Жанр: Боевик
русский йогурт. СВЯТОЙ
... за плечо. - Вставай, все
штаны мокрые...
Массивная туша оцепеневшего телохранителя даже не шелохнулась.
- Ну и дрыхни! К вечеру всех вас, синюг, в вытрезвитель штабелями вывозить будут, -
предвидя итоги праздника, пробормотала официантка.
А Рогожин, уже стоявший впритирку к мэру, наблюдал за разыгрывающимся спектаклем
двух актеров: Сапрыкина и человека из народа.
Он видел, как натужно улыбался мэр, отказываясь с ледяной вежливостью:
- Я абстинент, товарищ. Но за угощение, если оно от чистого сердца, благодарю.
- Чего? - несколько растерянно переспросил забулдыга, не понявший незнакомого
словечка.
- Абстинент - абсолютный трезвенник, - разъяснил Сапрыкин, брезговавший пить
водяру, изготовленную, как ему было известно, из спирта-сырца на городском ликероводочном
заводе.
- Разве такие бывают?! - Забулдыга сорвал с головы кепку и швырнул ее себе под
ноги. - Эх, мать-Расея! Гуляем сегодня, Валерий Александрович!
Мэр кисло улыбнулся.
- Широкая душа у русского человека! - Фраза предназначалась для скопившейся
публики. - Ты, дружище, не нажирайся, как свинья, - назидательно посоветовал он мужику.
Мэр хотел выглядеть отцом города, прощающим выпивохе наглость. Его усы
топорщились, и это должно было означать добродушную улыбку. Но приятели алкаша
зароптали:
- Лыбится, харя! Из Петькиного стакана водяру хлебать не желает.
- Чего щеришься, козел? Нахапал вместе с Хрунцаловым башлей, а плюешь на народ с
высокой башни! Праздники устраиваете! Ничего! Мы под твой домишко мину подложим!
Сапрыкин испуганно оглянулся. Чиновники мэрии испарились, телохранитель как сквозь
землю провалился. Его окружала плотная толпа людей с испитыми лицами и налитыми кровью
глазами.
- Что кочаном крутишь? Ментов высматриваешь? - надрывался мужчина с
комплекцией штангиста-тяжеловеса.
Он пропустил, по-видимому, не одну порцию "русского йогурта".
- Что ты нес с трибуны! - Тяжеловес схватил Сапрыкина за грудки. - Ряху отъел,
паразит! - Классовая ненависть фонтанировала из мужика брызгами слюны, летевшими прямо
в лицо мэру.
Тот уворачивался, но возражать не отваживался.
А металлическая музыка грохотала над площадью, словно затяжная весенняя гроза.
- Товарищ, успокойтесь... - Бледный как мел, Валерий Александрович схватил мужика
за запястье. - Я гарантирую вам пятнадцать суток!.. - потеряв выдержку, по-бабьи взвизгнул
он.
Приятели тяжеловеса старались предотвратить конфликт.
- Отстань от него, Паша! Чего ты взбеленился? - уговаривал верзилу мужичок в кепке
со сломанным козырьком.
Голова Сапрыкина моталась из стороны в сторону.
- Слушай сюда, сука конторская, - ревел верзила, подогревая себя собственным
криком. - Я тебя не выбирал, и клал я на вас всех с прибором! Меня с завода уволили по
сокращению, вместо зарплаты кучу резиновых сапог выдали. Что, собаки, резиной питаться
заставляете?
- Товарищ Павел, обратитесь в приемную, - блеял Сапрыкин.
- Бля! В приемную! - Тот оторвал Сапрыкина от земли. Ноги мэра, обутые в модные
туфли фирмы "Джордан", купленные в магазине на Тверской, болтались в воздухе. - Я его
сейчас урою...
Краем уха ополоумевший от страха мэр услышал тихий, спокойный голос:
- Поставь человека на землю!
Скосив глаза, он рассмотрел заступника. Высокий смуглолицый мужчина стоял с правой
стороны от дебошира, насмешливо глядя на него.
- Верни его в исходную позицию!
Верзила что-то угрожающе просипел, отпуская Сапрыкина.
Ответом был пушечный удар в самую уязвимую часть лица - подбородок. Но громила
устоял на ногах, лишь качнувшись назад, как сосна под порывом ветра.
- Падаль, за кого заступаешься? - Он сжал огромные, размером с голову годовалого
ребенка, кулаки.
Рогожин внутренней стороной стопы ударил верзилу по почкам. Серия ударов кулаком
обрушилась на пьяницу. Точно раненый слон, громила опустился на колени, сплевывая кровь,
смешанную с тягучей слюной.
Уважительно прошепелявил разбитым ртом:
- Выпьем на брудершафт?! Ты, паря, молоток!
- Без вопросов... - бодро ответил Дмитрий, помогая верзиле подняться.
Воспользовавшись братанием дебошира с незнакомцем, Сапрыкин попытался затесаться в
толпу. Рогожин остановил его тихим повелительным окликом:
- Куда, господин мэр? Стоять!.. - Вспомнив уроки Ульчи, Рогожин протянул руку,
прикоснулся кончиками указательного и большого пальцев к шее Валерия Александровича.
Сапрыкин ощутил, как парализующая волна боли растекается по всему телу и
деревенеющие ноги отказываются ему подчиняться. Он навалился на подставленное плечо
Рогожина...
А толпа чествовала своих новых героев. Кто-то подавал горячий, истекающий жиром
чебурек, кто-то надрывал фольгу крышек водки в пластиковых стаканах.
- Ну, чтобы деньги были! - провозгласил избитый Рогожиным мужик. - Чокнемся?
- Конечно!
Дмитрий ударил стаканом о стакан, стараясь выплеснуть как можно больше пойла из
своей посудины.
Водка была отвратительной на вкус. Она отдавала жестью и не хотела скатываться по
пищеводу в желудок.
- По второй? - предложил верзила, приобняв Рогожина.
- Спасибо, - вежливо отказался Дмитрий. - Мне это тело до дома надо
оттранспортировать. Видишь, сомлел, бедолага...
Двигатель "шестьсот пятого" "Пежо" с вставшим на задние лапы львом на решетке
радиатора мерно урчал.
Дизельный двухлитровый агрегат с турбонаддувом развил предельную для машины этого
класса мощность. Стрелка спидометра зашкаливала.
"Пежо" несся по Ленинградскому шоссе, обгоняя попутки. Пост ГАИ, затаившийся на
лесной дороге, выходящей на магистраль, не был виден.
Сержант посмотрел на датчик радара:
- Товарищ лейтенант, какой-то жлоб ралли устроил. Валит сто восемьдесят километров.
Офицер, отдыхающий в задрипанном "газике", вдохнул лесной воздух. "Козел" давно
подлежал капремонту, в особенности двигатель с изношенными клапанами и стучащими
пальцами поршней. При попутном ветре, как шутил экипаж гаишного "газика", если поставить
парус, из него можно было выжать максимум восемьдесят километров, - Передай по постам!
Пускай задерживают! - лениво отозвался лейтенант.
Он вышел из машины, закурил, выпустив дым через ноздри, и направился к обочине,
поигрывая полосатым жезлом. С автомобиля, развившего приличную скорость, можно было
слупить неплохой магарыч.
Латаные-перелатаные "Жигули", оставшиеся у трудяг со времен застоя, сто восемьдесят
километров не выдадут, даже если в баки залить реактивное топливо.
На таких быстроходных тачках раскатывают автомобилисты, не скупящиеся на мзду
малооплачиваемым сотрудникам Госавтоинспекции.
Таков был примерный ход мыслей лейтенанта, угодившего в ручей, струящийся по дну
придорожной канавы. Вода перелилась через верх сапога и теперь чавкала за голенищем. Это
раззадорило лейтенанта, решившего во что бы то ни стало тормознуть лихача, "Пежо"
малиновой стрелой пронесся мимо, обдав гаишника гарью отработанного газа.
- Товарищ лейтенант! - с обидой в голосе крикнул сержант. - Что же вы этого
гонщика не остановили! Номера запомнили? Московская регистрация?
Лейтенант, сдвинув на затылок фуражку, подошел к "козлику", напоминавшему какое-то
желтое насекомое, заползшее в лес, и жезлом стукнул о капот:
- Запомнить запомнил. И тебе пора, Ложкин, циферки "Пежо" Сапрыкина заучить!
- Мэр, что ли, полетел? - присвистнул молоденький сержант. - Лихо. Тем более
тормознуть надо было. Представитель власти, а законы нарушает!
Офицер посмотрел на подчиненного уничтожающим взглядом:
- Ложкин! Помалкивай в тряпочку. С твоих погон лычки сержантские не срывали?
- Не-а... - шмыгнул носом парнишка, простывший на коварном весеннем воздухе.
- Сорвут! - мрачно пообещал лейтенант и добавил:
- Понесся жополиз хрунцаловский на пикник б.., трахать. Полетел, точно вожжа под
хвост попала.
Не терпится...
Сапрыкин очнулся оттого, что кто-то брызгал ему в лицо холодной водой. Тело Валерия
Александровича разламывалось от тупой ноющей боли, особенно в суставах. Желудок
блуждающим метеоритом путешествовал по организму, стараясь выскочить через глотку.
- Меня мутит! - промямлил он, нащупывая ручку двери.
Выскочив из машины, Сапрыкин облегчился на декоративные колпаки колес "Пежо".
Окружающий ландшафт приобретал более-менее отчетливые очертания. Машина
передними колесами въехала в воду лесного озерца с плавающими осколками льда.
- Умойся, мэр! - Голос говорившего был холоден, как вода, которой только что ему
окропили лицо.
Зачерпнув пригоршней воду, Сапрыкин смыл остатки блевотины с губ и подбородка. Его
знобило.
Зубы клацали, выбивая чечетку.
- Очухался? Тогда садись в машину!
Валерию Александровичу внезапно показалось, что незнакомец, подвергнув его
изощренным пыткам, привяжет к ногам домкрат и утопит в озере.
- Я должен поблагодарить вас за помощь! - Он пытался "закосить под дурочку". Так
этот финт именовался в зоне.
Сапрыкин подал руку с растопыренными веером пальцами, скованными судорогой.
- Очень рад нашему знакомству! - еле ворочая языком, произнес он, не слыша
собственного голоса. - Сапрыкин Валерий Александрович. Мэр, - представился он.
Похититель поймал руку, но не пожал ее, а переплел свои пальцы с пальцами мэра. Затем
второй рукой, как ковшом экскаватора, накрыл образовавшийся замок.
- Я, господин мэр, брат Сергея Рогожина, которого по ложному обвинению ты и твоя
стая хотите подвести под "вышку". Я не знаю, зачем вам понадобилось сваливать вину на
Сергея, но думаю, что ты мне это растолкуешь...
Рогожин все сильнее стискивал пальцы Сапрыкина.
- Ты назовешь фамилии соучастников вашего поганого спиртового бизнеса...
Перед глазами Валика-Фарша поплыли багровые круги, а озноб сменился жаром.
- Не пытайся юлить и выкручиваться! Вздерну на сосновом суку! - Слова Рогожина так
подействовали на мэра, что он был на грани обморока. - Но перед этим законтачу аккумулятор
твоей "сосиской"! - с ледяным безразличием инквизитора обещал Дмитрий. - Я офицер
частей специального назначения.
У меня в запасе много способов заставить тебя поседеть перед смертью. И поверь, ради
брата я подберу для тебя, сволочь, самые мучительные. Ты пожалеешь, что родился!
Сапрыкин выгнулся коромыслом. Его глаза вылезли из орбит, как у рака, попавшего в
кипяток. Он забился в истерических конвульсиях, выкрикивая нечто бессвязное:
- Ветров - пидар!.. Спиртоацетоновая смесь...
Они меня порешат... Не надо на сосну... Гады... У-у...
Не могу больше... - Он стал биться лбом о панель, закусив галстук. - Прикончи меня,
прикончи... - стенал Валерий Александрович. - Дай веревку, я сам повешусь! Не могу так
жить...
Рогожин подумал, что перебрал с психологическим прессингом, но его пленник на
удивление быстро справился с истерикой.
Скорчившись, обхватив колени руками, не поднимая головы, он заговорил тонким, как у
кастрата, голосом с жалобным подвыванием:
- Я отстранен от дел! Бизнесом заправляет подполковник Ветров. Вашего брата
содержат в следственном изоляторе, в одиночной камере. Его дело состряпал старший
следователь Баранов. Он же подбросил ствол в квартиру. Ваш брат признался в убийстве
Хрунцалова. Баранов пытал Сергея. Бил палкой по пяткам, надевал противогаз и перекрывал
доступ воздуха, подвешивал за руки к крюку, оставляя часами висеть под потолком. Грозил
посадить в камеру к уголовникам, которые его обязательно изнасилуют. Взамен признания он
обещал вписать в протокол допросов слова о содействии следствию. Внушал вашему брату, что
суд будет снисходительным и примет статью об убийстве, совершенном в состоянии аффекта.
Ни о какой смертной казни будто и речи быть не может!.. Это же нелюди! - выкрикнул
Сапрыкин. - За бабки они мать родную на кресте распнут! - Он плакал навзрыд. - Ветров
меня за горло держит! Он настоящий преемник Хрунцалова. У него в руках все нити этого
бизнеса. Московские связи, контакты с покупателями... Я - никто! Подставка для ментов и
уголовной сволочи! Меня же первым сдадут! - визжал Сапрыкин. - Живьем зароют в землю!
Послушайте! Я выдам вам все планы поставок, финансовые аферы, номера банковских
счетов... Все, что мне известно!
Только не оставляйте меня одного, - в истерическом порыве он принялся лобызать руку
Рогожину. - Вы сильный, смелый человек, вы найдете, как уничтожить эту мразь... -
захлебывался мэр. - Убейте их, как взбесившихся псов... Пах.., пах... - он выставил вперед
большой палец, будто расстреливая невидимых врагов.
- Хватит дурочку ломать! - пресек шоу Рогожин. - Быстро и по существу. Когда
ближайшая крупная поставка?
- Через три дня! - обмякший Сапрыкин отвечал не разжимая губ.
- Куда?
- В Карелию. Этиловый спирт с бывшего асфальтового завода отправят под видом
технического для целлюлозного комбината.
- Сколько машин?
- Два "КамАЗа". Груз будет в двухсотпятидесятилитровых бочках. Ветров выделяет
патрульную машину для сопровождения.
- В чем фокус этой операции? - пытался вникнуть в хитросплетение мафиозных
махинаций Рогожин.
- У представителей комбината будет фальшивый договор о поставке. По нему они
заплатят государству шестьдесят процентов акцизного сбора, а не девяносто, как за пищевой
спирт. У директора останется контракт, что с его завода вывезли вообще неочищенный
спирт-сырец для переработки, и налоги обязаны заплатить покупатели. А уж зачем его
приобрели - для производства лакокрасочных изделий, парфюмерии или водки, - директора
абсолютно не волнует.
Каждый остается при своем интересе, - захлебываясь словами, растолковывал механику
бизнеса на спирте Сапрыкин. - Дельцы из Карелии получают качественное сырье. У них там
отлажен выпуск "левого" коньяка, и спирт - необходимый компонент производства...
Качественный спирт, без фуффурола и сивушных масел. Они добавляют сахарный купер...
Термины для Рогожина были малопонятными, но он не перебивал своего пленника.
- ..или куркуму, чтобы придать напитку соответствующий цвет и вкус. Фальшак
продается под маркой армянского трехзвездочного коньяка. Двадцать процентов от
сэкономленных денег ребята выплачивают Ветрову и компании. Плюс проплачивается
неограниченный отпуск питьевого спирта без государственной лицензии, в обход
установленных квот. - Сапрыкин успокоился и задышал ровнее. - Клянусь Пречистой
Богородицей, я не причастен к мерзкой провокации против вашего брата! - Он достал
нагрудный серебряный образок, висевший на шее, и обмусолил лик губами.
- Кто на самом деле убрал Хрунцалова и Рогожину? - спросил Дмитрий.
- Я так полагаю, - зашептал мэр, словно боялся, что в лесу их могут подслушать. - Это
комбинация Ветрова. Ухлопал Петра Васильевича и Марину, вашего брата "стрелочником"
сделал, и все шито-крыто!
У Рогожина было чувство, что рядом с ним сидит не человек, а студенистая медуза,
воняющая потом и испражнениями. Он подавил в себе желание выбросить этого слизняка из
машины, запрещающе поднял руку, когда Сапрыкин попытался что-то сказать.
- Мы возвращаемся в город! - Сталь звенела в голосе Дмитрия. - Держи рот на замке.
Иначе...
Ствол "глока" вонзился под ребро Валика-Фарша.
Пушистый белый бобтейл, похожий на сугроб, лежал у ног Сапрыкина, охраняя покой
хозяина. Валерий Александрович приобрел псину редкой породы на Птичьем рынке в Москве,
вычитав, что бобтейлы настоящие аристократы и обладают способностью благотворно влиять
на нервную систему человека.
Беар преданно заглядывал в глаза хозяину, не понимая, почему они превратились в
зияющие черные дыры и отчего человек трясется, как полузадушенная кошка с выпущенными
кишками.
Сапрыкин, лязгая зубами о край стакана, отпил глоток минералки. Таблетка валиума
застряла в глотке.
- Господи, все против меня! - сдавленно прошептал Валерий Александрович.
Он добрался до журнального столика, подтянул к себе за провод блок радиотелефона и
набрал номер.
- Алле-е... Солодник?! - голосом умирающего спросил Сапрыкин. - Беар, не грызи...
Собака играла с выдвинутой телескопической антенной телефона.
- Это я не тебе! - простонал мэр голосом примадонны оперного театра. - Он достал
меня! - Сапрыкин замолчал, давая собеседнику время ощутить весь трагизм пережитого.
- Обделался! - насмешливо отозвался тот. - Смени подгузники и приготовься! Скоро
будем подводить общий знаменатель под этой бодягой...
Серая пластиковая коробка от "глока" лежала на дне спортивной сумки, завернутая в
рубашку.
Старший следователь Баранов проводил несанкционированный обыск в номере
гостиницы. Проводил один, без понятых, без ордера в кармане, действуя на свой страх и риск.
Хотя рисковал он не особенно, зная, что постоялец гостиницы Дмитрий Рогожин в
данный момент вдыхает ароматы городской свалки или гоняет чай со старым
отставником-майором.
Спившийся сторож Егор стучал Баранову о каждом шаге незваного пришельца,
запутавшего и без того дьявольский расклад...
Марк Игнатьевич удивился беспечности Ветрова, сосредоточившегося после зверского
убийства мэра на коммерческих сделках, попойках в сауне и разборках с торгашами,
утаивающими, по мнению подполковника, доходы.
Сам Баранов пытался докопаться до истинных заказчиков, не без основания полагая, что и
им могут посворачивать шеи. Больно уж лакомым куском была империя Хрунцалова.
Кое-что матерому следаку удалось нащупать...
Пообтиравшись по блатхатам в Москве, где гужевались старинные приятели, не забывшие
мента с хваткой бультерьера и со сговорчивым нравом, Марк Игнатьевич раздобыл интересную
информацию, дававшую пищу для ума.
Блатняки в один голос утверждали, что в уголовном мире бродят слухи о таинственной
организации, сплоченной жесткой дисциплиной, со своим уставом и кодексом чести. Чужаков
туда принимают после тщательной проверки, просвечивая чуть ли не рентгеном, и обратной
дороги оттуда нет.
От карточного шулера по прозвищу Фикус, потрошившего пассажиров в аэропорту
Шереметьево-1, Марк Игнатьевич услышал версию финала деятельности авторитета из
подмосковного Пушкино.
Фикус доверял следователю, отпустившему его брата-наркомана, попавшегося с "дурью"
в кармане. Шулер презентовал Баранову колечко с рубином. Марк Игнатьевич был для Фикуса
в замазке, то есть, говоря человеческим языком, купленным.
В разговоре шулер невзначай заметил:
- А мусора на Попика за солидные башли озлобились!
Азербайджанец Артур Гареев через "челноков", мотавшихся в Польшу за товаром,
установил связь с тамошними компаньонами.
Поляки по заказу Попика купили разливочную линию итальянского производства. Как раз
благодаря телевидению россияне предпочитали косеть от водки "Распутин", подмигивающей
голографическими наклейками.
Расторопные поляки для комплекта пригнали две фуры с пустой тарой. На западные
бутылки ни одна русская пробка не накручивалась.
Но Попик не растерялся. Отпечатал в типографии этикетки "Столичной" и приступил к
розливу.
- Водка, надо признаться, была нехилой! - заверил Фикус. - Тройной очистки через
угольные фильтры. Попик марку берег! Базарят, полмиллиона "зелени" сорвал! Мировецкий
куш!
Далее, по версии карточного шулера, у Артура Гареева начались неприятности. Команда
спецназовцев ворвалась в дом, когда он праздновал свой день рождения. Уложили гостей,
пересчитали им ребра прикладами автоматов.
Во время обыска нашли винтовку со снайперским прицелом, бронежилеты, радиостанции.
Попику удалось сбежать.
Линию демонтировали и передали какой-то фирме.
- Наехали на азера по наводке! - стучал кулаком по столу Фикус. - Я отвечаю! В
аэропорту базар двух иностранцев подслушал.
- Ты же языков не знаешь! "Гуд бай" и "мани" - весь твой словарный запас! -
подначивал Баранов.
- Дурила! - кривился шулер. - Их русский провожал. В Варшаву кенты сматывались, а
русскому поручение давали: срочно нанять рабочих, зарегистрировать фирму и передать
ментовке три джипа "Мицубиси". У меня слух, как у совы! - говорил Фикус, бурно
жестикулируя. - Тузы талдычили русскому: впредь таких проколов не допускать! Гасить
подпольных производителей спиртного любыми способами!
"Гасить!" - это слово не давало Марку Игнатьевичу покоя.
Он привык гасить других. В камерах следственного изолятора, где бетонные стены
поглощали звук, а надзиратели были немы, словно рабы.
Странная смерть Кириллова, этого сопляка, твердившего о гуманном отношении к людям,
окончательно лишила Баранова сна.
Повеситься в подвале московской многоэтажки...
Кириллов - самоубийца? В это он не мог поверить, успев приглядеться к
пареньку-жизнелюбу.
Следователь положил футляр пистолета обратно. В огнестрельном оружии Баранов
разбирался средне.
Дырку от "Макарова" он мог отличить от отверстия, проделанного "стечкиным", но не
более того. И не его обязанностью было подменять специалистов по баллистике.
"Глок", австрийский пистолет под девятимиллиметровый патрон, - мысли завертелись в
голове у Баранова, точно карусель в городском парке. - У машины на трассе при осмотре
нашли пригоршню гильз... девятимиллиметровых. В кабине пробоины от автоматического
оружия. Причем стреляли короткими очередями по скатам, а затем по водителям..." - Марк
Игнатьевич прислонился лбом к оконному стеклу.
Он анализировал вчерашний инцидент.
Два "КамАЗа", перевозившие спирт, были остановлены человеком на красном "Пежо".
Он попросил сопроводительные бумаги, а когда водители послали его подальше, достал пушку
и, пообещав сжечь шоферюг вместе со спиртом, отнял все документы на груз.
В этой части для Баранова все было ясно. Робин Гудом с большой дороги был брательник
этого рохли - Рогожина, исполнившего уготованную ему роль и отлеживающегося в камере
перед спектаклем в суде.
Вторая часть была пугающей...
Водители развернулись, решив вернуться в город.
Без документов их арестовали бы на первом попавшемся посту ГАИ.
У заброшенного хутора, в девятнадцати километрах от города, по встречной полосе
двигалась белая "восьмерка". Заложив вираж, она перегородила трассу, и из нее выскочил
мужчина с маской на лице.
Идущий первым грузовик свернул в кювет, второй затормозил, но его занесло и ударило
прицепом о придорожное дерево. Водитель проломил грудную клетку о руль.
Мужчина в маске принял его за мертвого. Водителя же первого "КамАЗа", выбравшегося
из кабины, он хладнокровно расстрелял в упор.
Рассоединив сцепки и вышвырнув потерявшего сознание шофера на шоссе, налетчик
угнал грузовик, оставив белую "восьмерку" на месте аварии.
Таковы были скупые факты - по показаниям карельского шоферюги, загипсованного,
обколотого болеутоляющими средствами.
Баранов почесал переносицу. Он всегда так делал в минуты напряженного раздумья.
"Этот спецназовец добывает компромат на Ветрова. От кого он узнал о поставке спирта?
Не имеет значения... Нет, стоп! Красный "Пежо"? Малиновый...
Такой роскошной тачкой владеет только Сапрыкин!
Водитель перепутал цвета! Дальтоник хренов! - Баранов прошел в туалет, напился воды
из крана. - С Рогожиным-старшим проблем не будет! Разбойное нападение - раз, хранение
огнестрельного оружия - два, можно для страховки подложить какую-нибудь свинью - три!
Спецназовец наверняка орудовал в "горячих точках". Щепотка "дури", каннабиса, например...
Сапрыкин! Оратор площадной! Об угоне машины не заикнулся. Значит, сам ключики Рогожину
вручил. Хорошо, побалакаем и с тобой, господин мэр! - Марк Игнатьевич шел по коридору,
освещенному лампами дневного света. - Надо доложить Ветрову об офицерике. Задергается
плешивый... А зачем? - Вопрос был внезапный и сулил новый поворот мыслей. - Зачем
Рогожина сдавать? Не он главный враг.
Враг тот, кто натравливает спецназовца на нашу компанию! - рассуждения Баранова
приобретали логическую стройность. Мозаика складывалась в картинку, где не хватало
основного фрагмента. - Хрунцалова грохнули вместе с бабой. Мы сразу же уделали ее
бывшего муженька... Нам подсунули Сергея. - Впервые он назвал жертву по имени. -
Подсунули, будучи твердо уверены, что брат станет действовать, а не писать по инстанциям!"
Марк Игнатьевич, считавший себя прохиндеем из прохиндеев, способным окрутить и
заморочить голову любому, ощутил себя мухой, запутавшейся в липкой паутине. Им
манипулировали, водили его на ниточке А кукловод, поставивший эту пьесу, в конце концов
бросит его в ящик вместе с Рогожиным, Ветровым и другими, внесенными в смертный реестр.
Палач в черной маске исполнит приговор...
Холодный пот струйками стекал по спине.
- Товарищ следователь! - Водитель, которому Баранов перед обыском приказал сидеть
тихо, как мышь в норе, мчался по коридору, грохоча сапогами. Тревога! - голосил он. -
Нападение на конвой!
- Какой конвой?! - заорал Баранов, едва удерживаясь на подогнувшихся ногах.
Два часа тому назад "автозак" вырулил с внутреннего дворика СИЗО на центральную
магистраль города. В боксе, отделенном от остального пространства решеткой, находился
подследственный Рогожин Сергей Иванович. У управления машина притормозила, поджидая
"девяностодевятку" Ветрова. Они отправлялись в Москву, чтобы передать замордованного
Марком Игнатьевичем человека, ставшего отработанным материалом, по этапу правосудия.
- За нами кто-то едет! - Конвоир, сидевший по правую руку от водителя, наблюдал за
дорогой в зеркало обзора Водитель давил педаль газа, стараясь не отстать от белой машины
подполковника Ветрова.
- Чего командир с нами поперся? - конвоир заслонил рукой лицо.
Весеннее солнце нагло лезло в кабину.
- В Москве по шопам прошвырнуться. Костюмов тренировочных понакупать. Ветров -
спортсмен! - с издевкой произнес водитель. - А этот "КамАЗ" давно за нами увязался. Висит
на хвосте!
- Сбавь скорость, скоро поворот! - Конвоир ослабил ремень, опоясывающий выпуклый
живот.
Водитель хмыкнул:
- Ишь, требух наел!
- Тебе какое дело! - с обидой отозвался конвоир. - Я от картошки пухну. На мясо
денег не хватает.
Что на тещиной даче вырастим, то и едим. "КамАЗ" обгонять собрался.
- Дальнобойщик! Телегу оттарабанил и домой спешит.
Я мечтал на "тирах" колесить по заграницам, - с затаенной грустью произнес водитель
"автозака". - Сегодня в Греции, завтра в Швеции, послезавтра в Венеции...
"КамАЗ", опережая "автозак" на корпус, сделал отча
...Закладка в соц.сетях
