Жанр: Боевик
Сармат 2. любовник войны
...тким рыком.
- Стоять, Абрек! - властно скомандовал Павел Иванович и, взяв наизготовку ружье,
подошел к краю болотины.
Лай и фырканье раздавались уже где-то совсем рядом, и скоро из-за поросшего осокой
островка показался плывущий чуть впереди преследующей его стаи собак красавец-лось.
Выскочив на берег и не обращая внимания на злобно щелкающих зубами собак, он принялся
шумно отряхиваться.
Павел Иванович поднял ружье и прицелился, но в это мгновение, как по чьей-то команде,
собачья стая вцепилась в лося.
Лесной гигант будто бы ждал этого - две-три собаки с визгом взлетели кувырком в
воздух, напоротые на его развесистые рога, несколько отлетели в стороны, отброшенные
мощными копытами. Получив отпор, собачья стая, скуля, отбежала на безопасное расстояние, а
лось неспешной трусцой направился в чащу. Павел Иванович опустил ружье и, взглянув на
подошедшего со "Стечкиным" в руках брата, заметил:
- Смотрю, с моим подарком не расстаешься!..
- С ним я хозяин, по крайней мере, над своей жизнью, - ответил тот.
- У тебя есть надежные люди из нелегалов? - бросив взгляд в сторону леса, спросил
Павел Иванович.
- Ну-у!.. Допустим...
- Для начала нужно купить, предположим, в Австрии или Германии замок, на худой
конец - виллу и оборудовать их современными средствами связи. Купить можно, ну скажем,
на отпрыска какого-нибудь фон дер Фрица, вернувшегося в фатерлянд из Южной Африки...
Оглядевшись, Павел Иванович протянул брату пластиковую карточку.
- Банк в Цюрихе. Подробности потом. Нас тоже не пальцем делали, брат! - добавил он
в ответ на его удивленный взгляд.
- Ты все просчитал, Павел? - с тревогой спросил генерал.
- Все! - кивнул тот, глядя немигающими стальными глазами. - Помни только, что в
моих расчетах ставка на тебя и твоих людей весьма крупная...
- Ты мне так и не ответил: кто это "мы"? - напомнил генерал.
- Мы, те, для которых Россия - не гостиница для временного проживания, а родной дом
на все времена! - ответил старший и добавил: - Решай сам, брат!..
- А если раскрутится история с группой Сарматова со всеми вытекающими из этого
последствиями?..
- Я пока у Хозяина в силе! - как-то горько скривил рот Павел Иванович. - Но
подстраховаться все-таки надо... Шумит, говоришь, отмороженный капитан, как его?..
- Савелов! - подсказал генерал. - Он, понимаешь, зять Николая Степановича...
- Из "Атоммаша"? - удивленно поднял брови старший. - Интересно!.. Николай
Степанович человек нам не чужой... Ты вот что, потолкуй у себя там с народом, и не тяните.
Короче, доставь мне представление на этого капитана к Звезде Героя, что ли. В конце концов,
твой Сарматов пишет, что правительство непримиримых ликвидировано... Так что доклад его
можно трактовать и как успех операции.
- Круто! - выдохнул генерал. - Савелову заткнем рот Звездой, а если Сарматов
притащит американца, расскажем ему сказку про звонок из Кремля?
- Если он упрется, то рассказывать сказки ему следователь будет, - нахмурил брови
Павел Иванович. - Ведь ему можно сказать, что задание провалено, группа практически
погибла, а одного офицера он сам зарезал, о чем и пишет в донесении. Работал он, дескать,
грубо, едва не спровоцировал военный конфликт с Пакистаном и не сорвал Женевские
переговоры... Сам видишь, брат, какой букет! Но... - Павел Иванович сделал паузу, поднял
указательный палец вверх и продолжил: - Лучше бы, конечно, чтобы он не дошел до
следователя!.. В крайнем случае, думаю, что договориться мы с ним сможем. Дадим и ему
Звезду Героя, он, по-моему, давно ее ждет, - глядя в глаза брата, тихо произнес наконец Павел
Иванович.
- Ждать-то он ее не ждет, а вот заслужил давно... - ответил генерал, и в голосе
прозвучали горделивые нотки.
Восточный Афганистан
25 июня 1988 года.
Поблек над кронами деревьев серп месяца, и на влажную от росы траву легли рассветные
сумерки. Остроконечные заснеженные вершины гор зарделись ярким розовым пламенем. А
группа все шла и шла...
Впереди "зеленка" заметно поредела и перешла в предгорье, покрытое чахлыми кустами.
Сарматов беспокойно оглянулся и стал к чему-то принюхиваться.
- Что, командир? - тревожно спросил Алан.
- Запах какой-то чудной! - ответил тот и показал рукой направление, откуда, как ему
казалось, доносился этот самый запах.
- Ничего не чую! - пожал плечами Бурлак. - Показалось, видать, тебе, командир...
- Возможно!.. Но на всякий случай погуляйте по местности и разведайте что к чему! -
приказал Сарматов.
Бурлак с Аланом мгновенно скрылись за деревьями, а Сарматов тем временем, отстегнув
от запястья американца браслет, сказал:
- Покемарь пока, полковник, а я тебя от змеюк посторожу!
Янки мгновенно повалился в траву и моментально заснул.
Бесшумно передвигаясь от куста к кусту, Бурлак с Аланом вышли к краю "зеленки".
Перед ними распластался сбегающий склон, который в утренних сумерках издали был похож
на огромное алое полотнище.
- Ну и нос у командира! - восхищенно произнес Бурлак. - За километр "дурь" чует!..
- Слушай, это плантации Абдулло! - утвердительно сказал Алан. - Здесь можно
нарваться на духов! Так и есть! - воскликнул он, поднося к глазам бинокль.
В окулярах просматривались сплошное полотнище цветущего мака и укрытый под
деревом навес. Рядом с ним были привязаны два ослика, и неподалеку сидя на земле спал
вооруженный автоматом человек в круглой афганской шапочке-пакуле.
- Посмотрим, что этот хмырь стережет? - предложил Бурлак, взглянув в бинокль. -
Может, лепешкой разживемся... Меня от мяса уже с души воротит.
- Постой! Сперва у командира надо добро получить! - осадил его Алан.
Выслушав Алана и Бурлака, Сарматов растолкал спящего американца.
- Топаем дальше, полковник! - сказал он, защелкивая на его запястье браслет
наручника.
Вскоре перед глазами идущих открылся прекрасный вид на плантацию цветущего
опийного мака.
- Бурлак, побудь с американцем, а мы с потомком хазаром погуляем пока! - приказал
Сарматов и, сняв со своей руки браслет наручников, защелкнул его на руке Бурлака. - Будет
дергаться - залепи ему рот и выруби, но слегка, не переусердствуй смотри!
- Может, не стоит, командир, туда соваться? Еще, не ровен час, обнаружим себя! -
заметил Алан.
- Стоит! - ответил Сарматов. - Взять бы нам живым духа и узнать у него, где наших
искать, а то идем в неведомо куда!..
Выглянув из кустов, Сарматов сделал Алану знак, и тот, зажав в зубах нож, ящерицей
пополз к дремлющему у навеса духу. При его приближении тощие облезлые ослики
шарахнулись в сторону, дух прикрикнул на них и снова погрузился в сон. Оказавшись за его
спиной, Алан зажал ему рот и, сильно ударив ребром ладони по затылку, свалил на землю.
Заглянув за плетеное ограждение навеса, Алан помахал притаившемуся в кустах
Сарматову.
- Командир, здесь славяне! - прошептал Алан, когда командир подошел. - Наши
пленные, слушай!
Под навесом спали, скорчившись в немыслимых позах, три похожих на скелеты человека
в лохмотьях, сохранявших еще признаки бывшего солдатского обмундирования. Сарматов
приподнял руку одного из них и прочел на тыльной стороне ладони татуировку: "Вася. Псков".
- Эй, Вася, проснись! - стал хлопать его по щекам Алан, но в ответ услышал лишь
тягучий, со всхлипываниями храп и увидел, как судороги забегали по мертвенно-бледному
отечному лицу спящего человека.
- Отстань от него. Что не видишь, что ли, они "дури" нажрались! - остановил Алана
Сарматов. - Их уже не спасешь, при наркоте Абдулло рабами стали. Этих пропавших своих
сыновей Родина-мать уже не дождется, а жаль - пацаны совсем!..
- Опиум-сырец! - показал Алан на кусок липкого вещества грязно-коричневого цвета,
прикрытый кусочком промасленной газеты с арабским шрифтом.
На голове одного из спящих парней была круглая афганская шапочка, а на плече
красовалась татуировка со скрещенными парашютами - фирменная эмблема ВДВ. Сарматов
приподнял его заросшую, давно не мытую голову, тот пришел в себя и, дико вращая красными
белками глаз, выкрикнул:
- Аллах акбар!.. За Родину!.. За Сталина! Ура-а!
Алан занес кулак, чтобы прекратить его выкрики, но парень тут же замертво повалился на
грязную циновку и погрузился в глубокий сон.
- Оставь их! - повторил Сарматов. - Попробуем душка поспрошать...
Очень скоро пришедший в себя дух затравленно смотрел на невесть откуда взявшихся
людей, склонившихся над ним.
- Где Абдулло? - спросил его на фарси Алан.
- Скоро будет здесь! - ответил тот, не сводя взгляда со смотрящего на него дула
"Стечки-на". - Хозяин ищет гяуров... парашютистов шурави, за которых назначен большой
бакшиш.
- Кто те люди? - Алан кивнул под навес.
- Гяуры!.. Рабы Абдулло... Они совсем больные от терьяка... совсем плохие рабы! Один
из них офицер... Он принял веру пророка Мухаммеда, да будет благословенно имя его, но
вместе с Абдулло пьет самогон и не соблюдает законы шариата...
- Где шурави? - перебил его Алан.
- Пять дней на коне рысью ехать, - ответил тот и мотнул головой на запад, подумав,
добавил: - В горах говорят, танки шурави скоро придут в кишлак Таганлы - два дня на коне
скакать...
У навеса Сарматов заметил большую бутыль с мутной жидкостью, понюхав, он поднес ее
ко рту духа.
- Пей, душок, чтобы мозги отшибло! - приговаривал майор. - Шило не ахти, но
извини!..
Дух попытался вскочить, но Алан придавил его к земле и насильно влил в горло самогон.
- Хватит! - остановил Алана Сарматов. - А то он к этому делу непривычный, еще
глядишь дуба даст!
Между тем человек в пакуле вышел из-под навеса на полусогнутых ногах и, практически
не просыпаясь, стал мочиться на одну из его опор.
Сарматов повалил и его на землю и вылил в горло остатки самогона. Тот жадно проглотил
обжигающую жидкость и, выкрикнув что-то нечленораздельное, отключился.
- Думаешь, у них память отшибет? - с сомнением спросил Алан.
- Если есть шанс грех лишний на душу не брать, то лучше его не брать, потомок
хазар! - сказал Сарматов. - Все, глядишь, в мире ином зачтется... А что до инструкций, их на
все случаи не придумаешь!
Алан молча кивнул.
Сарматов осмотрел в бинокль предгорья и озабоченно произнес:
- По зеленке придется плутать - Абдулло на предгорьях нас выследит, как пить дать!
Вновь качалось яркое полуденное солнце, переливались среди древесных стволов снопы
его лучей, подчеркнутые туманными испарениями "зеленки". Хрипели и с шумом выдыхали
горячий и влажный воздух усталые люди, бредущие по еле заметным в густой траве звериным
тропинкам.
- Командир, как ты думаешь, мы далеко от реки ушли? - спросил Алан.
- Нет, она где-то близко, - ответил Сарматов, показывая рукой вправо. - Там!
- Откуда знаешь? - недоверчиво хмыкнул Бурлак.
- Все дороги ведут в Рим, а все звериные тропы к водопою, - ответил тот.
- Сармат, может, сделаем привал? - спросил американец.
- Топать! - рявкнул Сарматов. - Если остановимся, отключимся сразу!.. Тогда-то
Абдулло нас точно тепленькими возьмет! - немного смягчившись, добавил он.
И вот вновь уползает за заснеженный хребет красное закатное солнце, и сразу же
"зеленка" погружается в вечерний полумрак. Где-то совсем близко заходятся в замогильном
вое шакалы, и снова мелькают среди древесных стволов их свечи-глаза.
- Явились! - прокомментировал шакалий ночной концерт Бурлак. - Я, блин, без вас
скучать уже стал.
- Слава богу, теперь уснуть на ходу не дадут! - поддакнул ему Алан и кинул в
промелькнувшую мимо шакалью тень подобранный с земли камень. Раздался визг, и шакалья
стая скрылась в сумраке зарослей. Но через некоторое время вблизи снова послышался
шакалий вой. Внезапно он резко оборвался.
- К бою! - срывая с плеча автомат, тихо скомандовал Сарматов.
Заклеив рот американца пластырем, он уложил его под разлапистый куст и замкнул
второй браслет его наручников на стволе возле земли.
- Не обессудь, полковник, обстоятельства вынуждают! - прошептал он ему на ухо. -
Поспи пока, пользуясь моментом!
Присоединившись к Бурлаку и Алану, которые заняли позицию за стволом мшистого,
лежащего на земле дерева, Сарматов стал напряженно всматриваться в ночную мглу.
- Караван с оружием из Пешавара к Хекматиару! - уверенно сказал он.
- Ты что, ясновидящий, командир? - шепотом спросил Бурлак.
- А ты в этом сомневаешься? - ответил тот и щелкнул затвором автомата.
Вскоре на фоне фиолетового сумеречного неба появились несколько всадников, а вслед за
ними выплыла цепочка привязанных друг к другу верблюдов, нагруженных длинными
ящиками и патронными цинками. Сарматов поднес к глазам бинокль. Теперь он ясно разглядел
надписи на английском языке, украшающие бока ящиков.
- "Стингеры"! - прошептал Сарматов Бурлаку. - Эх, силенок мало, а то бы...
Вслед за цепочкой верблюдов на фоне неба появились повозки, напоминающие цыганские
кибитки, за ними пешком и на осликах следовали вооруженные бородатые люди в чалмах и
пакулях-шапочках. Время от времени они останавливались и напряженно всматривались в
темноту, стараясь поймать каждый шорох.
- Тут не попрешь! - с сожалением прошептал Бурлак.
Из задней повозки выскочили две фигурки в паранджах и побежали в сторону, о чем-то
весело щебеча и заливаясь смехом. Не добежав до засевших в кустах каких-нибудь
трех-четырех метров, девушки спустили шаровары и присели на корточки, не прекращая при
этом болтать ни на минуту.
Когда, сделав свои дела, они убежали догонять повозки, Сарматов вытер с лица холодный
пот. Однако расслабиться ему не удалось - из глубины "зеленки" внезапно донеслись топот
конских копыт, гиканье и крики. Погонщики верблюдов и боевики, сопровождающие караван,
услышав звуки погони, быстро заняли позицию для боя, а верблюдов положили на землю за
кустами. Всадники выскочили из зарослей плотной гурьбой и с гиканьем понеслись к каравану.
Когда над их головами пронеслось несколько трассирующих очередей, выпущенных со
стороны каравана, они осадили коней и сбились в плотную крутящуюся массу, которая отрезала
пристегнутого американца от Сарматова, Бурлака и Алана.
- На отходняк потянуло! - пробормотал Бурлак и положил перед собой несколько
гранат. - Такого случая наш приятель не упустит!
Толкнув его в плечо, Сарматов приложил палец к губам.
- Эй, шакал Абдулло! - раздался крик со стороны каравана. - Если ты попытаешься
завладеть этим добром, то будешь иметь дело с пакистанской разведкой, а мы слов на ветер не
бросаем, понял, сын вонючего козла?! Это я тебе говорю, Али-хан! Ты узнал меня, Абдулло?
- Узнал, большой пакистанский начальник! - ответил знакомый уже Сарматову голос,
несущийся из крутящейся, сбившейся массы всадников. - Мне не нужен ваш караван!
- А что тебе нужно? - раздался голос невидимого пакистанского офицера.
- Прими мое почтение, Али-хан!.. Абдулло идет по следу шурави, выкравших у вас
американского полковника! - ответил Абдулло, выехав чуть вперед на своем прекрасном
ахалтекинце.
В ответ ему раздался раскатистый хохот Али-хана.
- Янки сгорел там, где его выкрали. Месяц назад его кости положили в металлический
ящик, накрыли их полосатым флагом и отправили в Америку. Али-хан сам сопровождал гроб
до самолета. Бакшиш затмил твои глаза, Абдулло!
- Клянусь Аллахом, Али-хан, Абдулло идет по его следу! Можешь считать меня кем
угодно, но американский полковник жив!
- Ты сумасшедший, Абдулло! Если ты сейчас не повернешь назад, я открою огонь! -
раздалось из темноты, и трассирующие очереди вновь веером пронеслись над головами
всадников.
В ответ лишь испуганно заржали лошади, раздались гортанные крики наездников, в
который отчетливо вплетался русский трехэтажный мат. Всадники сорвались с места и
унеслись обратно в темноту зарослей.
Когда караван скрылся из вида и перестал доноситься скрип колес кибиток, Бурлак
шепнул непослушными губами:
- Отходняк пока отменяется, командир, а?
- Похоже на то! - ответил тот и направился в сторону куста, под которым оставил
американца.
Полковник, увидев его, пытался привстать. Он выглядел довольно растерянным, и как
показалось Сарматову, хотел что-то сказать, но тот опередил его и, отстегивая от корневища
браслет, спросил:
- Ты понимаешь фарси?
- Конечно!
- Ты понял все, о чем они говорили?
- Понял!..
- И то, что твои кости отправили в Америку, ты тоже слышал?
- Ну, слышал!.. Представляю, сколько горя пережили мои жена и дети!
- Значит, твоя контора, как я предполагал, тебя списала?
- Это нормально! - пожал плечами американец. - Такая у нас сучья работа!
- Сучья!.. Ты оказался между нами и Абдулло... Ты бы мог...
- Я прекрасно понимаю, что бы я мог!
- Почему же ты не использовал такой шанс?
- Боюсь, что я не могу пока ответить на этот вопрос. Может, когда-нибудь позже...
- Я не понимаю тебя, полковник!
- Признаться, я и сам не понимаю, почему не захотел, чтобы Абдулло получил свой
бакшиш! - усмехнулся американец.
- Может, у тебя крыша поехала? - озадаченно спросил Сарматов, заглядывая в его
лицо, освещенное ярким лунным светом.
- Не думаю!.. Я, как видишь, освободился от пластыря и мог кричать, но что-то меня
остановило... Честно говоря, мне не особенно хочется сейчас разбираться в этом.
- С тобой не соскучишься, полковник! - качнул головой Сарматов.
Восточный Афганистан
26 июня 1988 года.
Луч солнечного света подобрался к лицу спящего Сарматова. Он открыл глаза и,
посмотрев сначала на часы, а потом на солнце, стал расталкивать Бурлака и Алана.
- Хватит спать, мужики! Сейчас перекусим, и нужно топать по холодку, - и
поворачиваясь к американцу, прикованному к ветке дерева добавил: - Ты не спишь,
полковник?
- А как ты думаешь, можно спокойно уснуть после известия о том, что тебя
похоронили?.. Я вот все думаю, с каким оркестром меня хоронили, как себя вели близкие и
дети? Надеюсь, хоть положили меня рядом с отцом и дедом!..
- С этим ты еще успеешь разобраться, полковник! - усмехнулся Сарматов. - Главное,
чтобы ты сам себя не похоронил...
- Не дождешься! - улыбнулся тот в ответ. - Но вообще в этом что-то есть: тебя
похоронили, сказали все слова, землей засыпали, а ты живешь! Жаль, страховку придется
возвращать и пенсию семье перестанут выплачивать после моего воскрешения.
- Действительно жаль! - согласился Сарматов, вглядываясь в лицо американца.
Отдохнувшие за ночь бойцы ходко шагают по утренней росистой зеленке. Скоро деревья
редеют, и в просвете между ними показывается река, опоясывающая крутые склоны предгорья.
- Ты был прав, командир. Все звериные тропы действительно ведут к водопою! -
воскликнул Алан и посмотрел на небо, на котором мелькали черные крестики кружащихся
высоко над землей грифов. - Похоже, добычу чуют! - показал он на птиц. - Слушай,
командир, как галдят!
- Нам как раз на ту сторону, - ответил Сарматов. - Заодно и посмотрим, что они там
чуют.
Старательно прячась за кустами, группа вышла к реке, медленно катящей свои воды среди
каменистых пологих берегов.
- Сармат! - воскликнул Бурлак и показал на противоположный берег. - Плот старого
Вахида, командир!
И действительно, в камнях противоположного берега полоскался в струях реки знакомый
ковчег, но самого Вахида рядом с ним не было.
Оглядев в бинокль зеленку и склон предгорья, Сарматов скомандовал:
- За мной, мужики!.. Не нравится мне все это! - добавил он, увлекая за собой в ледяную
воду американца.
При их приближении с плота взлетело несколько рассерженных грифов.
- Сюда, командир! - позвал первым вышедший на берег Бурлак и показал куда-то в
сторону, где за нагромождением камней, кособочились голошеие грифы.
Заглянув за камни, Сарматов опустил голову и снял с головы берет... На ветвях корявого,
вцепившегося корнями в камни дерева висел Вахид. Подойдя к нему ближе, Сарматов заметил
странный блеск, исходящий из одной окровавленной глазницы.
Смыв с лица кровь, он отшатнулся - из глазницы выпирал циферблат советских
командирских часов.
Сарматов обессиленно опустился на камень и посмотрел на истоптанный копытами берег
с многочисленными кучами конского навоза. Взгляд его сначала остановился на растоптанном
миниатюрном приемнике, потом перешел на Алана и Бурлака.
- Где твои часы, капитан Бурлаков? - тихо спросил Сарматов. - Где твой приемник,
старлей Хаутов?
Не глядя на него, Бурлак выдавил из себя:
- От денег он наотрез отказался, вот я и сунул часы в его торбу.
Сарматов перевел яростный взор на Алана.
- На Востоке принято дарить что-нибудь на память, - объяснил тот совершенно убитым
голосом и опустил голову под тяжестью взгляда Сарматова.
- Думаешь, это дело рук Абдулло? - спросил американец.
- Вон след его ахалтекинца - правая передняя подкова скошена, - зажав ладонью
забугрившиеся на шее вены, ответил Сарматов. - Абдулло вдоль реки нас ищет, и правильно
ищет - куда мы от нее?! Увидев плот старика, шакал решил отобрать его деньги за баранов и
тут наткнулся на дары этих "данайцев"...
- Да, лажанулись мы выше крыши! - робко подал голос Бурлак.
- Прости, командир! - выдавил из себя Алан.
- А что ты передо мной извиняешься? Ты у Вахида прощения проси! - взорвался
Сарматов. - Расскажи ему, как его грудной внук-сирота и увечная невестка теперь жить будут!
Алан, потупив взор, отвернулся.
- Лучше бы ты дал нам в морду, Сармат, чем так на психику давишь! - вырвалось у
Бурлака.
- Молчать! - рявкнул Сармат так, что Бурлак втянул голову в плечи.
Трескучие голоса грифов, хрип тяжело дышащих людей и топот армейских башмаков
сминали утренний покой, и все живое спешило оставить тропу при стремительном
приближении людей, даже кобра, прошипев будто только для порядка, спряталась в
выгоревшей траве. Сарматов дал передышку группе лишь тогда, когда оглядел в бинокль
оставленную позади "зеленку" и речную пойму. Скоро крутая тропа влилась в проложенную по
террасам хорошо наезженную верблюжью дорогу. Ступив на нее, Сарматов снова оглянулся и,
вздув желваки, процедил:
- Чуял я, что волчара след взял, через полчаса здесь будет наш старый знакомый
Абдулло...
В бинокль уже можно было разглядеть группу всадников, человек двадцать,
переправляющихся через реку.
- Стежка одна и узкая! - заметил Бурлак, протягивая Алану бинокль. - Быть или не
быть, командир?..
- В смысле - бить?.. Какие вопросы! - возбудился Алан. - Здесь они нас не ждут... Я
ставлю итальянок на растяжки, а по тем, кто останется, - в два ствола, пока ты американца за
камнями постережешь!..
- Управимся! - поддержал его Бурлак.
- Ну, командир! - нетерпеливо воскликнул Алан. - Уводи штатника!
Американец с тревогой прислушивался к их разговору.
- За чмо меня держишь? - насмешливо бросил Сарматов Алану и подтолкнул
американца в сторону от тропы, к каменным нагромождениям, нависающим над пропастью. -
Передохни пока, полковник! - сказал он, приковывая его к крепкому стволу корявого деревца.
- Сармат, то, что ты задумал, безумие! - возмутился американец. - У Абдулло целый
отряд, а вас всего-то...
- У гнева тоже есть права! - недобро усмехнулся Сарматов.
- Это, насколько я знаю, из "Короля Лира"? Но Лир, если помнишь, Сармат, плохо
кончил!..
- Стать безумным в безумном мире, полковник, так ли это плохо? - пожал плечами
Сарматов и заклеил американцу рот пластырем. - Будь добр, посиди тихо, пока мы с шакалом
говорить будем, а если разговор не получится, выбирайся уж как-нибудь сам, - добавил он.
Из-за поворота крутой тропы сначала донесся нарастающий топот копыт, потом в него
вплелись гортанные крики. Сарматов сделал знак рукой притаившимся за камнями Бурлаку и
Алану и, заметая веткой пыль на тропе, торопливо скрылся в траве.
Громко перекликаясь, всадники вынеслись из-за поворота тесной гурьбой, по
трое-четверо в ряд. Впереди в ярком развевающемся халате скакал на гнедом ахалтекинце
Абдулло. Видимо, почуяв недоброе, конь стал прясть ушами, жаться подальше от края
пропасти. Абдулло раздраженно охаживал его камчой, и конь не выдержав, вынес всадника на
середину тропы. Два прогремевших одновременно мощных взрыва смели в пропасть половину
всадников за спиной Абдулло, а остальные, не успев ничего толком понять, попав под
перекрестный огонь, были сражены меткими автоматными очередями. Крики ужаса
оглушенных людей, предсмертное ржание коней превратили тихую красоту предгорья в
настоящий ад. Успевший проскочить место взрыва, невредимый Абдулло, нахлестывая
ахалтекинца, летел прямо на вставшего на его пути Сарматова, у которого как раз в это время
заклинило гашетку автомата. Ахалтекинец, едва касаясь легкими копытами тропы, мчался как
ветер, прикрывая гривой всадника... Отбросив автомат, Сарматов кошкой запрыгнул коню на
шею. Одной рукой он успел вцепиться в гриву, пальцами другой захватил жаркие ноздри
животного и резким движением руки в сторону и вниз, опрокинул через голову ахалтекинца.
Старый казачий прием сработал безотказно.
Подойдя к лежащему в пыли Абдулло, Сарматов, пока тот не пришел в себя, сорвал с него
оружие и вынул заткнутый за широкий пояс-ходак кривой нож "бабур".
- Хватит придуриваться, Абдулло Гапурович, приехали! - сказал он, видя, как у
бандита дрогнули веки.
Абдулло продолжал лежать неподвижно, не открывая глаз.
К Сарматову подошел Алан с Бурлаком. Они с любопытством разглядывали
распростертого на земле Абдулло.
- Чего там? - спросил их Сарматов, кивая на тропу.
- Кончен бал, погасли свечи, командир! - отозвался Бурлак. - Ни один не ушел!
- Тогда эту падаль за ноги и в пропасть, к Аллаху! - подмигнув им, скомандовал майор.
После этих слов Абдулло вскочил, но Бурлак тут же сбил его с ног.
- Не дергайся! - с омерзением в голосе приказал он. - Облажался - так не мычи!..
- Мамой прашу - моя не нада в пропасть! - запричитал Абдулло по-русски. - Не
нада! Моя в пропасть не нада!
- Маму свою, старика деда, жену с тремя детьми ты, Абдулло, сжег заживо, когда, спасая
шкуру, уходил за кордон! - яростно оборвал его Сарматов. - Верховный суд Таджикистана
по совокупности всего приговорил бы тебя к высшей мере. Хочешь, помолись Аллаху перед
исполнением...
Абдулло встал на колени и потянул пухлые пальцы, унизанные кольцами и перстнями, к
людям, от которых теперь зависела его ви
...Закладка в соц.сетях
