Жанр: Детская
Эмиль 1-2
...огласно!
Впрочем, другого выхода нет. А теперь я предоставляю слово себе. Я
предлагаю, чтобы кто-нибудь из нас пошел в редакцию местной газеты и
поговорил с редактором. Пусть там напечатают статью, которую напишет один из
нас. В этой статье мы расскажем, как Андерс бросил Джекки на произвол
судьбы. И еще напишем, что все дети, которые здесь живут, должны собрать для
Джекки деньги. И что через несколько дней в газете сообщат, сколько они
собрали.
- Отлично! - крикнул Густав. - Кто "против"? Никого? Принято
единогласно. Слово имеет Вторник.
- Я предлагаю, чтобы Густав объехал на мотоциклетке все окрестные пляжи
и повсюду рассказал бы ребятам, что случилось. Может, на пляжах надо далее
вывесить плакаты с призывом помочь Джекки. Дети будут читать эти плакаты и
рассказывать другим.
- Отлично! - закричали остальные.
- Нам здорово повезло, что я ничего не придумал. Хоть бы с этим
управиться, - сказал Густав.
Они еще немного поговорили, а потом пошли на террасу и написали
цветными карандашами восемь плакатов.
Густав вывел свою машину, Вторник сел на багажник со свертком под
мышкой. И они умчались.
Наконец пришел Джекки со своими вещами. Эмиль и Профессор велели ему
сидеть дома и ждать их. А сами тут же убежали, не сказав, куда они так
спешат.
Когда Эмиль зашел к директору кинотеатра "Маяк", тот закричал:
- Нет времени! Я занят! Приходи в другой раз!
Минут через пять господин Бартельман оторвался от своих бумаг и увидел,
что мальчик все еще стоит перед его столом.
- Ты не ушел? Ну, в чем дело?
- Я - Эмиль Тышбайн.
Господин Бартельман откинулся на спинку кресла.
- Кто, кто?
- Эмиль Тышбайн, о приключениях которого вы будете показывать фильм.
- Очень рад познакомиться, - сказал директор. - Правда, искренне рад.
Ну, и что?
Эмиль изложил директору план сыщиков. Директор закрыл глаза - иначе он
не умел думать. Потом поцокал языком, как жокей, когда ему показывают новую
лошадь. Короче говоря, директор почуял выгодное дело.
- Хорошо, - сказал он, - вы получите весь сбор от первого сеанса, если
обещаете в течение недели выступать каждый вечер.
- В течение недели! - воскликнул Эмиль. - Каждый вечер? Нам и один раз
выступить неприятно. Мы ведь не клоуны.
- Без труда не вытащишь и рыбку из пруда, - сказал директор.
Мальчик подумал.
- Что ж, ладно, - согласился он наконец. - У нас нет выхода. Но тогда
вы нам отдадите сбор со всех сеансов первого дня. То есть с трех сеансов.
Директор снова зажмурился.
- Из тебя выйдет толк, - сказал он. - Договорились!
И он напечатал на машинке текст договора. Под копирку. Они оба
подписали по два экземпляра, и каждый получил свой.
- Порядок! - сказал директор. - В пятницу без опозданий!
Эмиль ушел. Договор хрустел у него в кармане.
Директор "Маяка" сразу же дал по телефону большое объявление в газету.
Потом он позвонил в агентство рекламы и заказал дополнительно красные полосы
к уже расклеенным афишам фильма "Эмиль и сыщики" со следующим текстом: "В
течение недели сам Эмиль и все сыщики будут выступать после каждого сеанса!"
В это время Профессор сидел в редакции газеты и писал "Призыв к детям".
Он рассказал про Джекки, про его беду и призвал ребят собирать деньги, чтобы
помочь маленькому артисту. И подписал: "От имени Эмиля и сыщиков - Теодор
Хаберланд, по прозвищу Профессор".
Он отнес текст в кабинет редактора. Редактор медленно прочел статью
Профессора, позвал рассыльного и отправил его в типографию со словами:
"Срочно набрать на первой полосе".
Зазвонил телефон. Редактор снял трубку.
- Вызывают из Грааля, - сказал он. - Кто это? Вторник? Какой Вторник?
А, понятно. Да, он как раз сидит у меня. Профессор взял трубку и спросил:
- Что нового? Так. Так. Очень хорошо. Да, текст плакатов пусть остается
без изменений. Наше обращение появится завтра в газете. Устал? Я тоже. Ну,
всего. Пароль "Эмиль".
- А что за плакаты? - спросил редактор. Профессор рассказал, в чем
дело.
- Да это же образец солидарности! - воскликнул редактор с
воодушевлением. - Кстати, твое обращение прекрасно написано. Ты кем хочешь
быть, когда вырастешь?
- Еще не знаю. Когда я был маленький, я хотел стать строителем. Теперь
уже нет. Теперь меня больше интересует расщепление атома и все про
электроны. Я это еще толком не понимаю. Но, наверное, это великолепная
профессия. Ну, а теперь мне пора.
Он встал и поблагодарил редактора.
- Рад был познакомиться, - сказал редактор и проводил Профессора до
двери.
А в это время на пляже в Граале Густав и Вторник прикрепляли кнопками к
черной доске, на которой обычно вывешивали разные объявления, первый плакат.
У доски остановилось несколько детей. Густав погудел клаксоном.
Дети бежали сюда со всего пляжа. Подошли и взрослые. Плакат у всех
вызывал интерес. Вторник сказал Густаву: - Нам надо, наверное, что-нибудь
сказать. Подними-ка меня.
Густав опустился на колени, Вторник забрался к нему на плечи. Когда
Густав снова встал на ноги, воцарилась тишина.
- Уважаемая публика! - крикнул Вторник. - Мы приехали сюда, чтобы
попросить у вас помощи. Конечно, не для себя. А для мальчишки, которому
сейчас очень паршиво. Кое-что об этом вы узнаете из нашего плаката.
Подробнее прочтете завтра в местной газете. Кто не умеет сам читать, путь
попросит старших. Мы сегодня еще побываем на семи других пляжах и надеемся,
что все ребята откликнутся на наш призыв. Мои друзья - это Эмиль и сыщики. Я
говорю это, чтобы вы не подумали, что мы можем вас обмануть. Кое-кто,
наверное, уже слышал о нас. Мальчик, у которого я сижу на плечах, - это
Густав с клаксоном.
Густав поклонился, а Вторник при этом чуть не упал на песок.
- А ты, наверное, малыш Вторник? - спросила какая-то девочка. - Я
угадала?
- Так точно. Но все это не так важно. Главное, чтобы мы собрали деньги
для Джекки. А теперь нам надо ехать дальше. Густав, спусти меня.
- Погоди! - буркнул Густав. - Наконец и я что-то придумал. Слушайте
все! - крикнул он громко. - Деньги, которые вы соберете, можете положить на
сберкнижку!
- Пока! - крикнул Вторник. - До встречи в кино "Маяк". Пароль "Эмиль".
- Пароль "Эмиль"! - многоголосым хором ответили ему дети Грааля.
Мотоциклетка подпрыгивала на неровной лесной дороге. Густав гудел.
Оставалось развесить еще семь плакатов с призывом помочь Джекки Байрону,
вернее, Паульхену Пашульке.
Глава четырнадцатая
СЕРЬпЗНЫЙ РАЗГОВОР
В среду путешественники вернулись из Дании в Корлсбюттель. Клотильда
была бледна как смерть. Ее замучила морская болезнь, и она уверяла, что и
сейчас еще земля колеблется у нее под ногами.
Выпив капли, которые ей дал советник, она тут же убежала на кухню.
Все оказалось там в идеальном порядке. Клотильда просто глазам своим не
верила.
Советник спросил ребят, произошли ли в их отсутствие какие-нибудь
интересные события. Мальчики хотели было рассказать об острове с пальмой, но
вспомнили совет капитана и смущенно покачали головами.
- Я так и думал, - сказал советник и улыбнулся. - Твоя мать, Тео, в
ночь на среду вдруг очень разволновалась: ей показалось, что вам грозит
какая-то опасность. Вот лишние доказательства того, что все эти предчувствия
- сущая ерунда.
Сыщики переглянулись, но благоразумно промолчали. Вторник взял свою
пижаму, зубную щетку, поблагодарил за гостеприимство и отправился в пансион
к родителям.
Потом Профессор рассказал отцу про их неудачную попытку заставить
мистера Байрона вернуться и про их план помощи Джекки.
- Знаешь, Джекки ночевал сегодня у нас на раскладушке. Сейчас он пошел
в гости к Гансу. Если вы с мамой не против, он пока поживет у нас.
Господин Хаберланд не возражал.
- Вы хорошо воспользовались своей самостоятельностью, - сказал он. -
Хоть снова уезжай за границу.
Ребята, конечно, опять почувствовали себя неловко.
- Иногда взрослые все же нужны, - сказал Густав, как всегда,
необдуманно.
Мальчики перепугались. Эмиль наступил Густаву на ногу. Густав охнул.
- Что с тобой? - спросил советник.
- Живот заболел, - сказал Густав.
Советник тут же принес желудочные капли, и, хотя Густав был здоров как
бык, ему пришлось, ни слова не говоря, выпить лекарство.
Ребята ехидно улыбались.
- Если тебе не станет лучше, я дам тебе через десять минут еще двадцать
капель.
- Нет, нет! - закричал Густав. - Я уже в полном порядке.
- Это замечательное средство. - Советник был доволен. - Оно действует
безотказно.
...После обеда пришел капитан. Все еще сидели за столом.
Поздоровавшись, он вынул свежую газету и сказал:
- Ну, ребята, вот это размах! Ради этого Джекки вы подняли на ноги чуть
ли не все побережье. Кстати, где он?
- У вашего племянника, - ответил Эмиль.
Все сгрудились над газетой. Только Профессор не двинулся с места, хотя
ему до смерти хотелось посмотреть, как выглядит его призыв.
Потом капитан показал объявление, где говорилось, что Эмиль и сыщики
будут в течение недели выступать в кино после каждого сеанса и что весь сбор
первого дня пойдет в пользу Джекки Байрона.
Пони была в восторге.
- Какое мне надеть платье? - спросила она взволнованно. - А может,
позвонить, чтобы прислали из Берлина мое новое?
- Неужели это может доставить тебе удовольствие?! - изумленно
воскликнул Густав.
- Какой ужас! -сказал Профессор. - Нас будут разглядывать, как колбасу
на витрине.
- Ничего не поделаешь, - сказал Эмиль. - Есть ради чего страдать.
Пони встала.
- Ты куда? - спросила бабушка.
- Позвоню домой насчет платья.
- И не думай! Садись на место! - приказала бабушка.
Она сокрушенно покачала головой. - Как глупы женщины!
- Верно, - сказал Густав. - Она уже считает себя великой артисткой.
Гретой Гарбо!
- Идиот! - буркнула Пони.
Он сделал вид, что не слышал, и сказал:
- Если бы я был девчонкой, я бы с горя ушел в монастырь.
- А если бы я была мальчишкой, - ответила Пони, - я бы дала тебе по
шее.
...Капитан пошел в гостиницу, чтобы поговорить с Джекки. Но мальчика в
гостинице не оказалось. Капитану сказали, что он на теннисном корте. Там
капитан его и нашел. Джекки бегал и подбирал укатившиеся мячи. Увидев
капитана, он радостно окликнул его:
- Привет, капитан!
- Привет, Джекки. Я хочу с тобой поговорить.
- К сожалению, сейчас никак не могу! - крикнул Джекки, кидая игроку два
мяча и подымая три других, укатившихся с корта. - Я, как видите, работаю.
Пятьдесят пфеннигов в час. Надо же зарабатывать на хлеб, верно? Я вообще не
люблю болтаться без дела.
- Понятно, - сказал капитан. - Когда ты освободишься?
- Ровно через час, если меня не задержат.
- Тогда приходи ко мне ровно через час, если тебя не задержат.
- Есть, капитан! - крикнул Джекки и снова кинул игроку два мяча.
- Жду! - крикнул в ответ капитан и зашагал домой.
Бабушка, Эмиль и Пони отправились погулять в лес.
Пони отстала - она собирала цветы.
- Ты регулярно пишешь маме? - спросила бабушка Эмиля.
- Конечно. Она мне тоже пишет через день.
Они сели на траву. На ветке березы раскачивалась золотистая овсянка. По
дорожке деловито расхаживала цапля.
- Я ей тоже написала. Из Копенгагена, - сказала бабушка, глядя на
майского жука, который медленно расправил крылья и улетел. - Скажи, тебе
нравится старшина Йешке, мой мальчик?
Эмиль испуганно поднял глаза.
- Разве ты об этом знаешь?
- Ты, может быть, недоволен, что моя дочь спрашивает моего совета,
выходить ли ей снова замуж?
- Уже давно решено, что они поженятся.
- Ничего не решено, - возразила бабушка. - Ничего не решено.
Прибежала Пони, показала свой букет и крикнула:
- Я, кажется, хочу стать садовницей.
- Я согласна, я согласна, чтобы ты стала садовницей. На прошлой неделе
ты хотела стать медсестрой. Две недели назад - фармацевтом. Продолжай в том
же духе, продолжай в том же духе. Вот только если скажешь, что будешь
пожарником, я тебе не поверю.
- Трудно найти себе профессию по душе, - сказала Пони. - Если бы у меня
было много денег, я купила бы самолет и стала летчицей.
- А если бы у твоей бабушки были колеса, она была бы автобусом, -
сказала бабушка. - А теперь неси цветы домой и поставь их в воду. Иди,
прекрасная садовница.
Пони не хотела уходить.
- Иди, иди, у нас с Эмилем серьезный разговор.
- Я обожаю серьезные разговоры, - сказала Пони.
Бабушка строго посмотрела на внучку. Пони пожала плечами,
продекламировала: "Она исчезла, утопая в сиянии голубого дня" - и ушла.
Эмиль довольно долго сидел молча. Все тише и тише звучала песня, которую
напевала Пони. Наконец Эмиль спросил:
- Бабушка, а почему это еще не решено окончательно?
- Не знаю. Так тебе нравится этот старшина?
- Да. И у нас с ним приличные отношения. Я его зову Генрих, по имени. А
главное, его любит мама.
- Что верно, то верно, - согласилась бабушка. - Но мне кажется, что
именно это тебе и неприятно. Не спорь! Когда имеешь такого прекрасного,
горячо любящего сына, муж не нужен. Ты, наверно, так считаешь?
- Да, пожалуй, - признался Эмиль. - Только ты это выразила очень грубо.
- Так и надо, мой мальчик, так и надо! Если один не хочет говорить,
другому приходится преувеличивать.
- Я маме никогда в этом не признаюсь, - сказал Эмиль, - но я, честно
говоря, представлял себе нашу жизнь иначе. Я думал, мы всегда будем вместе.
Вдвоем. Но ведь она его любит, и это все решает. А я... Я ничем себя не
выдам.
- Ты уверен? - спросила бабушка. - А ты бы посмотрел как-нибудь в
зеркало. Тот, кто приносит жертву, не должен сам иметь вид жертвы. Я
близорукая старуха. Но, чтобы все прочесть на твоем лице, очки не нужны. В
один прекрасный день твоя мать это тоже увидит. И тогда уже ничего не
исправишь.
Бабушка порылась в своей сумке и вынула оттуда письмо и очки.
- Я прочту тебе одно место из ее письма. Хотя я, наверно, не должна
этого делать. Но я хочу тебе показать, как плохо ты знаешь свою мать. -
Бабушка нацепила на нос очки и стала читать:
Йешке в самом деле очень милый, надежный и хороший. Я не встречала до
него человека, за которого я могла бы выйти замуж, если вообще решиться на
этот шаг. Дорогая мама, только тебе я могу признаться, что охотнее всего я
осталась бы вдвоем с Эмилем. Йешке, конечно, об этом не подозревает и
никогда этого не узнает. Но что мне делать? Со мной может в любой момент
что-нибудь случиться. И что тогда будет с мальчиком? А вдруг я перестану
зарабатывать? Мой доход и так уже заметно уменьшился. На рыночной площади
открылась новая парикмахерская, и все торговки стали ходить туда, потому что
жена парикмахера - их постоянная покупательница. Я должна подумать о будущем
Эмиля. Это для меня самое важное в жизни. И я буду Йешке хорошей женой. Я
это твердо решила. Он заслуживает доброго отношения. Но по-настоящему я
люблю только моего единственного, моего дорогого мальчика.
Бабушка положила письмо на колени. Она долго смотрела в одну точку,
потом медленно сняла очки.
Эмиль был бледен. Он стиснул зубы. Потом вдруг опустил голову и
заплакал.
- Да, да, мой мальчик! Да, да, мой мальчик! Она замолчала и дала ему
выплакаться. Спустя некоторое время она сказала:
- Ты любишь только ее, а она - только тебя. И оба вы, несмотря на такую
большую любовь, не поняли друг друга и заставили друг друга страдать. Такое
случается в жизни. Да, случается.
Сойка с криком пронеслась над верхушками деревьев.
Эмиль вытер глаза и посмотрел на бабушку.
- Я не знаю, что мне делать! Разве я могу допустить, чтобы она вышла
замуж ради меня? Когда мы оба больше всего хотим жить вдвоем? Что же мне
делать?
- Что тебе делать? Есть два пути, мой мальчик. Либо ты, вернувшись
домой, попросишь ее не выходить замуж. Вы кинетесь друг другу в объятия, и с
этим делом будет покончено раз и навсегда.
- Либо?
- Либо ты ей ни слова не скажешь! И до самой смерти будешь скрывать от
нее свои чувства! И не будешь ходить с видом жертвы! Что выбрать, ты можешь
решить только сам. Но я хочу тебе сказать лишь одно: ты становишься старше и
твоя мать тоже становится старше. На словах это куда проще, чем на самом
деле. Сумеешь ли ты уже через несколько лет зарабатывать достаточно, чтобы
вы могли жить? И если даже сумеешь, то где? В Нойштадте? Нет, мой мальчик.
Наступает день, когда приходится уезжать из дому. И даже если нужда не
гонит, это все равно следует сделать! И тогда твоя мама останется дома одна.
Без сына. Без мужа. Совсем одна. И еще вот что: через десять-двенадцать лет
ты, наверное, сам женишься. Что будет тогда? Мать и молодая жена плохо
уживаются под одной крышей. Я это хорошо знаю. Я это сама пережила. - У
бабушки были такие глаза, что казалось, она глядит не в лес, а в прошлое. -
Если твоя мама выйдет замуж, каждый из вас принесет другому жертву. Но она
никогда не узнает, что я тебе рассказала об ее жертве. И она также никогда
не узнает, что и ты ей тоже принес жертву! Потому груз, который она берет на
себя ради тебя, будет легче, чем тот, который ты несешь ради нее. Ты меня
понял, мой мальчик?
Эмиль кивнул.
- Нелегко, - продолжала бабушка, - с благодарностью принять жертву,
когда ты сам тайно приносишь еще большую жертву. Это поступок, о котором
никто не узнает и который никто не оценит. Но придет день, когда он принесет
твоей маме счастье. Вот единственная награда, которая тебя ждет. - Бабушка
встала. - Поступай, как знаешь! Реши либо так, либо эдак. Но обдумай все как
следует. Посиди здесь один.
Эмиль вскочил.
- Я пойду с тобой, бабушка! Я уже все решил. Я буду молчать.
Бабушка посмотрела ему в глаза.
- Поздравляю тебя, - сказала она. - Поздравляю тебя! Сегодня ты стал
мужчиной. Ну, а тот, кто раньше других становится мужчиной, тот и дольше им
остается. А ну-ка, помоги мне перешагнуть через канаву!
ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ОКОНЧЕНО
В пятницу сыщики провели объявленный сбор денег в пользу Джекки.
Вторник и Профессор отвечали за пляж; и гавань, Густав - за купальни, Эмиль
- за улицы городка, а Пони - за вокзал.
- Я так взволнована, - сказала она, - подумать только: сейчас по всему
побережью ходят дети со списками и карандашами и собирают деньги для Джекки.
Дайте мне тоже поскорее лист бумаги и карандаш. Я тоже хочу участвовать.
Когда в полдень ребята вернулись домой, чтобы подсчитать, сколько
собрали, к ним на террасу влетела Клотильда. Она была вне себя.
- Разве можно стряпать, когда обрывают звонок! -кричала она. - Знаете,
сколько раз сегодня трезвонили в дверь? Двадцать три раза! Приходят дети,
спрашивают вас и суют деньги!
- Вот это да! - воскликнул Профессор.
- Для вас - да, а для обеда - нет. Молоко убежало, овощи переварились,
телятина подгорела. Я нанималась готовить, а не деньги считать.
- Сегодня и подгоревшая телятина будет слаще меда! - сказал Густав.
Все еще ворча, Клотильда выгребла из кармана передника целую пригоршню
монет и вывалила их на стол.
- Нате считайте: здесь три марки девяносто пфеннигов! Разводить
бухгалтерию мне было некогда... Ой, картошка горит! - завопила она и
умчалась на кухню, так и не сказав, что пятьдесят пфеннигов она прибавила от
себя.
Дети высыпали все принесенные деньги тоже на стол и принялись их
сортировать - медь к меди, серебро к серебру. Одинаковые монетки они
складывали столбиком, а потом считали. Получилось сорок три марки. Проверили
по спискам - все сошлось. А маленький Вторник прибавил к этой сумме бумажку
в 20 марок и сказал, покраснев:
- Это от моего папы.
- Да здравствует большой Вторник! - закричали ребята.
Профессор сбегал в сад, отыскал отца, который возился с помидорами в
теплице, и вернулся с десятью марками.
Потом они выпотрошили и свои карманы, выложили все, до последнего
пфеннига, и успокоились только тогда, когда на столе лежало семьдесят пять
марок. Они сияли от восторга.
Вторник вынул носовой платок, сгреб в него всю гору мелочи и завязал
узлом.
- Ты что, собираешься фокус показать? - спросил Эмиль. - Деньги есть.
Раз, два, три - денег нет, посмотри!
- Я их унесу, - сказал Вторник.
- Куда? - спросил Профессор.
- Пусть здесь лежат! - крикнула Пони.
- Не мешайте малышу. Есть один план. И на этот раз это моя идея, -
сказал Густав.
- О боже! И у тебя появились идеи! - ужаснулась Пони. - Может, ты
заболел? А?
- Я - нет. А вот тебя мы завтра навестим в больнице, - сказал Густав и
засучил рукава.
Девочка с визгом убежала на кухню.
- Погремушка! Раз в жизни мне пришла в голову хорошая мысль, а она
воображает...
- Милые бранятся - только тешатся, - сказал Вторник, взял платок с
деньгами и ушел.
Джекки явился к обеду. Телятина, несмотря на все вопли Клотильды,
оказалась такой вкусной, что пальчики оближешь. Бабушка заговорила о сборе
денег. Ей хотелось понять, как к этому относится сам Джекки.
- Знаете, как я рад, многоуважаемая бабушка, - сказал он. - Прежде
всего потому, что ребята так обо мне позаботились. Настоящие друзья! Но и не
только поэтому. Деньги всегда нужны, так? Видите ли, сегодня я три часа
бегал за мячами на теннисном корте. Тоже, можно сказать, собирал деньги.
Заработал марку восемьдесят пфеннигов. После обеда побегаю еще два часа -
еще одна марка. Так?
Все засмеялись.
- Ну что, я не прав? Вчера на корте я смеха ради крутанул несколько
сальто. Все игроки пришли в дикий восторг, а один даже подарил мне свою
старую ракетку. Теперь я сам научусь играть в теннис. Потом стану тренером.
Так? А потом в один прекрасный день всех обыграю и стану первой ракеткой в
Германии. А потом поеду играть в Париж и в Америку и стану чемпионом мира.
Так? Конечно, фамилию я переменю на какую-нибудь красивую. Пашульке - не
чемпионская фамилия. Так? Но ведь я уже был Байроном. Одной фамилией больше,
одной меньше - какая разница? Так? А если у меня не окажется таланта к
теннису, я пойду к вам юнгой, капитан! Так? - неожиданно закончил свою речь
Джекки.
Он склонился над тарелкой и принялся уплетать за двоих.
- Да, - сказала бабушка. - За этого я не беспокоюсь.
- И я за себя не беспокоюсь, - сказал Джекки. - Для артиста, который
слишком быстро растет, найдется профессия. Так?
- Мне кажется, Джекки вовсе не нуждался в нашей помощи, - шепнул Эмиль
бабушке.
- Каждый добрый поступок всегда имеет смысл, - шепнула в ответ бабушка.
После обеда к причалу пришвартовалось два парохода. Один шел с
западного побережья, другой - с восточного. И оба они были битком набиты
детьми. Сотни детей заполнили весь Корлсбюттель. Повсюду слышались крики и
смех. Самое большое столпотворение было перед кино "Маяк" (кассиры потом два
дня не могли прийти в себя).
Ровно в четыре часа начался первый сеанс. Зал был битком набит. А на
улице стояла огромная очередь в ожидании следующего сеанса. У директора
сердце разрывалось при мысли, что весь сбор пойдет не в его карман. Но тут
уже ничего не попишешь. Он вошел к сыщикам, которые сидели в его кабинете,
дал им последние указания.
- Все! Отступать некуда! - сказал Эмиль.
- "Смейся, паяц, над разбитой душою", - пропел Густав.
После киножурнала в зале зажегся свет и раскрылся занавес. На сцене
стояли четверо мальчишек и одна девочка! Дети повскакали с мест, многие
встали ногами на сиденья. Зал медленно успокаивался, и наконец воцарилась
полная тишина. Эмиль подошел к рампе и громко сказал:
- Привет! Все мы благодарим вас за то, что вы пришли. Мы благодарим вас
и за то, что вы собирали деньги для Джекки. Он отличный парень, иначе мы бы
к вам не обращались за помощью. После фильма он вас лично поблагодарит. А
сейчас давайте посмотрим кино. Мы надеемся, что всем нам будет интересно.
Один маленький мальчик, сидевший на коленях у своей мамы, спросил
тоненьким голоском:
- Ты и есть Эмиль?
Дети в зале засмеялись.
- Да, я - Эмиль Тышбайн.
Пони подожгла к нему и с гордым видом сказала:
- А я - Пони-Шапочка, кузина Эмиля.
Потом вышел вперед Профессор.
- А я - Профессор, - сказал он, и голос его дрогнул.
- А я - маленький Вторник.
Потом наступил черед Густава.
- А меня зовут Густав с клаксоном. Но теперь у меня есть мотоциклетка.
- Он сделал небольшую паузу. - Ну, погремушки, все, что ли, собрались?
- Все! - заорали дети из зала.
Густав рассмеялся.
- А какой пароль?
- Пароль "Эмиль"! - крикнули все разом и так громко, что слышно было у
вокзала.
А потом погас свет, и застрекотал аппарат.
Когда фильм кончился, ребята несколько минут хлопали в ладоши. Потом
зажгли свет. Девочка, сидевшая рядом с Пони, сказала ей:
- Знаешь, с тех пор ты изменилась до неузнаваемости.
- Так ведь девочка в картине - это не я. Она только меня играет.
- Ну да? А Эмиль, про которого фильм, - тот самый Эмиль, который сидит
рядом с тобой?
- Ну да! Он - настоящий Эмиль, это мой кузен, а с мальчиком, который
играет в картине, я вообще не знакома. А теперь молчи! Это еще не все.
На сцену вышел Джекки. Он подошел к рампе и сказал:
- Вы собирали деньги для одного мальчика, так? Этот мальчик - я.
Большое вам всем спасибо! Я считаю, что это просто здорово с вашей стороны.
Когда я вырасту, а кому-нибудь из вас придется туго, пусть он меня найдет.
Так? Договорились?
Потом на сцену снова вышел Густав. И он сказал, обращаясь к Джекки:
- По поручению моих друзей и всех ребят Корлсбюттеля я вручаю тебе
сберегательную книжку на семьдесят пять марок. Вот сколько денег мы собрали!
Джекки пожал Густаву руку.
А в зале Профессор шепнул Вторнику:
- Так вот, значит, что придумал Густ
Закладка в соц.сетях
