Жанр: Детская
Рэдвол 5. Жемчуг лутры
...-сказ-зать тебе, - сообщил он. - Пока тебя не было, у нас были
гос-сти. И они проводят тебя до корабля. Присмотрят на вс-сякий с-случай.
Черноспинная чайка Грал и два оставшихся в живых ее товарища закружили над
деревьями и над лагерем пиратов.
Как только ежиха Тизель рассказала Мартину о появлении у стен аббатства хорькапирата,
тот, насторожившись, немедленно поднялся на стену к выдрам. Командора
встреча с пиратом, похоже, не слишком обеспокоила.
- Ну, пират и пират, - сказал он. - Конечно, не один он сюда пришел. Наверняка весь
экипаж спрятался где-нибудь в окрестностях. Но скажи, что нам, рэдволльцам, команда
какого-то пиратского судна? Дадим им такой урок, что они на долгие сезоны забудут
дорогу в Рэдволл.
Мартин озабоченно обвел взглядом окрестный лес и сказал:
- Хорошо, если все так обойдется. Но меня вот что беспокоит. Пижма сказала, что
настоятель Дьюррал вместе с полевкой Фиалкой гуляют в лесу. Честно говоря, им давно
уже следовало вернуться.
Командору тоже это показалось странным.
- Ну и что ты предлагаешь делать, Мартин?
- Для начала соберем всех старших на военный совет. Переходя лужайку, чтобы
отыскать матушку Ауму и Кротоначальника, Мартин встретил Пижму и Ролло.
- Чем мы можем помочь?
Мышь-воин на секунду задумался, а затем сказал:
- Ищите остальные жемчужины. Возможно, очень скоро они нам пригодятся.
Пижма и Ролло присели на ступеньки лестницы, ведущей на стену, решив, что свежий
воздух помогает думать. Ролло в четвертый раз перечитал стихотворение, написанное на
вощеной бумаге. Судя по всему, оно было еще более загадочным, чем предыдущее
творение Фермальды:
Слезу вторую, доложу,
Я в чаше радости держу.
Но эта чаша не любая,
А, без обиняков, такая,
Что первое ее - в беде,
Второе - в озере, а где
Ее четвертое, шестое -
Не важно (там же, где второе).
Третье - в четках, пятое - в нас,
Седьмое - в корзине отыщешь тотчас.
Она (тебе заданье на лето)
Зимой больших сугробов налита.
Пижма всплеснула лапами:
- Ох уж эта Фермальда! Вот бы мне хоть капельку ее поэтического дара. Сдается мне,
что эта загадка еще посложнее, чем предыдущая.
Они молча сидели на ступеньках и думали изо всех сил, пока часы на башне аббатства
не пробили четыре раза. Ролло, который к тому времени уже начинал дремать, очнулся и
сказал:
- Пойдем, Пижма. Полдник нам с тобой не помешает. День был такой теплый, что брат
Тормаль и ежиха Тизель организовали полдник во дворе. Взяв по большой тарелке с едой,
Ролло и Пижма сели под раскидистой яблоней рядом с мышкой Пинким и белочкой
Краклин. Увидев через плечо Ролло исписанный кусочек бумаги, Пинким спросила:
- Господин Ролло, это слова новой песни?
Летописец сокрушенно развел лапами:
- Эх, если бы так, девочка! Увы, это загадка.
- Что, загадка? Как здорово! - хором воскликнули Пинким и Краклин.
Ролло посмотрел на них поверх очков.
- Вы что, хотите сказать, что вам нравятся загадки, ребусы и шарады? А разгадывать их
вы умеете?
- Да мы просто мастерицы отгадывать загадки! - радостно закричали подружки.
- Ну что ж, может быть, вы и в самом деле поможете нам.
Пинким и Краклин дважды перечитали стихотворение Фермальды, а затем стали о
чем-то щебетать и перешептываться между собой, заговорщицки подмигивая. Выждав
некоторое время, Пижма строго спросила:
- Ну что, отгадали?
Мышка и белочка переглянулись и начали дразнить Пижму:
- Вроде бы отгадали, а может быть, и нет.
- Да нет, отгадали, да только не всё.
- То есть не всё, а самое важное.
- Да, и отгадка - это слово из семи букв.
Ролло, не в силах больше сдерживаться, сурово спросил:
- Во имя всех сезонов, можете вы сказать, что здесь загадано?
Даже не подозревавшие о важности своей отгадки Пинким и Краклин решили вволю
повеселиться. В течение нескольких минут от них нельзя было добиться ни единого
вразумительного слова. Они лишь щебетали, хихикали и подмигивали в ответ на все
вопросы. Летописец Ролло уже не знал, что и делать, но тут Пижма пришла ему на
помощь. Зачерпнув передними лапами две пригоршни крема, она скомандовала:
- Эй, вы, хохотушки, я считаю до трех, и вы быстренько говорите ответ, иначе придется
вам смывать крем со своих мордочек. Раз... два...
Почувствовав, что шутки кончились, белочка и мышка взвизгнули:
- Это бочонок!
- Это бочонок!
Не убирая занесенных лап с кремом, Пижма поспешила развить успех наступления:
- А теперь быстро рассказывайте, как вы разгадали эту загадку и почему выбрали
именно это слово.
Пинким и Краклин заговорили, перебивая друг друга:
- Ну, что в первых двух строчках, мы не поняли.
- А остальное проще пареной репы! Все дело в первых буквах. Это шарада!
- Вот смотрите. Первое - в беде. Значит, первая буква - буква Б. Второе, а также
четвертое и шестое - в озере. Значит, вторая, четвертая и шестая буквы - буквы О. Третье -
в четках. Значит, третья буква - буква Ч. Пятое - в нас. Значит, пятая буква - Н. И
последнее, седьмое - в корзине. Получаем букву К. А все вместе - БОЧОНОК.
Пинким, хлопая в ладоши, проверещала:
- Как здорово! А можно, мы вам еще поможем? Пижма, глядя на стихотворение и
проверяя про себя данную ей отгадку, переспросила:
- Тогда скажите, где у нас в Рэдволле можно найти бочонок?
- Кто последним добежит до винного погреба, тот - хромая жаба! - проверещали
подружки.
Ролло подтолкнул Пижму и сказал:
- Давай-давай, догоняй их. У тебя-то лапки помоложе моих будут. А уж хромой жабой,
само собой, мне сегодня быть придется.
ГЛАВА 18
Семья Стамп издавна отвечала за винные погреба аббатства Рэдволл. В последние
сезоны обязанности главного хранителя вин и наливок возложили на Фарло, брата Хиггли
Стампа. Именно он и встретил вбежавших к нему в погреб трех юных любительниц
загадок и пожилого летописца. Не обращая внимания на град вопросов, Фарло усадил
Ролло и его спутниц на скамью и налил каждому по кружке легкого одуванчикового вина.
Пенистый, светлый, чуть горьковатый напиток приятно освежил их. Затем, отставив в
сторону кувшин с вином, хранитель погреба засунул лапы в карманы передника и
осведомился:
- Ну что ж, а теперь, уважаемые гости, чем могу быть вам полезен?
Обтерев пену с усов, летописец развел лапами и сказал:
- Я понимаю, Фарло, что это прозвучит глупо, но мы ищем бочонок.
- Пока ничего глупого не вижу, - ответил Фарло. - Бочонков у меня полно. Какой
именно вам нужен? Пижма разложила на скамейке вощеную бумагу.
- Мы сами не знаем, какой нужен. А вы сами взгляните, что здесь написано, может,
подскажете что-нибудь.
По всей видимости, Хиггли и Фарло не зря носили гордое имя Стампов-Пеньков.
Прочитать стихотворение Фермальды для Фарло было непростым делом. Он так долго
стоял над листом бумаги, изучая его вдоль и поперек, что у гостей лопнуло терпение.
Почувствовав неладное, Фарло сказал:
- Ну и ну. Ничего не понимаю. Давайте сделаем так: вы пока прогуляйтесь,
осмотритесь у меня в погребе, а я еще подумаю над этой белибердой.
Экскурсию по погребу вел летописец Ролло. В свое время, будучи еще молодым, он
немало перетаскал винных бочек в погреб и обратно и поэтому знал каждый уголок в
огромных кладовых.
- Сколько же здесь бочек? - воскликнула Краклин.
- Здесь не только бочки, - ответил Ролло. - Вон там, на каменных основаниях, стоят
цистерны. В них хранится в основном вино из ревеня. А еще в приличном погребе бывают
фляги, канистры, глиняные кувшины, амфоры и прочая посуда. В общем, каждый напиток
хранят в особой посудине.
Махнув лапой в сторону стеллажа с амфорами и флягами, Пижма заметила:
- Ну, столько всего нам не надо, будем смотреть только бочки и бочонки. Я права?
Летописец пожал плечами:
- Как знать. Может быть, Фермальда особо и не разбиралась в том, как и что здесь
хранится. Может, для нее любая емкость для вина - это бочонок. Так что придется
поразмыслить над этим. Ну, и что скажешь? - Последний вопрос был адресован Фарло,
который подошел к ним, почесывая в колючем затылке, явно неуверенный сам в себе.
- Я прошу прощения, Ролло, но вот я тут подумал над этим стихотворением, и знаете,
что пришло мне в голову? Вот тут сказано про "зиму больших сугробов". Я помню, что
когда был совсем маленьким, отец рассказывал мне о хранителе винного погреба по
имени Амброзий Пика. Что именно он рассказывал, я не помню, но имя запомнилось
хорошо.
Подняв лапу, Ролло перебил его:
- Амброзии Пика? Ну конечно, я тоже помню его с самого детства. Пинким и Краклин,
сбегайте к воротам и попросите выдру Вальджера раскопать для меня тома летописи,
составленные Тимом Церковной Мышью, и сразу бегите обратно.
Мышка и белочка бросились выполнять распоряжение летописца, и уже через
несколько минут обе подружки вновь объявились в винном погребе. При этом каждая
тащила в лапках по два увесистых тома.
Нацепив очки, Ролло стал страницу за страницей листать древние тома.
- Весна поздней травы... Нет, это, пожалуй, позже. Осень неуродившейся душицы...
Тоже не то. Лето густой осоки... Нет, похоже, я слишком далеко забрался. Это было на
одну зиму раньше. Да, вот, зима больших сугробов. Нашел!
Две подружки, заглядывая ему через плечо, поспешили спросить:
- Ну и что, что там написано? Расскажите! Сделав добрый глоток одуванчикового вина,
Ролло стал читать вслух:
- Амброзию Пике повезло: в этом году он успел собрать весь ревень, который был
посажен вдоль западной стены, до того, как пошел первый снег. Снегу навалило как
никогда много, и было решено назвать этот сезон зимой больших сугробов. На улице
мороз и ветер, зима выдалась суровой, но обитатели аббатства, не мерзнут и не голодают,
а продолжают жить в свое удовольствие. Сегодня я помогал Амброзию в погребе. Он
продолжает готовить свое великолепное ревеневое вино. Сначала он мелко режет
заготовленный ревень, складывает его в бочки и держит под грузом. Мы процедили
получившийся сок, смешали его с хорошим медом. Получилось вино прекрасного
розового цвета. Амброзии не разрешил мне сделать ни глотка, сказав, что этот напиток
должен выдерживаться в течение как минимум двух сезонов, по прошествии которых, по
его утверждению, получится вино необыкновенного вкуса.
Сделав самую трудную часть работы вдвоем, я отправился вести летопись, а. Амброзии
стал закупоривать бочонок деревянной пробкой, аккуратно заколачивая ее мягким,
деревянным же молоточком. Затем он взял кисточку и чернила и надписал очередной
бочонок. Мне очень понравилось название, которое он дал этой порции вина: "Чаша,
радости".
Пижма тотчас же вспомнила и процитировала строчку из стихотворения Фермальды,
где говорилось о какой-то чаше радости. Ролло энергично захлопнул том летописи,
подняв при этом облачко пыли.
- Ну конечно, розовая жемчужина в розовом вине, а где же еще?
Фарло подвел гостей к стеллажу с бочонками ревеневого вина. Могучий еж легко
переставлял бочки с места на место и одновременно, смешно шевеля губами, с трудом
разбирал надписанные названия сортов вин. Кое-где он сбивался и был вынужден
обратиться к Ролло за помощью в прочтении названий, написанных с ошибками.
Заметив улыбки на мордочках младших гостей, Фарло поспешил пробормотать в свое
оправдание:
- Ну, мы, ежи Пеньки, не очень-то сильны в науках, зато в вине и в еде мы разбираемся
неплохо.
Наконец Фарло добрался до бочонка, на крышке которого Пинким первой прочитала
запылившуюся надпись:
- "Зно-ми-ни-тае ве-но Амбро-зия Пики "Ча-ща ра-даз-ти"".
Все по очереди перечитали эту странную надпись и задумались. Первой осенило
Пижму.
- Чаща, чаща... Да конечно, это же и есть "Чаша радости".
Ролло уважительно похлопал по пыльной крышке бочонка:
- Понятно-понятно. Вот она, "Чаша радости", приготовленная Амброзием Пикой в
"зиму больших сугробов".
Еж - хранитель погреба, не особо напрягаясь, перетащил бочонок на высокий стол,
лихо пробил одним ударом молотка дырку в его крышке, ввернул в образовавшееся
отверстие краник и положил бочонок на бок, чтобы перелить вино в другую посуду, не
разлив при этом ни капли. Ролло подставил под струю кружку и сделал небольшой
глоток.
- Восхитительно, но, боюсь, слишком крепко. Посмотрим, может быть, сгодится сестре
Цецилии в качестве лекарства от простуды или лихорадки.
Пижма не смогла сдержаться и добавила:
- Наверняка будет лучше, чем ее знаменитая крапивная похлебка.
Опорожнив бочонок, Фарло поднял и потряс его. Внутри что-то перекатывалось.
Краник из крышки выкрутили, и Пинким, у которой была самая тоненькая лапка,
просунула ее внутрь бочонка. Затем она попросила подвинуть его чуть в сторону,
наклонить к себе, и вдруг...
- Вот! Нашла! - закричала мышка.
Она извлекла из бочонка небольшую каменную рюмочку вроде тех, что используются
для лекарств. Рюмочка была запечатана пчелиным воском. Фарло складным ножиком
соскреб воск, и в его лапах оказалась великолепная розовая жемчужина.
- Вот это да! - вздохнул в восхищении хранитель винного погреба.- Вот это
драгоценность! Никогда в жизни не видел такой красоты.
Пижму же больше заинтересовал листочек бумаги, аккуратно сложенный на дне
рюмки. Ежиха положила бумажку на стол и стала бережно разворачивать свою находку.
Матушка Аума попыталась успокоить всех собравшихся у ворот.
- Пожалуйста, не волнуйтесь, - сказала она. - Пока ничего не случилось. В конце
концов, еще не так поздно, и я знаю, что настоятель частенько задерживается в лесу до
самого вечера.
- Но не каждый день вокруг аббатства ошиваются пираты, - возразил Мартин.
Барсучиха недовольно посмотрела на него.
- Ну и что, по твоему мнению, мы должны сделать? - спросила она.
Мышь-воин поглядел на темнеющее небо.
- Я полагаю, что стоит подождать до темноты, - сказал Мартин. - Если Фиалка и
настоятель не вернутся к этому времени, мы будем знать, что случилось что-то
неприятное. Тогда мы организуем вылазку и прочешем окрестности. В конце концов, мы
знаем эти леса гораздо лучше, чем любые чужаки, и, кроме того, они не будут ждать
нашего нападения.
Командор присоединился к предложению Мартина:
- Я согласен. Возьму часть своих ребят и пойду с тобой. Ого! А это еще что? -
Последний вопрос Командор задал, услышав какие-то глухие удары.
Первым дал ответ хранитель ворот Вальджер:
- Кто-то ломится в наши главные ворота. И я уверен, что это не аббат Дьюррал, потому
что он стучит деликатно и не более трех раз. Я предлагаю подняться на стену и
посмотреть, что за невоспитанный зверь устроил такой грохот.
Мартин, Аума и Командор бегом поднялись на надвратную башню и глянули вниз с ее
смотровой площадки. То, что они увидели, произвело впечатление даже на Командора,
которого, казалось, уже ничем не удивишь.
- Гром и молния! - шепотом выругался Командор. - Что это, дурной сон или кошмарная
явь?
Около ворот во главе с Ласком Фрилдором стояла изрядная гурьба пиратов - морских
крыс и ящериц-надзирателей. Услышав шепот наверху, генерал поднял голову. Его
плоские глаза уставились на стоявших на стене рэдволльцев, и, обрушив еще раз
чешуйчатую лапу на ворота, он грозно потребовал:
- Открыть ворота! У меня к вам ес-сть пара с-слов! Ответил ему Мартин, и в голосе
мыши-воина не было страха:
- Здесь командир я, а не ты. Скажи, что тебе нужно, и не пытайся приказывать мне.
Огромная ящерица прочистила горло и официально представилась:
- Я - Лас-ск Фрилдор, генерал надз-зирателей, с-со-стоящ-щий на с-служ-жбе у
великого императора Ублаз-за. Я з-здес-сь, чтобы з-забрать ш-шесть ж-жемчуж-жин,
называемых-х "С-слезы Всех-х Океанов". Их-х украли у моего повелителя, и ты долж-жен
вернуть их-х.
Наклонившись к уху Мартина, Аума негромко сказала:
- Не нравится мне это. Если бы у этого ящера не было какой-нибудь козырной карты в
рукаве, он бы не стал вести себя так нагло.
Командор подтвердил опасения барсучихи:
- Похоже, она права, Мартин. Посмотрим, удастся ли нам переиграть его.
Не отрывая взгляда от незваных гостей, стоявших у ворот, Мартин прошептал друзьям:
- Видно, в этой игре нам придется блефовать. Шести жемчужин у нас все равно пока
нет, и когда они появятся - я не знаю. Давайте попробуем узнать, что за козырь приберег
этот нахальный чешуйчатоголовый.
Ласк Фрилдор тем временем нетерпеливо облизнулся.
- Я ж-жду ответа, мыш-шь.
Мартин с деланой беззаботностью перегнулся через край стены и по возможности
весело поинтересовался:
- Предположим, что эти жемчужины у нас. Если мы их тебе отдадим, то что мы
получим взамен?
- Мыш-шь-аббата и молодую полевку вдобавок. Ж-живыми.
Сердце Мартина екнуло, но он возразил с невозмутимостью:
- Ящерица, ты врешь. Чем докажешь, что они у тебя? По сигналу генерала один из
надзирателей размахнулся и швырнул на стену какой-то сверток с привязанным к нему
для веса камнем. Сверток упал прямо посередине смотровой площадки. Аума взяла его и
разорвала привязывавшие камень веревки. Худшие опасения Мартина подтвердились,
когда Аума протянула ему две пары рэдволльских сандалий, одна пара чуть больше
другой. Мартин с трудом совладал с голосом.
- Ну и что? - крикнул он. - Это всего лишь две пары сандалий. Мало ли с кого ты их
снял.
Ласк Фрилдор улыбнулся, обнажив два ряда чудовищных зубов:
- Ваш-шу мыш-шь з-зовут Дьюррал. Имя полевки - Фиалка. Тебе нуж-жны ещ-ще доказзательства?
Держ-жи. - Ласк размахнулся и кинул какую-то небольшую вещицу, стараясь
попасть на смотровую площадку.
Командор на лету поймал брошенный предмет.
- Очки настоятеля, - со вздохом произнес он, показав Мартину погнутую, без стекол
оправу.
Ярость обуяла воина, и выдре с барсучихой стоило немалых усилий сдержать его,
чтобы он один не бросился в неравную схватку против всех стоявших перед воротами
врагов. Удерживаемый друзьями, Мартин прокричал:
- Если хоть один волос упадет с их головы, я убью и тебя, чешуйчатая башка, и всю
твою банду.
Ласк Фрилдор никогда не слышал, чтобы в голосе кого-нибудь из его противников
было столько ярости. Он понял, что предупреждения Ромски не были пустыми словами.
Он крикнул в ответ:
- Твои друз-зья ц-целы и невредимы. Но они далеко отс-сюда, на корабле в открытом
море. Тебе не удас-стся их с-спас-сти. Отдай мне ж-жемчуж-жины, и я приведу тебе
пленников.
Выдвинув свой ультиматум, генерал развернулся и в сопровождении своего отряда
скрылся под покровом леса.
Не подозревавшие о том, что произошло наверху, Пижма, Ролло, Пинким и Краклин
спокойно сидели в винном погребе, в очередной раз перечитывая третье послание, на их
взгляд еще более бессмысленное и запутанное, чем предыдущие.
Третья слеза моя - у мертвеца,
Что был противником мне до конца.
Мой лучший враг и друг, он стих.
Читай, разгадывай мой стих.
Лежу в стенах аббатства я,
Во мне таится жизнь твоя,
Хотя ни птица и ни зверь
Не выживут во мне, поверь.
Ролло снял очки и тяжело вздохнул:
- По мне, так полная белиберда. Ничего не понимаю. Как там у нас дела с
одуванчиковым вином? Осталось еще? Краклин, плесни-ка мне пару глотков.
Наливая вино, белочка высказала предположение:
- Может быть, мертвец, о котором пишет Фермальда, Седоглуп? Помните, что
написано в двух первых строчках? Как думаешь, Пижма?
Еще раз пробежав глазами текст, ежиха покачала головой:
- Нет, вряд ли. Останки Седоглупа находятся в скалах, а в стихотворении четко сказано
- в стенах аббатства.
Мышка Пинким кивнула:
- Согласна. То, что мы ищем, находится в стенах аббатства. И что-то подсказывает мне,
что речь идет не о главном здании, а о территории вокруг него.
Краклин почесала затылок и согласилась:
- Все правильно. Когда речь идет о чем-то, что находится не в главном здании, мы
говорим "в стенах аббатства", а не "в аббатстве".
Уже уставший было и отвлекшийся Ролло заинтересовался рассуждениями своих
молодых собеседниц.
- Понятно, - кивнул он. - Значит, остается что: огород, двор, лужайка... Теперь давайте
вспомним, кто у нас там похоронен. Что-то мне в голову ничего не приходит.
Фарло Стамп, который все это время занимался восстановлением порядка на стеллаже
с винными бочонками, оторвался от работы, вытер лапы углом передника, прокашлялся и
сказал:
- Прошу прощения, что влезаю в ваш разговор. Я, может, и не все понимаю, но, помоему,
вы ищете неправильно. Вы ищете кого-то, кто там лежит, но в стихах четко
сказано, что это не он или она и вообще не кто-то, а скорее что-то. Я, конечно, могу
ошибаться, но вот подумал: может быть, вам будет полезно мое мнение.
Пижма искренне пожала лапу Фарло:
- Здорово придумано, господин Фарло. Большое вам спасибо. Я так понимаю, иногда
такого напридумаем, что сами запутываемся, а нормального здравого смысла нам не
хватает. Давайте пройдемся по аббатству, пока не стемнело, и посмотрим вокруг
хорошенько.
Не успели друзья выйти на лужайку, как на них налетела матушка Аума и,
запыхавшись, спросила:
- Вам Мартин и Командор только что не попадались? Они не в погребе?
По взволнованному лицу барсучихи Пижма поняла, что что-то случилось.
- Нет, матушка Аума, мы их не видели. А что стряслось?
Аума подтолкнула их ко входу в дом и сказала:
- Быстро помогите мне разыскать Мартина и Командора. По дороге я вам все расскажу.
НА ЗАПАД, ВОИНЫ!
Книга 2
Над Страной Цветущих Мхов взошла бледная, как разбавленное молоко, луна. Ее свет
освещал дорогу маленькой компании. На опасную прогулку по ночному лесу вышел
Мартин-воин, Командор выдр, Хват - горный заяц и Сноп - амбарная сова. Мартин
повязал оружейную перевязь так, чтобы рукоять древнего меча его легендарных предков
торчала у него над плечом из-за спины. Командор вооружился пращой с набором
подходящих камней и легким копьем. Хват разыскал в арсенале аббатства настоящий
заячий лук с колчаном стрел. У Снопа же при себе были его острейшие когти и грозный
клюв - подходящее вооружение для любой совы. Посвятив только Ауму в свои планы,
четверо друзей вышли за ворота аббатства, поклявшись друг другу, что вернутся они
только вместе с аббатом Дьюрралом и полевкой Фиалкой. Командор и Мартин были
опытными следопытами: сломанная веточка, чуть заметный отпечаток на мягком мху -
этого было достаточно, чтобы убедиться в правильно выбранном пути.
Уже далеко за полночь они заметили отсветы костра между деревьями. Мартин, Хват и
Командор подождали, пока Сноп слетает на разведку. Вернувшись, совенок, как обычно,
проморгался, почистил перья на грудке и доложил:
- Все точно. Это они, пираты и кошмарные ящерицы. Кто спит, кто греется у костра, а
кто ест несчастных поджаренных птичек. Но, как и говорила большая ящерица, ни
настоятеля, ни Фиалки нигде не видно. Похоже, они действительно где-то на корабле в
море.
Мартин обнажил меч:
- Командор, возьмешь на себя левый фланг. Хват и Сноп, вы зайдете справа. Я пойду
прямо по центру. Атакуем по моему сигналу. Только не забудьте - ласку мы обменяем на
Дьюррала и Фиалку. Ну, все по местам, и да сопутствует нам удача.
Единственный пират-часовой был выставлен на левом фланге лагеря. Эта сторона была
ближе всего к лесной опушке, и Ласк Фрилдор именно отсюда ожидал нападения. Что-то
в полных гнева глазах рэдволльского воина предупредило генерала о том, что Мартин - не
тот зверь, который будет сидеть за стенами крепости и вести переговоры, в то время как
те, кто находился под его защитой, взяты в заложники.
На часах стоял опытный пират - ласка по имени Скарбот, ветеран многих морских
сражений и наземных боев. Он вовремя заметил подбиравшегося Командора и спрятался
за стволом вяза. Занеся над головой палаш, он терпеливо ждал, когда незваный гость
подойдет поближе.
Командор услышал, как засвистел в воздухе клинок пирата. Только реакция и скорость
спасли жизнь предводителю выдр. Бросившись ничком на землю, он услыхал, как лезвие
палаша пронеслось в воздухе над ним, затем резко перевернулся и ткнул копьем снизу
вверх прямо в брюхо противнику.
Скарбот успел издать короткий крик и рухнул замертво на противника. Не успел
Командор отбросить его, как в лагере поднялся страшный шум. В этот момент с боевым
криком "Рэдво-олл!" прямо к костру прорвался Мартин. Первой под ударом клинка мышивоина
погибла одна из морских крыс. Ласк Фрилдор жестом приказал ящерицам
отступить в тень, а сам отдал распоряжение пиратам:
- Он один! Убейте эту мыш-шь!
Мартин оказался посреди целого круга вооруженных противников. Увернувшись от
копья, он сразил какого-то хорька, оказавшегося прямо перед ним. Тем временем пиратгорностай
зашел к нему с тыла и уже занес топор для решающего удара. Но в следующую
секунду ему в затылок вонзилась метко пущенная из темноты стрела, и по лесу разнесся
знаменитый боевой клич зайцев и барсуков:
- Еула-лиа-а!
На помощь Мартину подоспели Хват со Снопом, а Командор налетел на пиратов с
противоположного фланга. Потеряв еще четверых бойцов под ударами рэдволльцев,
пираты стали разбегаться во все стороны.
Заметив, что клевать и рвать когтями вроде бы больше и некого, Сноп проморгался и
злобно заухал:
- Разбежались, трусы! Ну где же вы? Будете знать, как убивать и жарить несчастных
птичек! Вернитесь, и я покажу вам, что значит достойный противник!
Шкиперу тем временем пришлось утихомиривать зайца, который, подобрав с земли
чей-то широкий палаш, стал размахивать им во все стороны, что было уже опасно для
находившихся рядом друзей.
- Полегче, полегче, приятель! Не видишь, что ли, они разбежались, - пытался
утихомирить зайца Командор.
Полузатоптанный во время боя костер нещадно дымил. Мартин сделал несколько
шагов в сторону, протер глаза, прокашлялся и спросил:
- А где ящерицы?
Мощными взмахами крыльев Сноп тем временем разгонял дым.
- Эти пресмыкающиеся даже не подумали сопротивляться. Смылись, как ласточки,
рванувшие на юг с первыми холодами.
Командор высмотрел в темноте следы в дальней стороне лагеря.
- Мартин, они сюда пошли. Ну что, двинем за ними? У Ласка и его надзирателей был
запас времени. Они неожиданно полукругом вынырнули из темноты на тропу, по которой
отступали к морю оставшиеся в живых пираты. Разозленная, одна из морских крыс
бросилась на генерала, размахивая саблей.
- Ты жалкий трус! Спасая свою чешуйчат
...Закладка в соц.сетях
