Жанр: Детская
Руки вверх! или враг 1.
...ло, что он и билет забыл купить, хотя шесть копеек в
карманчике трусов имелось.
- Граждане, приготовим билеты для проверки общественным контролёром! Водитель,
двери без моего сигнала не открывать!
Бросившись к кассе-полуавтомату, Толик и натолкнулся на общественного контролёра
- тётеньку Анну Дмитриевну.
Тётенька очень обрадовалась:
- Есть один заяц!
- Вовсе не заяц я! Честное слово, не заяц я! - взмолился Толик. - Просто забыл!
Вот денежки! Ровно шесть копеечек!
- Денежки свои, шесть копеечек своих, оставь при себе, - весело сказала тётенька
общественный контролёр. - А мы с тобой сойдём на конечной остановке и отправимся
в милицию. Там составим акт. Вызовут одного из твоих родителей. Он заплатит за
тебя штраф. Дома тебе будет соответствующее наказание, а мне соответствующий
почёт.
Не мог же Толик сказать ей, что забыл купить билет из-за того, что настоящий
пистолет нашёл, от радости размечтался и...
- Тётенька, а тётенька! - позвал он. - Даю вам честное слово, что никогда
безбилетным зайцем не ездил! Вот первый раз, да и то случайно!
- Чтобы этого с тобой второй раз случайно не случилось, миленький ты мой, -
ласково ответила тётенька общественный контролёр, - придётся одному из твоих
родителей заплатить за тебя причитающийся законный штраф.
Её стали уговаривать почти все пассажиры: дескать, на весь автобус всего один
заяц, да и не заяц, а зайчик ещё, да и тот билет купит, дескать, такого и
простить можно.
Но она радостным голосом объявила, что если зайцев, а тем более маленьких,
отпускать подобру-поздорову, тогда им, общественным контролёрам, делать будет
нечего. А если им делать будет нечего, то их, общественных контролёров, тоже
отпустят подобру-поздорову на все четыре стороны. А если их отпустят, то зайцев
разведётся видимо-невидимо и они со временем выживут всех честных пассажиров.
И ещё она объяснила, и ещё более радостным голосом, что в воспитательной работе
с подрастающими детьми надо умело и разумно сочетать методы поощрения с методами
наказания. В данном случае она умело и разумно применяет именно метод наказания.
Толик прижимал к груди завёрнутый в майку пистолет и размышлял о том, как
удивительно плохо всё устроено на этом белом свете! Вот пистолет нашёл настоящий
- оружие, просто необходимое для задержания настоящего шпиона, - и вдруг из-за
какого-то пустяка, из-за тётеньки общественного контролёра с ласковым и весёлым
голосом, всё летит вверх тормашками!
Да и не то страшно, что дома попадёт, там ещё бабушка всегда имеется на всякий
случай, а то ужасно, что в милиции-то пистолет всё равно обнаружат и обязательно
отберут.
Надо - сбежать!
Во что бы то ни стало надо улизнуть любым способом!
- А чего это ты голый ездишь? - спросила тётенька общественный контролёр. -
Майку почему скомкал?
- Жарко очень, - ответил Толик, - много бегать пришлось. А дома мне здорово
попадёт. Бабушка горько плакать будет. Она всегда горько плачет, когда мне зря
попадает.
- А часто тебе зря попадает?
- Да почти всегда зря. Бабушку уж очень мне жалко.
- Я бы тебя отпустила, - призналась тётенька общественный контролёр. - Но я план
по зайцам уж который месяц не выполняю. Все выполняют, одна я, Анна Дмитриевна,
ещё ни одного зайца не поймала и не оштрафовала. А у нас через четыре дня
торжественный вечер. Да ещё с духовым оркестром. Всех будут хвалить, а меня даже
не поругают. Потому что пенсионеров критиковать нельзя: очень уж мы обидчивы. А
хвалить меня не за что. А вот приведу я тебя в милицию, одного из твоих
родителей оштрафуют, - голос её стал совсем ласковым, - тебе дома попадёт,
бабушка твоя горько поплачет, зато мне, Анне Дмитриевне, почёт на торжественном
вечере с духовым оркестром. Понимаешь?
- Я-то понимаю. Вы поймайте меня завтра, Анна Дмитриевна! Какая вам разница? Я
ещё двоих товарищей позову. Будет у вас целых три зайца. Вам за это три почёта.
Понимаете?
- Что-то не очень...
- Да ведь три зайца - это в три раза больше, чем один! А мы вам завтра втроём
попадёмся. Мы и деньги на штраф принесём, чтобы родителей не беспокоить. Три
штрафа! Три!
- Деньгами-то я вам и сама помогу, - задумчиво проговорила Анна Дмитриевна. -
Мне ведь не деньги нужны, а почёт. А почёта мне не будет, пока я плана по зайцам
не выполню. Всё! Приехали. Конечная остановка. Не вздумай бежать, миленький, -
ласково предупредила она и показала милицейский свисток раза в четыре больше
обычного.
- Отпустите вы меня! - жалобно попросил Толик. - Завтра мы вам втроём попадёмся!
Три почёта вам будет!
Тётенька общественный контролёр отрицательно покачала головой, но пообещала:
- Ещё подумаем. Торопиться не будем. Всё взвесим, прикинем, потом ещё раз
подумаем.
- И думать тут нечего! - Толик с трудом удержался, чтобы не сказать чего-нибудь
грубого. - Меня не жалеете, бабушку мою пожалейте! Она ведь тоже пенсионерка!
Плакать ведь она будет! Может быть, даже зарыдает! И всё из-за вас!
- Значит, с нервами у неё плоховато, - сочувственно объяснила тётенька
общественный контролёр. - Пусть по утрам холодный душ принимает. Это очень
укрепляет нервную систему.
Они вышли из автобуса и зашагали по дорожке городского сквера.
"Что же делать?! Что же делать?! Что же делать?! - чуть не кричал Толик. - Вот
вредная старушенция! Свалилась на мою несчастную голову!.. Но я что-нибудь, да
придумать должен! Она ещё пожалеет..."
- Предложение твоё деловое, - сказала тётенька общественный контролёр, - но
рискованное. Присядем давай. - Она села на скамейку, не выпуская из рук
милицейский свисток, и думала, шевеля губами, подсчитывая что-то.
И Толик тоже думал, но в руках у него был не милицейский свисток, пусть раза в
четыре больше обычного, а - пистолет. Придётся, видимо, им воспользоваться!
"Уйти бы куда-нибудь, - торопливо прикидывал в уме Толик, - там я вынимаю
пистолет... и требую... то есть приказываю... А если она не поверит, что пистолет
настоящий? Тогда что делать?"
На всякий случай он ещё раз сделал попытку разжалобить тётеньку общественного
контролёра и самым нежным голосом, на какой только был способен, заговорил:
- Три зайца у вас завтра будет. Три штрафа. Три почёта. Отпустите вы меня.
Честное-пречестное слово, не обману. Если удастся, четырёх зайцев приведу. А?
- Не верю я тебе, миленький, - ласково сказала Анна Дмитриевна, - и права не
имею верить. Какой же я тогда общественный контролёр, если зайцу поверю? Идём в
милицию, а завтра товарищей приводи. О штрафе не беспокойтесь. Сама за вас
деньги внесу. Только попадитесь.
- Руки вверх! - в отчаянии приказал Толик, вытащив пистолет и направив дуло
прямо в нос Анне Дмитриевне. - Ни с места! Я стреляю без предупреждения и без
промаха! Я агент иностранной разведки крупной державы! Заброшен в ваш город для
выполнения опасного задания! Если вы, бабушка...
- Не бабушка я ещё...
- Неважно! Если вам, пока вы ещё не бабушка, дорога жизнь, не шевелитесь, не
двигайтесь с места, не свистите в свой свисток десять минут! Не вздумайте
выдавать меня! Моя пуля найдёт вас повсюду!
- Не боюсь я тебя... Не боюсь я тебя... вот нисколечко... - торопливо бормотала Анна
Дмитриевна, оглядываясь по сторонам. - И пистолетик у тебя игрушечный... И не
агент ты, а второгодник какой-нибудь... А я сейчас милицию вызову... тут тебя и...
- Стреляю без предупреждения и без промаха! - тряся пистолетом перед её носом,
хрипло крикнул Толик. - Моя пуля найдёт вас повсюду!
Держа пистолет в вытянутой руке, Толик попятился.
Не успел он скрыться в кустах, как общественный контролёр Анна Дмитриевна с
такой силой начала дуть в свой свисток размером в четыре раза больше обычного,
словно это была боевая труба.
Глава №11
Общественный контролёр Анна Дмитриевна в обществе двух шпионов. ЫХ-000 пытается
стать человеком
ЫХ-000 побрился, причесался, уложил вещи в чемодан, включил рацию и передал в
эфир:
- "Фруктам-овощам". Потерял всякую возможность действовать. Окружён со всех
сторон. Видимо, гибну. Работайте самостоятельно. Старшим назначаю Бугемота.
Скоро нам всем каюк. ЫХ-000".
Он передал это сообщение в эфир несколько раз. Пусть приятели-предатели
выкручиваются сами, а задания им всё равно не выполнить. Полковник Шито-Крыто
лопнет от злобы. А ему, Фонди-Монди-Дунди-Пэку, пожилому человеку, надоело
трястись от страха. И пусть не носить ему мундира с погонами, орденами и
медалями, зато он отныне будет жить по-человечески.
Сядет он в поезд, уедет на берег южного моря, снимет там комнату в доме, где
много детей, станет с ними во все игры играть, кроме игры в шпионов.
И теперь он, кстати, уже не ЫХ-000, не Фонди-Монди-Дунди-Пэк. В паспорте у него
значится: Иван Иванович Иванов.
С чемоданом в руке он довольно спокойно шагал к вокзалу, раздумывая о том, что
на первый, как говорится, случай он нашёл неплохой выход из положения. Конечно,
полковник Шито-Крыто будет его разыскивать, искать он умеет, ну, а мы умеем
прятаться.
Но он и сам не заметил (проклятая шпионская привычка - действовать по секретной
инструкции!), как оказался в сквере на условленной скамейке.
Тут же рядом сразу плюхнулся Бугемот, да так плюхнулся, что едва не опрокинул
скамейку. Сидел он, сидел, пыхтел он, пыхтел и мрачно спросил:
- Вы, случайно, не знаете, когда играет "Спартак" с "Динамо"?
"Поручили ему ликвидировать меня или нет? - пронеслось в голове Фонди-МондиДунди-Пэка.
- Главное, чтобы он не догадался, что я - это я".
Иван Иванович Иванов на вопрос ответил вопросом:
- А какое "Динамо" вы имеете в виду?
- Обыкновенное "Динамо". Футбольную команду.
- В первенстве страны участвует, к вашему сведению, несколько команд под
названием "Динамо", - любезно объяснил Иван Иванович Иванов. - Какая именно
команда вас интересует? Московская, киевская, минская...
- Я спортом не интересуюсь, - пробурчал Бугемот, - я больше люблю сардельки.
Понимаете, я больше люблю сардельки!
- А я обожаю сосиски, - с улыбкой ответил Иван Иванович Иванов. - И обязательно
с картофельным пюре.
- А я пюре ненавижу, - сквозь зубы процедил Бугемот, и по лицу его было видно,
что он мучительно что-то соображает. - Ненавижу я пюре! - очень мрачно повторил
он. - И сосиски ненавижу! И футбол ненавижу!
- Почему же вы спрашиваете о футболе вот уже второй раз?
- Потому что меня просили спросить. Понимаете? Меня просили спросить: вы,
случайно, не знаете, когда играет "Спартак" с неважно каким "Динамо"?
"Он от меня не отстанет, - подумал Фонди-Монди-Дунди-Пэк, - надо мне от него
как-то отделаться". А Иван Иванович Иванов недовольно сказал:
- Если вы, гражданин, лишку выпили и заговариваетесь, то ступайте себе домой, а
то вон невдалеке где-нибудь наверняка милиционер имеется.
- Извиняюсь, простите, извините, - испуганно пробормотал Бугемот, но не двинулся
с места, только запыхтел ещё громче.
"Значит, он уже приставлен следить за мной, - подумал Фонди-Монди-Дунди-Пэк, -
нагонит в безлюдном переулке - и пулю мне в затылок. Или две, для верности".
Бугемот же был абсолютно убеждён, что перед ним, вернее рядом с ним, не кто
иной, как руководитель диверсионной группы "Фрукты-овощи". И хотя Бугемот
совершенно запутался в этих "Динамо", сосисках, сардельках и особенно в
картофельном пюре, он, как говорится, всей своей шпионской шкурой чувствовал, с
кем имеет дело.
Но поведение ЫХ-000 было настолько непонятным, что Бугемот потерял всякую
рассудительность вместе с бдительностью. В страшном нетерпении, стремясь как
можно скорее и во что бы то ни стало выяснить обстановку, он отломил прутик и на
песке нацарапал:
ЫХ-000.
"Вот болван! - подумал Фонди-Монди-Дунди-Пэк. - Как бы мне от него улизнуть?"
И пока Иван Иванович Иванов спокойно сидел и не смотрел на песок, словно там
было нацарапано неприличное слово, Бугемот весь испыхтелся, словно бежал в гору
и нёс на себе Бугемота вроде себя.
Вдалеке раздался милицейский свисток. В другое время шпионы не обратили бы на
него и малейшего внимания, а сейчас их затрясло от страха, словно они были не
агенты, а жулики-карманники. Бугемот так заподпрыгивал на скамейке, что она
имела право развалиться в любой момент.
А трели милицейского свистка были всё ближе и ближе, всё громче и громче.
Бугемот и ЫХ-000 тряслись и тряслись. Только один успокоится - другого забьёт
мелкой дрожью. Так можно было и мозги вытрясти! Поэтому агенты вцепились руками
в скамейку, чтобы унять дрожь, сжали зубы и - замерли.
Кто-то сзади приближался к ним, ломая кусты и оглушительно свистя в милицейский
свисток.
- Спартак... Динамо... Спартак... Динамо... - бормотал ЫХ-000, пытаясь вспомнить что-то
очень важное. - Спартамо... динаспар... такдина... амоспар... так!.. так!
- Сосиски, сардельки! Сосиски, сардельки! - бормотал совершенно обескураженный
Бугемот. - Сосельки! Сароски! Перю! Рюпо! Пюро! Пере! Пюре!
От страха они не слышали друг друга и не смотрели друг на друга.
- Граждане, граждане! - раздался сзади радостный голос. - Вы тут случайно шпиона
не видели? Маленький такой, с пистолетом, в одних трусах чёрных, в руках майка
жёлтая, а?
- Нет, нет, никакого шпиона мы не видели! - торопливо ответили шпионы.
На скамейку между ними села тётенька общественный контролёр Анна Дмитриевна. Она
тяжело дышала и мелко тряслась - это оттого, что скамейка подпрыгивала.
- Чего-то вроде землетрясения, что ли? - удивилась Анна Дмитриевна. - Или меня
от радости трясёт? Нюх-то у меня какой, а? Ловила безбилетного зайца, а чуть
шпиона не поймала! Как он меня отпустить его уговаривал! А у меня на них нюх!
Мальчишкой, подлец, переоделся! И лопочет совсем по-нашему! И ездит-то, как
наши, зайцем! В майке у него пистолет был завёрнут. Вытащил он его, прямо мне в
нос сунул и заорал человеческим голосом: "Руки вверх!"
Шпионы тихонько состонали, борясь с желанием поднять руки.
- Я ни разу в жизни живого-то шпиона и не видел, - заискивающим тоном произнёс
Бугемот. - По-моему, их не бывает.
- Не бывает! - усмехнулась Анна Дмитриевна. - Как же это не бывает, когда он мне
сам сказал, что он агент иностранной разведки крупной державы! В мальчишку
переоделся и действует, враг такой!
- Мальчики часто играют в шпионов, - строго сказал ЫХ-000, - глупейшая, конечно,
игра, но...
- Идиотская игра! - почти рявкнул Бугемот. - Запретить её надо!
- Это было бы очень, очень гуманным решением, - добавил ЫХ-000. - А то кому -
игра, а кому - трёпка нервов.
- Шпион это, агент! - твёрдо проговорила Анна Дмитриевна и громко дунула в свой
свисток. - Вот отдохну, отдышусь и поймаю. Хотел он меня запугать, думает, что
мы, пенсионеры, народ трусливый. А мы, наоборот, храбрецы. Я вот себя полной сил
почувствовала, когда меня с почётом на заслуженный отдых проводили. Аппетит у
меня появился, мысли, желания всякие. И никого я не боюсь. Ни-и-и-ичегошеньки не
боюсь я!.. Я бы и с Фантомасом справилась! Точно, точно!.. А чего это я трястись
перестала?
И только тут тётенька общественный контролёр Анна Дмитриевна заметила, что сидит
на скамейке одна. Она набрала в грудь побольше воздуха и засвистела в
милицейский свисток размером больше обычного в четыре раза так, словно дула в
боевую трубу.
КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ,
у которой тоже два названия:
"КЕЯК, КЕЮК, КАЁК, КАЮК"
и
"НЕ РОЙ ДРУГОМУ ЯМУ, САМ В НЕЁ ПОПАДЁШЬ"
Почему генерал Батон против гигиены
Полковник Шито-Крыто уже давно унюхал, что тщательно подготовленная им лично
операция "Фрукты-овощи" проваливается.
Ещё когда он получил сообщение от ЫХ-000, что тому нездоровится, у полковника
Шито-Крыто засосало под ложечкой. А если у такого типа засосало под ложечкой, то
это означало, что не он делал кому-то крупную пакость, а ему кто-то делал
крупную пакость.
Он не задавал себе вопроса: как могло случиться, что трусом и предателем
оказался его лучший агент и закадычный враг? С точки зрения полковника ШитоКрыто,
любой может стать трусом и предателем в любой момент.
Начальника Самого Центрального Отдела беспокоило другое: полный провал операции
"Фрукты-овощи" означал, по существу, почти полный провал всей организации
"Тигры-выдры". Ведь ЫХ-000 знает всё! А раз он всё знает, то всё и выдаст!
Следовательно, его надо как можно скорее ликвидировать. Но - как?
Пока ещё полковник Шито-Крыто не стучал по столу кулаками, не топал по полу
ногами, не бился о стену своей огромной, без единого волоска головой и тем более
не собирался лопаться от дикой злобы.
Пока он занимался своими обычными ежедневными делами, то есть думал,
размышлял,
рассчитывал,
прикидывал,
взвешивал,
изучал,
сравнивал,
делал выводы - готовился к осуществлению мечты всей своей жизни.
От очень сильного напряжения голова потела, и он часто подставлял её под поток
воздуха от девяноста семи настольных вентиляторов и выжидал, когда она
охладится.
Уважал, любил и берёг свою голову полковник Шито-Крыто!
Генерал Батон спросил его однажды:
- Не могу разобраться, что же напоминает мне ваша огромная голова? Арбуз?
Футбольный мяч? Или глобус?
Вопрос был задан самым ехидным тоном, но полковник Шито-Крыто ответил не только
серьёзно, но и с достоинством:
- А это зависит от того, когда вы вспоминаете о моей голове, шеф. После сытного
обеда она напоминает вам арбуз. Во время футбольного матча она напоминает вам
мяч. А когда вы думаете о масштабах деятельности "Тигров-выдров", моя голова
кажется вам похожей на глобус. К счастью, ваша голова, господин генерал, ни на
что не похожа.
Об этом разговоре и не стоило бы вспоминать, но полковник Шито-Крыто ни на
секунду не забывал, что генерал Батон ненавидит его смертельной ненавистью,
завидует ему лютой завистью именно из-за головы.
Как так - генерал завидует полковнику? Как так - начальник завидует
подчинённому?
А вот так, бывает.
Ведь над каждым начальником обязательно есть ещё начальник, и поэтому каждый
начальник - ещё и подчинённый. И начальники, которые командовали генералом
Батоном, хорошо знали, что его голова соображает хуже, чем голова полковника
Шито-Крыто.
Дело в том, что генерал Батон был невероятно ленив, и особенно лень ему было
думать: от самой маленькой мысли он очень уставал. Больше всего на свете он
любил сидеть в мягком генеральском кресле и дремать, совершенно забыв о том, что
он генерал и у него много генеральских забот.
А его помощник - офицер Лахит - говорил посетителям, что шеф занят, однако не
уточнял, чем именно занят шеф.
Путём многолетних ежедневных тренировок генерал Батон научился мастерству спать
с открытыми глазами. Можно было считать, что он не жил, не руководил, не
командовал, а подрёмывал себе на здоровье и во вред своей родной шпионской
организации. И ещё он овладел ещё более сложным искусством - просыпаться в самый
нужный момент.
Питался генерал Батон в основном манной кашей и киселём: чтобы не жевать. Да и
жевать-то ему было нечем: почти все зубы у него давным-давно выпали, так как он
чистил их всего восемь раз за всю свою жизнь. Вставлять искусственные зубы он не
хотел: всё равно жевать ему было лень. А для чего же зубы вставлять, если ими не
жевать?
И, представьте себе, его отец - старик Батон, тоже генерал, но только в отставке
- часто ставил своего сына в угол!
Как только увидит старик Батон, что сын садится обедать не вымыв руки, так и
скомандует:
- На двадцать две минуты в угол шагом марш!
И ровно через двадцать две минуты снова команда:
- Просить у меня прощения шагом марш!
Генерал Батон просыпался и говорил:
- Простите меня, господин папа генерал, я больше не буду. То есть, наоборот,
буду мыть руки перед едой.
Но вот чего не ленился делать генерал Батон, так это - писать доносы, жаловаться
всегда всем на всех везде, сплетничать, распускать слухи, клеветать. Все его и
боялись.
Все, кроме полковника Шито-Крыто, который единственный из подчинённых знал о
своем начальнике всё, даже то, что дома его часто ставят в угол за немытые руки.
Как мечтал генерал Батон разделаться с полковником Шито-Крыто!
И вот офицер Лахит принёс радостную весть:
- Операция "Фрукты-овощи", шеф, под угрозой полного провала. Мутит воду ЫХ-три
нуля. А он зря мутить не будет.
Генерал Батон от радости проснулся, вздремнул на радостях, от радости же
проснулся, вызвал к себе начальника Самого Центрального Отдела и спросил
совершенно ехидно:
- Насколько блестяще продвигается операция "Фрукты-овощи", подготовленная лично
вами? Как великолепно действует доблестный ЫХ-три нуля, ваш закадычный враг?
Глядя ему прямо в глаза и зная, что он в это время дремлет, полковник Шито-Крыто
спокойно ответил:
- Произошли некоторые вполне естественные затруднения и связанные с ними
соответствующие осложнения, шеф. Стараемся их ликвидировать. Что же касается ЫХтри
нуля... он всегда в наших руках.
С трудом уловив смысл, генерал Батон соснул ещё семь секунд и сказал:
- Принимаю ваше сообщение к сведению... Кстати, полковник! Как мне достоверно
известно, вы каждый день чистите зубы, несколько раз в день моете руки. Так?
- Так точно, шеф. Зубы я чищу дважды в день. Утром и перед сном.
- Позвольте узнать, а с какой целью вы всё это выполняете?
- Гигиена, шеф. Чистота - залог здоровья. В здоровом теле - здоровый дух.
- Дух-то у вас, может быть, и здоровый, - соснув, сказал генерал Батон
иронически. - А вот какой у вас ум? Разве вы стали умнее оттого, что дважды в
день чистите зубы и моете руки перед едой? Разве помогла гигиена хоть комунибудь
стать умнее? - И он заснул стоя и с открытыми глазами.
Полковник Шито-Крыто угадал, когда шеф проснулся, и спросил:
- А разве сделала хоть кого-нибудь умнее нечистоплотность?
- Нет, нет! - радостно и громко воскликнул генерал Батон и своим голосом
разбудил самого себя. - Гигиена не имеет никакого отношения к уму. Моешь ты руки
перед едой или не моешь, умнее от этого не станешь. Нам нужен не здоровый дух, а
здоровенный ум. Я считаю, полковник, - говорил он уже во сне, - что вы много
времени тратите на гигиену и это нездоровое увлечение отрицательно сказывается
на вашей работе. Ведь в то время, когда вы беззаботно чистите зубы или непонятно
зачем моете руки, работа у вас не двигается с места. В молодости, моей и вашей,
вы казались мне выдающимся человеком. Вы мечтали - и мечта эта была прекрасна -
предать всех людей! Вы даже хвастливо заявили, что предадите и меня при первом
удобном случае. Ну?
- Я и предам вас при первом удобном случае, шеф. Не беспокойтесь, пожалуйста, на
этот счёт. Всему своё время.
- Посмотрим, посмотрим! - генерал Батон опять сам разбудил себя громким
голосом. - Мне не нравится ваше увлечение гигиеной, от которой никому ни холодно
ни жарко. Как старший по званию и по возрасту советую: побольше работы, поменьше
гигиены! Если операция "Фрукты-овощи" провалится, не видать вам генеральских
погон. Можете идти.
И генерал Батон задремал, стоя и с открытыми глазами.
Как полковник Шито-Крыто предполагает проскочить в генералы, убрав с пути
генерала Батона
Полковник Шито-Крыто вернулся в свой кабинет и, как ни в чём не бывало,
продолжал думать
и размышлять, рассчитывать и прикидывать,
взвешивать и изучать, сравнивать
и ДЕЛАТЬ выводы...
На слова шефа он нисколечко не обиделся, потому что начальство имеет полное
право говорить всё, что ему придёт в голову, если даже эта голова ни на что не
похожа. Даже сейчас эта голова не понимает, что её владельцу грозит грандиозный
подвох со стороны головы полковника Шито-Крыто, которая похожа на арбуз,
футбольный мяч или глобус. Не соображает голова ленивого генерала Батона, что в
случае провала операции "Фрукты-овощи" попадёт-то ему! И этого добьётся голова
полковника Шито-Крыто!
Когда их вызовет Самое Высокое Самое Верховное Главнокомандование, полковник
Шито-Крыто не станет каяться:
- Простите, извините, виноват, больше не буду, готов понести любое наказание,
дурак я дурак, а вы умные!
А скажет он следующее:
- Это моя первая и последняя крупная ошибка. Прошу дать мне возможность
загладить вину. Я предлагаю вашему вниманию операцию "Братцы-тунеядцы", над
которой я работал всю жизнь.
Самое Высокое Самое Верховное Главнокомандование будет поражено, ошеломлено,
восхищено, обескуражено, обрадовано планом невиданной операции.
Генерал же Батон будет спать с открытыми глазами, а когда проснётся, то услышит,
что его снимают с поста руководителя "Тигров-выдров", а на его место назначают
ГЕНЕРАЛА Шито-Крыто.
- За что? - очень глупо спросит генерал Батон.
- А хотя бы за то, - ответит ему Самое Высокое Самое Верховное
Главнокомандованние, - что не может быть руководителем крупнейшей шпионской
организации субъект, который не чистит зубы и не моет руки перед едой и вообще
против гигиены который.
И генерал Шито-Крыто, получив особые полномочия и огромные ассигнования, тут же
примется за подготовку операции "Братцы-тунеядцы", которую вынашивал в своей
огромной, без единого волоска голове всю жизнь.
Но всё это были пока ещё мечты, хотя и вполне реальные.
Полковнику Шито-Крыто многое предстояло пережить и многое сделать, прежде чем он
проскочит в генералы. Ему ещё предстояло, в частности, чуть не лопнуть от дикой
злобы.
Мечта Толика Прутикова сбылась!
Милиция оцепила сквер. Служебные собаки вынюхивали не только каждый сантиметр
земли, но и каждый миллиметр, и виновато помахивали хвостами. Ведь по скверу
прошло столько людей, что отыскать нужный след было, конечно, невозможно. Но
служба есть служба, и собаки старались изо всех сил.
Тётенька общественный контролёр Анна Дмитриевна всё рассказывала и рассказывала,
но уже хриплым от усталости голосом:
- Я, говорит, заграничный шпион крупной державы, я вам пулю в нос без промаха и
предупреждения. Я, говорит, вас, пенсионеров, ненавижу, потому что вы - главная
сила в государстве. А сам мальчишкой переоделся и зайцем, как наши, в автобусе
разъезжает. И болтает по-нашему. Чувствую я, что это шпион, а не заяц. Потому
что бдительности у меня очень уж много. Заработала я себе почёт или не
заработала? Заработала, конечно, заработала!
...Закладка в соц.сетях
