Жанр: Биография
Биография
...доминантами и
разными судьбами.
В отличие от иудеев язычники не оказывали ранним христианам никакого
идейного сопротивления. Вера в древних богов - покровителей племени была
подорвана развитием философии, которая оторвала от культа наиболее
интеллектуальную часть эллинов и римлян. В эпоху Принципата религия Юпитера
превратилась в уважаемую традицию, выражение лояльности правительству, а
тем самым потеряла элемент мистической связи божества и человека.
Смертельный удар античной религии нанесли сами императоры, требовавшие
божественного поклонения своим статуям в храмах. Ведь никто не мог искренне
поверить, что пьяница Вителлий, развратник Отон, сумасшедший Гай Цезарь
Калигула и им подобные - боги. А поскольку им надо было приносить в жертвы
наравне с Юпитером, Юноной, Марсом, Венерой, то и тех перестали
воспринимать серьезно. Большая часть образованного общества стала
индифферентно-атеистической, а низы ограничили свою духовную жизнь
суевериями.
Гонения на христиан первые 150 лет проводились либо по доносам иудеев, либо
по закону Траяна о запрещении любых обществ. К христианам Траян относился
без всякого интереса и даже запретил принимать на них доносы, а казнить их
повелел только по личному заявлению о принадлежности к христианской общине.
Поэтому христианство распространялось по всей империи, втягивая в себя
алчущих и жаждущих правды, т.е. пассионариев. А так как пассионарии
группировались в регионе пассионарного толчка: в Сирии, Малой Азии и
Палестине, то именно римский Восток стал плодородной почвой для семян
христианской веры.
19. ИСПОВЕДАНИЕ - СИМВОЛ ЭТНОГЕНЕЗА
Но вот кончился инкубационный период. В 155 г. христиане заявили о себе на
диспуте. Юстин Философ отверг веру в языческих богов, осудил
жертвоприношения животных и сформулировал доктрину христианства,
отличающуюся и от иудаизма, и от философских систем Эллады. Христианские
консорции слились в субэтнос, а с этим явлением имперским властям пришлось
считаться. С конца II до начала IV в. от христиан требовали знака
политической лояльности - признания императора богом и принесения жертвы на
его алтарь. Христиане гарантировали политическую благонадежность, но
категорически отвергали благонадежность идейную. Признать богом центуриона
или сенатора, интригана, развратника, убийцу, они отказывались, хотя
служить ему как человеку-правителю были готовы. Власти были недовольны
такой полупокорностью и шли навстречу желаниям масс, городской черни,
требовавшей истребления христиан. Но беда в том, что христиане были
наиболее верными, честными и храбрыми легионерами, а язычники - самыми
лживыми, своевольными и нестойкими в бою солдатами, часто предававшими
своих вождей. И происходило это от естественного разделения: в христианские
общины шли люди нового психологического настроя, а в язычестве оставались
те, кто по сути дела потерял старую веру и не приобрел новой, усвоив вместо
религии принцип максимального подхалимства.
В 313 г. Константин, победивший с помощью христиан своего противника
Максенция, дал в Милане эдикт, ставивший христианство в преимущественное
положение. И тогда городская чернь объявила себя христианской и начала с
такой же яростью истреблять языческих философов. Так продолжалось весь IV
век.
Христианство и язычество боролись между собой весьма странным образом. Ни
философы-неоплатоники - Ямвлих, Либаний, Ипатия, Гемерий, Фемистий, ни
стоики, ни император-митраист Юлиан Отступник, ни "отцы церкви" - Василий
Великий и Григорий Богослов; ни ученые-христиане - Ориген, Маркион, ни
гностики - Василид и Валентин - не запятнали себя гнусными преступлениями
против мыслящих иначе. Зато римская, антиохийская и александрийская чернь,
солдатские императоры, демагоги, безграмотные монахи и продажные чиновники
участвовали в убийствах сначала христиан, а потом языческих философов.
Нетрудно заметить, что как низы горожан, так и вожди наемных солдат меньше
всего интересовались вопросами духовной жизни. Эти деморализованные потомки
даже не древних римлян и эллинов, а гибридизированного населения
торгово-ремесленных эллинистических центров равно старательно истребляли
ростки новой духовной жизни и следы древней культуры. Наследники
Константина, весьма нетвердо сидевшие на престоле, считали за благо идти
навстречу желаниям масс и их лидеров. Сын Константина Констанций приказал
лишать язычников имущества и казнить смертью за совершение
жертвоприношений. Впрочем, за отказ от учения Ария он отправлял христиан в
тяжелые ссылки. Зато после 381 г. в такие же ссылки Феодосии стал посылать
ариан. Грациан в 382 г. велел вынести из сенатской курии алтарь победы -
символ римского могущества. Последняя попытка спасти язычество в 392-394
гг. была подавлена Феодосием, казнившим вождей восстания Евгения и
Арбогаста.
Западная церковь получила от раннего периода очень тяжелое наследство.
Сельское население Италии, Испании и Галлии, не затронутое пассионарным
толчком, относилось к проповеди любой веры с потрясающим равнодушием. И так
же вяло оно отстаивало старую религию, вследствие чего языческие культы в
Западной Европе дожили до VII в. Зато в городах, где население было
приезжим с Востока, страсти кипели и христианство принимало крайние формы.
Генетический дрейф пассионарности породил популяцию мучеников и фанатиков,
которая обеспечила престол Константину, сумевшему использовать эту страшную
силу.
В пламени акматической фазы пассионарности сгорел весь шлак, унаследованный
Византией от античности. Вымерла субпассионарная чернь городов. Языческие
окраины были захвачены германцами (на западе), славянами (на Балканском
полуострове) и мусульманами - новым этносом, возникшим в Аравии вследствие
очередного пассионарного толчка и с потрясающей быстротой прошедшим всю
фазу подъема, вплоть до образования суперэтноса.
Но в IV в. христианство как идеология перешагнуло границы этноса.
Христианами стали готы, бургунды, свевы, вандалы в Европе, армяне и грузины
в Азии, абиссинцы в Африке. Эти этносы никогда не знали римской власти,
римской культуры, римской дисциплины. Поэтому они не составили единого с
римлянами этноса, а остались сами собой. И тут сыграло решающую роль
дробление христианского этноса на два течения: никейское и арианское.
Германцы приняли христианство с учением Ария, а в империи победило учение
Афанасия, т.е. никейское. Восторжествовав на Константинопольском соборе 381
г., оно объединило своих сторонников в этническую целостность, которую мы и
называем византийской. С этой даты византийский этнос вступил в свою
акматическую фазу. В IV-VI вв. он расширился, захватив Закавказье и
Ирландию, погубил остатки античной культуры, раздробился на ряд субэтносов,
каждый из коих выдвигал собственное исповедание, часто без достаточных
догматических оснований. В VII в. он потерял половину своей территории
из-за внутренних распрей и наконец в IX в. перешел в инерционную фазу
этногенеза.
20. ВЕРНЕМСЯ В ИУДЕЮ
Отрыв от родины не проходит бесследно. Евреи, вернувшиеся в Палестину из
Вавилона, не нашли взаимопонимания ни с местным населением иудейского
культа - самаритянами, ни с потомками древних хананеян (финикийцев),
населявшими Галилею, область у Тивериадского (Генисаретского) озера*6, ни с
пришлыми из Напаты арабами - идумеями, поселившимися в бывшей земле
филистимлян, в окрестностях Газы*7. Однако галилеяне и идумеи оказались
увлеченными порывом восстания Маккавеев в 166 г. до н.э. и вместе с ними
боролись против македонян. Иудеи, ощущая острую необходимость в пополнении
армии, обратили оба народа в иудаизм, мотивируя это тем, что они якобы в
древности были евреями, но в отличие от самаритян утратили веру во время
господства Селевкидов.*8 Поэтому во время династии Хасмонеев (152-37 до
н.э.) представители инкорпорированных этносов считались иудеями, но как бы
второго сорта*9. Те отвечали им неприязнью, переходившей в кровопролитие.
Ирод 1 Великий (37-4 до н.э.), несмотря на все заслуги перед страной и
народом, "любовь и преданность нашел только в Самарии и Идумее, но не у
израильского народа", так как был чужеземцем. И сам он говорил, что
"чувствует влечение к грекам в той же степени, в какой питает отвращение к
иудеям". Он даже своих детей от еврейки боялся, как иудеев. Так
продолжалось до того времени, пока пассионарный взрыв не дал обитателям
Палестины энергию, необходимую для самоутверждения. Тогда идумеи захватили
власть в Палестине, изгнав последних Хасмонеев, а Галилея стала местом
рождения Воплощенного Слова и новой религии, не только чуждой, но и
противоположной той форме иудаизма, которая оформилась при контакте с
эллинами и заискивании у римлян, той, что Т.Моммзен назвал
неоиудаизмом"*10.
В Галилее все было иначе. Там ненавидели все эллинское и римское. Оттуда
вышли первые сикарии (кинжальщики) - террористы, убивавшие и чужеземцев и
вероотступников. И галилеянин Иисус Христос говорил иудеям: "Горе вам,
книжники и фарисеи, лицемеры, гробы скрытые" (Лука II, 37) и "Ваш отец
диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от
начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь,
говорит свое, ибо он лжец и отец лжи" (Иоанн 8, 44). Столь категоричные
характеристики указывают на несовместимость христианского и еврейского
поведенческих стереотипов*11, ибо в 1 в. до н.э. евреи больше служили
мамоне (богатству), нежели Иерусалимскому храму.
Добыть деньги было несложно, но для этого было необходимо включиться в
общий рынок эллинистического мира и принять участие в его интригах и
склоках. Люди для торговых операций имелись, но им пришлось изучить
греческий язык, воспринять эллинскую образованность, перенять манеры,
переменить имена... короче говоря, сменить стереотип поведения. Эти
эллинизированные евреи назывались саддукеи и не только держали в своих
руках экономику и высшие административные должности в царстве Хасмонеев, но
и представительствовали за его границами. В Александрии, где греки
составляли 50% населения, евреев было 40%, а все остальные, в том числе
египтяне) - 10%. То же самое было на Кипре и в городах Малой Азии. Иными
словами, евреи-саддукеи вошли в эллинистическую цивилизацию и постепенно
растворились в ней.
Это оторвало их от хранителей традиций - фарисеев (пуруш - чистый) и от
народных масс. Последним было особенно противно, что их правители
уподобились их злейшим врагам - эллинам. Поэтому раскол этнического поля
расширялся и дошел до того, что власть Ирода держалась на поддержке наемных
воинов, а народные пророки проклинали его, - ситуация, характерная для фазы
обскурации. И в 1 в. н.э. этнос распался и погиб.
Палестинские евреи, сохранившие изрядную долю неукротимости и нетерпимости
своих предков, поссорились и с римлянами, но те дважды расправились с
евреями -в 70 и 132 гг., да так, что Палестина обезлюдела, и ее заселили
арабы*12. Те евреи, которые успели убежать от ужасов войны на западную
окраину империи, нашли там покой и безопасность. Более того, иудаизм стал
распространяться в самом Риме - через женщин, утративших в эпоху империи
традиционную нравственность. Это вызвало отрицательное отношение римлян к
евреям, по аналогии перенесенное на христиан.
Когда память о пролитой крови померкла, оказалось, что в крупных городах
Римской империи, в греческих колониях - Пантикапее, Горгиппии и Танаисе, в
Армении*13 и в оазисах Аравии еврейское население сохранилось. Однако это
были уже новые евреи, затронутые пассионарным толчком 1 в. и,
следовательно, ровесники византийцев и славян. Они поддерживали активные
связи со своими иранскими единоверцами, пользовавшимися покровительством
врагов Рима - парфянских царей. Вследствие этого обе общины до конца V в.
непрестанно обменивались идеями и людьми*14.
А как это было им нужно! Персия была страна бедная, но благоволившая к
евреям; Восточная Римская империя была богата, но греки успешно
конкурировали с евреями. В те века центр тяжести межэтнических конфликтов
был перенесен в область идеологии. Библия была уже переведена на греческий
язык и перестала быть тайной. Ее читали усердно, но реакция читателей была
различной. Одни вступались за змея, побудившего Еву заполучить познание
добра и зла, а того бога, который хотел оставить людей в невежестве,
именовали злым демоном (офиты). Другие объявили материю, а следовательно,
весь видимый мир несуществующими, т.е. просто помехами на пути к
совершенствованию души, реальность коей утверждалась (гностики). Третьи
отрицали преемственность Нового и Ветхого заветов, считая древнюю еврейскую
религию поклонением Сатане (Маркион и его школа). Четвертые - манихеи -
рассматривали мир как область борьбы света и тьмы, но если христиане
признавали мир и жизнь творением Божьим, то манихеи держались обратной
точки зрения: мир - это тьма, пленившая частицы света (души).
На Западе дуализм не удержался. Язычник Плотин и христианин Ориген создали
стройные, монистические концепции, овладевшие умами мыслящих людей III в.,
а последователи гностиков замкнулись в своем пренебрежении к черни, и их
идеи перестали влиять на широкие слои римского общества и этносов, его
составлявших. В Иране гностическое манихейство натолкнулось на стройную
систему зороастризма, где жизнь благословлялась и утверждалась как творение
Ормузда, а смерть и уничтожение (аннигиляция материи) считались делом
Аримана. Мани заплатил жизнью за последовательность своего учения. Казалось
бы, для жизнеотрицающих гностических систем нет места в мире, но оно
нашлось.
На рубежах великих суперэтносов: эллинизма и Ирана, Ирана и Турана, Турана
и Индии, где ютились небольшие, хотя и самостоятельные княжества арабов,
кавказцев, эфталитов, последователи гностических идей находили приют и
безопасность. И евреи, променявшие Палестину на Месопотамию, были в их
числе. Стесненные жесткими установлениями официальной религии, они чутко
реагировали на развитие мировой творческой мысли и выдавали свои
соображения за древние предания - Каббалу, тем самым давая им место рядом с
жесткой системой Талмуда. В Каббале были и монистические системы, близкие к
неоплатонизму, и дуалистические, унаследованные от ессеев, и тяга к новым
идеям, то и дело возникавшим в Иране и Византии. А так как пассионарных
людей в вавилонской общине было много, то с III по VI в. оная бурлила
идеями и принимала активное участие в событиях, имевших значение для нашей
темы.
21. НЕСОВМЕСТИМОСТЬ
Творческий взрыв и последовавшее за ним развитие еврейской философской
мысли привели к созданию Каббалы, в которой стала явной тенденция к
философско-ритуальному воспроизведению домоисеевых оргиастических культов.
Но с христианскими гностиками у неоиудаизма не было и тени согласия. То ли
тут вопияла кровь первых христианских мучеников, например архидиакона
Стефана, побитого камнями в 35 г., и жертв фанатиков Бар-Кохбы, то ли
евреев отталкивала эллинская смелость мысли, выражавшаяся в строгой
последовательности, когда любой логически безупречный вывод считался
достоверным, подобно непосредственно наблюдаемому факту. Эпизоды из Ветхого
завета отпугивали христианских неофитов от традиционного иудаизма, а уж о
контакте христианства с талмудизмом и речи быть не могло. Поэтому во II в.
среди христиан наблюдается стремление разграничить учение Ветхого и Нового
заветов и обосновать это теологически. При этом логически следовало, что
Яхве, бог Моисея, отнюдь не тот Элои, к которому воззвал распятый Христос;
следовательно, сходство древнего еврейского однобожия, по существу
почитания племенного бога евреев, и христианского единобожия - мнимо.
Различие между богом Ветхого завета и евангельским Богом формулировалось
христианскими гностиками так: "Первый запрещает людям вкушать от древа
жизни, а второй обещает дать побеждающему вкусить "сокровенную манну"
(Апокалипсис 2, 17). Первый увещевает к смешению полов и к размножению до
пределов ойкумены, а второй запрещает даже одно греховное взирание на
женщину. Первый обещает в награду землю, второй - небо. Первый предписывает
обрезание и убийство побежденных, а второй запрещает то и другое. Первый
проклинает землю, а второй ее благословляет. Первый раскаивается в том, что
создал человека, а второй не меняет симпатий. Первый предписывает месть,
второй - прощение кающегося. Первый требует жертв животных, второй от них
отвращается. Первый обещает иудеям господство над миром, а второй запрещает
господство над другими. Первый позволяет евреям ростовщичество, а второй
запрещает присваивать незаработанные деньги (военная добыча в то время
рассматривалась как оплата доблести и риска). В Ветхом завете - облако
темное и огненный смерч, в Новом - неприступный свет; Ветхий завет
запрещает касаться ковчега завета и даже приближаться к нему, т.е. принципы
религии - тайна для массы верующих, в Новом завете - призыв к себе всех. В
Ветхом завете - проклятие висящему на дереве, т.е. казнимому, в Новом -
крестная смерть Христа и воскресение. В Ветхом завете - невыносимое иго
закона, а в Новом - благое и легкое бремя Христово"*15. Этот трактат
приписан Маркиону - христианскому гностику середины II в.
Взгляд Маркиона на Космос разъяснил его ученик Апеллес (умер ок. 180 г.).
Единое начало - нерожденный бог - сотворило двух главных ангелов. Один,
"знаменитый и славный", сотворил мир; другой, "огненный", враждебен богу и
миру. Следовательно, мир, как творение доброго ангела, благостен, но
подвержен ударам злого, "огненного", отождествленного с Яхве Ветхого
завета*16.
Это учение, утверждающее наличие метафизического Зла, угрожающего культуре
и природе (биосфере), отсутствует в Ветхом завете. Там грехом считается
нарушение "закона", т.е. предписания, как акция непослушания. Сатана
упомянут только в Книге Иова, но и здесь он не соперник и не враг бога, а
его сотрудник. Бог и Сатана вместе осуществляют жестокий эксперимент над
беззащитным и невинным Иовом, а потом угрозами зажимают ему рот. Зато в
Евангелии Христос отказывается от общения с дьяволом, говоря: "Отыди от
меня, Сатана!" Таким образом, оказывается, что смысл Ветхого и смысл Нового
заветов противоположны.
Но если так, то почему христианская церковь ввела Ветхий завет в состав
священных книг? Для решения этого вопроса необходимо обозреть расстановку
сил в конце II в. и в III-IV вв.
Главным врагом юного христианского этноса был неоиудаизм Талмуда и Каббалы,
но полемика христиан с иудеями велась на фактическом материале Библии. Обе
стороны доказывали, что их учение ближе к древнему, а следовательно, и
правильнее (о чем писал Юстин Философ в "Разговоре с Трифоном Иудеем"). По
сути дела обе стороны были не правы, ибо и христианство и талмудизм были
явлениями новыми, связанными с начальными фазами своих этногенезов. Однако
аберрация близости заставляла и их обращаться к Писанию как к
непререкаемому аргументу. А коль скоро так, то это Писание надлежало
изучать.
В III в. в игру вступил новый партнер - манихейство. Манихейская концепция
по сути атеистична, т.е. на место личного бога и дьявола она ставит стихии
"света" и "мрака", в результате борьбы которых возник и существует
материальный мир. Но отношение к миру у манихеев и христиан было
противоположным. Манихеи считали материальный мир (биосферу) злом, а его
создателя - злым демоном. В противоположность христианству "творящий свет"
(Божественную энергию) они считали мраком, а "мрак" (бездну или вакуум) -
светом. Для борьбы с культурой и с самой биосферой*17 этого было вполне
достаточно.
Тогда в 180-190 гг. христианская мысль для оказания сопротивления
атеистическим антисистемам гностицизма приняла на вооружение Ветхий завет в
варианте "семидесяти толковников", сделанный еще во II в. до н.э. Этот
"завет" был во II в. н.э. "ветхим" не только для христиан, но и для самих
иудеев, подавляющее большинство которых приняло Талмуд, практически
вытеснивший религиозные представления древности.
А в конце III в. жестокие гонения Диоклетиана и, с другой стороны,
пропаганда манихейства поставили перед церковью сложные задачи, более
актуальные, чем борьба с древним иудейством. Более того, в иудейском
предании хотели видеть союзника против общего врага, а в однобожии
(генотеизме) - зачаток единобожия, как бы предчувствие христианства. Эта
тенденция странным образом уживалась с развитием учения о Троице и Логосе,
которое по своим философским истокам восходило к неоплатонизму, столь же
враждебному гностицизму, как и церковное христианство.
Для своего времени такая позиция была целесообразна. Поэтому не надо
осуждать апологетов III в. и "отцов церкви" IV в. за благосклонное
отношение к историческим пассажам и поэтическим шедеврам греческого
перевода Библии. Эти блестящие филологи и философы не могли даже
вообразить, что через тысячу лет наступит время, когда найдутся люди,
желающие воскресить побивание камнями пророков, принесение в жертву вместо
себя невинных животных, убийство или "отстрел" иноплеменников и учение о
предопределении, снимающее с человека моральную ответственность за любые
преступления. Все перечисленное, бытующее в цивилизованном мире,
связывается с ветхозаветным мировоззрением, но в V-VIII в. такого
безобразия ни один ученый муж не признавал.
Безобразия принимали другой облик. Это и станет предметом нашего внимания.
22. ЕЩЕ ОДНА "СТОЛЕТНЯЯ ВОЙНА"
Столетней называют войну Франции с Англией (1339-1449), но столь же долгой
и еще более ожесточенной была серия восстаний в Аравии и Сирии при высокой
степени пассионарности византийского этноса и окончательном исчезновении
эллинизма. Эти эксцессы были продолжением друг друга и тянулись 110 лет - с
517 по 627 г.
"Два меча нельзя вложить в одни ножны", - гласит старинная персидская
пословица. Евреи и христиане были равно пассионарны. Описанная выше
несовместимость проявлялась не только в философии, но и в настроениях
народных масс. Еврейское население Южной Палестины было уничтожено при
подавлении восстания Бар-Кохбы, но в Самарии оно уцелело, так как
самаритяне не принимали участия в еврейском движении. Евреи тогда не
считали самаритян за "своих".
Однако по отношению к греческому населению Сирии и Палестины евреи и
самаритяне были единодушны. Они не хотели, чтобы греки жили в Палестине и
чтобы константинопольское правительство собирало налоги, а легионеры пасли
на священной земле нечистых животных - свиней.
Поскольку Зинон был крайне непопулярным императором, а положение империи -
весьма сложным, самаритяне поднялись в 484 г. на гору Гаризим, создали там
укрепленный лагерь и сделали его центром движения против Византии.
Повстанцы взяли Неаполь (сирийский) и Кесарию, причем христиан не щадили,
что заставило последних вступать в организуемые правительством отряды
добровольцев, которые и разгромили самаритян в 486 г.
Репрессии после подавления восстания были умеренными. У богатых самаритян
было конфисковано имущество, а на горе Гаризим сооружена христианская
церковь. Но на этом война не кончилась, только театр ее был перенесен на
юг, на Аравийский полуостров, куда не простиралась рука византийского
базилевса.
В V-VI вв. единого арабского этноса не было. Северные кочевники назывались
"измаилиты", как потомки сына Авраама - Измаила, выгнанного отцом в пустыню
по требованию Сары, родившей на старости лет Исаака - легендарного предка
евреев. Южные оседлые племена Йемена и Хадрамаута назывались иоктанитами
или "людьми Саба"*18, а жители южного побережья с 1 в. н.э. - "химьяр"*19.
Йемен по праву назывался "Счастливой Аравией", ибо эта богатая
растительностью страна контролировала пролив Баб-эль-Мандеб, по которому
шла морская торговля Византии с Индией. Поэтому сюда устремлялись иудеи из
Палестины и Сирии в IV-VI вв. И здесь они достигли власти в 517 г., когда
царем Химьяра стал Зу-Нувас.
Юсуф Зу-Нувас был сыном знатного химьярита из рода Йазан и рабыни-еврейки.
Последнее обеспечило ему возможность стать членом иудейской общины, а
первое - право на престол. И он захватил власть в начале 517 г., убив
законного царя Химьяра Маадикариба. христианина, по-видимому,
монофизитского исповедания*20. Первым делом Зу-Нувас ограбил христианских
купцов: византийских, северо-аравийских и аксумских (эфиопских),
находившихся в его владении, и начал преследования христиан, которых в
Аравии VI в. было много.
По просьбе аравийских христиан царь Аксума послал войско, которое принудило
Зу-Нуваса бежать. После победы большая часть аксумитов отбыла на родину, а
для наблюдения остался малочисленный отряд - 500-600 всадников, в городе
Зафарс, столице Химьяра. Зу-Нувас собрал своих сторонников, окружил Зафар и
предложил эфиопам покинуть город, обещав им свободный пропуск на родину.
Простодушные эфиопы поверили Зу-Нувасу, вышли из крепости... и были убиты.
Одни зарезаны, другие заперты в церкви и сожжены вместе с нею. Сгоревшая
церковь была перестроена в синагогу. Ожесточение росло не по дням, а по
часам.
На следующий - 518 - год Зу-Нувас взял город Награн и произвел массовые
казни христиан. И по всей стране шло сожжение церквей и истребление
христиан. До тех пор в Аравии религиозных гонений не бывало*21.
Христианские епископы, как монофизиты, так и православные, развернули
широкую агитацию против Зу-Нуваса. По казненным повсюду служили панихиды.
Даже персы решительно осудили Зу-Нуваса, и только несторианский епископ
Ирана - Сила - "желал угодить язычникам и иудеям", но, возможно, это
поздняя клевета*22. Христиане в языческой Аравии не противопоставляли себя
друг другу. Это был единый суперэтнос. И все они страдали от Зу-Нуваса.
Зу-Нувас восстановил против себя даже Иран, ибо персы издавна вели выгодную
торговлю с Аксумом, а теперь она прекратилась. Но тем не менее активных
военных действий не предпринимал никто. Иран находился во власти
маздакитов, Византия была далеко, а аксумский царь воевал в Африке с
окрестными племенами. Лишь в 524 г. эфиопские войска были подготовлены к
десантной операции - походу в
...Поділитися у соцмережах
