Жанр: Детская
Лёлишна из третьего подъезда
...ат на асфальте.
А на штанах лежит тигрёнок. И рычит.
- Чья зверюга? - спросил Петька, протянул руку и отпрыгнул: тигрёнок чуть его не
цапнул.
- Ты поосторожнее, - сказал Виктор, - он настоящий.
- А мне-то что? Штаны тоже настоящие. Чего он на мои штаны лёг? Тяни его с них!
- Не хочет. Пробовал я. Рычит.
- Кис-кис-кис! - позвал Петька. - Иди, иди. Мяу, мяу!
- Ты его не дразни, - посоветовал Виктор, - он ведь зверь, хотя и маленький, И
что мне с ним делать?
Из подъезда вышла Лёлишна, и Виктор рассказал ей, как поймал тигрёнка, как они
прибежали сюда.
- Глупые вы, глупые, - смеясь, сказала Лёлишна, - так ведь он из цирка. Придёт
Эдуард Иванович и заберёт его.
- Придёт, придёт, - проворчал Петька, - заберёт, заберёт. А как я домой без этих
штук вернусь?
Откуда ни возьмись появилась Сусанна и закричала:
- Ой, какой малюсенький! Какой полосатенький! Дай я тебя поцелую, лапочка!
Тигрёнок
бросился
от нее
наутёк.
Даже хвост поджал.
- Звери и то её боятся, - сказал Петька, забирая штаны.
- Лёлишна, за мной! - скомандовал Виктор, и они бросились следом за злой
девчонкой.
А она, повизгивая, мчалась за тигрёнком. Он убегал от неё большими прыжками.
- Эй, ты! - крикнул Виктор. - Имей совесть! Не пугай его!
Но злая девчонка летела, почти не касаясь земли ногами.
Визжала и кричала.
Они уже далеко убежали от дому. Картофельное поле кончилось, впереди было шоссе,
за ним - сосновый бор.
И Виктор подумал: если Сусанну не остановить, она загонит тигрёнка в лес, и там
его уже не поймать.
Мальчик сделал отчаянный рывок.
Подножку...
И Сусанна полетела вверх тормашками.
Один раз перевернулась в воздухе.
И восемь раз по земле.
Вииииизг раздался такой, что будь я злым человеком, то написал бы: будто шесть
поросят пятачками на гвоздь наткнулись.
Пока Сусанна перевёртывалась, Виктор пробежал мимо и вместе со зверёнышем
промчался дальше. Они знали, что им несдобровать.
Через плечо Виктор увидел, что Сусанна вся перепачкана землёй, платьице порвано,
волосы растрёпаны, а лицо - берегись!
- Берегись! - крикнул Виктор тигрёнку.
И тот прошмыгнул перед колёсами автомашины, которая неслась по шоссе.
Прошмыгнул и оказался на той стороне дороги.
Автомобили летели в одну сторону
.юугурд в и
Перебежать шоссе не было никакой возможности.
Виктор обернулся и приготовился встретить Сусанну. Конечно, он ее не боялся, но
как драться с девчонкой? Какой бы она ни была, всё равно - девчонка. А их бить
нельзя, даже таких, как эта.
А ещё надо учесть, что Сусанна прекрасно умеет кусаться и царапаться.
Едва она подскочила, оскалила зубки, намереваясь его цапнуть, Виктор вывернул ей
руки за спину и сказал:
- Спокойно, моя дорогая.
И получил пинок пяткой в коленку.
Чуть не вскрикнул, но рук не разжал.
Сусанна пиналась так, что только ноги мелькали. Виктор увёртывался, отскакивал -
рук не разжимал.
Сусанна визжала,
кричала,
пищала,
орала и
пиналась.
Подбежала Лёлишна.
- Спасай тигрёнка! - задыхаясь, сказал Виктор. - А я этого зверя держать буду.
Лёлишна каким-то чудом проскочила между несущимися на полной скорости
автомашинами и исчезла в лесу.
- Перестань, радость моя, перестань, - уговаривал Виктор, а Сусанна продолжала
визжать,
кричать,
пищать,
орать и
пинаться.
Откуда только силы у нее брались?
От злости.
- Да перестань ты! - Виктор дёрнул ее за руки.- Плохо тебе будет! В канаву
столкну и камнем придавлю!
- Попробуй! Попробуй! - проверещала Сусанна. - Вот вырвусь, я тебе нос откушу и
глаза повыцарапы-пы-ва-ва-ю!
- Вот что... сейчас я отпускаю тебя... но если ты попробуешь...
- Попробую, попробую, попробую, попробую!
Увертываться от её пинков было всё труднее: Виктор просто устал.
Следующим номером нашей программы
ПЕРВАЯ В МИРЕ ДЕВОЧКА - УКРОТИТЕЛЬНИЦА ТИГРЕНКА!
Лёлишна нашла тигрёнка быстро, потому что он блуждал по лесу и скулил жалобно -
как щенок, которого не пускают в дом.
Но, заметив Лёлишну, он бросился улепётывать со всех лап: принял её за Сусанну.
- Не бойся, я - это не она! - крикнула девочка, и он сразу остановился.
Сидел он, запыхавшийся, усталый, жалкий даже, но когда она подбежала, зарычал.
- Ну что ты, полосатенький? - ласково удивилась Лёлишна. - Я тебя к Эдуарду
Ивановичу отведу. Накормим тебя, сахару дадим и ещё чего-нибудь вкусненького.
Но тигрёнок опять прорычал, словно хотел сказать:
- Знаю я вас, девчонок. Наобещаете сахару, а на самом деле заставите бегать
высунув язык. Знаю, знаю я вашего брата. Вернее, вашу сестру.
- Не будешь же ты здесь сидеть до утра? - спросила Лёлишна. - Голодный ведь ты.
Усталый. Идём.
Тигрёнок лёг, положив мордашку на передние лапы. Дышал он тяжело и временами
закрывал глаза.
Тогда девочка набралась смелости и погладила его.
Глаза зверёныша сразу стали весёлыми, он стукнул хвостом себя по бокам,
прорычал, но уже не сердито - словно сказал:
- Ладно уж, поверю тебе. Но в последний раз. Если обманешь - съем!
Лёлишна почесала ему за ушами, и тут тигрёнок совсем подобрел, лизнул ей руку
твёрдым шершавым языком.
Девочка тихонько запела:
Спи, тигрёнок мой прекрасный,
Баюшки-баю.
Скоро глянет месяц ясный
В мордочку твою.
Стану сказывать я сказки,
Песенку спою.
Ты ж дремли, закрывши глазки.
Баюшки-баю...
Тигрёнок будто понял песенку: закрыл глаза. Чёрные влажные ноздри его
вздрагивали.
Вдруг он вскочил и зарычал.
Лёлишна испуганно обернулась.
К ним подбежал Виктор. Колени его были в синяках.
- Нашла! - радостно воскликнул он. - А я от этой зверюги еле-еле освободился.
Испинала меня всего. Чуть-чуть не искусала. Пришлось бы уколы мне ставить... Что с
тигром делать будем?
- Домой поведём, - ответила Лёлишна. - Я с ним почти договорилась. Идём,
полосатенький!
Тигрёнок выпрямил передние лапы, потянулся, сладко зевнул и двинулся вперёд.
За поводок его держала Лёлишна.
Следующий номер нашей программы опять задерживается и опять по вине автора
Торопясь как можно скорее начать представление, я забыл включить в состав
участников парада и тигрёнка, и ещё одно живое существо.
С тигрёнком (зовут его Чип) вы уже познакомились, а теперь знакомьтесь с живым
существом по имени Хлоп-Хлоп. Это мартышка. Но так как Хлоп-Хлоп хоть и
мартышка, но он, а не она, буду называть его мартышем.
Ну и хитрый же он! Сотворит что-нибудь не очень хорошее, заберётся куда-нибудь
наверх, откуда его не достать, сидит там и сам себе аплодирует - в ладоши
хлопает.
Один раз украл в оркестре флейту, забрался под купол цирка и давай дудеть из
всех сил. Подудит-подудит, флейту под мышку и сам себе аплодирует.
Проказник он просто невозможный. Львы Эдуарда Ивановича его даже побаиваются.
Никто не умеет их так злить, как хитрый мартыш.
Насобирает он камешков, сядет напротив клеток и давай самому старшему льву,
Цезарю, в морду их бросать.
Цезарь лапой ему грозит, рычит на весь цирк, а Хлоп-Хлоп камешки бросает, ехидно
попискивает и сам себе аплодирует - очень доволен!
Каждый камешек попадает точно в цель - прямо в нос льву.
Ему не столько больно, сколько обидно.
А раз старший лев рычит и беснуется, то вслед за ним начинают рычать и
бесноваться все львы и львицы.
За ними - все звери в цирке.
Даже ослы ревут.
Пронзительно кричат попугаи.
Трубит слон.
Лошади тревожно ржут.
И кто бы мог подумать, что этот несусветный переполох происходит по вине
маленького мартыша?
А он сидит себе как ни в чём не бывало.
Цезарь с товарищами клетки готовы разнести: обидно!
Хорошо, если поблизости оказывался Эдуард Иванович. Он-то хорошо знал, чьих это
лап дело, и быстро успокаивал своих львов и львиц, а вслед за ними успокаивались
постепенно все звери и птицы.
Но если Эдуарда Ивановича поблизости не оказывалось, то случалось, что за
виновника переполоха принимали бедного льва, и тогда ему доставалось.
Хлоп-Хлоп с невинным видом сидел в сторонке, восторженно попискивал и сам себе
аплодировал.
Зато когда он не проказничает, чудо что за мартыш! Добрый, ласковый, понятливый.
Заберётся на плечо к хозяину и гладит его седые волосы.
Но потом вдруг спрыгнет с плеча на стол и давай в Эдуарда Ивановича книгами
бросаться.
Хлоп-Хлоп думает, что это очень весёлая игра, и искренне обижается, когда хозяин
его отшлёпает.
Когда же обижают самого мартыша, то слезам его нет конца. Плачет он так долго,
что становится мокрым - будто погулял под проливным дождём.
И чем больше его утешают, тем дольше и громче он плачет.
Если другие плачут, Хлоп-Хлоп хохочет. Вот он какой несознательный!
Продолжаем нашу программу!
Когда обнаружили исчезновение Чипа, все в цирке всполошились.
Шутка сказать: зверь сбежал в город. Правда, тигрёнок - это ещё ребёнок. Но
ребёнок особенный.
Позвонили в милицию.
Несколько рабочих и артистов разбежались в разные стороны - искать Чипа.
Для Эдуарда Ивановича не было загадкой то, как мог исчезнуть Чип. Уже не в
первый раз Хлоп-Хлоп выпускал на свободу своего маленького друга. Но раньше
каждый раз тигрёнка удавалось поймать ещё в цирке.
Эдуард Иванович разыскал Хлоп-Хлопа.
Мартыш забрался к нему на плечо и что-то нежно пропищал.
- Негодный тип, - сказал Эдуард Иванович, - зачем ты отвязал Чипа? А ещё другом
называешься!
Хлоп-Хлоп опять что-то пропищал и погладил хозяина по седым волосам.
- Ты ещё и подлиза? - гневно спросил тот. - Подвёл меня и ласкаешься?
Мартыш заморгал хитрыми глазами, пожал плечиками и почесал затылок: дескать, ума
не приложу, за что это меня ругают?
- Будешь отвечать!
Хлоп-Хлоп спрыгнул на стол, вытаращил глазки, вытянулся, как бравый солдат по
стойке "смирно", и приложил лапу к уху.
Эдуард Иванович рассмеялся: он весёлый человек, а весёлые люди долго не
сердятся.
- Хитрюга ты, - сказал он. - Если бы ты родился не мартышем, а человеком, то
обязательно бы стал жуликом.
Хлоп-Хлоп обрадованно закивал, попискивая, и на всякий случай сам себе похлопал
в ладоши.
А в кабинете директора раздавались телефонные звонки: это сообщали о том, что
пока тигрёнок не обнаружен.
Девятый номер нашей программы
Лучше всего было бы провести тигрёнка прямо в дом и ждать Эдуарда Ивановича.
Но как пройти мимо Сусанны?
Или сразу в цирк?
Но не хотелось идти со зверёнышем по улицам.
- Я на разведку, - сказал Виктор, - а вы ждите меня.
Ещё издали он увидел злую девчонку и остановился. Зная её характер, Виктор сразу
догадался, что она сидит на окне не просто так, как люди сидят, а что-нибудь
придумала.
Даже издали можно было разглядеть, что Сусанна скалит зубки.
"Будь что будет!" - решил мальчик и двинулся к дому.
Чем ближе он подходил, тем медленнее переставлялись ноги.
- Папочка в милицию звонил! Папочка в милицию звонил! - увидев Виктора,
закричала Сусанна. - На машиночке за тобой приедут! За решёточкой, миленький,
посидишь, за решёточкой! Пятнадцать суточек! Пятнадцать суточек! - Она
хихикнула. - А Лёлишна-пирбемолишна где? А тигрёночек полосатенький, лапонька
моя миленькая, где? Мне его купят, хвостатенького! Где он?
- Они в цирк ушли, - соврал Виктор. - А в милицию я поеду с удовольствием. И за
решёточкой с удовольствием посижу. Только бы тебя, дорогая, не видеть. А кроме
того, и про тебя в милиции кое-что рассказать можно.
- А что про меня рассказывать? А что про меня рассказывать? Мамочка говорит, что
я пострадавшая. А бабусеньки говорят, что по тебе тюрьма плачет. Потому что ты -
уголовный элемент.
- Сама ты элемент.
- А вот и нет! А вот и нет! Я единственный ребёнок! У меня музыкальные
способности! У нас пианинка есть, а у вас нет! Мне тигрёночка купят, а тебе нет!
Мне...
- Надоело тебя слушать, - оборвал Виктор, так и не решив, что же ему делать. -
Шла бы ты спать, что ли. И тебе приятно, и людям спокойнее. Иди, иди. Бай-бай.
- Никуда я не пойду! - крикнула Сусанна. - Хочу посмотреть, как тебя в
милиционерскую машиночку посадят! Как тебя на пятнадцать суточек за решёточку
увезут! Так папуленька сказал! Ой, дождик идёт! - Она вытянула руку ладошкой
вверх. - Каплет-капает! Каплет-капает!
- Это не дождик идёт, а Пара плюётся, - со смехом объяснил Виктор. - Петька,
Петька, пуще, дам тебе гущи, хлеба каравай, на Сусанну ты плевай!
От злости шишка на Сусаннином лбу стала ещё разноцветнее.
Потом - побелела.
Виктор едва успел отскочить: злая девчонка запустила в него цветочным горшком.
И Виктор, как вратарь, принял его на грудь.
За вторым горшком пришлось делать бросок и падать.
- Уймись ты! - вскакивая, крикнул Виктор.
- Горшком её! - сверху крикнул Петька. - Горшком по черепу!
- Не уймусь! Не уймусь!
Сусанна обеими руками схватила самый большой горшок, подняла его над головой...
Горшок перевесил...
Она упала назад себя, только ноги в окне мелькнули.
Горшок раскололся вдребезги.
Злая девчонка закричала так, словно упала с пятого этажа головой вниз.
Потом закричали:
один папа,
одна мама
и две бабушки.
Да так закричали, словно увидели, что единственный ребенок вместе со своими
музыкальными способностями навернулся с пятого этажа!
А Виктор бросился наутек: он-то знал, чем всё это может кончиться. Родители
единственного ребёнка не будут вам разбирать, кто виноват.
Конечно, не Сусанночка.
Когда Виктор обо всём рассказал Лёлишне, она проговорила :
- Плохи наши дела. Не везёт нам. И чего это Сусанна на нашей дороге встала?
Пошли! - твёрдо предложила Лёлишна. - Чего нам бояться? Мы ни в чём не виноваты.
Идём!
Тигрёнок зевнул и неохотно двинулся вперёд.
Виктор беспокойно оглядывался, будто на каждом шагу им грозила опасность.
Лёлишна пела:
Не боимся мы Сусанны,
Не боимся ее папы,
Не боимся её мамы,
Не боимся бабушек,
Мамы да и папы!
А около дома - увидели они ещё издали - стояла милицейская машина.
Представление продолжается!
Выступает иллюзионист Григорий Ракитин!
В номере принимает участие милиционер Горшков!
Не меньше Эдуарда Ивановича исчезновением Чипа был обеспокоен Григорий
Васильевич. Ведь он готовил новый фокус, в котором должен был участвовать
тигрёнок.
Представляете: в ящик садят живого петуха, закрывают ящик крышкой, приколачивают
её гвоздями, обматывают толстой верёвкой.
Затем ящик на канатике поднимают под самый купол цирка. Григорий Васильевич
целится в него (в ящик, конечно, а не в купол) из пушки.
Раздаётся оглушительный выстрел.
И ящик стремительно
п
а
д
а
е
т
в
н
и
з
!
Развязывают толстую верёвку, срывают крышку, и из ящика вылезает...
Кто? Петух?
Из ящика вылезает Чип.
А где петух?
А как в ящик попал Чип?
А я не знаю. Если бы знал, то не книжки бы писал, а фокусником работал.
Как делается этот фокус, мы с вами никогда не узнаем. И никто из зрителей не
догадается. И, конечно, все будут обижаться, что ничего не удалось заметить. И
как это петух превратился в тигрёнка, да ещё в заколоченном ящике, да еще
обмотанном толстой верёвкой?
И вот, чтобы такой сложный фокус получился и никто ничего не заметил, надо было
работать над ним каждый день по нескольку часов.
И вдруг Чип исчез!
Григорий Васильевич подумал-подумал, погоревал-погоревал и - бегом в милицию.
Там дежурил милиционер Горшков. Окинув взглядом его фигуру, Григорий Васильевич
подумал: "Вот это рост! Метра два, не меньше!"
- Не волнуйтесь, - сказал ему Горшков, - тигрёнок - не котёнок, разыщем. Вот в
прошлом году из зоопарка обезьяна убежала, с ней тяжеловато пришлось. Мы с одним
сержантом по крышам часа три за ней прыгали... А кем вы в цирке работаете?
Вместо ответа Григорий Васильевич проглотил чернильницу-непроливашку и достал её
из своего кармана.
- Понятно, - задумчиво сказал Горшков. - Ловкость рук и никакого мошенства.
Тогда Григорий Васильевич взял ручку, воткнул её себе в ухо и вытащил из другого
уха.
Милиционер поморщился и сказал:
- До Головёшки вам далеко.
- Какой головёшки?
- Неподдающийся тут у нас один есть, - объяснил Горшков, - воровать мы ему не
даём, воспитываем его. Но воровать он умеет. По чужим карманам лазает - ничего,
квалифицированно. Маленький он, чернявый и умываться не любит - отсюда и кличка
его. Чисто, говорю, работает. Прямо скажем, вам до него далеко. Ни в какое
сравнение с ним не годитесь.
- Простите, - оскорбился Григорий Васильевич, - я артист, и сравнивать меня с
карманником... странно!
- Обидчивый вы народ, артисты, - укоризненно проговорил Горшков. - Чуть что,
сразу и обижаться. Головёшка - тоже артист. Своего рода. Уж какой я специалист
по карманникам, сколько я их видел, а официально заявляю: у этого руки золотые.
Как у вас. Но талант свой Головёшка людям во вред использует. Потолковали бы вы
с ним, гражданин артист-фокусник: может, он в цирке пригодится.
- Нет, нет, странно вы рассуждаете, - пробормотал Григорий Васильевич. - Повашему,
получается, что он фокусником может быть, а я карманником?
- Нет. Карманником куда сложнее. Требований тут больше. Тут знания нужны, опыт;
надо, чтобы совести не было. А самое главное, - Горшков поднял вверх
указательный палец, - быть готовым на любую подлость. А вы вроде бы другого
плана человек.
- Сравнение с жуликом - это оскорбление, - перебил словоохотливого милиционера
Григорий Васильевич.
- Зато от всего сердца, - в свою очередь обиделся Горшков. - А я вам советую с
Головёшкой познакомиться. Не пожалеете. Может, и он вас кой-чему научит для
фокусов. А вы, может, и направите парня на путь истинный, то есть трудовой путь.
Пусть хоть в цирке, да работает.
- Я буду на вас жаловаться! - резко вставая, произнёс Григорий Васильевич. - Вы
думаете над тем, что говорите? Что это значит: пусть хоть в цирке, да работает?
По-вашему, моя работа - работа артиста цирка - ерунда?
- Что вы? Не совсем, конечно, ерунда, - ответил милиционер. - Но... не то,
конечно. Вот вы чернильницу на моих глазах проглотили, ручку с железным перышком
в ухо себе воткнули, из другого уха вытащили. А зачем? Кому и какая польза от
этого? Цирк! - с презрением продолжал Горшков. - Обезьяна на гармошке играет.
Что за намёк? Медведи на велосипедах гоняют! Что этим хотят сказать? Клоунов
развели - живот заболит на них смотреть, а толку? Польза какая? Или один
гражданин возьмёт гражданку за ногу и давай в воздухе крутить! А она ему потом
ногами на голову встанет! Это что, детям пример? Да? Зачем это, спрашиваю! К
чему? Народ за это деньги платит. Уж лучше бы в кино сходили. Или в театр.
Подросли бы культурно, умнее бы стали.
- Интересно вы рассуждаете, - насмешливо сказал Григорий Васильевич. - Каждый
день цирк полон, по воскресеньям три представления. По-вашему, всё это дураки
ходят? Один вы умный?
- Не знаю, - милиционер пожал плечами. - Но дело ваше несерьёзное, для забавы.
Народ жизнь строит, а вы через голову перекувырковываетесь, ручки в уши
втыкаете, чернилки проглатываете.
- Сейчас мне некогда, - сказал Григорий Васильевич. - Приходите в цирк, может
быть, кое-что и поймёте.
- Ноги моей у вас не будет! - резко проговорил Горшков. - А с Головёшкой я вас
познакомлю. Тогда поймёте, что такое ловкость рук настоящая.
- Хватит! Меня волнует сейчас одно: где тигрёнок?
- Не беспокойтесь. Поймаем. Не таких ловили.
И тут из соседнего районного отдела милиции сообщили, что тигрёнок обнаружен.
К этому месту срочно выехала милицейская машина. В кабине рядом с шофёром сидел
Григорий Васильевич.
Продолжение девятого номера
Увидев милицейскую машину, Виктор сказал:
- Это за мной. Сусанночка, чтоб у неё косички отсохли, папуленьке на меня
нажаловалась, папуленька в милицию сбегал, и вот...
- Глупости, - сказала Лёлишна. - Он, конечно, мог сбегать в милицию, но машина
приехала не за тобой.
- А за кем тогда? Не за Сусанной же!
- И не за ней, конечно. Ты с тигрёнком стой здесь, а я схожу туда, - предложила
Лёлишна. - Если никакой опасности нет, помашу тебе рукой. И ты приходи.
Она убежала, а Виктор присел на землю рядом с тигрёнком. Отсюда было видно, как
Лёлишна остановилась около машины и её окружили люди. Двое из них были в
милицейской форме.
Вот Лёлишна вышла из круга и замахала рукой, что-то крича.
Виктор встал, потянул за поводок, но тигрёнок упёрся лапами в землю и не
двигался с места.
- Идём, идём, - звал Виктор, - нас зовут. - А зверёныш упорствовал, даже
порыкивал.
Виктор потянул поводок обеими руками.
Тогда тигрёнок, оскалив пасть, бросился на мальчика.
Виктор отпрыгнул, но поводка не выпустил.
Тигрёнок прыгнул снова.
Виктор снова отскочил, и тигрёнковы зубы щёлкнули около самой его ноги.
Храбрости у мальчика сразу поубавилось.
И когда тигрёнок прыгнул в третий раз, Виктор чуть-чуть не отпустил поводок.
Чуть-чуть... Однако этого было достаточно, чтобы зверёныш почувствовал, что
уступать ему легко не собираются.
"Наверное, он тоже дрессировщик, только маленький. Или сын дрессировщика", - так
примерно подумал тигрёнок и подчинился - вприпрыжку побежал к дому.
Увидев Григория Васильевича, Чип виновато опустил голову и даже скосил глаза в
сторону, будто сделал вид, что очень раскаивается в своём не очень хорошем
поведении.
Григорий Васильевич так обрадовался, что не сказал ни слова, схватил беглеца на
руки, поблагодарил ребят и сел в машину.
Машина уехала.
Виктору с Лёлишной сразу стало грустно. Они посмотрели друг на друга, и он
сказал:
- Напугал же он меня! Три раза на меня бросался. Я чуть-чуть не убежал.
- Чуть-чуть не считается, - ответила Лёлишна. - Конечно, хорошо, что он вернулся
в цирк, но немножко жалко. Мы бы с ним ещё поиграли.
- А он бы нас поцарапал, да?
- Нет, он хороший. Мы его ещё в цирке посмотрим. Интересно, если он нас увидит,
то узнает или нет?
- Вряд ли.
- Ну и пусть, - Лёлишна вздохнула. - А мы его не забудем. Правда?
- Правда, - согласился Виктор.
- А откуда узнали, что тигрёнок был у нас? Живём мы на окраине...
- Папуленька на вас жаловался, а заодно и про тигра высказался, - услышали они
Петькин голос.
Оказывается, Петька давно стоял поблизости.
- Мне пора кормить дедушку, - сказала Лёлишна, - и Эдуарду Ивановичу что-нибудь
на ужин приготовить.
- Что-нибудь. - Петька презрительно хмыкнул. - Он, к твоему сведению, только
сырым мясом питается. Точно, точно. Сырое мясо. Каждый день. Иначе звери
слушаться не будут. Он и ест вместе с ними, чтобы они видели, с кем имеют дело.
Лёлишна с Виктором рассмеялись.
- Смейтесь, смейтесь! - Петька сплюнул. - А правда моя. Вы ещё хлебнёте горя с
этим дрессировщиком. Хорошо, что я его проспал.
- Завидуешь ты просто, - сказал Виктор.
- Завидую? Ей? Одному только я человеку завидую. Сусанне Аркадьевне Кольчиковой.
Вот тут у меня слюнки текут. - Петька сплюнул. - Я тоже единственный ребёнок, а
разве сравнишь? Мне бы хоть деньков пять прожить так, как она живёт. Ух, я бы!
- А чем у тебя жизнь плоха? - спросила Лёлишна. - Спишь сколько тебе надо...
- А ты знаешь, почему я много сплю? Потому что просыпаться незачем. Вот сейчас
вздремнул немного, проснулся - в магазин погнали. Знал бы такое дело, спал бы до
утра.
- А давно тебя в магазин послали? - спросила Лёлишна.
- Да с полчаса уже прошло, - ответил Петька, - если не больше. Я ещё когда дверь
открывал, то помнил, что в магазин иду. А дверь закрыл, и отшибло память. Только
сейчас вот вспомнил. Значит, опять попадёт. По всем правилам. Но ничего! -
грозно продолжал он. - Скоро моему горю конец. Ещё несколько лет, получу паспорт
и я - свободный человек. Живи как хочешь. Каждый день в кино раза два. Учёбы
никакой. Учительницу на улице встречу, не испугаюсь. "Наше вам!" - скажу и
дальше пошёл. Благодать!
- Иди лучше в магазин, - напомнила Лёлишна.
- Теперь уже всё равно. Теперь всё равно попадёт. Одна радость у меня сегодня:
Сусанна башку себе расколотила. С окошка упала, вобла несчастная. Зебра в
клеточку.
- Иди в магазин, - опять напомнила Лёлишна.
- Не командуй! - огрызнулся Петька. - У меня и без тебя командиров хватает.
Вокруг меня одни командиры, один я гвардии рядовой. Ничего, в армию пойду, сам
командиром буду. Уж я покомандую! Сусанна у меня медсестрой будет. Я ей покажу,
где раки зимуют!
- Иди в магазин! - сказал Виктор.
Петька плюнул и пошёл в магазин.
В цирке снова переполох, поэтому очередной номер нашей программы - десятый по
счёту - задерживается
Чип получил по заслугам. И если бы он умел плакать, то обязательно поплакал бы
от обиды. А если бы он мог рассуждать, то рассуждал бы примерно так:
"Ладно, я виноват. Но почему этот хулиган, по имени Хлоп-Хлоп, сидит как ни в
чём не бывало? Ведь это он отвязал меня! Почему же ему дали яблоко, а мне не
дали поесть? Почему со мной никто не разговаривает? Почему никто меня не
приласкает?"
В это время Хлоп-Хлоп доел яблоко и огрызком запустил в Чипа.
И попал ему прямо в нос.
Чип яростно зарычал, рванулся к обидчику, но опрокинулся на спину, отброшенный
назад натянувшимся поводком.
Мартыш зааплодировал сам себе и восторженно запищал. Если бы он мог рассуждать,
то рассуждал бы примерно так:
"Глупый же ты, Чип. Уж так в природе устроено - если она даёт силу и острые
клыки, то не дает - чего? - ума. Вот я по сравнению с тобой слабенький, но зато
хитрый и ловкий. Да ещё умный. Кого угодно обману!"
И опять мартыш сам себе захлопал в ладоши. И радостно заверещал.
А тигрёнок зарычал, оскалив пасть.
Хлоп-Хлоп показал ему язык и упрыгал в зрительный зал.
Вокруг манежа стояла решётка, и Эдуард Иванович повторял со своими хищниками
программу.
Мартыш поползал по столбам, покачался на тросике и вдруг увидел брезентовый
шланг. Его провели сюда на случай, если звери взбунтуются.
Мартыш вдоль шланга выбежал на служебный дворик и оказался у столбика. А на
столбике был ящик с открытой дверцей. А в ящике - кран. И Хлоп-Хлоп не долго
думая начал что было силёнок отвинчивать его.
Шланг на глазах как бы превращался в живую змею. Наполняясь водой, он шевелился
и даже немного извивался.
Из мелких дырочек брызнули фонтанчики.
Ой, как весело!
Мартыш, как вы, конечно, догадались, сам себе зааплодировал и восторженно
запищал: вот как обрадуются все, увидев это чудо - живой шланг!
И представляете, что началось? Вода ударила из брандспойта вверх, под куп
...Закладка в соц.сетях
