Жанр: Боевик
русский йогурт. СВЯТОЙ
... горбясь над обеденным
столом.
- Ты мне запрещаешь видеться с Ульчой? - тихим, дрожащим от обиды голосом
спрашивал сын.
- Я служу на режимном объекте. Рядом граница.
Надо быть бдительным, - произносил трафаретные фразы Рогожин-старший, мешая
ложкой густой суп из концентратов, заправленный говяжьей тушенкой. - Старик -
подозрительная личность. Вертится вокруг части. Он сидел?
- При Сталине полстраны сидело! - угрюмо насупившись, твердил рано повзрослевший
подросток.
- Откуда ты это взял, щенок? - взрывался отец. - Собрался в Суворовское училище
поступать! На, выкуси! - скрученная дуля оказывалась под носом Дмитрия. - Диссидент
сопливый! Тебя в пэтэушники не примут! Учитель истории выше тройки в аттестат не
поставит! Задолбал его идиотскими вопросами!
Сережка, младший братишка, заливался плачем, вымазывая кашей, падающей изо рта,
подвязанный слюнявчик.
Масла в огонь подливала вторая жена отца, мать ревущего карапуза, мачеха Дмитрия:
- Ты карьеру папину ломаешь. С таким сыном нам вовек из этой дыры не выбраться. Его
однокашники по училищу полковничьи звезды носят, в Германии служат, а мы... - Она
сгребала в охапку младенца, мусоля его рожицу полотенцем.
Дмитрий выбегал прочь. Вслед ему неслось:
- Волчонок!
Раздосадованный собственной невыдержанностью, отец доставал бутылку настоянного на
спирте прополиса, наливал половину двухсотграммового граненого стакана и залпом выпивал
терпкую, пьянящую жидкость. Уединившись, он разглядывал фотографию покойной супруги,
умершей пять лет назад.
Рогожин-старший был из тех служак, на которых держится армия. Лямку тянул исправно,
звезд с неба не хватал и никому не завидовал.
Звание капитана Иван Алексеевич получил досрочно. Неся боевое дежурство на
командном пункте станции слежения, старлей Рогожин запеленговал пуск с территории Китая
баллистической ракеты, выводившей на земную орбиту космический спутник "Великий
поход-1".
Орден Боевого Красного Знамени вручили начальнику станции, охотившемуся в момент
запуска на сайгаков и никакого отношения к пеленгу не имевшему, солдат-срочников
отправили в отпуск, а Рогожину, как дополнительное поощрение, подарили наручные часы.
Скачков в его карьере не было. Капитанские погоны стали потолком служебного роста
Рогожина-старшего.
Сын пошел дальше - дослужился до майора, но уже в другие времена, на других войнах,
в другой армии, бывшей осколком той, которая некогда заставляла ежиться от страха
потенциального противника и за океаном, и за Берлинской стеной, и за юго-восточной
границей.
- Прощай, Ульча! - Дмитрий, прислонившись плечом к боку низенькой лошадки,
держался рукой за стремя. - Уезжаю в училище поступать. Почтальонша вчера вызов
принесла.
Древний старик, сидевший в седле как влитой, подставлял степному ветру лицо.
- Я буду скучать по тебе! - сказал подросток, опустив глаза, стыдясь признания.
Ульча мягко улыбнулся:
- Возьми! - на ладони старика лежала маленькая нефритовая фигурка
Просветленного. - Помни, Дмитрий, - он погладил вздыбленные летним суховеем
мальчишечьи вихры, - главное - не изблевать свою жизнь! - Степной философ, припав
губами к лошадиному уху, что-то прошептал, и мохноногая коняшка неспешной иноходью
понесла всадника к линии горизонта Великой Степи...
Стриженные под полубокс курсанты-первогодки Московского суворовского училища,
построенные для утреннего осмотра, выворачивали карманы черных мундирчиков с красными
погонами, показывая содержимое.
- Курсанту не положено иметь лишних вещей! - старшина второго взвода гоголем
прохаживался вдоль строя. - Предупреждаю, салажата, залежей мусора в виде маменькиных
писем, недоеденных гостинцев и прочей дребедени в ваших карманах не будет! Зарубите себе
это на носу! Уловили?
- Так точно! - нестройными голосами вразнобой отвечали юные кадеты.
- Гражданские привычки остались за воротами училища. Вы в армии! - торжественно
провозглашал старшина. - Поблажек никому не будет! Стружку со всех буду снимать
одинаково. - Напротив Дмитрия он остановился:
- Курсант Рогожин!
- Я!
- Что за хреновень, товарищ курсант, вы с собой таскаете? - Старшина брезгливо,
двумя пальцами, выудил из предметов, лежащих на мальчишечьей ладони, фигурку восточного
божества. - Амулет?
- Подарок учителя! - звонко, глядя в глаза старшине, ответил Рогожин.
- Безмозглый наставник вас обучал, товарищ курсант! Дарить предметы религиозного
культа будущему офицеру Советской Армии может только законченный болван! -
безапелляционно, с полной уверенностью в своих словах сказал старшина. - Сейчас же
выбрось эту дрянь! - он бросил под ноги нефритовую фигурку.
Дмитрий подобрал Будду, ладонью смахнул несуществующие пылинки - пол в казарме
был надраен до блеска.
- Разрешите оставить, товарищ старшина! Это подарок очень дорогого мне человека! -
просительно, но без заискивания произнес он.
Бровь старшины изогнулась острым углом.
- Я повторять не собираюсь! - Он подошел к окну, отщелкнул шпингалет форточки и
открыл ее. - Бросай!
- Не буду! - подросток исподлобья, насупившись, смотрел на армейского воспитателя.
- Ты это сделаешь! Сам! - утратив педагогический выговор, грубо, по-солдафонски
рявкнул старшина.
- Нет! - рука мальчишки с зажатой в кулаке фигуркой спряталась за спину.
Старшина повертел головой, проверяя, нет ли в коридоре ненужных свидетелей.
Строй затаил дыхание.
- Рогожин, ты дубак? - старшина похлопал по щеке упрямого суворовца. - Ты,
дорогуша, из нарядов вылезать не будешь! Запомни, здесь я бог, царь и воинский начальник! Не
залупайся, щегол! - он крутанул ухо строптивца.
От унижения и боли в глазах Дмитрия блеснула непрошеная слеза.
"...Не дай изблевать своей жизни!" - мелькнул в голове Рогожина завет мудрого
кочевника.
Дальше изгаляться над собой он старшине не позволил, стремительно выбросив
свободную руку вперед, к шее начальника...
Уткнувшись лбом в стену, стоя наподобие перекошенного ветром телеграфного столба,
полупарализованный старшина с побелевшими от ужаса глазами шептал:
- Мамочка.., я в полной отключке... Больше, мальчик, никогда так не делай!
Старик Ульча передал Рогожину азы, простейшие элементы техники жалящего
прикосновения.
Мастерство жалящего прикосновения, оттачиваемое веками буддийскими монахами, было
забытым оружием, ушедшим в небытие вместе с пеплом сгоревших манускриптов,
уничтоженных невеждами периода Гражданской войны в России, ублюдками-хунвэйбинами
времен китайской культурной революции.
И только недоступные монастыри, затерянные в высокогорьях Тибета, чьи пагоды
шпилями задевали облака, ревностно оберегали тайну искусства останавливать зло
невооруженной рукой.
- Я недоучка, успевший лишь надкусить плод знаний! - говорил Ульча. - Тьма отняла
его, не дав напиться сладостным соком, дарующим силу и безмятежность, - в
иносказательной, по-восточному витиеватой форме бурят сожалел о прерванном революцией и
войной монашеском послушании, обращенном в прах дацане, о казненных учителях. - Тьма
сгущается над миром, забытым Просветленным. Пускай те крохи, подобранные мною с ладони
щедрого ламы Борджигина, настоятеля отошедшей в вечность обители, помогут тебе выстоять,
не сорваться в пропасть у дороги, окутанной сумраком...
Взрослея, Рогожин все глубже проникал в подлинный смысл предостережений своего
степного друга о тьме, правящей этим миром.
Слова, казавшиеся юноше сказкой, старинной, сплетенной из древних преданий, всего
лишь сказкой, сочиненной кочевниками длинными зимними ночами, когда человеку так
страшно и одиноко на беспредельной равнине, оборачивались жестокой реальностью:
погибшими, искалеченными друзьями, госпитальной койкой, майором Василенко, зовущим в
забытьи солдат своего батальона, предательством...
Глава 3
Молодой скандалист робко, бочком протиснулся в приоткрытую дверь палаты.
- Входи, землячок! - Майор Василенко приветствовал незнакомца вялым взмахом
руки. - Ты из какой палаты?
- Я, собственно...
- Новенький? Передвигаешься самоходом? Сигареты есть? - Комбат бомбил парня
вопросами. - Одолжи, земляк, курева. Отдам с процентами. Утром приятеля в буфет пошлю.
Уши без табака пухнут.
Рогожин прервал его:
- Никакой силы воли у тебя, Никодимыч, не осталось. Легкие свистят, как пробитая
камера, морда позеленела от никотина, а все туда же, соску подавай! - Одновременно он
усадил гостя на стул:
- Плечо прошло?
- Покалывает немного, - признался молодой человек.
- Повращай рукой по кругу. Упражнение простое, но мышечную боль снимает, -
порекомендовал Дмитрий.
Василенко, с исхудавшим лицом, обтянутым кожей, как у индийского йога, продолжал
сыпать вопросами:
- Ранение предплечья? Осколок?.'. Пуля?.. Кость не задета?
- Да нет...
- Сквозное ранение? Везунчик! - позавидовал майор. - Пустяковая дырка. Слушай, а
чего тебя в "Бурденко" уложили? - он подозрительно уставился на парня. - Может, ты
блатной? Из какой части, где зацепило? - прокурорским тоном продолжил Василенко.
Смущенный напором строгого военного, распятого на растяжках, посетитель, слегка
заикаясь, попробовал внести ясность:
- Я на секундочку зашел. Переговорить... - он стеснительно умолк, оглянувшись на
Рогожина.
- Никодимыч, что ты налетел на парня? Он не из нашей конторы, - сказал Дмитрий,
устраиваясь на своей кровати.
- Штатский! - разочарованно протянул Василенко, теряя интерес к гостю. -
Родственник твой?
- Следователь, - ответил Рогожин, сбрасывая тапочки.
- Я стажер, - робко поправил парень, чувствуя себя не слишком уверенно среди
офицеров.
- Так чем вызван столь поздний визит? - Рогожин внимательно взглянул на него.
Он пребывал в неведении, думая, что незнакомец - сотрудник военной прокуратуры.
- Вы Рогожин Дмитрий Иванович?
- Собственной персоной майор Рогожин, - кивнул Дмитрий.
- Арестовывать тебя пришел! - невпопад пошутил Василенко.
- Я Кириллов Вячеслав Владимирович, - представился молодой человек. - Можно
просто Слава... - с неожиданной доверчивостью добавил он.
- Ты, Славик, - сразу взял парня в оборот комбат, - значит, из военной прокуратуры.
Практикуют наши органы ночные допросы!
Следователь застенчиво улыбнулся:
- Вы ошиблись... Я в личном порядке к Дмитрию Ивановичу, по собственному желанию
пришел, - от волнения он стал сильнее заикаться.
Пока Рогожин никак не мог объяснить для себя причину этого визита.
"Мальчишка-следователь.., ночью.., в госпитале...
Какого же хрена я ему понадобился?"
- Вот и я! - Голос дежурной медсестры мелодичным колокольчиком прозвенел в
палате. - Что, товарищ майор, болит сердце? - спросила Александра, толкая перед собой
тележку-столик с лекарствами.
- Лапонька! - с ворчливой нежностью старого ловеласа отозвался Василенко. - Твое
прикосновение мертвого на ноги поставит!
- Будет вам заливать! - рассмеялась Александра, шурша манжетой тонометра. -
Давление померяем, таблеток дадим... Товарищ... - она неприязненно посмотрела на наглеца,
донимавшего ее несколько минут назад, - вы особо не засиживайтесь! - Шура сделала губы
бантиком. - В порядке исключения побеседуйте с больным минут двадцать и уходите.
- Хорошо, хорошо... - веснушчатое лицо следователя выражало безропотную
покорность. - Может, не будем мешать? - спросил он у Рогожина.
Дмитрий что-то нечленораздельно буркнул, давая понять: с постели вставать не
собирается и беседовать будет в палате.
Молодой человек, положив руки на колени, понимающе вздохнул.
Рогожин изучал незнакомца.
"...Определенно пуганый парнишка. Сидит, словно аршин проглотил, не может
расслабиться".
Наконец Александра, покачивая бедрами несколько круче обычного, ушла.
- Товарищ майор! - по-уставному обратился Кириллов. - Может, вы оставите нас
наедине?! - В голове у парня, видимо, все перепуталось.
- Давай, валяй! Выкатывай койку в коридор! - беззлобно огрызнулся Василенко,
громыхнув простреленной ногой, поднятой растяжками и блоками противовесов кверху. - Я,
зема, и рад бы, но... - он развел руками.
- Говори, дружище. У меня от Никодимыча секретов нет, - твердеющим голосом
произнес Рогожин.
- Я по поводу вашего брата, - тихо сказал Кириллов.
- Сергея? - Рогожин медленно поднялся, сунул ноги в разношенные больничные тапки.
- Сергея Ивановича Рогожина, - тягостно, как будто рот его был набит кашей,
пробормотал следователь.
- Что ж ты, - Дмитрий, подойдя, тряхнул Кириллова за шиворот, - сидишь и не
телишься. Что с Сергеем? Что с ним стряслось?
- Он обвиняется в убийстве! - быстро, на одном дыхании выпалил парень.
- Ни фига себе! - возглас принадлежал Василенко.
Мертвая тишина ватным комом заполнила палату.
Долю секунды Рогожин ничего не слышал.
- Парень, ты случаем не сбрендил? Сергей - убийца? - сдавленно произнес Дмитрий,
опершись рукой на спинку кровати.
- Я принимал участие в работе следственной группы, - быстро, спеша выговориться,
рассказывал Кириллов. - Подозрение сразу же пало на вашего брата.
У него не было алиби, дома нашли пистолет...
- Какой пистолет? - ловя ртом воздух, спросил Рогожин.
- "Макаров" под девятимиллиметровый калибр.
Баллистическая экспертиза подтвердила идентичность. Ваш брат хранил ствол в тайнике,
но при обыске мы обнаружили пистолет. Ствол был вычищен...
Может, вы присядете? - Кириллов встал, уступая место Рогожину.
Дмитрия покачивало. Известие, принесенное этим нескладным парнем, подействовало на
него оглушающе. Он был готов принять удар с любой стороны, но брат!..
- Продолжай! - Дмитрий положил руку на плечо следователю, и тот ощутил ее
свинцовую тяжесть.
- Ваш брат не похож на преступника, - сникшим голосом, в котором не хватало
уверенности, сказал Кириллов, ерзая на стуле.
Рогожин тыльной стороной ладони вытер пот, проступивший на лбу крупными ледяными
горошинами.
- Извини, как тебя зовут? - он внезапно забыл имя вестника, доставившего черную
новость.
- Вячеслав... Слава...
- Славка, давай-ка излагай все по порядку! - Рогожин сосредоточился, взял себя в
руки. - Откуда у Сергея пистолет?
- Он утверждает - подбросили. - Следователь отвечал на вопросы с готовностью,
точно он был не служителем правосудия, а кающимся преступником, облегчающим душу.
- Стоп! Я не с того начал, - поправился Рогожин. - Серега в драку влез? Превышение
пределов самообороны? - вспомнил юридический термин Дмитрий.
- Преднамеренное убийство! - Кириллов глядел в глаза офицеру.
- Преднамеренное... - прошептал Рогожин и надолго замолчал.
Капли отбивали веселую чечетку за окном. Эти звуки были по-особенному отчетливо
слышны в гробовой тишине палаты.
- Раскудрит твою качель! - ее нарушил хриплый голос майора Василенко. - Да кого
же он замочил?
Скажешь или по куполу врезать? Сидишь, бляха, как клуша!
Следователь не обиделся, глазами показав на Рогожина. Тот окаменевшим истуканом
стоял, не снимая руки с плеча Кириллова.
- Сережка, Сережка... - едва различимо нашептывал Дмитрий; выходя из оцепенения,
он повторил вопрос друга-десантника:
- Кого?
- Хрунцалова Петра Васильевича...
- Фамилия мне ни о чем не говорит, - резко, словно досадуя на глупость следователя,
произнес Рогожин.
- Ваш брат застрелил мэра города после его дня рождения.
Последняя подробность заставила Василенко присвистнуть от удивления:
- Брехня! Быть того не может! Димкин брат - совсем уж конченый отморозок?! Не
верю...
- Сожалею, но это правда! Ему вменяется в вину убийство с особой жестокостью. И это
еще не все...
Он... Он умертвил... - следователь выбрал какое-то обтекаемое слово, мало подходящее
для сообщений уголовного характера, - свою жену.
- Марину?
- Именно, Марину Рогожину. Удавил стальной струной. Простите, можно я налью себе
воды? - попросил Кириллов неподвижно лежащего майора-десантника.
Василенко приглушенным голосом пробормотал:
- У меня сок в тумбочке. Хлебни, землячок, и Диме налей...
Сколько длился шок, вызванный словами следователя, Рогожин не мог определить. В
сознании, оглушенном и расколотом, проплывали образы из детства, меняющееся лицо
младшего брата: вот он беззубый, новорожденный, барахтающийся в розовой ванночке, и сразу
же голенастый мальчишка, встречающий Рогожина, прибывшего на побывку в первый
офицерский отпуск...
"Надо сосредоточиться, собраться... Не раскисай, Рогожин, - произносил про себя
Дмитрий бессвязные фразы. - Убил Марину.., бред... - он ощутил озноб. - Я так мало
заботился о нем. Когда последний раз мы виделись? Год? Нет, полтора года назад. Я приезжал
на майские праздники. О господи, но тебе не в чем себя винить. У Сергея была своя жизнь".
Рогожин машинально сдернул одеяло с постели, закутался в него, как в тогу.
- Дмитрий! - Голос Василенко дошел до сознания офицера не сразу. - Успокойся.
Может, это недоразумение, следственная ошибка, - он сострадал так, как умеют сострадать
люди, сами испытавшие боль. - У меня элениум есть...
Рогожин упал на кровать, зарылся лицом в подушку.
- Слушай, следователь, - его слова звучали глухо, словно из преисподней. - Ты
информацию сообщил, долг выполнил и отваливай.
Кириллов не уходил. Он, ссутулившись, сидел на стуле, а его длинные худые пальцы
нервно переплелись между собой.
- Мне что, бумаги какие-то подписать надо? - не поднимая лица, спросил Рогожин.
- Нет. Ничего подписывать вы не должны, - парню что-то мешало говорить свободно.
Со стороны могло показаться - у Кириллова в горле застряла кость.
- Понимаете, товарищ Рогожин, меня отстранили от следствия, - тщательно взвешивая
каждое слово, начал он, по-видимому, длинный монолог.
Угловатое, нескладное туловище парня раскачивалось в такт словам.
- Я указал Баранову - это руководитель группы - на некоторые несоответствия и
нестыковки протокола осмотра и показаний свидетелей. Затем, акт баллистической экспертизы,
приобщенный к делу, переделывался несколько раз. А это грубейшее нарушение.
Я читал постановление о назначении экспертизы, и в нем фигурирует упоминание о
стреляных гильзах, найденных при осмотре места происшествия. Но никаких гильз я не
находил!
Рогожин с жадностью профессионала впитывал факты, которые могли спасти брата. Он
взвешивал услышанное, просеивал слова через сито моментального критического анализа -
обязательного качества разведчика-спецназовца.
- Ты составлял протокол осмотра? - спросил Дмитрий.
- Да, я. Под диктовку Баранова. Но он сам переписал оригинал. - Кириллов, помолчав,
рубанул напрямую:
- Я считаю, Баранов подтасовал факты и вещественные доказательства.
- Это уже интереснее! - В глазах Рогожина загорелся огонек азарта. - Аргументируй!
- Баранов внес правки, которых не было в первоначальном варианте. Главное, что в
сауне, где нашли труп Хрунцалова, на стенах, на полках были обнаружены восемь следов
папиллярных узоров пальцев вашего брата. Но там не могло быть ничьих отпечатков.
Слишком большая влажность.., пар... Потом, - Кириллов потер лоб, - в заключении
судмедэкспертизы говорится, что потерпевшая Рогожина была изнасилована перед смертью...
- Собственным, пусть и бывшим, мужем, как я догадываюсь! - вставил Дмитрий.
- Да, и анализ спермы якобы это подтверждает.
Я видел труп Рогожиной. Ее убили сразу, набросив удавку на шею. Сделали это
профессионально, затянув петлю сильным, быстрым движением. Я сомневаюсь, что ваш брат
некрофил. Кроме того, на убитой было нижнее белье, и если тем вечером она вступала в
контакт с мужчиной, то успела привести себя в порядок. Никаких следов борьбы на теле убитой
я не видел - царапин, синяков, ссадин, - парень выдавал свои подозрения залпом, без
передыха. - Женщина должна была сопротивляться, но, по-моему, ее задушили спящей. К
чему Баранову было выдумывать басню об изнасиловании?
- Вопросик! - хмыкнул Рогожин. - А кто свидетели? Были непосредственные
свидетели, видевшие Сергея? Кстати, где произошло убийство? Сауна?
Кириллов поспешил уточнить:
- Профилакторий текстильного комбината. Хрунцалова нашли застреленным в сауне,
Рогожину - в номере. Свидетели: кочегар, сторож и полоумный нищий, сшивавшийся при
кочегарке. Кочегар признался, что видел вашего брата на территории профилактория. Сторож
подтвердил.
- Ты присутствовал на допросах?
Они словно играли в пинг-понг. Рогожин делал подачу, Кириллов ее отбивал.
- Нет. Меня к свидетелям на пушечный выстрел не подпускали. По-моему, Баранов
обработал стариков.
- То есть?
- К ним подсаживали в камеру для временно задержанных мордоворотов из местной
шпаны. И наши дедов дубинками охаживали. Я краем уха слышал, старшина из управления
смеялся, мол, старики камеру до потолка обдристали, без противогаза зайти невозможно.
Старшина дубинкой себя по ляжкам постукивал, называл ее безотказной клизмой.
- Слава, ты докладывал начальству о своих подозрениях?
- Подполковнику Ветрову.
- Рапортом?
- В устной форме.
- И что?
- Ничего...
Блиц из вопросов и ответов приостановился. Беседующим понадобилась передышка.
Кириллов астматически, будто в удушье, втягивал воздух, Рогожин мысленно готовил новую
серию вопросов, а майор-десантник, свидетель разговора, тихо матерился, костеря продажное
правосудие, жлобов-милиционеров и всю эту мерзопакостную житуху.
Дмитрий медленно ходил вокруг сидевшего на стуле следователя. Круги сужались.
Рогожин иной раз рукой прикасался к парню. Каждое прикосновение заставляло Кириллова
вздрагивать, точно от слабого разряда тока. Неожиданно офицер, остановившийся за спиной у
парня, руками обхватил его голову. Живые тиски сжали черепную коробку.
- Слава! - Магнетический шепот Дмитрия заставил поежиться даже видавшего виды
Василенко. - Ты недоговариваешь! Выкладывай все начистоту! Этот Баранов или Ветров
угрожали тебе?
- Да! - всхлипнул парень, не пытаясь вырваться из рук Рогожина.
- Они не отстраняли тебя от дела?
- Я сам написал заявление об отпуске за свой счет по состоянию здоровья. Они обзывали
меня слюнтяем и недорослем, сунувшимся в серьезные дела. Я хотел уволиться! -
всхлипывание сменилось рыданием. - Баранов приставил мне к ширинке пистолет...
- Хватит, не продолжай! - Рогожин убрал руки с головы парня. - Меня вычислил по
своим милицейским каналам?
- Конечно. Посмотрел биографию брата, - немного успокоившись, ответил
Кириллов, - сделал запрос в Министерство обороны, потом в МВД.
- Тебе представили закрытые сведения об офицере-разведчике частей специального
назначения? - не поверил Дмитрий.
- Без проблем! - в голосе отвечавшего не было лжи.
- Бардак! - возмущенно выдохнул Рогожин. - Впрочем, я тебе верю. В такие времена,
как наши, все возможно. Давай, Слава, договоримся: о нашем разговоре не должен знать
никто, - Дмитрий бросал четкие отрывистые фразы. - Подлянку твои начальнички запарили
крутую. Молодец, что ко мне пришел.
Думаю, мы совместными усилиями эту кашу расхлебаем! - Рогожин старался
приободрить сникшего парня и скрыть собственную неуверенность. - Я переговорю с
завотделением о выписке, но быстро выбраться отсюда не получится. Понадобится минимум
пять дней. Сбежать я тоже не могу. Человек военный, себе не принадлежу.
Кириллов понимающе усмехнулся.
- Покуда я в госпитале кантуюсь, попробуй собрать побольше сведений о Баранове..,
этом, как его?
- Подполковнике Ветрове, - подсказал парень.
- Ветрове... Не брезгуй мельчайшими подробностями и постарайся разузнать, кто за
ними стоит, какие фигуры. Мне, Слава, нужна твоя поддержка, а тебе моя. Для Баранова и
Ветрова ты клейменый, повязанный с ними общими делишками. Такие долго не живут! -
Рогожин перегнул палку.
- Напрасно вы на меня давите! - обидчиво скривился Кириллов. - Я сам пришел...
- Но всей правды не сказал, - применил психологический прессинг Дмитрий.
Ему нужен был союзник, а точнее, исполнитель, готовый подчиняться беспрекословно. И,
не обращая внимания на Василенко, Рогожин безжалостно ломал парня для его же блага:
- Слава, ты рассчитывал натравить меня на Баранова. Офицер-спецназовец, может,
контуженный в голову, человек с неустойчивой психикой, выпрыгнет из окна госпиталя в
подштанниках и за брата посворачивает головы ментовской нечисти. Верно я реконструировал
ход твоих мыслей?
Нижняя челюсть Кириллова плавно опускалась к груди, словно отяжелела.
- Начальнички не последние люди в городе, но и они пешки в крупной игре. Детали
игры тебе неведомы, как и вся она целиком. А чего боятся люди прежде всего? - задал вопрос
Рогожин.
- Неизвестности! - Кириллов напоминал кролика, загипнотизированного удавом.
- Молодчинка! - Рогожин ребром ладони легонько стукнул по худосочной шее
следователя-стажера. - Перевербовку не продолжать?! Доказал тебе выгодность
сотрудничества со мной?
- Да... - невнятно пробормотал Кириллов.
- У парня лицо хорошее! - Комбат, бывший невольным свидетелем разговора,
чувствовал себя обязанным поддержать друга. - Не успел ссучиться в органах. Мог
отмолчаться, ан нет, тебя отыскал. Значит, гложет душу несправедливость.
Кириллов ушел, оставив Дмитрию московский адрес - тетки, у которой он жил во время
учебы на юридическом факультете, и координаты подружки. Девушка имела однокомнатную
квартиру, кота и море одиночества. А молодой следователь истосковался по домашнему уюту и
принял с радостью предложение не очень красивой, но молодой, темпераментной Анжелы
перебраться к ней, разделить тяготы совместного ведения хозяйства и постель без
обязательства жениться.
- Звоните Анжеле в любое время дня и ночи. Она будет знать, где меня искать! -
предупредил, прощаясь, Кириллов. - Тетка глуховата, к телефону не подходит...
- Дима! - Василенко старался пробить брешь в молчании Рогожина, затравленным
зверем мечущегося по палате. - А ты не говорил ничего о брате!
- Мы редко встречались. Сергей - от второй жены отца. Батяня мой под старость чудил
много, - неожиданно для самого себя разоткровенничался Дмитрий. - Развелся с Надеждой
Петровной, матерью Сергея. Оставил им все: квартиру, машину - и уехал к черту на кулички,
обратно в Забайкалье Надежда Петровна мечтала в Подмосковье домик построить или квартиру
купить. Для столицы у батяни звездочек на погонах не хватало, рылом для матушки-Москвы
...Закладка в соц.сетях
