Жанр: Детская
Вселенский неудачник
...уровень вина снова уменьшился на палец, а на счетчике молекуляризатора значится "7039"
вместо вчерашних "7028" - это означает, что за ночь съедено одиннадцать порций манной
каши! Кстати, такое же количество грязных тарелок стоит в раковине.
Написал на трех языках записку со словом: "Яд!" и повесил ее на холодильник. Сегодня
буду целый день вести за ирландцем неусыпное наблюдение. Мечтаю застукать его с поличным
- ну и выдержка, надо сказать, у этого паразита! Одно мне непонятно: что заставляет его вести
себя подобным образом? Возможно, пережитый стресс и гибель товарища привели к
помешательству, и теперь он получает наслаждение, дразня меня. Всерьез задумаваюсь, не
спрятать ли мне на всякий случай под подушку бластер?
Все узлы "Блина" действуют, тьфу-тьфу, нормально, только двигатель перегревается,
работая в неблагоприятном для него диапазоне нагрузок. Придется, видно, приспособить для
дополнительного обдува комнатный вентилятор.
3 сентября. Снова не спал всю ночь, хотя громко храпел для маскировки и даже
повернулся лицом к стене, незаметно наблюдая за ирландцем в маленькое зеркальце. Я готов
был поклясться, что ночью он не разу не шевельнулся, но все равно утром бутылка опять
обмелела, а ветчина нагло обкусана во всех сторон. Моя записка "Яд" исчезла с дверцы
холодильника и переместилась в морозильную камеру. Она скомкана, и на ней видны жирные
пятна - кажется, об нее вытирали руки. Какая наглость! Кроме этого, этот тип каким-то
образом ухитрился принять душ, потому что на полу возле ванны отчетливо видны мокрые
следы. Предполагаю, что под утро я все же уснул, в противном случае услышал бы шум воды.
Жалею, что у меня нет корабельной сирены, которую можно было бы поставить под
холодильник, незаметно соединив ее провод с дверцей.
(После обеда) Только что вспомнил, что у меня есть металлический сейф. Его нельзя
открыть, не зная пятнадцатизначного кода. Не записываю его в журнал, так как вполне
возможно, что Патрик Кариган и сюда сует свое любопытное рыло. Сейчас я собираюсь
выложить из сейфа все бумаги и вместо них спрячу ветчину и бутылку. Разумеется, это
мелочно, зато я наконец смогу спокойно выспаться...
Идея приспособить вентилятор очень удачна: двигатель больше не перегревается, хотя
иллюминаторы снаружи так обледенели, что сквозь них едва пробивается зарево туманности.
Из-за этого ориентироваться приходится по приборам и координатной сетке, хотя я, честно
говоря, куда больше доверяю собственным глазам.
4 сентября. Сегодня утром, набрав код, я открыл сейф и обнаружил, что от ветчины
осталось не более одной трети, а вина бутыли - лишь на самом дне. Разумеется, я сразу
кинулся к ирландцу, к этому ловкому и безпринципному взломщику. Рыжий находился все в
том же положении, но с чертами лица у него что-то происходило: между бровями пролегла
складка, а рот заметно приоткрылся: судя по всему я застал его в минуту, когда он разминал
мышцы, и, чтобы не быть разоблаченным, ему пришлось замереть. Зная, как этому жулику
сложно будет сохранить всё ту же неестественную мимику, я придвинул стул и уселся рядом с
кроватью. Громко чавкая, чтобы Патрику Каригану было лучше слышно, я съел всю ветчину и
выпил все оставшееся вино. К сожалению, я так стремился досадить этому мазурику, что не
получил никакого удовольствия от вина, а от ветчины у меня разболелся живот...
Лететь осталось ещё пять дней. С величайшим удовольствием сдам моего гостя в
психиатрическую больницу - пускай он там носится ночами по палате, днем притворяясь
летаргиком.
Связал ирландца веревкой по рукам и ногам, при этом узлы затянул потуже. Уж это-то
поможет вывести его на чистую воду - проголодается, волей-неволей выдаст себя!
5 сентября. Утром снова обнаружил возле ванной большую лужу, а на столе - груды
немытых тарелок. Кроме этого, кто-то нагло рылся в моем шкафу и украл оттуда чистые носки.
Я сразу кинулся к ирландцу и глазам своим не поверил: он по-прежнему крепко связан. При
этом брючины у него высоко закатаны и на ступнях красуются мои носки!
С лицом Патрика Каригана новые изменения: рот открылся ещё шире вчерашнего, брови
поднялись, а нос сморщился. Всё вместе придает физиономии выражение какого-то скрытого
ехидства. Сделал ему укол глюкозы, причем иголку специально подобрал потолще, но он даже
не вздрогнул.
На счетчике молекуляризатора с утра было 7052, а сейчас, когда я пишу эти строки - уже
7054. Решил отслеживать все изменения в каюте - мне не нравится, когда меня держат за
идиота. Веревки на ирландце развязал: какой в них смысл, если они все равно ничему не
препятствуют?
6 сентября. Лицо ирландца меняется: рот открывается все шире, нос морщится, а все
мимические мышцы в ужасном напряжении. В результате выходит такая отвратительная
гримаса, что даже смотреть противно. Сердцебиение у него тоже проявилось - примерно один
удар в пятьдесят секунд. Кроме этого, кажется, правая рука Патрика Каригана начинает
постепенно подниматься по направлению к лицу.
За ночь в каюте произошли следующие изменения:
а) стул сдвинут на 9 см;
б) на стакане, который я вчера мыл, следы жирных пальцев; сам стакан переместился на
край ванны; у синей тарелки отколота эмаль;
в) на стене появились эротические картинки, вырванные из журнала;
г) тюбик с зубной пастой стал легче вчерашнего на 12 граммов, а зубная щетка, что уже
привычно, вновь стоит в стакане щетиной вниз.
Весь день занимался тем, что писал фломастером объявления и развешивал их по всей
каюте. Так, например, на молекуляризатор я повесил - "Убедительная просьба убирать за
собой посуду!", на холодильник - "Не влезать, и так все украдено!", на унитаз - "Просьба
соблюдать чистоту и пользоваться ершом!", на книжную полку - "Дуракам воспрещается!" и
так далее. Общее число записок было около двадцати, и каждая - на трех языках.
7 сентября. Лицо ирландца сморщено, напряжено, а рот открыт так широко, что можно
при желании разглядеть его гланды. В тот момент, когда я подходил к нему, ирландец вдруг
чихнул - и что это был за чих! Скрежещущий, длинный, громкий, он длился примерно четыре
с половиной минуты. За следующие двадцать две минуты - я засекал по секундомеру - черты
лица Коригана совершенно разгладились и стали прежними. Так вот чем объяснялось
вымученное выражение на его лице, сохранявшееся последние трое суток - ирландец
попросту готовился чихнуть!
Р.S. На кухонном столе опять намусорено, а соответствующая записка (инв.No 14) нагло
проигнорирована.
8 сентября. Ирландец открыл глаза и приподнял голову. Он движется, но удивительно
медленно. Примерно полтора часа потребовалось ему на то, чтобы спустить ноги на пол, и ещё
пятьдесят минут, чтобы сделать шаг. Если так пойдет, то до раковины, которая от него в
четырех метрах, Патрик Кариган дойдет только к вечеру. Меня он, кажется, вообще не
замечает. Во всяком случае взгляд, направленный в мою сторону, смотрит как будто сквозь
меня.
(Вторая половина дня) Вид у ирландца озадаченный. Притворяется, что не понимает, где
находится. Осматривает мою каюту и что-то бормочет под нос, но что именно понять не могу,
поскольку все звуки распадаются на отдельные составляющие.
9 сентября. То же самое. Ирландец продолжает двигаться, но все его движения подобны
замедленной раскадровке киноленты. Только на то, чтобы повернуть голову, у него уходит
полчаса, а моргает он один раз в двенадцать минут. Примерно три четверти часа он тратит на
каждое движение руки, а, чтобы высморкаться, ему утром потребовалось два с половиной часа
- и этим он испортил мне аппетит.
Возможно, видит Патрик Кариган так же замедленно, как и движется, потому что меня он
определенно не замечает, даже когда смотрит в упор. Если у нас скорость зрения - примерно
двадцать четыре кадра в секунду, то у него, должно быть, один кадр - в две-три минуты, а, всё,
что происходит быстрее, не отпечатывается у него на сетчатке. По этой причине, предполагаю,
что я для него попросту не существую, так как пемерещаюсь слишком быстро, а видит он лишь
каюту, мебель, иллюминаторы, книги на полке - и все остальное, неподвижное. Проверяя
свою гипотезу, я встал у него прямо перед глазами. Примерно через десять минут (скорость
одного-двух кадров зрения плюс нервная проводимость) он вздрогнул, а ещё через полчаса
недоверчиво протер рукой глаза. К тому времени, утратив терпение, я давно уже отошел,
покинув поле зрения моего флегматика. Простояв озадаченно часа два-три, он, видно, решив,
что я ему померещился, продолжил свое бесконечное путешествие к раковине.
Не знаю, чем вызвано такое странное замедление всех его реакций - возможно, это
следствие нейтронной бомбардировки, которой подверглась их ракета. И при всем этом у меня
в сознании не укладывается, как Патрик Кариган, так медленно передвигаясь, сумел три ночи
подряд объедать мою ветчину и даже вскрыл сейф! Правду говорят, что Вселенная полна
странностей.
10 сентября. 11-00. Поразительно! Только что, позавтракав, я налил себе кофе и собрался
слегка посибаритствовать на диване - одно из немногих плотских удовольствий, которые я
себе позволяю, - но не успел я поднести чашку ко рту, как она внезапно опустела. В
уверенности, что кофе пролилось, я уставился на пол, но там не было ни капли.
При этом я абсолютно убежден, что Патрик Кариган не мог выдуть мой кофе, потому что
он был совсем в другой части каюты, с невообразимой медлительностью делая один из своих
черепашьих шагов. Не знаю, что и думать. Теперь я уже сомневаюсь в том, что это ирландец
меня обкрадывал, а, с другой стороны, откуда у него взялись мои носки?..
(Вечером того же дня.) Движения ирландца постепенно ускоряются. Теперь на каждый
шаг у него уходит не больше минуты, сердцебиение тоже основательно участилось. В обед он
даже поел каши, на что у него ушло часа два с половиной, а после еды так же невыносимо
медленно поднялся и, взяв тарелку, по-черпашьи потащился к раковине.
Проверяя, что сейчас будет, я смотрел на него, затаив дыхание - и тут произошло
невероятное, за что я едва не расцеловал его в обе щеки! Патрик Кариган вымыл за собой
тарелку (!!!) и положил ее на сушку. Потом ирландец повернулся и медленно побрел к дивану,
видно, собираясь немного соснуть.
До Ригеля осталось лететь около двух суток; газовая туманность становится все более
разряженной. Завтра к вечеру я смогу уже дать лазерограмму в ригелианский космопорт:
попрошу одну машину из психушки для ирландца, и, возможно, ещё одну... для себя самого.
11 сентября. Сегодня ночью я долго не мог уснуть - вначале Патрик Кариган торчал
посреди каюты точно статуя командора, действуя мне на нервы; затем зашумела вода в
раковине, скрипнул стул, мигнула и сразу погасла лампа. Я даже не оглянулся, привыкнув уже
к обитавшему у меня в каюте неуловимому и незримому духу.
Незаметно настроив себя на философский лад, я стал размышлять, как относительно
понятие времени и как по-разному течет оно для меня и для ирландца, и что, взяв это в качестве
исходного постулата, возможно теоретически предположить во Вселенной существование
миров ускоренных, в которых вся эволюция от динозавров до человека разумного проносится
всего за несколько месяцев; и миров замедленных, в которых, на то только, чтобы какой-нибудь
абориген почесал пупок, уходит сто тысяч лет.
Я думал об этом и медленно погружался в сон, пока внезапное озарение не заставило меня
подскочиться на кровати. Я кинулся к видеокамере, установленной в углу каюты и служившей
Мозгу внутренним "глазом". Вытащив из нее кассету, я вставил ее в магнитофон, прокрутил на
несколько минут назад и стал отсматривать в замедленном режиме. Но, увы, я не увидел ничего
нового - только себя, валявшегося на кровати, и застывшего столбом ирландца. Вначале я
озадачился, а потом вернулся к видеокамере и настроил ее на режим ускоренной съемки -
примерно двести кадров в секунду вместо прежних двадцати четырех.
Проснимав таким образом около четверти часа, я вновь вставил кассету в магнитофон и
включил ее на замедленное воспроизведение. Включил и глазам своим не поверил: между мной
и ирландцем был кто-то третий! Одетый в скафандр мужчина целеустремленно шагал в
направлении иллюминатора. Его контуры были нечеткими: очевидно, он двигался слишком
быстро даже для нового режима съемки.
Чтобы разглядеть его, пришлось нажать "стоп-кадр". Хотя изображение было смазанным,
я заметил, что у призрака желтоватый цвет лица и узкий разрез глаз. Сразу вспомнилось, что в
журнале вместе с Патриком Кариганом упоминался и другой член экипажа - Акиро Магинава,
японец, которого я считал погибшим и который, как теперь мне было ясно, на самом деле
благополучно процветал на моей ракете. Вот чем объяснялись многочисленные несообразности
последних дней, которые я, не разобравшись, сваливал на бедного, ни в чем не повинного
ирландца!
Я неважно знаю физику, но полагаю, что электронный поток частиц, выброшенный ядром
туманности Ориона, ускорил деятельность клеток Акиро Магинавы, и в результате я не мог
воспринимать его сетчаткой глаза, а лишь с помощью видеокамеры.
Его же ирландский компаньон в момент облучения не был защищен скафандром, как
японец, и, получив впятеро большую дозу, замедлился настолько, что вполне мог устроиться
работать статуей в музее. К тому же поток частиц застиг Патрика Каригана во сне, и,
проснувшись на пятый день, он не понимал, где находится и куда подевался его собственный
корабль. Ни меня, ни японца он, из-за своей медлительности не замечал, и потому считал, что в
ракете один...
На следующий день к вечеру звездолет благополучно достиг Ригеля. Там я поручил
ирландца врачам, и вскоре, справившись о его здоровье, узнал, что оно совершенно пришло в
норму. К сожалению, мне нужно было срочно улетать, так что больше мы с ним не увиделись.
Акиро же Магинава куда-то исчез, и его поиски на моем корабле не принесли результатов.
Возможно, он выскочил из ракеты, как только я открыл люк и, убежал, никем не замеченный, а,
возможно, его ускоренные клетки так и не смогли остановиться и разогнались настолько, что
несколько недель растянулись для него в целую жизнь, полную радостей и тревог - жизнь
человека, переселившегося в микровремя. Во всяком случае, судя по тому, как он бойко поедал
манную кашу и плескался в моей ванне, он находил в своем положении массу преимуществ и
не унывал.
Да и разве может уныние, это свойство пресыщенных, быть знакомо человеку, который
так по-свински поступил с ветчиной да еще, чтобы свалить с себя вину, надел на ирландца мои
носки?
Один из их известных фокусов.
Недавно я обнаружил, что остров Елевферия исчез с карты - скорее всего местные по кусочкам расковыряли
его на сувенирные пепельницы и бусы.
Прецеденты, увы, порой случались.
Позднее я выяснил, что это не драконы в нашем земном мифическом понимании, а лишь один из местных
видов летающих ящеров.
Правда, она у меня давно киборгизирована.
Никогда не думал, что случайно сказанное слово, внезапно озарившая мысль или парочка удач или неудач
могут оказать такое воздействие на развитие характера.
Потом я жалел, что это сделал, потому что второй скафандровый ботинок, тот, что я уронил с земной орбиты в
доисторические времена и из-за которого косвенно затонула Атлантида, вскоре обнаружился в музее археологии.
По утверждению того же Ортопеги, растения не отличают профессии военного и исследователя, так как все
устройство цивилизации у них агрессивно-военное и "невоенных" особей нет и быть не может.
Как я только что осмыслил, в этом месте у меня невольно вышел каламбур.
Тому самому, по вине которого меня шарахнуло!
Этот способ придумали бродяги, вроде меня, чтобы избежать таможенных пошлин, вьездных виз и прочей
бюрократической волокиты.
Пару раз случалось, что, забыв про трос, я становился искусственным спутником собственной ракеты и
часами беспомощно барахтался в невесомости.
По рассказам сыновей, калькулятор у Т.Л.Н. сломался незадолго до описываемого случая, после того как
автор воспоминаний нечаянно сел на него (прим. - издателей).
Моему любимому мужу здесь немного изменила память. В момент, когда происходили описанные здесь
события, он уже состоял со мной в браке и я, живя на Земле у своей мамы, ожидала нашего первенца. (прим. -
О.Г.Невезухиной.)
Дмитрий Емец: "Вселенский неудачник"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
