Жанр: Детская
Рассказы
...урундука и не захочет говорить о нем плохо?! Поэтому она завела разговор
на другую тему.
- Какие славные ребятишки привели меня к вам! Вы знаете их?
- Немножко знаю. Девчонка - это Альбинка Лыкова, а мальчишку Демьянкой
зовут.
Услышав фамилию Альбины, Инна насторожилась.
- Лыкова... Лыкова... - пробормотала она, будто стараясь что-то вспомнить,
- где-то я слышала эту фамилию.
- Так Лыков - отец Альбинки - заведующий районо. Может, Данила Акимович вам
про него и говорил. Они друг друга очень уважают.
- Да. Может быть, - почти шепотом согласилась Инна: у неђ от волнения
перехватило дыхание. Полина Александровна между тем продолжала:
- А Демьян - сын уборщицы школьной. Он в одном доме с Бурундуком живет. Еще
чайку?
Инна сказала, что ей чайку больше не хочется, что она предпочитает немножко
прогуляться перед сном. Полина Александровна заулыбалась;
- А вот тут вам опять повезло! Мы ведь на самом красивом месте в городе
живем. Наши дома, считайте, как раз в том месте стоят, где Иленга в Большую
впадает. Вы только пройдите мимо крайнего дома, сверните налево за угол и
увидите самую красоту. Наш сосед даже скамеечку там поставил, чтобы видом
любоваться.
Инна поблагодарила и удалилась. Выйдя за калитку и взглянув налево, она
убедилась, что пустынная Луговая улица как бы обрывается метрах в
пятидесяти впереди, а под обрывом или откосом блестит оранжевая от
заходящего солнца вода. Инна пошла было в ту сторону, как вдруг увидела,
что возле соседнего самого крайнего дома сидит на лавочке уже знакомая ей
девчонка в голубом платье с желтыми метелочками вместо кос на груди. Это
была Луиза, которая ждала Хмелева для продолжения важного разговора, не
зная, что тот задал стрекача. Инна узнала ее и решила с ней поговорить.
Когда она подошла, Луиза приподнялась, подвинулась к самому краю скамьи и,
с достоинством наклонив голову, негромко сказала:
- Добрый вечер! Садитесь, пожалуйста! Инна села, со вздохом сказала, как
здесь хорошо дышится. Обе немного помолчали, потом Луиза спросила:
- Вы не знаете, чего там Ленька дома застрял?
- Так он давно убежал куда-то.
- Вот дурак! - шепнула себе под нос Луиза. И тут Инна решила, как
говорится, идти на штурм:
- Скажи, что за глупости мололи мне эти малыши... ну, которые привели меня
сюда... Будто этот Леня по раскаленным углям босиком ходил...
- И никакие это не глупости. Он взаправду ходил, - твердо ответила Луиза.
Она сидела выпрямившись, скрестив руки на груди, глядя не на Инну, а на
противоположный дом.
Инна. притворилась очень удивленной.
- Ну, а чего ради, с какой стати он это сделал?
- Потому что он дурак, вот и сделал.
- Неужели он сам до этого додумался? Или его кто-нибудь надоумил?
- Наш директор его надоумил, а он взял и надоумился.
- И обжегся?
- С неделю на одной ноге скакал.
- Странно! Очень странно! - с озадаченным видом произнесла Инна.
А Луиза была очень довольна. Весь этот разговор протекал для нее так
гладко, словно она записала его по заранее разработанному сценарию, они с
"этой теткой" старательно прорепетировали его и теперь вели беседу, как две
актрисы, твердо знающие свои роли.
Однако следующего вопроса Луиза ждала с тревогой. Ей, как и Хмелеву,
претило выставлять Акимыча пьяницей. Она, как и Хмелев, предпочитала
отпугнуть невесту иными средствами. К счастью, Инна спросила, не врут ли
малыши о какой-то сгоревшей бане, о каком-то капроновом чулке на голове
директора. Дальше все опять шло как по маслу.
- А чего им врать?! Как они говорят, так все и было.
- Ну, ты расскажи толком: что именно было-то? Луизе не хотелось придумывать
какие-то свои подробности, поэтому ничего нового Инна от нее не узнала.
- Ну, выскочил, значит... а на лицо чулок натянут... а в руке, значит,
крапива... пучок целый... И значит, кричит: "Снимайте, значит, штаны!"
- Ну, а вы?
- А мы испугались и убежали. Собеседницы помолчали.
- Он что у вас, со странностями? - спросила Инна.
Луиза проговорила негромко, но отчетливо:
- Вот ему уже сорок лет, а никто замуж за него не идет. Из-за этих самых
странностей.
Только теперь Луиза скосила свои большие синие глаза на собеседницу, чтобы
посмотреть, какое впечатление произвели ее слова. И увидела, что
впечатление вышло изрядное: Инна смотрела на нее неподвижно, чуть приоткрыв
подкрашенные губы и распахнув темные ресницы. Луиза быстро отвела глаза и
решила, что благоразумно будет именно сейчас закончить разговор. Она встала.
- Извините, пожалуйста, мне домой пора. А то мама заругает.
Инна пожелала ей спокойной ночи и еще несколько минут просидела, стараясь
осмыслить полученную за день информацию. Особенно ее удивило, что Альбина,
первой рассказавшая ей о диких выходках Бурундука, оказалась дочкой самого
заведующего районным отделом народного образования Лыкова. Инна видела
этого солидного пожилого человека на трибуне и в кулуарах конференции, и он
не произвел на нее впечатления лицемера. Почему же он призывал редакцию
областной газеты осветить передовой педагогический опыт Бурундука?
Инна чувствовала, что от всех этих раздумий у нее мутится в голове. Она
решила немного отдохнуть и полюбоваться на красоту, о которой ей говорила
Полина Александровна. Пройдя до угла крайнего дома, она свернула налево и
тут же увидела ярко окрашенную скамейку с удобной спинкой, совсем непохожую
на скромные лавочки возле калиток на улице. На скамейке сидел тучный
гражданин в полосатой пижаме, с соломенной шляпой на голове и с очками на
носу.
- Разрешите? - спросила Инна.
- Прошу! - ответил гражданин. Он снял очки, сложил газету и сунул ее в
карман пижамы. Из этого Инна сделала вывод, что он не прочь поговорить. Она
вздохнула и сказала:
- Господи! Как здесь хорошо!
- Да. Красиво, - согласился ее сосед, но больше ничего не добавил.
Вид и правда был отсюда прекрасный. От скамейки до начала откоса было не
больше полутора метров, здесь не могла проехать никакая машина, а пролегла
лишь тропинка, с обеих сторон обросшая травой. Внизу текла быстрая, но не
бурная Иленга, по ней как раз в этот момент бесшумно скользил зеленый плот
с черемшой. За Иленгой по низкому берегу тянулись заливные луга, особенно
яркие сейчас, в лучах заходящего солнца, а за лугами черной зубчатой стеной
стоял лес. Слева Иленга в какой-нибудь сотне метров отсюда впадала в реку
Большую, и там, возле самого устья Иленги, проходил белый пассажирский
пароход.
Инна указала соседу на плот и спросила его, почему он весь в какой-то
зелени, тот объяснил и сказал уверенно:
- Вы, конечно, приезжая.
- Приезжая.
- Из области?
Инна и это подтвердила.
- А по какому вопросу, если не секрет?
- Да вот надо было с директором одной из школ повидаться, а он уехал.
- Ас директором какой школы? Я их всех тут знаю.
- С Бурундуком. Его вы тоже знаете?
- А как же! Моя дочь из его школы регулярно двойки таскает. - Он повернулся
к Инне всем корпусом и смотрел теперь очень внимательно.
- Вы из облоно?
- Нет, не из облоно.
- Из газеты? По сигналу?
- Н-нет... Я не из газеты, я... я по личному делу, - пролепетала испуганная
Инна. Она не умела врать, и ее собеседник сразу догадался, что она именно
из газеты. Немного оправившись, она спросила: - А почему вы так думаете?
- Да так вот... Подумалось, - значительным тоном ответил гражданин. - В
гостинице остановились или на частной квартире?
- На частной. Я у вашей соседки остановилась.
- У Хмелевой, значит. Ну, и что же вам рассказывала Полина Александровна о
нашем директоре? Небось хвалила его?
- Очень хвалила.
- Так, так! Хвалила, значит. Ну, а насчет того, как ее сын чуть не до кости
себе ногу прожег, она вам рассказывала?
Инна встрепенулась. Она подумала, что ей сегодня очень везет на
собеседников.
- Нет, не рассказывала. А что?
- И не расскажет.
- Почему?
- Потому что эти Хмелевы вот где у Бурундука! - гражданин сжал мясистые
пальцы в кулак. Инна еще больше насторожилась, но попыталась скрыть это.
- Извините, я ничего не понимаю... Почему Леня прожег себе ногу и при чем
тут Бурундук?
После этого Инна получила информацию куда более подробную, чем та, которой
снабдили ее ребята. Она узнала, что Бурундук сначала предложил развести
костер прямо среди школьного двора, чтобы желающие могли ходить по углям,
узнала, что Бурундук находится в панибратских отношениях со своими
педагогами, узнала, что дети фамильярно зовут его Акимычем, что
свидетельствует о полной утрате директором авторитета. Инна перебила
собеседника, чтобы осторожно спросить:
- Скажите, а вот когда он костер предлагал развести... Он трезвый был?
Гражданин чуть улыбнулся, глядя на нее с каким-то насмешливым состраданием.
- Ну, вы сообразите сами: может ли трезвый человек такое предлагать? Да еще
детям, собственным ученикам?!
И отец Луизы рассказал Инне о том, как он сигнализировал о безобразиях,
творящихся во второй восьмилетке и в районо, и в редакцию местной газеты,
но это ни к чему не привело.
- И заметьте, - добавил он, - я не анонимки писал, я с открытым забралом,
так сказать... Кстати, разрешите представиться: Мокеев Павел Павлович,
заместитель председателя райпотребсоюза. - Он привстал, пожал Инне руку.
Инна тоже привстала и назвала себя, только не назвала свою должность. После
этого она спросила:
- А чем вы объясните, что Бурундуку все сходит с рук?
[Image]
- Чем? Да объяснить легче легкого: с заврайоно Лыковым их водой не
разольешь, с редактором Бурундук тоже в приятельских отношениях, а более
мелкая сошка, - Мокеев ткнул большим пальцем себе за спину, - вон вроде
Хмелевых, например, - они Бурундуку пятки лижут. Вот их сынок в шестой
класс почти на одних пятерках перепрыгнул, а моя на тройках еле переползла.
Так что непробиваемая стена.
- А в райком вы не обращались? - спросила Инна.
- В райком! - Мокеев закашлялся. Он вспомнил, как райком обсуждал его
персональное дело в связи с злоупотреблением служебным положением,
вспомнил, как был рад, что отделался лишь строгим выговором. - В райком, вы
знаете, я не обращался. Секретари и так завалены работой, а кто поменьше,
дела не решит. - После упоминания о райкоме интерес к разговору у Мокеева
сразу упал, и он поднялся. - Ну, знаете ли... мне пора. Приятных вам
сновидений.
Он свернул за угол и исчез. Инна тоже пошла домой. Был уже одиннадцатый
час, но Ленька все еще отсутствовал. Когда Инна выразила по этому поводу
удивление, Полина Александровна засмеялась:
- Да у нас во время каникул для них свобода. Взрослые раньше ложатся,
потому что на работу вставать, а они гоняют, пока ноги не отвалятся. Вы,
перед тем как свет зажечь, окно закройте, а то комары налетят.
Глава XVIII
Ваня Иванов сидел на лавочке с Томкой Зыряновой. Они не присутствовали при
разговоре на школьном крыльце, и подбежавший Ленька сообщил им о страшной
угрозе, нависшей над школой, о том, что наврали Демьян с Альбиной про
Акимыча и о том, как Луиза уговорила Леньку поддерживать эту "святую ложь".
Ваня помолчал немного, потом сказал:
- Надавать бы вам по шее за вашу "святую ложь".
Томка вступилась за ребят, сказала, что, по ее мнению, они действовали
вполне разумно, и Ваня обернулся к ней.
- Тебе природа мозги дала?
- Ну, дала. Чего ты орешь?!
- А если дала, так ты ими наперед думай, а потом языком болтай. - Иванов
похлопал себя пальцами по лбу. - Ведь понимать же надо: ну, добились они
своего, опорочили Акимыча, и эта тетка решила за него не выходить... Так
она вернется к себе и на весь город растрепет, что директор такой-то школы
- алкаш да еще и ненормальный. И такие слухи могут до начальства областного
дойти... Мало что ли у Акимыча было неприятностей из-за Ленькиной ноги и
Луизиного папаши?
- Ладно, Вань... - сказал Хмелев. - Что они наврали, того уж не вернешь. А
как же теперь нам действовать?
- Эта самая... Кстати, как ее зовут?
- Инна Сергеевна, - ответил Леня и снова почувствовал какую-то непонятную
тревогу.
- Выгнать ее надо, - жестко сказал Иванов.
- А как?
Иванов вдруг поднялся.
- Ждите здесь. Я для начала кое-что придумал.
Ждать пришлось недолго. Минут через пять он вернулся с листом бумаги, на
котором кое-как был намалеван череп и скрещенные кости.
- Вот! Я по углам живицей намазал. Кто пойдет и к ее окну приклеит?
Хмелев замялся, а Томка закричала:
- Я! Я наклею. Только пойдемте со мной, я капроновый чулок на голову надену.
Надо сказать, что после известной вам "операции" капроновые чулки вошли в
моду среди учеников Бурундука, особенно в младших классах. Пользуясь ими,
ребята нападали друг на друга из засады, обстреливали "врагов" шишками, а
иногда и лупили кого-нибудь, если считали, что он этого заслуживает.
В углу комнаты Инны справа от окна стоял маленький столик, накрытый чем-то
вроде скатерти. Задернув белую занавеску и включив свет, Инна вынула из
своего чемоданчика большой блокнот. Ее с момента прибытия в Иленск так и
тянуло записывать, что говорят о Бурундуке, но она не делала этого ради
конспирации. Теперь она сидела за столиком перед раскрытым блокнотом, но
работала очень медленно; она старательно припоминала, что сказал Демьян,
что добавила Альбина, что говорили ее другие собеседники, и лишь припомнив
почти дословно ту или иную фразу, Инна ее записывала.
Вдруг Инне послышался какой-то негромкий шум за окном - то ли шорох, то ли
царапанье. Потом отчетливо дрогнула оконная рама. Инна вскочила, отдернула
занавеску и при свете летней ночи увидела, как от окна отпрянула небольшая
фигурка с головой, обтянутой черным чулком. Фигурка быстро исчезла из поля
зрения, но Инна успела заметить, что это несомненно девчонка: на ней была
пестрая юбка и серая кофта. К стеклу был приклеен лист писчей бумаги с
намалеванным черепом и скрещенными костями.
Желая узнать, что это значит, Инна вышла в коридор. За дверью Полины
Александровны было тихо, и в щель под дверью не пробивался свет. Значит,
хозяйка спала. Выйдя на крыльцо, Инна увидела распахнутую настежь калитку.
Она подошла к своему окну и отлепила от стекла бумагу с черепом.
Инна вернулась в дом, захлопнула входную дверь английским замком, заперла
на крючок дверь своей комнаты и снова села за столик, чтобы продолжать свои
записи. Однако она то и дело посматривала на лежащий рядом лист с черепом,
намалеванным отнюдь не рукой мастера.
Череп и скрещенные кости, размышляла она. Это же символ угрозы. Наклеила
рисунок на стекло девчонка, притом Инне совсем незнакомая. Выходит, ее за
что-то возненавидели местные дети. А за что? Чем она перед ними провинилась
за эти несколько часов?
Вдруг Инна подумала: а ведь Лени-то до сих пор нет в доме! Неужели и он
принимал участие в истории с черепом?! А может быть, он вернулся, когда она
разговаривала с Мокеевым?
Инна снова вышла в коридор и подошла к небольшой Лениной комнате, но за ней
было тихо и ни в одну щелочку не пробивался свет. Инна осторожно постучала.
- Кто там? - послышался сонный голос. Инна слегка толкнула дверь, и тут же
она открылась. В полумраке белой ночи Инна увидела Ленькино лицо на
подушке, точнее - лишь половину его, потому что он натянул одеяло себе на
нос. Впрочем, увидев Инну, он сдернул одеяло до подбородка.
- Инна Сергеевна, вам чего? - спросил он слабым голосом только что
разбуженного человека.
- Извини, Леня, я не туда попала. Спи! Спи! - прошептала Инна и удалилась.
Она не знала, что Ленька, проследив за тем, как Томка Зырянова приклеила
рисунок к стеклу, пробрался окольными путями на огород, а оттуда к себе в
окно. Не зажигая света, он быстро разделся и нырнул под одеяло.
Сконфуженная Инна вернулась в свою комнату. Она чувствовала себя разбитой,
но все же занесла в блокнот разговор с Мокеевым и странный эпизод с мрачным
рисунком, прежде чем улечься спать.
Проснулась она только в половине десятого. В доме стояла полная тишина.
Захватив принадлежности для умывания, Инна вышла из комнаты. Проходя через
веранду, она увидела на столе приготовленный для нее завтрак. Входная дверь
была защелкнута на английский замок (Полина Александровна дала Инне
отдельный ключ). Выйдя во двор, где на сосне висел рукомойник, а под ним
стояла табуретка с тазом, Инна услышала какое-то движение за невысоким
забором, но определить, что там происходит, она не могла, потому что перед
забором густо росла малина и лишь сквозь решетку калитки можно было увидеть
улицу.
Только Инна брякнула клапаном рукомойника, как тут же раздался хор ребячьих
голосов:
Жених и невеста
Тили-тили тесто...
Инна оглянулась. Прямо перед калиткой подпрыгивали и пели небольшие
существа, и у каждого из них лицо было затянуто капроновым чулком: у кого -
бежевым, у кого - коричневым, у кого - черным. С трудом сдерживая себя,
Инна продолжала умываться, а за калиткой прыгали и пели:
Тесто засохло,
Невеста подохла.
Пение и приплясывание продолжалось все время, пока Инна умывалась, а
умывалась она с нарочитой медлительностью, стараясь понять, почему ее
дразнят невестой и, главное, за что ее дразнят, что она сделала плохого.
Неторопливо вытирая лицо и руки, косясь глазом на пляшущую банду за
калиткой, Инна заметила, что многие из этих танцоров и певцов даже не
потрудились отрезать лишний кусок чулка, который не нужен был, чтобы скрыть
лицо. Они натянули лишь верхнюю часть чулка себе на голову, а остальное
свисало у них за спиной в виде диковинной косы, которая болталась при
каждом прыжке ее обладателя.
Спокойно повесив полотенце на сучок сосны, Инна неожиданно рванулась к
калитке в надежде схватить за косу кого-нибудь из певцов и выудить у него
признание, за что ее так дразнят. Существа с чулками на голове мгновенно
разлетелись.
Инна поднялась на веранду и села завтракать, а ее дразнильщики снова
скопились у калитки и снова принялись за свое. Вернувшись в комнату, Инна
села за стол, чтобы продолжать свои записи, но ей пришлось закрыть окно.
Крики про невесту слышались теперь за забором прямо перед ее окном. Как ни
сдерживалась Инна, но все же она несколько раз вставала, желая взглянуть,
что делается там, на улице. Ничего интересного она не увидела, кроме
бежевых, коричневых и черных пятен, то появлявшихся, то исчезавших за
листвой малины.
Вдруг даже через закрытое окно Инна услышала голоса взрослых.
- Вы что, долго будете тут безобразить?! - грянул могучий, по-видимому,
стариковский бас.
Инна распахнула окно.
- Держи, держи их, Гаврила Гаврилович! - откликнулся женский голос. -
Цельное утро людям покоя не дают! Клавка, а ты чего стоишь?! Вон того
черного лови! Заходи, заходи наперекрђст! Мы вот глянем на его лицо, и
пусть его родители узнают, как хулиганов воспитывать! Клавка, ну чего ты
там растерялась-то?! Ведь уйдет он сейчас, уйдет! Тьфу, колода неповоротная!
К этим голосам примешивались голоса других взрослых, послышался писк, визг,
затем все стихло. Как видно, Инниным ненавистникам удалось избежать
пленения. Инна вернулась к столу и подробно изложила в блокноте, как ее
дразнили. Потом она взяла шариковую ручку с красной пастой и написала:
"Вывод. По неосторожности я сказала детям, что являюсь знакомой Бурундука.
Отсюда следует, что их неприязнь по отношению ко мне вызвана ненавистью к
Бурундуку".
Тут Инна услышала, как брякнула щеколда на калитке. Выглянув в окно, она
увидела, что к веранде направляется Луиза, и вышла, чтобы открыть ей дверь.
- Здрасте! - сказала Луиза, как-то очень серьезно, даже тревожно взглянув
на Инну. - А Леня дома?
- Его нет.
- А вы не знаете, куда он ушел?
- Не знаю. Я еще спала, когда он ушел.
- Извините! - почти прошептала Луиза. Она быстро дошла до калитки и
затрусила рысцой куда-то направо по улице.
Всю дорогу до школы Луиза бежала и остановилась лишь перед крыльцом
"летнего клуба". Там сидели Чебоксаров и Хмелев.
Луиза обратилась к Юре:
- Ленька тебе все рассказал?
- Все, конечно.
Луиза оглянулась по сторонам.
- Знаете что? Пойдемте отсюда.
- Зачем? А что такое? - в один голос спросили ребята.
- Пойдемте! А то придет сюда еще кто-нибудь, а я не хочу при них говорить.
Если они узнают, они с нас шкуру сдерут. И с Демьяна, и с Альбины, и с меня.
Заинтересованные, мальчишки встали, сбежали с крыльца. Скоро все трое
шагали по Береговой улице. Деревянный тротуарчик был для троих слишком
узок, поэтому Леня шел рядом по проезжей части.
- Ну, говори! - сказал Чебоксаров.
Луиза уперлась кулаками в бока и отчеканила:
- Очень может быть, что это никакая не невеста, а корреспондент. И может
быть, даже не из областной газеты, а из самой "Правды".
Ленька с Юрой помолчали, оторопев.
- Во! С чего ты взяла? - спросил Хмелев.
- Мой отец сказал. Он вчера с ней разговаривал. Лично!
Чебоксаров серьезно смотрел на Луизу.
- Это что: она сама ему так и заявила? Что она корреспондент?
- Чудно!, - заметил Ленька. - От других скрывает, а ему так и доложила.
Луиза снова зашагала по тротуару.
- Она ему не доложила, но папа говорит, что это ему чутье подсказывает. И
еще он говорит, что чутье никогда его не обманывает.
Мальчишки захохотали.
- Во! - кричал Хмелев. - А ты помнишь, как в прошлом году он на весь город
звонил, что Акимыч нарочно хотел нам с тобой ноги спалить? Это ему тоже
чутье подсказало?
Луиза обиделась и хотела как-то возразить, но вдруг остановилась,
уставилась куда-то вперед и почти прошептала:
- Она!
- Она! - так же тихо подтвердил Хмелев. Навстречу им шла Инна. На ней
сегодня не было берета, но был тот же легкий брючный костюм, а на плече
висела белая дамская сумочка. Луиза сошла с тротуарчика, чтобы уступить
Инне дорогу.
- Здрасте! - коротко сказала она.
- Здрасте, Инна Серг... - начал было Ленька, но вдруг умолк, словно чем-то
подавился.
Инна поздоровалась с ребятами и прошла дальше. На ходу она оглянулась на
Чебоксарова (ей бросилось в глаза его красивое нервное лицо). Чебоксаров в
свою очередь смотрел Инне вслед. Наконец он обратил внимание на Хмелева.
Тот все еще стоял с отвисшей челюстью и застывшим взглядом.
- Что с тобой? - спросил Юра. Это разбудило Леньку. Он вышел из транса и
теперь, наоборот, стал приплясывать от возбуждения.
- Ой! Слушайте! Я не знаю, корреспондентка она или нет, но только я знаю,
что она - не та, которая Акимычу пишет.
- А чем ты это докажешь? - спросил Юра. Ленька перестал приплясывать и
заговорил спокойней;
- Понимаете... Я вчера весь вечер дергался. Как только мама скажет "Инна
Сергеевна", так меня словно током дергает. Ну, не током, а... что-то в
голове делается. А что - понять не могу. А сейчас, как только сказал "Инна
Сергеевна", так сразу и дошло: да ведь эту же Инной Сергеевной зовут, а на
вчерашнем конверте какие-то совсем другие эти... Ну, как их зовут? Ну, как
они называются?
- Инициалы, - подсказал Юра.
- Ага! Во! Инициалы! Если бы эта писала, то на конверте стояли бы инициалы
"И. С.", а на конверте какие-то другие. А вот какие - хоть убей, забыл!
Чебоксаров был очень заинтересован сообщением Леньки.
- Вот это да! - медленно сказал он. - А я отлично помню: в обратном адресе
написано: "Е. А. Родионова".
Снова помолчали.
- Выходит, наша-то никакая не Родионова, - заметил Хмелев.
- Значит, мой папа прав: корреспондентка, - сказала Луиза.
Вдруг Чебоксаров приостановился.
- Стоп! Нашел! - воскликнул он и добавил: - Пошли, сядем вон там! Я вам
скажу, кто такая Родионова.
Все трое дошли до ближайшей лавочки, стоявшей у высокого дощатого забора.
Чебоксаров сел посредине, а Луиза и Леня по бокам.
- Ну, говори, что ты хотел сказать, - потребовал Хмелев. Чебоксаров
помолчал для пущего эффекта, потом изрек медленно и раздельно:
- Родионова - это не кто иной, как родная сестра Данилы Акимовича Бурундука.
- Что? Чего? - одновременно сказали Хмелев с Луизой, а Чебоксаров сидел с
невозмутимым лицом, хотя и очень довольный собой. Он чувствовал себя
Шерлоком Холмсом, которому приходится объяснять доктору Уотсону, каким
образом ему удалось раскрыть роковую, казалось бы, совершенно непостижимую
тайну. Впрочем, он пользовался несколько иными выражениями, чем знаменитый
сыщик.
- Вот проследите, как я до этого допер. - Приоткрыв рты, Луиза с Хмелевым
стали усердно следить, а Чебоксаров продолжал: - Вы помните, что сказала
тетя Валя, когда принесла письмо?
Луиза и Ленька молча помотали головой.
- Не помните? А я помню слово в слово. Цитирую: "Вот как слетал Данила
Акимович к сестре да погулял у нее на свадьбе, так и пошла писать эта самая
Родионова. Должно быть, он на свадьбе с ней и познакомился". Вам это что-то
говорит?
Два "доктора Уотсона" - один в юбке, другой в брюках - снова помотали
головой, что доставило Чебоксарову еще большее удовольствие.
- А теперь слушайте и соображайте! Когда женщина выходит замуж, она что
делает?
- Детей, наверно, рожает, - предположил Ленька.
- Кретин! Я не про это говорю. Она со своей фамилией остается или принимает
фамилию мужа?
Оба "доктора Уотсона" переглянулись. Они начали кое-что соображать.
- Меняет фамилию, - сказал Хмелев.
- Мужа фамилию берет, - сказала Луиза. Чебоксаров привалился спиной к
забору, закинул ногу на ногу и обнял колено руками.
- Ну, и вот вам, пожалуйста: она раньше была по фамилии Бурундук, а теперь
стала Родионовой.
Юра умолк, чуть улыбаясь плотно сжатыми губами, но Ленька вдруг заерзал на
скамейке и бурно запротестовал:
- Э!.. Э!.. А ведь сестру Данилы Акимовича Катей зовут, Катериной, а здесь
"Е. А." какая-то! Может, Елена, а может, Евгения или еще как-нибудь.
Чебоксаров вскочил, прошелся взад-вперед и остановился перед Ленькой,
расставив ноги, сунув руки в карманы брюк.
- Я ждал этого вопроса. Да будет вам известно, сэр, что имя "Катерина"
только так произносится, а пишется "Екатерина". Значит, инициалы "Е. А."
вполне могут означать "Екатерина Акимовна". - Юра снова сел на свое место.
- Ясненько?
Пораженные "Уотсоны" молчали. Потом Луиза пожала плечами.
- Не понимаю! Почему же тетя Валя об этом не догадалась?
- Не у каждого такие мозги... - вздохнул Ленька. - Ну, а кто же тогда
наша-то будет? Может, друг
...Закладка в соц.сетях
