Жанр: Боевик
русский йогурт. СВЯТОЙ
...тая снежную кашицу. Под их аккомпанемент поплыли воспоминания...
Перед самым развалом Союза, летом девяносто первого года, начальник штаба военного
округа, исполняя директиву Москвы, предложил лейтенанту Анатолию Бокуну войти в состав
формирующегося отряда быстрого реагирования.
- Родина нуждается в вас! - проникновенно говорил седовласый генерал-лейтенант. -
У вас, товарищ Бокун, отличные характеристики, безупречный послужной список. Пора, пора
послужить Отчизне на полную катушку...
В те времена в армии ерепениться было не принято.
Выгнув дугой грудь, взяв под козырек, лейтенант разведбата отдельной горнострелковой
бригады Анатолий Бокун ответил четко и односложно:
- Есть!
Отряд создавался для выполнения деликатных поручений - нейтрализации лидеров
сепаратистских движений. Так цели спецподразделения "Кречет" формулировались на языке
политиков. На армейском диалекте все вкладывалось в понятную и емкую фразу - "гасить
недорезанных абреков".
Головорезы в "Кречете" собрались отборные. Солдаты срочной службы прошли ад учебок
спецназа. На их головах действительно можно было хоть кол тесать, а из кирпичей, расколотых
на тренировках лбами и ребрами ладоней этих парней, можно было построить приличный
домишко. Об отцах-командирах отряда быстрого реагирования по округу ходили легенды. За
плечами каждого офицера как минимум были Афган и бесчисленное количество операций в
"горячих точках".
"Кречет" был разбит на пятерки. Организация отряда копировала структуру обычного
армейского спецназа. Анатолий попал в звено, которым командовал старший лейтенант Бендич
- нелюдимый, мрачный субъект с оловянным взглядом тяжелоконтуженого.
Кумиром Бендича был непревзойденный, лучший командос гитлеровской Германии
штурмбаннфюрер войск СС Отто Скорцени. Лейтенант перечитал всю литературу, где хотя бы
вскользь упоминалось о подвигах знаменитого диверсанта. Купил видеомагнитофон только для
того, чтобы прокручивать вновь и вновь кассету с заключительной серией киноэпопеи
"Освобождение", где был эпизод о самой шумной акции любимчика фюрера, похитившего
арестованного итальянским королем фашистского диктатора Муссолини. В фильме довольно
достоверно было показано, как высаживается на планерах десант в Альпах, как немецкие
командос крошат слабо сопротивляющихся "макаронников" и как, ворвавшись в комнату, где
Муссолини подумывает о самоубийстве, штурмбаннфюрер орет: "Вы свободны, мой дуче!"
В этом месте Бендич разражался аплодисментами, а его сумрачное лицо светлело.
Однажды, не удержавшись, Бокун спросил своего командира:
- Игорек, втолкуй мне, необразованному, что тебя так привлекает в этом фашисте? Они
ведь воевали против нас, десятки миллионов русских угробили.
Восхищаться эсэсовцем не патриотично!
Бендич, скептически ухмыляясь, ответил:
- Оставь патриотизм для пионеров! У меня от этой брехни иммунитет. Не воспринимаю
более трепа политработников и наших государственных, прости господи, мужей,
спекулирующих на патриотизме. Подожди, Толя, они под этим соусом заставят нас собственное
мясо жрать и своей же кровью запивать. Я уважаю профессионалов. Профессионал всегда
место под солнцем завоюет и не замарается. Скорцени.., что же... - Бендич сделал паузу, -
..он служил кому присягал, Адольфу и Германии. Хорошо служил, между прочим. А когда
немцы войну проиграли, собрал чемоданы и смотался под крылышко к генералу Франко в
Испанию. Сидел на террасе дома у моря, любовался, как солнце в океан садится. Мемуары
писал... - прищурив глаза, тягучим голосом говорил Бендич, наверное, представляя своего
кумира в плетеном кресле-качалке под пальмами. - Нашим подвигам, Бокун, на самом деле
грош цена в этой стране. Жестяная звезда на могиле, залп почетного караула на похоронах, а
если повезет, дом инвалидов с миской каши на завтрак, обед и ужин. Вот и все, на что мы
можем рассчитывать в благодарность от матушки-отчизны...
Больше с расспросами к командиру Бокун не приставал, рассудив, что каждый по-своему
с ума сходит.
Да и некогда было. Кавказ тонул в трясине междоусобной резни. Грузины дубасили
абхазцев, осетины готовились вцепиться в глотку ингушам, чеченцы под шумок скупали
оружие, готовясь к большой нефтяной войне против России.
Кречет - хищная птица, использовавшаяся в древности князьями и царями для охоты
даже на крупную дичь. Взмыв с княжеской руки под облака, птица камнем падала на ничего не
подозревающую косулю или зайца, ударом крючковатого клюва перебивая шейные позвонки.
Отряд "Кречет" скорее напоминал изрядно потрепанного петуха, которого хозяин ради
какого-то идиотского эксперимента запер в курятнике с хорьками.
Спецназовцы уже толком не понимали, против кого они воюют и чего от них хотят
московские генералы.
- Мы - дерьмосборщики! - образно обрисовывал ситуацию Бендич.
- Золотари, - поправлял командира Бокун, предлагая взамен новообразованного слова
старое, подлинно русское название чистильщиков выгребных ям.
- Пусть золотари, - соглашался старлей. - Политики горы дерьма наворотили, народ
задыхается, гибнет, а мы разгребать должны. На кой черт мы защищаем абхазов?! Режут друг
друга?! Отлично! Повоюют лет пяток, а потом и грузины, и абхазы на коленях к нам, русским,
приползут, руки целовать будут, чтобы взяли под крыло.
Но в сентябре никто из враждующих сторон в абхазо-грузинском конфликте рук целовать
не собирался.
Боевики грузинских отрядов "Мхедриони" делали гирлянды из отрубленных
указательных пальцев абхазов, а те, соревнуясь в жестокости с противником, нанизывали на
суровую нитку обрезанные и подвяленные под горячим южным солнцем носы.
Здесь, на благословенной земле, воспетой еще в древнегреческих мифах, время потекло
вспять, возвращая людей к состоянию первобытной дикости.
...Снег валил стеной, засыпая узкую горловину ущелья. До дороги оставалось километров
пять. Бокун озабоченно оглянулся на командира звена, но смог разглядеть только серое пятно,
отдаленно напоминавшее человека.
Отряд пробирался к некогда строго секретному объекту, обозначенному на картах
кодовым названием "Красная Горка". Сумасброды-ученые зашились в горах, колдуя над
созданием биологического оружия.
Кто-то в Кремле посчитал идею тухлой и противоречащей международным договорам,
подписанным Россией. "Красная Горка" продолжала существовать, но ни военные, ни КГБ
большого внимания ей не уделяли.
Люди в белых халатах регулярно отсылали в Москву отчеты о проделанной работе, где
их, даже не просматривая, отправляли в архив, а то и просто выбрасывали. И когда в
лаборатории однажды случился пожар, это сочли хорошим поводом, чтобы и вовсе ее закрыть.
Объект "X" оказался замороженным, а вместе с ним и часть уцелевшей от огня лаборатории. О
"Красной Горке" забыли на пять лет:
Начавшаяся в Абхазии война напомнила высокому начальству, что кое-что брошено в
горах. Кроме того, по каналам агентуры Главного разведуправления прошла скупая
информация о подозрительной возне турок, заинтересовавшихся остатками оборудования
"Красной Горки". Решение стратеги с генеральскими погонами приняли радикальное:
приказать компании отчаянных парней-спецназовцев "прогуляться" по зимним горным тропам,
осмотреть уцелевшие от пожара помещения лаборатории и довершить ликвидацию объекта.
Выбор пал на группу Бендича. Пройти по территории, превратившейся в зону боевых
действий, да еще по труднодоступным зимним тропам, могли только такие волки.
Перед операцией их в приказном порядке упекли в госпиталь, чтобы вогнать по три
кубика желтой, похожей на подсолнечное масло вакцины. На все вопросы отвечали коротко:
"Для профилактики". Бендич, которому положено было знать больше, чем остальным, только
пожимал плечами:
- Обычная вылазка, чего суетитесь?
Толик ему не поверил.
Медсестра долго искала вену, пока Бокун рассматривал красную полосу на стене. Все, что
выше полосы, было белого цвета, ниже, до плинтуса, зеленого.
- Сожми кулак, - приказала медсестра.
Анатолий пошутил:
- Не промахнись.
Девушка обиделась и со злостью вогнала иглу. Полоса на стене вдруг задергалась в
судорогах. Бокун невольно сморщился.
Медсестра удовлетворенно улыбнулась:
- Боишься уколов?
Главврач с погонами полковника удивленно посмотрел на Толю, на мгновение оторвав
взгляд от листка бумаги, исписанного мелким, бисерным почерком.
- Забыл вас предупредить, - сказал он, обращаясь к медсестре, - это может немножко
болеть. Препарат мало опробованный.
Бокун только сильнее стиснул зубы. На висках выступили капельки пота. Не дожидаясь,
когда ему скажут идти, он попробовал было подняться, но новый приступ боли пронзил все
тело.
- Господи! - закричала медсестра.
Бокун представил себе, как вакцина сантиметр за сантиметром выжигает его изнутри.
Чувство было такое, словно тысячи раскаленных игл вонзились в сердце, легкие, желудок,
мозжечок и теперь медленно впиваются все глубже и глубже. Внезапно ставшие свинцовыми
веки закрылись сами собой. Из-под них градом катились слезы. Голова Анатолия безжизненно
повисла на груди.
- Умирает! - еще громче заорала девушка и в ужасе отшвырнула шприц.
- С ним ничего не случится, - спокойно произнес полковник.
В следующее мгновение Бокун, как подкошенный, рухнул на пол. Из груди медсестры
вновь вырвался крик.
- Нашатырь! - главврач рывком поднял безжизненное тело и бросил его на кушетку в
углу.
- Какого черта? - были первые слова Анатолия, когда он пришел в себя.
Бокун неловким движением стряхнул с плеча руку медсестры. Та виновато улыбнулась.
Он неожиданно подумал, что в другой раз обязательно бы с ней познакомился, по крайней
мере, спросил бы ее имя. Бокун никак не мог сообразить, что произошло, а сообразив, ужасно
на себя разозлился. Стараясь не встречаться взглядом с девушкой, он встал и неуверенным
шагом вышел в полутемный коридор.
Второй раз Бокун потерял сознание уже в казарме.
Он присел на край койки со смутным желанием разобраться, что же происходит внутри
его самого. Казарма была пустой, и только дневальный привычно застыл напротив входа.
Анатолию показалось, что боль отпустила. Он вытянул перед собой руки и сжал их в кулаки.
Он сжимал их и снова расслаблял по несколько раз, одновременно глубокими вдохами
прочищая легкие. Ребром ладони помассировал мышцы шеи, прогнулся назад, словно натягивая
сидящие в позвоночнике пружины...
Снова Бокун очнулся только через три часа. Никто не обратил внимания на его
отсутствие. Он так толком и не понял, зачем понадобилась эта химия.
Вечером в казарму вернулся Бендич. Он направился в угол, где лежал Анатолий.
- Живой? - старлей осторожно тронул своего напарника за плечо.
- Меня отстранили от задания? - глаза у Бокуна были закрыты.
- Нет, - Бендич крепко сжал руку, - тебя не отстранили. У нас в запасе день карантина
и еще неделя по возвращении.
- Как остальные?
- Та же история, - тихо ответил Бендич. - Денис продержался только несколько минут
и потерял сознание. Волкова стошнило.
- После укола? Такое бывает?!
- Да они там сами перепугались. Вакцину в часть прислали спецкурьером с приказом
сделать прививку всей группе, чтобы избежать нежелательных последствий, - Ты скажешь
наконец, что за груз мы должны перехватить? - не выдержал Бокун.
- Похоже, Толян, мы здорово вляпались, - Бендич растянул губы в усмешке. - По
самые уши, в огромную кучу дерьма. Больше ничего сказать тебе не могу.
Бокун не проронил ни слова. В конце концов, старлей прав: их звено существует для
грязной работы. По крайней мере, их к этому готовили.
Выбравшись из расщелины, отряд медленно поднимался к облакам. Снегопад закончился
так же внезапно, как и начался. Занесенные снегом скалы издалека казались похожими на
могильные обелиски.
- Посмотри на эту штуковину, - тихо сказал Бокун.
Его маленькие узенькие глазки уловили едва заметное движение вверх по тропе.
Бендич поднял левую руку, что означало "замри - опасность". И отряд вдруг
растворился, исчез в утренних сумерках, словно и не было пяти человек, еще минуту назад
осторожно поднимавшихся в гору.
Звуки в горах живут дольше, чем на равнине. От перевала к перевалу летят крик о помощи
и мелодия победной песни. Но еще дольше здесь задерживается запах. Он пропитывает камни и
травы, уходит вместе с дождем в землю и остается в корнях деревьев. Капля пота расскажет в
горах, кто ты, куда идешь и кто твой враг. Но как глухой не услышит эхо, так и человек без
собаки не разберется в мире запахов.
Пять черных мокрых собачьих носов, по Носу на каждого, выследили, вынюхали людей
Бендича. Несколько человек в большой брезентовой палатке спали, затушив костер. Это был
отряд абхазского ополчения, который после штурма Сухуми дошел до реки Кодори, туда, где в
горах Сванетии укрылись оставшиеся в живых грузины...
И вдруг рука Бендича снова взлетела вверх.
- Что случилось?! - глазами стрельнул Василек, молодой боец - только из учебки
спецназа, перебрасывая "Калашников" из-за спины.
- Что случилось? - немой вопрос застыл во взгляде Жилы, худого сержанта, свитого из
мускул и сухожилий.
- Что случилось? - Бокун и Волков вскинули головы к небу.
"Так принюхивается волчья стая, - мелькнуло у Бокуна, - стоит вожаку почуять
опасность".
- В лагере собаки, - едва слышно бросил Бендич.
Бокуну показалось, что он тоже различает запах псины, постепенно приобретающий
очертания. Он вытянул шею, вбирая ноздрями воздух и закрыв глаза.
На черном экране век появилось пять рыжих собачьих морд. Анатолий был почти уверен,
что их было именно пять.
- У абхазов пять собак, - тихо сказал старлей.
Лица солдат преобразились. Тревога сменилась глубокой ненавистью.
В армии Бокун наконец понял: у каждого человека должен быть враг. Человек может
существовать только как отражение собственного врага: без врага он ноль, пустое место. Для
солдата спецназа самым опасным врагом стала собака.
- Мы - волки, - часто повторял Бокун. - Стая волков. Мы презираем слабость, а еще
сильнее мы презираем слабых людей. Это слабые люди, чтобы защитить себя от нас, волков,
придумали собак...
- Почему ты думаешь, что это абхазы? - спросил Бокун.
- Сейчас в Кодорском ущелье умирает от голода несколько тысяч грузинских семей.
Абхазы шли туда.
- Тогда нам нечего их опасаться?
- Если это мародеры, то да. Но мы не можем рисковать.
Бендич не сразу, медленно стал карабкаться по отвесной скале - в обход неожиданной
преграды.
Сверху отряд увидеть было нельзя, а абхазы даже не побеспокоились выставить посты.
Следом за командиром поднимался Бокун. Пальцы сами цеплялись за трещины и
выступы, подчиняясь правилу игры "Здесь очень высоко". С таким же успехом можно было бы
лезть на стены пятиэтажного дома. В тот миг, когда тело Бокуна начинало предательски
клониться назад, он успевал протянуть руку и впиться в скользкий мертвый выступ скалы. На
секунду его пальцы расслабляли хватку. Бокун делал новый бросок и опять умудрялся в
последнюю минуту сохранить равновесие. Рядом ползли новый радист звена Денис Дронов и
Волков. Жила, положив на колено "Калашников", ждал внизу.
"Если бы я сейчас потерял сознание, - высветилось у Бокуна в голове, - то упал бы
прямо на Жилу.
А если бы меня чуть-чуть отнесло ветром, то пролетел бы еще метров двадцать вниз и
превратился в маленькое черное пятно на снегу".
Наверху совсем рассвело. Сквозь облака проступали голубые прожилки неба. Отряд снова
стоял на ногах. Они могли гордиться собой.
С неба сорвался холодный ветер, ударил в спину, заметая следы. Лучшей погоды для
грязной работы не придумаешь.
Бокуна охватил азарт погони. Они гнались за добычей, кто-то другой гнался за ними.
Внезапный порыв ветра донес присутствие врага. Собаки! Бокун уже не знал, услышал ли он
сначала лай или же это был запах. Абхазы собирались переждать еще дня два, отдохнуть и с
новыми силами ударить на Кодорское ущелье, когда собаки, увязавшиеся еще от Эшеры, вдруг
нашли след...
Дорога появилась из ниоткуда. Отряд вдруг остановился. На снегу ясно читались следы от
колес. Прошло часа два, как тут проехала машина.
- Мы опоздали, - сержант нагнулся, рассматривая колею.
Бендич оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Бокуна:
- Кажется, мы по уши в дерьме.
- Что будем делать?
- Ждать.
Они опустились на землю за камнями. Бокун не помнил, сколько прошло времени: час,
два? Толчок в бок вырвал его из небытия.
- Не спи, - зашептал Бендич, - а то пропустишь самое интересное.
Бокун прищурился. "Мицубиси-Страда" медленно катила вниз по дороге, осторожно
поворачивая на склонах. Два человека сидели в кабине машины, а еще двое - в кузове с
накрытыми брезентом ящиками. У одного из них, высокого смуглого абхаза с черной копной
волос, рукав фуфайки был перевязан зеленой и красной лентами.
Бендич сделал знак "Работаем на всю катушку", что означало - размажьте их по этой
дороге!
Бокун неуловимым движением перевел "Калашников" в сторону кузова и дал длинную
очередь. Осколки стекла с жалобным перезвоном разлетелись во все стороны, а на белой эмали
машины возникли черные рваные дыры.
Водитель "Мицубиси" крутанул руль. Немой крик. застрял у него в горле. На лобовом
стекле расцвела паутина от пуль. Жила, выкатившись на середину колеи, бил прямо по колесам.
Но джип не рухнул в пропасть.
Сидящий в кабине человек успел ударом приклада вытолкнуть мертвого шофера из
машины и, когда та была уже у самого края, нажал на тормоза.
Бой продолжался меньше минуты. Бендич даже ни разу не нажал на курок.
"Да и зачем? - подумал Бокун. - Командиру не обязательно лишний раз выпячиваться и
палить почем зря. Он не дворовый мальчишка в тире, цену себе и другим знает".
Единственный оставшийся в живых абхаз, пятясь, вылез на дорогу.
- Брось автомат! - раздался короткий приказ.
Абхаз медленно поднял руки.
- Вы кто? Ангелы? - спросил он вдруг, и у него на лице расцвела безумная улыбка.
- Вроде этого, - ответил один из пяти человек, тесным кольцом обступивших машину.
- Кажется, мужик на игле, - тихо заметил Денис.
- Точно, - согласился Жила и сделал было шаг в сторону пленного.
- Стоять! - крикнул Бендич. - Ты, Жила, к джипу ближе чем на три метра чтоб не
подходил. И к этому... - он ткнул автоматом в сторону абхаза, - ...тоже.
- Чего? - не понял Петька.
- Повторить? - Бендич бросил на Двужильного уничтожающий взгляд.
Тот обиженно замолчал.
- Денис, обыщи его, - коротко приказал командир.
Солдат тут же подскочил к абхазу и по-деловому, ничего не пропуская, обшарил его с
головы до ног.
- А это что? - с этими словами спецназовец достал из-за пазухи абхаза сосуд из
толстого, почти в сантиметр толщиной, стекла, отдаленно напоминающий мензурку.
Стеклянный сосуд был с обеих сторон наглухо запаян. Стенки его матовые, почти
непрозрачные, отсвечивали металлическим блеском. Он напоминал сосульку из ртути и,
казалось, вот-вот выскользнет из руки Дениса.
Абхаз посмотрел на людей на дороге, потом снова перевел взгляд на колбу, и какое-то
смутное выражение - Толику показалось, что это страх, - мелькнуло у него на лице.
- Как тебя зовут? - спросил Бендич.
- Тенгиз.
- Тенгиз? - Бендич ухмыльнулся; заостренное лицо его с чертами хорька зло
оскалилось. - Что это за дерьмо, Тенгиз, ты сунул в карман?
- Может, наркотик какой? - попытался угадать Волков.
Он стоял, устало опираясь на автомат.
- Вряд ли, - не согласился Денис, с любопытством рассматривая содержимое колбы.
Что-то в глубине ее шевельнулось, словно очнувшись после многолетней спячки. Что-то
крохотное, размером с небольшую градину или хлебный шарик, какие иногда лепят за столом
дети. Это нечто "смотрело", хотя скорее всего у него даже не было глаз. Маленький шарик
уткнулся в стенку мензурки, куда его заточили люди. Он так и пожирал взглядом огромную
гору костей, мяса и крови.
- Командир, там внутри что-то есть, - удивленно сказал Денис.
В эту минуту один из абхазов, что лежали, уткнувшись лицами в брезент на дне
"Мицубиси", вдруг на секунду приподнял голову и издал глухой стон. Бокун тут же вскинул
автомат, но из горла несчастного хлынул поток крови, и несколько теплых багровых пятен
расплылись по заснеженной колее.
- Ты осторожней, понял? - Бендич перевел взгляд на Тенгиза:
- Что в бутылке?
Абхаз молчал.
Денис прищурился, силясь рассмотреть тщедушный комок за стеклом. Он пальцем протер
гладкую поверхность колбы, несколько раз встряхнул ее наподобие градусника и снова
посмотрел на свет. Внутри ничего не происходило.
- Фигня какая-то, - солдат уже собирался оставить это бесполезное занятие, но тут
густая струйка крови стекла у него по разодранной щеке.
- У-у-угг! - Невидимый импульс, похожий на разряд электричества, прошел по руке с
колбой, отчего мышцы на ней вздулись, и коротким замыканием разорвался у спецназовца в
мозгу.
Денис рванулся, закрывая уши ладонями, выронил колбу, и она со звуком лопнувшей
кости раскололась о камень. Парень начал бешено топтать снег, осколки и крохотную тварь из
пробирки.
- Денис! - Бендич невольно шарахнулся в сторону, увлекая за собой Двужильного.
Бокун, Андрей Волков и абхаз остались стоять на месте.
Денис успокоился, только когда под подошвами обнажилась черная полоса асфальта.
Бокун жадно втянул носом воздух, но не почувствовал ничего, кроме уже привычного
запаха человеческой крови.
"Зарин, зоман - отравляющие химические вещества... Острый запах чеснока... Надеть
противогазы", - уроки химзащиты, преподанные отставным майором, считавшим, что смысл
жизни в том, чтобы перетрахать как можно больше баб, запомнились...
Солдат присел на корточки, прислонился спиной к машине. Из щели под колесом
сочилась и падала на снег кровь. Он нашел взглядом бледно-розовое пятно.
- Ну? - Бендич не спускал с него глаз.
- Что бы это ни было, - заметил Денис, поднимаясь, - у меня нет ни малейшего
желания брать эту дрянь снова в руки.
- Толян! - окликнул Бокуна командир. - Что там?
Тот, аккуратно подняв полог брезента, стараясь не выпачкаться, орудовал внутри джипа.
- Ну что там? - Бендич продолжал стоять в нескольких шагах от "Мицубиси".
- Какие-то ящики. Открыть?
- Не надо.
- Так, может, там чего ценного?
Бендич сразу насторожился. Кажется, такая идея до сих пор не приходила ему в голову.
- Чего в ящиках? - он повернулся к абхазу.
- Говорили, что платина.
- Платина?! - у Жилы перехватило дыхание. - Командир, ты слышал?
- Кто говорил? - сухо спросил Бендич.
- Да вот он, - Тенгиз кивнул в сторону развороченной пулями кабины.
- Ерунда, - сказал старлей. - Нет никакой платины.
Бокун отдернул руку от замка на цинковой крышке рядом с набитым по трафарету
"Опасно";
Допрос продолжался. Бокун знал, командир гикаться с пленным не будет, и ждал
развязки. Ему осточертели эти горы, бесконечные рейды, нескончаемая кровавая чехарда со
смертью.
- Сам внутрь заглядывал? - цедил Бендич, зайдя за спину абхаза.
- Не помню.
- Ах, не помнишь? - взревел Бендич. - Денис!
Короткий удар в солнечное сплетение отбросил абхаза к скале.
- А теперь?
Бокун с любопытством наблюдал из кузова, как солдат "обрабатывал" абхаза. Тенгиз
попытался приподняться, но Денис ударом сапога швырнул его на снег.
- Вспомнил! Вспомнил... - Тенгиз выставил перед собой ладонь, словно защищаясь от
нового удара.
- Ну?
Пленный облизал пересохшие губы, затравленно переводя взгляд с Дениса на офицера за
его спиной.
- Вверх по дороге... Главный сказал: "Тенгиз, русские держали там много разной
техники, теперь они ушли. Мы кое-что возьмем, и у нас будут деньги. Человек из Стамбула
ждет в Гудауте".
- "Там" - это где?
Денис сделал резкий выпад ногой, целясь в голову.
Удар раздробил переносицу, и острый осколок кости вылез наружу. Лицо Тенгиза
потеряло прежние черты.
Из перекошенного носа текли клюквенные, с пузырьками воздуха потоки.
- Говори, - спецназовец тучей навис над абхазом.
Тенгиз продолжал молчать.
- Игорь, - Бокун замер в кузове, прислушиваясь, - собаки.
Собачий лай, еще мгновение назад еле различимый, теперь гремел, разлетаясь звонким
эхом.
- Вот ты, - абхаз вдруг ткнул пальцем в сторону Двужильного, отчего Петька как-то
весь сжался, - тебя убьют.
- И тебя, - пленный перевел палец на Волкова.
- И тебя, - теперь Тенгиз смотрел на Дениса.
Абхаз невидящим взглядом прошелся по Бендичу и остановился на Бокуне.
- А вот тебе не повезло. Тебя не убьют.
Командир отряда нажал на курок. Тенгиз упал на спину. Из дыры на его животе
поднималась струйка дыма.
- Уходим! - скомандовал Бендич. Он посмотрел на Дениса с Андреем и добавил:
- Вы с Волковым займетесь машиной. Потом нас догоните.
Группа мгновенно разделилась.
- Денис, - Бендич отвел спецназовца в сторону и зашептал на ухо:
- Ты что-нибудь слышал о бактериологическом оружии?
Тот состроил кислую мину:
- Бактерии разные, вроде того?
- Не совсем. Представь себе рой ядовитых пчел, а может, что и похуже. Так вот, я хочу,
чтобы они, - он кивнул в сторону "Мицубиси", - зажарились в своих цинковых гробах. Ты
меня понял?
Денис кивнул.
- Выполняй.
- Командир, - спецназовец задержался на секунду. - Пусть вместо Волкова останется
Жила. Андрюха и так еле ноги переставляет.
- Ты что, в няньки к нему пошел? Ладно. Только смотри, если Двужильный полезет в
ящики... - Бендич положил руку на автомат.
- Понял, - Денис еще раз кивнул.
- Жила! - окликнул он Петьку. - Заменишь Волкова. Командир приказал.
Двужильный что-то недовольно пробормотал, но прежде чем отряд скрылся за поворотом,
он уже лежал под джипом, прикрепляя взрывчатку.
- В бой не ввязываться! - бросил напоследок Бендич.
Теперь они шли втроем: впереди старлей, за ним Волков, последним был Бокун. Они
поднимались по дороге, стараясь не оглядываться. Внезапно прогремел взрыв, и столб огня
взвился над горой. Огненный гриб с черными нефтяными прожилками закрыл собой солнце.
Сразу же за взрывом грохот автоматных очередей ворвался в горы.
Вначале Бокун еще мог разобрать в отголосках эха, как в ответ на беспорядочную
стрельбу скупо, разборчиво огрызается "АКМ" Жилы, поддерживаемый "Калашниковым"
Дениса. Затем звуки смешались
...Закладка в соц.сетях
