Жанр: Детская
Рэдвол 1. Страна цветущих мхов (Воин Рэдвола)
..., выступившие от смеха у него на глазах, и объяснил:
- Когда ты сказал, что там все перемешано, я задумался. Мартин говорил о двух мышах, себе и другой.
Следовательно, Мартин представлен словом я. Имя другой мыши - там и сам - перемешано. Теперь понимаешь?
- Боюсь, не совсем, - ответил Матиас, устало прислонившись к стене.
- Эх ты, дурачок, - засмеялся Мафусаил. - Я снова смешал буквы и поменял их местами: "там и сам" - это твое
собственное имя, Матиас!
- Ты уверен? - недоверчиво спросил Матиас.
- Конечно же уверен. Это не может значить ничего другого. В твоем имени шесть букв, а в словах "там и сам" -
семь, но буква "м" повторяется дважды. Как на них ни смотри, все равно получится одно и то же.
- Мафусаил, а ты понимаешь, что это значит? Старик, многозначительно кивнув, сел рядом с Матиасом.
- О да, как тут не понять. Это значит, что Мартин каким-то образом знал, что придет день и он оживет в тебе!
Матиас был поражен:
- Он знал обо мне? Мартин Воитель знал мое имя? Разве это возможно?
Несколько минут, пораженные, они сидели в молчании. Внезапно Матиас вскочил на ноги:
- Хорошо, пойдем дальше. Взгляни на эти строки:
Спит герой
Меж Залом и Пещерой.
Я - там и сам,
Восстану вновь.
- Что ж, последние две строчки вполне ясны, - заметил Мафусаил. - Они означают, что Мартину, то есть тебе,
предстоит великая миссия.
- А как насчет первых двух строчек? - спросил Матиас. - Они тоже, кажется, вполне ясны. Между Большим залом и
Пещерным есть лестница. Идем туда, старик!
Несмотря на свой преклонный возраст, Мафусаил схватил Матиаса за лапу и побежал так быстро, что мышонок еле
поспевал за ним.
Между Большим залом и Пещерным - семь каменных ступеней. Но какая из них таит в себе разгадку?
- Надо как следует поразмыслить, - сказал старик привратник. - Давай-ка повнимательнее осмотрим ступени.
Они вдвоем тщательно-претщательно осмотрели все семь ступеней.
Опустившись на нижнюю, Матиас пожал плечами и сказал:
- Это просто семь обычных широких каменных ступеней, в них нет ничего особенного, самая обычная лестница,
как и любая другая. А ты как думаешь, Мафусаил?
Старому привратнику не оставалось ничего другого, как согласиться.
Посидев немного, Матиас заметил:
- Смотри, а ведь здесь название аббатства вырезано на стенах так, что, когда поднимаешься по ступеням, оно слева,
а когда спускаешься - справа. И в обе стороны читается "Рэдволл".
Мафусаил прошел вверх и вниз по ступеням и убедился, что Матиас прав:
- Да, так и есть. Видишь, на каждую ступень приходится одна буква. Гм. Семь букв и семь ступеней. Может быть, в
этом тоже что-то кроется?
И снова двое друзей задумались над тайной. На этот раз уже Матиас внезапно развеселился и показал лапой на
своего друга:
- Теперь уже я понял кое-что, а ты еще нет.
Мафусаил, обидевшись, поджал губы:
- Знаешь, Матиас, для мышонка, являющегося воплощением Мартина Воителя, ты иной раз ведешь себя не
слишком-то умно.
- Ха, совсем недавно ты сам выглядел ничуть не умнее! - ответил Матиас.
Мафусаил откашлялся и протер очки полой своего облачения.
- Гм. Ну да, пожалуй, так и было, прошу прощения. А теперь скажи мне, что ты открыл.
- Если слово Рэдволл идет в обе стороны, то только одна буква дважды попадает на одно место, буква в.
- Ну, чтоб у меня усы выпали! У тебя голова на месте, да к тому же еще преотлично варит. Значит, четвертая
ступень, средняя.
Ступень оказалась такой же крепкой, как и все остальные. Как ни пытались, они не смогли сдвинуть ее с места ни
на волосок.
Матиас утер пот со лба:
- Передохнем, старик. Я знаю, кто может с этим справиться. Кротоначальник и его артель.
Кроты не заставили себя долго ждать. Столпившись около ступени, они принялись обнюхивать и скрести ее. Но
Кротоначальник властно отодвинул всех в сторону:
- Х-рр, кроты, не застите свет. Дайте-ка бросить взгляд.
Кротоначальник шагами измерил длину ступени потом, потоптавшись, измерил ее ширину, постукал по ней
своими мощными лапами, понюхал, лизнул и наконец потерся о нее своей покрытой бархатной шерстью головой.
- Х-рр, ну и что же вы, добрые мыши, можете сказать об этой вашей ступени?
Матиас и Мафусаил рассказали внимательно слушавшему Кротоначальнику все, что узнали и поняли. Близоруко
прищурившись, тот задумался:
- Х-рр, четыре вира, четыре майна. Эй, Уолт, Доби, эта, кажись, смахивает на ту, что нашла ваша бабка в ветхом
остроге?
- О чем это он? - спросил Матиас старого привратника.
Мафусаил шепотом растолковал ему слова крота:
- Он сказал, что четвертая ступенька сверху - одновременно четвертая и снизу. Потом он обратился к двум другим
кротам - Уолту и Доби. По всей видимости, их бабушка когда-то нашла такую же ступеньку в какой-то старой крепости. Да,
кроты очень сообразительные, и, думаю, они смогут нам помочь.
- А Кротоначальник просто молодец! - воскликнул Матиас.
- Ш-ш, посмотрим, что скажут Уолт и Доби, - прошептал Мафусаил.
Прежде чем что-либо сказать, братья кроты почтительно поклонились Кротоначальнику:
- Пр-равда, сэр-р.
- Наша бабка таких много открыла.
- Да, откр-рыла. Не надо ни ковыр-рять, ни долбить, только подчистить, подмазать да повер-рнуть.
Мафусаил объяснил Матиасу:
- Их бабушка, похоже, считалась знатоком подобных тайников. Она не р-раскапывала и не долбила их, а каким-то
образом повор-рачивала.
Матиас с уважением обратился к Кротоначальнику:
- Простите, сэр, ведь вы уже знаете, как поступить с этой ступенью? Мой друг и я с удовольствием поможем вам.
Кротоначальник расплылся в улыбке, так что вся его физиономия превратилась в бархатные складки. Он дружески
похлопал Матиаса по плечу, и мышонок подивился тяжести и мощи его лапы. Он был благодарен судьбе, что это - лапа
друга. Кротоначальник усмехнулся:
- Дружок Матиуш и старина Мафусалам, предоставьте это Кротоначальнику, все будет в лучшем виде.
- Он сказал, что вполне справится без нас, - пояснил Мафусаил.
Кротоначальник извлек из своего чемоданчика с инструментами широкую щетку и принялся чистить ею стыки
между ступенями. Вскоре обнаружилось, что средняя ступень не составляет единого целого с остальными, но искусно
пригнана к ним. Когда пыль была сметена, все увидели тонкий, не толще волоса, шов.
Затем Кротоначальник, порывшись в своих инструментах, вынул жестянку с жиром и тонкий лом, один конец
которого был расплющен наподобие шпателя. Обильно обмазав третью ступень жиром, крот вставил плоский конец лома в
стык между пятой и четвертой ступенями и сильным ударом загнал лом между плитами. Используя лом как рычаг, он
одним быстрым движением выдвинул четвертую ступень на дюйм вперед - под ней открылся длинный черный проем.
Удовлетворенно хмыкнув, Кротоначальник подозвал своих помощников:
- Кроты, возьмемся-ка за эту ступеньку. Вонзив мощные когти между ступенями, артель кротов дружно потянула
и запела в такт:
Подналяжем, нам не лень, -
Э-э-эх! - по маслицу ступень!*
На глазах пораженных мышей каменная плита плавно выдвинулась вперед, скользя по смазанному жиром камню.
В глубину темного проема уходила лестница.
5
Старая лисица Села нараспев бормотала свои заговоры и заклинания, время от времени приплясывая вокруг
постели больного. Но Клуни было не так-то легко одурачить.
Он наблюдал, как лисица, приговаривая заклинания, брызгает на подушку отваром "волшебных трав", и думал:
"Обычный обман: пляски и бессмысленные заклинания. Для чего, интересно, ей нужны все эти глупости, ведь она и без
того хороший лекарь?"
Села смазала раны Клуни целебными мазями и наложила припарки из трав. Аккуратно перевязав раны, она
приготовила снотворное зелье.
Клуни не раз прибегал к услугам лекарей и сразу понял, что Села из лучших, а нелепое бормотание, приплясывание
и ужимки служат лишь для того, чтобы вызвать большее уважение, произвести более сильное впечатление на глупых и
невежественных зверей. "Хоть она и лиса, но меня ей не надуть", думал Клуни.
Села заверила Клуни, что ее лечение в три недели поставит его на ноги.
- Три недели! - Предводитель крыс был в ярости: никогда еще он не выбывал из строя так надолго. Но он понимал,
что лиса права: без нее он бы вообще умер или навсегда остался калекой.
Как и все лисы, Села была хитрой. Из-за чего она так усердствовала, ухаживая за Клуни?
Из-за того, что рассчитывала в будущем завладеть богатствами аббатства!
Селу никогда не пускали в ворота аббатства, но она не сомневалась: когда армия Клуни возьмет Рэдволл, там
найдется столько сокровищ, что хватит до конца жизни самому алчному зверю.
Зелье Селы быстро подействовало, и Клуни, убаюкиваемый ее пением и бормотанием, начал засыпать. Знай он, что
у старой лисы на уме, он вскочил бы как ошпаренный!
Старая хитрая лиса была предателем по натуре и всегда работала на двух господ. До сих пор в этой опасной игре ей
всегда сопутствовала удача.
С того самого момента, как она вошла в лагерь крыс, ее зоркие желтые глаза не переставая бегали по сторонам.
Села уже успела сосчитать всех годных для боя крыс, ласок, горностаев и хорьков. От ее глаз не укрылся и отряд крыс,
подгрызающих высокий тополь. И дураку ясно: это будущий таран. Кроме того, Села понимала, что день следующего
штурма наступит не раньше чем через три недели - ведь она сама назначила такой срок выздоровления.
Лисица увидела, что единственный глаз Клуни закрылся - зелье подействовало. Все начальники одинаковы -
отказывают всем, кроме себя, в способности соображать... И этот здоровенный детина ничем не отличается от других:
развалился и храпит во все сопелки, словно лисенок в логове зимой.
Она обернулась к вооруженным крысам, стоявшим на страже у постели больного, и зашептала повелительным
тоном:
- Чтобы никакого шума. Вашему хозяину нужен полный покой. И не разрешайте ему вставать, когда он проснется.
А теперь, прошу прощения... - И она быстро пошла к дверям.
Черноклык и Краснозуб тотчас преградили ей путь:
- Куда это ты направилась, лисица?
Села облизнула губы, стараясь говорить вежливо, но убедительно:
- В свою нору - пополнить запасы трав, если, конечно, вы хотите, чтобы я и дальше лечила вашего предводителя.
Краснозуб легонько ткнул ее копьем:
- Клуни приказал, чтобы ты все время оставалась здесь, пока он не пойдет на поправку.
Лисица изобразила недоуменную улыбку:
- Но, уважаемые крысы, что же я могу сделать без моих трав и кореньев? Пожалуйста, позвольте мне пройти.
Черноклык грубо отпихнул ее от двери:
- Сядь. Никуда ты не пойдешь.
Лисе волей-неволей пришлось подчиниться. Она задумалась.
- Хорошо, тогда позвольте выйти хотя бы во двор. Мне нужно подышать свежим воздухом, а за нужными мне
травами я могу послать своего помощника.
Краснозуб был непоколебим:
- Хозяин сказал, что ты должна все время оставаться здесь.
Села хитро улыбнулась. Она знала, чем их пронять. Состроив озабоченную мину, лиса сокрушенно покачала
головой:
- Тогда скажите мне ваши имена, чтобы я могла сообщить их Клуни, когда он проснется от боли, с воспаленными
ранами. Он, без сомнения, захочет выяснить, кто помешал мне его лечить.
Уловка сработала. Две крысы пошептались между собой, и Краснозуб обернулся к Селе:
- Слушай, лиса, можешь выйти во двор и дать поручение своему помощнику, но Черноклык со своим палашом все
время будет рядом с тобой. Одно неосторожное движение - и одной знахаркой станет меньше. Ясно?
Села благодарно улыбнулась:
- Безусловно. Пусть ваш друг идет со мной, мне нечего скрывать.
Сын Селы, Куроед, сидел на могильной плите во дворе церкви и грелся на солнышке.
Черноклык не заметил, как лисы тайком перемигнулись. Куроед был искушен в искусстве шпионажа не меньше
своей матери. С невинной физиономией выслушивал он поучения Селы.
- Слушай внимательно, сын мой. Предводитель крыс очень болен, ему необходимы мои особые снадобья. Беги
скорее в нашу нору и принеси немного уховертки, кукушкиной слюны, шкурку угря, три полоски ивовой коры... боюсь,
всего тебе не запомнить. Лучше я все это напишу. - Села обернулась к Черноклыку: - Не найдется ли у вас письменных
принадлежностей, сэр?
Черноклык презрительно плюнул лисице под ноги:
- Ты что, издеваешься? За кого ты меня принимаешь? Письменные принадлежности - скажешь тоже!
Села обезоруживающе улыбнулась:
- Я так и думала, что у вас их не найдется. Простите, я вовсе не хотела вас обидеть. Ну что же, обойдусь куском
коры и угольком. Где я могу их найти?
Черноклык указал концом палаша:
- Вон, около костра. Только живо!
Через несколько минут Села вручила Куроеду исписанный кусок коры.
- Вот это все ты мне и должен принести. А теперь поторопись, сынок, по дороге нигде не задерживайся. Я
правильно говорю, капитан?
Черноклык выпятил грудь колесом, гордый тем, что даже лисице известно его звание, и ткнул когтем в Куроеда:
- Слушай, что тебе мать говорит, парень. Чтоб одна нога здесь, другая там. И смотри, ничего не позабудь. А теперь
проваливай, да побыстрее!
Молодой лис в мгновение ока исчез в лесу. Черноклык, опершись на палаш, усмехнулся:
- Иначе с молодежью нельзя.
Села с притворным восхищением смотрела на него:
- Какой вы доблестный, сэр. Ведь когда я его посылаю за чем-нибудь, он никогда так не торопится. Сразу видно, вы
умеете командовать.
Черноклык, польщенный, зарумянился. А эта лисица совсем даже и бесхитростна! Он указал палашом на церковь:
- Пожалуй, нам пора возвращаться. Приказ есть приказ.
- Безусловно. Ведь иначе могут выйти неприятности, не так ли? проговорила Села самым смиренным голосом.
Как только лагерь Клуни скрылся из виду, Куроед перешел на шаг. Развернув кору, он прочел написанное:
"Настоятелю аббатства Рэдволл.
Мне точно известно, когда, где и как орда Клуни нападет на ваше аббатство. Какую цену вы можете дать мне за эти
важные сведения?
Лисица Села".
Куроед громко расхохотался. Теперь он точно знал, что за снадобье нужно было его матери. Он вспомнил слова,
которые мать часто повторяла: "Мне случалось продавать курицам их собственные яйца и срезать усы у сторожевых псов".
Хитро хихикая, молодой лис направился по дороге к Рэдволлу.
У Василики выдался трудный день.
Накормив Матиаса и Мафусаила, она со своими помощницами поднялась на стену, чтобы накормить часовых и
унести грязную посуду. После этого пришлось готовить еду для родителей Молчуна Сэма, которые, вежливо поблагодарив
Василику, съели все с большим аппетитом. Маленький Сэм наблюдал за родителями, не вынимая изо рта лапы. Василика
угостила и бельчонка. Только она управилась со всем этим, как Констанция попросила ее приготовить еще четыре порции:
три для Полевкинсов и одну, большую, для зайца Бэзила Оленя. Василика охотно выполнила просьбу барсучихи.
Глядя, как ест Бэзил, Василика своим глазам не поверила: она никогда не видела, чтобы кто-либо мог столько
слопать! Даже такие известные едоки, как Констанция и Амброзий Пика, не шли ни в какое сравнение с зайцем Бэзилом
Оленем.
Деликатно промокнув губы - заяц отличался не только неутолимым аппетитом, но и утонченными манерами, -
Бэзил Олень разразился похвалами:
- Превосходно! Божественно! Я, признаться, уже начал забывать, как хорош добрый старый полдник в аббатстве!
Дорогая, не поможете ли вы старому холостяку освежить память? Будьте добры, принесите еще кружку вашего дивного
октябрьского эля и порцию этого замечательного летнего салата. Пожалуй, я осилю также и несколько кусочков айвового
пирога монаха Гуго. Восхитительно! Да, и не забудьте козий сыр с орехами. Это моя слабость. А теперь беги,
очаровательная малютка! Ты очень мила, честное слово!
Василике помогали прислуживать еще две мышки. Сегодня им приходилось ходить на кухню кружным путем:
аббат Мортимер запретил всем, кроме тех, кто помогал Матиасу и Мафусаилу, входить в Главный и Пещерный залы.
В проеме две лампы вырывали из чернильной темноты два золотых круга. Матиас и Мафусаил быстро зашагали
вниз по потайной лестнице; кроты остались наверху, готовые, если понадобится, прийти на помощь.
Воздух в подземелье был холоден и сух. Двое друзей спускались все ниже и ниже, пока лестница не закончилась
наклонно уходившим вниз извилистым ходом, укрепленным деревянными стойками. Матиас вздрогнул: сколько же
времени прошло с тех пор, как здесь ходили в последний раз! Паутина, которую он отодвигал в сторону, тут же рассыпалась
в прах. Мафусаил шел рядом, держась за его рукав. Тоннель то и дело поворачивал - налево, направо, опять налево, опять
направо. Голос Мафусаила звучал здесь глухо и незнакомо:
- Наверное, его вырыли таким изогнутым для прочности. Ты заметил, Матиас? Мы все время спускаемся вниз.
- Да, мы, наверное, уже под стенами аббатства.
Друзья шли все дальше и дальше. Они сами не смогли бы сказать, как долго они шли по этому древнему
извилистому ходу. Мафусаил вырвался немного вперед и вдруг остановился.
- Ага, вот и конец, - воскликнул он.
Перед ними была дверь.
Друзья внимательно осмотрели сделанную из твердого дерева, обитую железом и украшенную фигурными
гвоздями дверь. Она казалась незапертой, но никак не поддавалась.
Матиас поднял лампу повыше.
- Смотри, на косяке что-то написано. Мафусаил прочитал громко и медленно:
Как и прежде, надо встать,
Приглядеться в середину,
Рэдволл - мой пароль опять,
Там и сам - входить едину.*
Старик не стал скрывать своего разочарования:
- Хм! И это после всего, что я сделал, после бессчетных дней размышлений и поисков! Вот она, благодарность!
Но его слова остались неуслышанными: Матиас уже пересчитывал вбитые в дверь гвозди.
Мафусаил сделал вид, что ему все равно, но вскоре присущее ему любопытство победило досаду, и он
поинтересовался:
- Мышонок, может, помочь тебе?
- Сорок два, сорок три, помолчи! Разве не видишь, я считаю.
Старик привратник надел очки:
- Что ж, значит, ты уже разгадал эту загадку самостоятельно.
Матиас подмигнул другу:
- По крайней мере мне так кажется. В этом четверостишии две подсказки: ищи середину и пароль - Рэдволл. В
слове "Рэдволл" семь букв. Если посмотреть внимательно на эти старинные гвозди...
- Это скрепы, - поправил Мафусаил.
Матиас продолжал:
- Да, если присмотреться к этим скрепам, то видно: их семь рядов столько же, сколько букв в слове "Рэдволл".
Семь рядов сверху вниз и семь справа налево, всего сорок девять. Таким образом, двадцать пятый гвоздь оказывается
средним. В четверостишии же говорится смотри в средину. Так что вот он, нужный мне гвоздь.
С этими словами Матиас надавил лапой на центральный гвоздь, и дверь со скрежетом отворилась.
Пока дверь открывалась, у мышей на спине шерсть встала дыбом. А когда дверь наконец открылась полностью,
Матиас положил лапу на плечо Мафусаила.
- Давай, друг, войдем вместе, - предложил он.
- Но в четверостишии говорится, что войти можешь только ты один, -возразил старый привратник.
Матиас ответил ему каким-то новым, властным голосом. Здесь, в подземелье, он вдруг показался Мафусаилу
старше и выше ростом.
- Я - там и сам. Мартин - это Матиас, - промолвил мышонок. - Как своему другу и верному спутнику, я позволяю
тебе войти со мной.
Мафусаил неожиданно почувствовал, что рядом с ним находится некто, кто много старше его. Высоко подняв
лампы, друзья вошли в открытую дверь.
За дверью оказалась небольшая, с низким потолком комната, в центре которой возвышалась каменная плита. Это
была гробница Мартина Воителя!
Боковые стенки гробницы покрывала резьба, изображающая сцены из жизни Мартина: ратные подвиги и
исцеление больных. Сверху на плите лежало изваяние Мартина в натуральную величину, одетое в знакомое им облачение
Ордена Рэдволла - скромное, без всяких украшений.
Матиас в благоговении созерцал лицо легендарного героя.
Тишину прервал шепот Мафусаила:
- А вы с Мартином очень похожи, мой молодой друг.
Как только старик заговорил, дверь за ними со скрипом захлопнулась.
Матиас, ничуть не испугавшись, обернулся к двери. На внутренней ее стороне висели щит и перевязь для меча.
Круглый стальной щит, какими пользовались в старину, несмотря на все прошедшие годы, сверкал как новый, в
центре его была выгравирована буква М.
Перевязь из блестящей черной кожи, с петлей для ножен, тоже выглядела совсем новой: мягкая и гибкая, она
словно только что вышла из мастерской кожевника. Большая серебряная пряжка ярко сверкала в свете лампы.
Не говоря ни слова, Матиас развязал свой пояс послушника и, отдав его Мафусаилу, перепоясался перевязью. Та
словно была сделана по его мерке. Матиас осторожно снял с двери щит и примерил его. Он продел лапу в петли с тыльной
стороны щита: одна оказалась у локтя, другая под ладонью. Как ни странно, все это показалось Матиасу чрезвычайно
знакомым.
Под щитом на двери открылась надпись. Мафусаил прочел:
При луне в урочный час
Щит над порогом возложи.
Соедини с оружьем нас,
О луч, дорогу укажи.
Я - там и сам, иди на бой,
Великий Рэдволл за тобой!*
Как во сне, Матиас слегка потянул дверь на себя. Она легко отворилась.
Освещая себе путь лампами, две мыши вернулись из потайной комнаты к теплу и свету жаркого июньского дня.
Со стены аббатства Констанция увидела, что к Рэдволлу идет молодой лис, с палкой в лапах, на конце которой, в
знак его мирных намерений, болталась белая тряпка.
Барсучиха обеспокоилась. Она знала этого лиса из семьи старухи Селы. За таким нужно смотреть в оба!
- Стой, лис! Что тебе нужно? - крикнула Констанция.
Куроед захихикал, но под строгим взглядом барсучихи поспешил принять серьезный вид.
- Я хочу видеть вашего настоятеля, - прокричал он в ответ.
- Нельзя, - сказала, как отрезала, барсучиха. Лис, глядя снизу вверх на Констанцию, взмахнул своим белым флагом:
- Но я должен его увидеть! Я пришел с миром, у меня есть очень важные сведения, которые я готов продать!
Барсучиха и бровью не повела.
- Мне все равно, что у тебя есть. В аббатство ты не войдешь, а если тебе есть что сказать - скажи мне. - Констанция
посмотрела на переминавшегося с лапы на лапу лиса и добавила: - А если тебе это не нравится, можешь убираться туда,
откуда пришел.
Куроед был крайне раздосадован: да, похоже, к аббату он не попадет... Он попытался представить, что бы сделала на
его месте Села. Наконец он развернул кусок коры и показал его Констанции:
- Это важное послание лично настоятелю.
- Тогда бросай его мне, я передам.
Ни лесть, ни уговоры не помогли. Барсучиха оставалась непреклонной. В конце концов Куроеду не осталось ничего
другого, как бросить ей послание Селы. Он кидал его несколько раз, но никак не мог добросить. После очередного
неудачного броска Констанция крикнула:
- Поднатужься немного, молокосос! Я не собираюсь торчать здесь целый день из-за тебя.
Куроед еще раз, что есть силы, метнул кусок коры вверх, и Констанции наконец-то удалось его поймать.
- Я буду ждать ответа здесь, - прокричал лис с надеждой, впрочем не очень-то и надеясь на то, что получит хоть
какой-нибудь ответ.
Барсучиха только фыркнула. Пригнувшись, чтобы лис не мог ее видеть, она прочитала письмо. Подождав, пока
пройдет достаточно времени, она встала, для вида тяжело дыша, словно после быстрого бега.
- Скажи Селе, что аббат встретится с ней через два дня в десять часов вечера в Лесу Цветущих Мхов, у большого
пня. И чтоб никаких фокусов!
Куроед радостно взмахнул флагом и залился визгливым смехом:
- Отлично, я понял, толстуха. Только пусть аббат захватит с собой побольше золота! Ну пока, старушка.
Рассерженная Констанция свесилась со стены:
- Проваливай, да побыстрей, а то я сейчас спущусь и задам тебе хорошую трепку!
Она снова пригнулась и громко затопала ногами. Когда она выглянула, перепуганный Куроед в облаке пыли уже
несся по дороге.
- Наглый сопливый щенок! - пробормотала она.
Пожалуй, не стоит беспокоить аббата из-за лисьего письма. Констанция вполне справится с коварными лисами
сама.
Проголодавшийся Матиас обедал вместе с Молчуном Сэмом и его родителями, а также с Полевкинсами и зайцем
Бэзилом Оленем. Ел он машинально, не проронив ни слова. Последнее найденное ими четверостишие о луне, севере и
каком-то пороге не шло у него из головы. Мафусаил, быстро поев, удалился в одиночество своей кельи, где, как он
утверждал, ему думалось лучше всего.
За столом было шумно. Матиас улыбался и кивал, но не вслушивался в болтовню Полевкинсов и белок. Даже
Молчун Сэм, усевшийся ему на колени и дергавший его за усы своими липкими лапами, не сумел отвлечь его от раздумий.
Бэзил Олень увидев, что Матиас почти не прикасается к еде, осведомился:
- Прошу прощения, приятель, но если тебе не доесть этот черничный кекс и ватрушку с красной смородиной...
Матиас молча подвинул зайцу свою тарелку, и тот не заставил долго себя упрашивать.
В трапезную вошел аббат Мортимер. Увидев задумчивое лицо Матиаса, он наклонился к нему и прошептал на ухо:
- Много дел, некогда поиграть, вот Матиас и пригорюнился, да? Приободрись, сын мой.
- Что вы сказали? Простите, отец настоятель, я задумался и не расслышал ваших слов. Понимаете, все никак не
могу решить одну загадку.
Аббат потрепал Матиаса по плечу:
- Ободрись, сын мой. Мафусаил рассказал мне обо всем, что с вами было. Мой тебе совет: сейчас не слишком много
думай об этом. Отдохни немного, все разрешится само собой - вот увидишь. До сих пор ты всегда оказывался на высоте,
Матиас. Так что будет лучше, если ты уделишь внимание нашим гостям.
Матиас отвлекся от своих раздумий и, оглядевшись, увидел, что маленький Сэм с интересом рассматривает его
перевязь.
- Что, Сэм, нравится? Это перевязь знаменитого воина.
Бельчонок вспрыгнул на стол и запрыгал по нему, размахивая лапой, словно в ней был меч. Наконец,
остановившись, он протянул лапу Матиасу, и тот обнял его.
- Нет, милый Сэм, у меня пока нет меча, но скоро, очень скоро он обязательно будет!
Тогда Сэм, склонив голову набок, указал на себя. Матиас шутливо ткнул его в животик:
- Ты тоже хочешь меч, Сэм? Даже не знаю, что тебе сказать. Наверно
...Закладка в соц.сетях
