так, например, он не счел
нужным упомянуть о том, что он явился в спальню с выброшенной
сорочкой в руках и что называл наташу венерой. По его словам
выходило, что наташа вылетела из окна, оседлала его и повлекла
вон из москвы...
- Повинуясь насилию, вынужден был подчиниться, - рас-
сказывал николай иванович и закончил свои россказни просьбой ни
словом не сообщать об этом его супруге. Что и было ему обещано.
Показание николая ивановича дало возможность установить,
что маргарита николаевна, а равно также ее домработница наташа
исчезли без всякого следа.Были приняты меры к тому, чтобы их
разыскать.
Так не прекращающимся ни на секунду следствием и ознамено-
валось утро субботнего дня. В городе в это время возникали и
расплывались совершенно невозможные слухи, в которых крошечная
доля правды была изукрашена пышнейшим враньем. Говорили о том,
что был сеанс в варьете, после коего две тысячи зрителей вы-
скочили на улицу в чем мать родила, что накрыли типографию
фальшивых бумажек волшебного типа на садовой улице, что какая-
то шайка украла пятерых заведующих в секторе развлечений, но
что милиция их сейчас же всех нашла, и многое еще, чего даже
повторять не хочется.
Между тем время приближалось к обеду, и тогда там, где ве-
лось следствие, раздался телефонный звонок. С садовой сообщали,
что проклятая квартира опять подала признаки жизни в ней. Было
сказано, что в ней открывали окна изнутри, что доносились из
нее звуки пианино и пения и что в окне видели сидящего на подо-
коннике и греющегося на солнце черного кота.
Около четырех часов жаркого дня большая компания мужчин,
одетых в штатское, высадилась из трех мащин, несколько не до-
езжая до дома номер 302-бис по садовой улице. Тут приехавшая
большая группа разделилась на две маленьких, причем одна прошла
через подворотню дома и двор прямо в шестое парадное, а другая
открыла обычно заколоченную маленькую дверку, ведущую на черный
ход, и обе стали подниматься по разным лестницам к квартире N
50.
В это время коровьев и азазелло, причем коровьев в обычном
своем наряде, а вовсе не во фрачном праздничном, сидели в сто-
ловой квартиры, доканчивая завтрак. Воланд, по своему обыкнове-
нию, находился в спальне, а где был кот- неизвестно. Но судя по
грохоту кастрюль, доносившемуся из кухни, можно было допустить,
что бегемот находится именно там, валяя дурака по своему
обыкновению.
- А что это за шаги такие на лестнице?- Спросил коровьев,
поигрывая ложечкой в чашке с черным кофе.
- А это нас арестовывать идут, - ответил азазелло и выпил
стопочку коньяку.
- Аа, ну-ну, - ответил на это коровьев.
Подымающиеся по парадной лестнице тем временем уже были на
площадке третьего этажа. Там двое каких-то водопроводчиков во-
зились с гармоникой парового отопления. Шедшие обменялись с
водопроводчиками выразительным взглядом.
Все дома, - шепнул один из водопроводчиков, постукивая мо-
лотком по трубе.
Тогда шедший впереди откровенно вынул из-под пальто черный
маузер, а другой, рядом с ним, отмычки. Вообще, шедшие в квар-
тиру N 50 были снаряжены как следует. У двух из них в карманах
были тонкие, легко разворачивающиеся шелковые сети. Еще у одно-
го- аркан, еще у одного- марлевые маски и ампулы с хлороформом.
В одну секунду была открыта парадная дверь в квартиру N 50,
и все шедшие оказались в передней, а хлопнувшая в это время в
кухне дверь показала, что вторая группа с черного хода подошла
также своевременно.
На этот раз, если и не полная, то все же какая-то удача
была налицо. По всем комнатам мгновенно рассыпались люди и ни-
где никого не нашли, но зато в столовой обнаружили остатки
только что, по-видимому, покинутого завтрака, а в гостиной на
каминной полке, рядом с хрустальным кувшином, сидел громадный
черный кот. Он держал в своих лапах примус.
В полном молчании вошедшие в гостиную созерцали этого кота
в течение довольно долгого времени.
- М-да... Действительно здорово, - шепнул один из пришед-
ших.
- Не шалю, никого не трогаю, починяю примус, - недружелюбно
насупившись, проговорил кот, - и еще считаю долгом предупре-
дить, что кот древнее и неприкосновенное животное.
- Исключительно чистая работа, - шепнул один из вошедших, а
другой сказал громко и отчетливо:
- ну-с, неприкосновенный чревовещательский кот, пожалуйте
сюда.
Развернулась и взвилась шелковая сеть, но бросавший ее, к
полному удивлению всех, промахнулся и захватил ею только кув-
шин, который со звоном тут же и разбился.
- Ремиз, - заорал кот, - ура!- И тут он, отставив в сторону
примус, выхватил из-за спины браунинг. Он мигом навел его на
ближайшего к нему стоящего, но у того раньше, чем кот успел
выстрелить, в руке полыхнуло огнем, и вместе с выстрелом из
маузера кот шлепнулся вниз головой с каминной полки на пол,
уронив браунинг и бросив примус.
- Все кончено, - слабым голосом сказал кот и томно раски-
нулся в кровавой луже, - отойдите от меня на секунду, дайте мне
попрощаться с землей. О мой друг азазелло!- Простонал кот, ис-
текая кровью, - где ты?- Кот завел угасающие глаза по направле-
нию к двери в столовую, - ты не пришел ко мне на помощь в мо-
мент неравного боя. Ты покинул бедного бегемота, променяв его
на стакан- правда, очень хорошего- коньяку! Ну что же, пусть
моя смерть ляжет на твою совесть, а я завещаю тебе мой бра-
унинг...
- Сеть, сеть, сеть, - беспокойно зашептали вокруг кота. Но
сеть, черт знает почему, зацепилась у кого-то в кармане и не
полезла наружу.
- Единственно что может спасти смертельно раненного кота, -
проговорил кот, - это глоток бензина...- И, воспользовавшись
замешательством, он приложился к круглому отверстию в примусе и
напился бензину. Тотчас кровь из-под верхней левой лапы пере-
стала струиться. Кот вскочил живой и бодрый, ухватив примус под
мышку, сиганул с ним обратно на камин, а оттуда, раздирая обои,
полез по стене и через секунды две оказался высоко над вошед-
шими, сидящим на металлическом карнизе.
Вмиг руки вцепились в гардину и сорвали ее вместе с кар-
низом, отчего солнце хлынуло в затененную комнату. Но ни жуль-
нически выздоровевший кот, ни примус не упали вниз. Кот, не
расставаясь с примусом, ухитрился махнуть по воздуху и вскочить
на люстру, висящую в центре комнаты.
- Стремянку!- Крикнули снизу.
- Вызываю на дуэль!- Проорал кот, пролетая над головами на
качающейся люстре, и тут опять в лапах у него оказался бра-
унинг, а примус он пристроил между ветвями люстры. Кот прице-
лился и, летая, как маятник, над головами пришедших, открыл по
ним стрельбу. На пол посыпались хрустальные осколки из люстры,
треснуло звездами зеркало на камине, полетела штукатурная пыль,
запрыгали по полу отработанные гильзы, полопались стекла в
окнах, из простреленного примуса начало брызгать бензином. Те-
перь уж не могло идти речи о том, чтобы взять кота живым, и
пришедшие метко и бешено стреляли ему в ответ из маузеров в
голову, в живот, в грудь и в спину. Стрельба вызвала панику на
асфальте во дворе.
Но длилась эта стрельба недолго и сама собою стала зати-
хать. Дело в том, что ни коту, ни пришедшим она не причинила
никакого вреда. Никто не оказался не только убит, но даже ра-
нен; все, в том числе и кот, остались совершенно невредимыми.
Кто-то из пришедших, чтобы это окончательно проверить, выпустил
штук пять в голову окаянному животному, и кот бойко ответил
целой обоймой. И то же самое- никакого впечатления ни на кого
это не произвело. Кот покачивался в люстре, размахи которой все
уменьшались, дуя зачем-то в дуло браунинга и плюя себе на лапу.
У стоящих внизу в молчании на лицах появилось выражение полного
недоумения. Это был единственный, или один из единственных,
случай, когда стрельба оказалась совершенно недействительной.
Можно было, конечно допустить, что браунинг кота- какой-нибудь
игрушечный, но о маузерах пришедших этого уж никак нельзя было
сказать. Первая же рана кота, в чем уж, ясно, не было ни малей-
шего сомнения, была ни чем иным, как фокусом и свинским прит-
ворством, равно как и питье бензина.
Сделали еще одну попытку добыть кота. Был брошен аркан, он
зацепился за одну из свечей, люстра сорвалась. Удар ее потряс,
казалось, весь корпус дома, но толку от этого не получилось.
Присутствующих окатило осколками, а кот перелетел по воздуху и
уселся высоко под потолком на верхней части золоченой рамы ка-
минного зеркала. Он никуда не собирался удирать и даже, на-
оборот, сидя в сравнительной безопасности, завел еще одну речь.
- Я совершенно не понимаю, - говорил он сверху, - причин
такого резкого обращения со мной...
И тут эту речь в самом начале перебил неизвестно откуда
послышавшийся тяжелый низкий голос:
- что происходит в квартире? Мне мешают заниматься.
Другой, неприятный и гнусавый голос отозвался:
- ну, конечно, бегемот, черт его возьми!
Третий, дребезжащий, голос сказал:
- мессир! Суббота. Солнце склоняется. Нам пора.
- Извините, не могу больше беседовать, - сказал кот с зер-
кала, - нам пора.- Он швырнул свой браунинг и выбил оба стекла
в окне. Затем он плеснул вниз бензином, и этот бензин сам собою
вспыхнул, выбросив волну пламени до самого потолка.
Загорелось как-то необыкновенно, быстро и сильно, как не
бывает даже при бензине. Сейчас же задымились обои, загорелась
сорванная гардина на полу и начали тлеть рамы в разбитых окнах.
Кот спружинился, мяукнул, перемахнул с зеркала на подоконник и
скрылся за ним вместе со своим примусом. Снаружи раздались вы-
стрелы. Человек, сидящий на железной противопожарной лестнице
на уровне ювелиршиных окон, обстрелял кота, когда тот перелетал
с подоконника на подоконник, направляясь к угловой водосточной
трубе дома, построенного, как было сказано, покоем. По этой
трубе кот взобрался на крышу.
Там его, к сожалению, также безрезультатно обстреляла охра-
на, стерегущая дымовые трубы, и кот смылся в заходящем солнце,
заливавшем город.
В квартире в это время вспыхнул паркет под ногами пришед-
ших, и в огне, на том месте, где валялся с притворной раной
кот, показался, все более густея, труп бывшего барона майгеля с
задранным кверху подбородком, со стеклянными глазами. Вытащить
его уже не было возможности. Прыгая по горящим плашкам паркета,
хлопая ладонями по дымящимся плечам и груди, бывшие в гостиной
отступали в кабинет и переднюю. Те, что были в столовой и
спальне, выбежали через коридор. Прибежали и те, что были в
кухне, бросились в переднюю. Гостиная уже была полна огнем и
дымом. Кто-то на ходу успел набрать телефонный номер пожарной
части, коротко крикнуть в трубку:
- садовая, триста два-бис!
Больше задерживаться было нельзя. Пламя выхлестнуло в пере-
днюю. Дышать стало трудно.
Лишь только из разбитых окон заколдованной квартиры выбило
первые струйки дыма, во дворе послышались отчаянные человече-
ские крики:
- пожар, пожар, горим!
В разных квартирах дома люди стали кричать в телефоны:
- садовая! Садовая, триста два-бис!
В то время, как на садовой послышались пугающие сердце ко-
локольные удары на быстро несущихся со всех частей города кра-
сных длинных машинах, мечущиеся во дворе люди видели, как вме-
сте с дымом из окна пятого этажа вылетели три темных, как по-
казалось, мужских силуэта и один силуэт обнаженной женщины.
последние похождения коровьева и бегемота
были ли эти силуэты или они только померещились пораженным
страхом жильцам злосчастного дома на садовой, конечно, с точ-
ностью сказать нельзя. Если они были, куда они непосредственно
отправились, также не знает никто. Где они разделились, мы так-
же не можем сказать, но мы знаем, что примерно через четверть
часа после начала пожара на садовой, у зеркальных дверей торг-
сина на смоленском рынке появился длинный гражданин в клетчатом
костюме и с ним черный крупный кот.
Ловко извиваясь среди прохожих, гражданин открыл наружную
дверь магазина. Но тут маленький, костлявый и крайне недоброже-
лательный швейцар преградил ему путь и раздраженно сказал:
- с котами нельзя.
- Я извиняюсь, - задребезжал длинный и приложил узловатую
руку к уху, как тугоухий, - с котами, вы говорите? А где же вы
видите кота?
Швейцар выпучил глаза, и было от чего: никакого кота у ног
гражданина уже не оказалось, а из-за плеча его вместо этого уже
высовывался и порывался в магазин толстяк в рваной кепке, дей-
ствительно, немного смахивающий рожей на кота. В руках у тол-
стяка имелся примус.
Эта парочка посетителей почему-то не понравилась швейцару-
мизантропу.
- У нас только на валюту, - прохрипел он, раздраженно глядя
из-под лохматых, как бы молью из"еденных сивых бровей.
- Дорогой мой, задребезжал длинный, сверкая глазом из раз-
битого пенсне, - а откуда вам известно, что у меня ее нет? Вы
судите по костюму? Никогда не делайте этого, драгоценнейший
страж! Вы можете ошибиться, и притом весьма крупно. Перечтите
еще раз хотя бы историю знаменитого калифа гарун-аль-рашида. Но
в данном случае, откидывая эту историю временно в сторону, я
хочу сказать вам, что я нажалуюсь на вас заведующему и порас-
скажу ему о вас таких вещей, что не пришлось бы вам покинуть
ваш пост между сверкающими зеркальными дверями.
- У меня, может быть, полный примус валюты, - запальчиво
встрял в разговор и котообразный толстяк, так и прущий в мага-
зин. Сзади уже напирала и сердилась публика. С ненавистью и
сомнением глядя на диковинную парочку, швейцар посторонился, и
наши знакомые, коровьев и бегемот, очутились в магазине.
Здесь они первым долгом осмотрелись, и затем звонким голо-
сом, слышным решительно во всех углах, коровьев об"Явил:
- прекрасный магазин! Очень, очень хороший магазин!
Публика от прилавков обернулась и почему-то с изумлением
поглядела на говорившего, хотя хвалить магазин у того были все
основания.
Сотни штук ситцу богатейших расцветок виднелись в полочных
клетках. За ними громоздились миткали и шифоны и сукна фрачные.
В перспективу уходили целые штабеля коробок с обувью, и не-
сколько гражданок сидели на низеньких стульчиках, имея правую
ногу в старой, потрепанной туфле, а левую- в новой сверкающей
лодочке, которой они и топали озабоченно в коврик. Где-то в
глубине за углом пели и играли патефоны.
Но, минуя все эти прелести, коровьев и бегемот направились
прямо к стыку гастрономического и кондитерского отделений.
Здесь было очень просторно, гражданки в платочках и беретиках
не напирали на прилавки, как в ситцевом отделении.
Низенький, совершенно квадратный человек, бритый до синевы,
в роговых очках, в новенькой шляпе, не измятой и без подтеков
на ленте, в сиреневом пальто и лайковых рыжих перчатках, стоял
у прилавка и что-то повелительно мычал. Продавец в чистом белом
халате и синей шапочке обслуживал сиреневого клиента. Острейшим
ножом, очень похожим на нож, украденный левием матвеем, он сни-
мал с жирной плачущей розовой лососины ее похожую на змеиную с
серебристым отливом шкуру.
И это отделение великолепно, - торжественно признал коровь-
ев, - и иностранец симпатичный, - он благожелательно указал
пальцем на сиреневую спину.
- Нет, фагот, нет, - задумчиво ответил бегемот, - ты, дру-
жочек, ошибаешься. В лице сиреневого джентльмена чего-то не
хватает, по-моему.
Сиреневая спина вздрогнула, но, вероятно, случайно, ибо не
мог же иностранец понять то, что говорили по-русски коровьев и
его спутник.
- Кароши?- Строго спрашивал сиреневый покупатель.
- Мировая, - отвечал продавец, кокетливо ковыряя острием
ножа под шкурой.
- Кароши люблю, плохой- нет, - сурово говорил иностранец.
- Как же!- Восторженно отвечал продавец.
Тут наши знакомые отошли от иностранца с его лососиной к
краю кондитерского прилавка.
- Жарко сегодня, - обратился коровьев к молоденькой, кра-
снощекой продавщице и не получил от нее никакого ответа на
это.- Почем мандарины?- Осведомился тогда у нее коровьев.
- Тридцать копеек кило, - ответила продавщица.
- Все кусается, - вздохнув, заметил коровьев, - эх, эх...-
Он немного еще подумал и пригласил своего спутника:- кушай,
бегемот.
Толстяк взял свой примус под мышку, овладел верхним ман-
дарином в пирамиде и, тут же со шкурой сожравши его, принялся
за второй.
Продавщицу обуял смертельный ужас.
- Вы с ума сошли!- Вскричала она
...Закладка в соц.сетях
