Жанр: Боевик
Добро пожаловать в ад серия: (Комбат)
...язи. Ее привлекали к делу, когда нужно
было крепкое прикрытие - солидный чин из ФСБ не станет напрямую говорить с людьми типа
Меченого.
- Значит, он пользовался ее услугами?
- Вроде бы так, - с неохотой согласился Малофеев.
Комбат сел так, чтобы видеть его лицо в зеркальце. Пока все, что рассказывал депутат,
походило на правду.
- И что он получал за свои деньги?
- Информацию. Паспорта и прочие документы, сработанные на профессиональном
уровне. Закрытие дел, подчистку улик, всего не перескажешь.
Видя, в какую сторону клонится разговор, Малофеев немного приободрился. Временное
косноязычие уступило место бойкой речи привыкшего ораторствовать человека.
- Ей он тоже платил?
- Конечно, а на какие деньги она так шикарно жила? Но в подробности он меня не
посвящал - обо всей этой кухне я только догадывался. В Думе мне своих забот хватало.
- Когда ты последний раз ее видел?
- Даже не помню.
- А фигурка с лавровым венком? Тоже успел забыть?
Малофеев поперхнулся на полуслове - этот человек опознал и Ритину статуэтку. Откуда
он мог про нее узнать, черт возьми?
- Это подарок. На банкете, когда обмывали мое депутатское удостоверение.
- Она тут тоже приложила руку?
- В какой-то степени помогла.
Скоро Кольцевая. Комбат набрал несколько цифр на пульте. Сорок минут до взрыва -
пожалуй достаточно, чтобы выкатиться на более или менее тихую дорогу.
- Она тогда плеснула Меченому в лицо шампанским - не знаю по какому поводу. Он
молча утерся, но поставил в счет. Если ты был с ней знаком, то должен знать: тормоза у нее
полностью отсутствовали.
Теперь в ушах Комбата вместе с голосом Малофеева и автомобильными гудками тикали
внутренние часы, отмеряя оставшееся время.
- Меня потрясло известие о ее смерти, я весь день не мог взять в рот ни крошки. Не
слезал с Меченого, добивался ответа. В конце концов он сказал, что Рита вздумала кого-то
шантажировать там, в ФСБ. Ему дружески посоветовали от нее избавиться. Вот все, что я знаю.
- Кому он это поручил?
- Думаешь, он когда-нибудь отчитывался?
- Ты сам, как считаешь? Кто числился у него в штатных киллерах?
- Я плохо знал всю эту кухню. И никогда не жаждал влезать в подробности. Меченый
истолковал бы это по-своему.
"Что верно, то верно", - подумал Рублев.
Прошла ровно половина срока. На Горьковском шоссе Терминатор позволил себе немного
прибавить скорость.
- Видишь указатель? Свернешь там налево.
Водитель не стал задавать вопросов, зато Малофеев забеспокоился.
- Зачем? Я тебе выложил все, что знаю. Какой смысл дальше нас держать?
- Успокойся, я скоро сойду. Что разузнал обо мне Меченый, почему все задергались?
- Не знаю! - с отчаянием воскликнул Малофеев, - все по-быстрому, все как снег на
голову.
Он смертельно боялся, что Комбат не поверит в его неосведомленность, заподозрит в
желании скрыть самое важное.
- "Иваныч опасен. Отправь его куда-нибудь с заданием. Дай знать как только поедет".
Вот и весь разговор.
Представь себе мое состояние. Нервы натянуты как канаты, а тут новое ЧП. Иначе я бы
обязательно с тобой поговорил.
Часы Комбата показывали, что до взрыва осталось четверть часа. И вдруг его осенило -
рванет минут на десять раньше выставленного времени. Левашовцам он нужен только на время
разборки с депутатом. Ставя взрывное устройство, они не могли его обойти - именно он
каждый раз дотошно осматривал машину перед тем как Малофеев садился в нее. Но людей из
стана противника никто не берет на постоянную службу, их используют пока в этом есть толк.
Как только Малофеев переселится к праотцам, Комбат станет лишним на этом свете - в
первую очередь для Экзаменатора. Вдруг бывший "афганец" попадет в лапы Меченого, и тот
вытащит из него достоверные сведения о непосредственном организаторе взрыва?
- Снимай пиджак, - быстро произнес Комбат. - Мне нужно переодеться. Ты и в
рубашке доедешь, здесь даже жарковато внутри.
- Тебя ждут совсем на другой трассе, - пожал плечами Малофеев.
Но все-таки снял свой вишневого цвета пиджак, не забыв вытащить из внутреннего
кармана бумажник, паркеровскую авторучку, сотовый телефон и водительское удостоверение.
По мнению Рублева такой одежкой мог бы воспользоваться эстрадный конферансье, выходя на
сцену - мужскую моду Комбат с трудом воспринимал. Он не собирался надевать пиджак, но
если просто кинуть в машине куртку, это даст пищу для размышлений. А соображает Малофеев
быстро.
- Тормози.
Комбат остался в тонком свитере, готовясь выходить он держал пиджак в левой руке, а
пистолет в правой.
- Езжайте вперед, не задерживаясь.
Вдруг послышался сигнал сотового телефона. Комбат захлопнул уже открытую было
дверь.
- Если это Меченый, скажешь, что все в порядке.
Только покороче, без долгих объяснений.
- Где он? Мне только что перезвонили - машины не видно. Ему давно пора добраться
до места. Ты уверен, что он ничего не заподозрил?
- Да пока из центра выберешься - полчаса пройдет, - чересчур громко и четко заявил
Малофеев. - Пусть наберутся терпения, он уже на подъезде.
Меченого не пришлось торопить с окончанием разговора - он раздраженно проворчал
нечто неразборчивое и сам бросил трубку. Прежде чем вылезти из машины, Комбат забрал
сотовый телефон себе.
С одной стороны от дороги стояла березовая роща, уже голая, просвечивающая насквозь,
с другой - темнело большое поле, с которого только-только собрали урожай - кое-где
остались розоватые картофелины с налипшими комьями черной земли.
В лицо пахнуло сыростью. Протарахтел мимо колесный трактор с длинными досками в
прицепе. Комбат не спешил оборачиваться к автомобилю спиной, ждал пока он скроется из
виду. До выставленного времени оставалось еще восемь минут, когда глянцевое пятно на
неказистой дороге полыхнуло слепящим огнем.
Взрывная волна ударила Комбата в грудь и отшвырнула в сторону, ударив левым боком о
ствол березы. Это спасло его от осколков, сыпавшихся дождем. Дым, пронизанный багровым
светом валил клубами во все стороны.
Пересиливая боль, Комбат поднялся на ноги и побрел в сторону от пышущего жаром
пламени. Белые березы раскачивались перед глазами, двоились в удушливом тумане...
ГЛАВА ПЯТАЯ
БОЖИЙ ЧЕЛОВЕК
Прошел еще час, пока Меченый и Вельяминов, отправивший своих сотрудников на
перехват, окончательно убедились, что Иваныч по дороге на дачу не проедет.
Несколько раз человек с родимым пятном пытался дозвониться до депутата и устроить
тому прочистку мозгов, но безуспешно.
Наконец, он рискнул набрать думской номер, который запросто могли прослушивать.
Трубку взяла секретарша Лариса:
- Кто его спрашивает?
- Что там у вас за собрание? - Меченый расслышал в трубку гул голосов в приемной.
- Ой, у нас тут дурдом не то слово. А кто спрашивает?
- Нужный для него человек.
Голос показался Ларисе убедительным, она сбивчиво, кое-как рассказала о происшедшем.
- Извините, меня тут все время дергают с расспросами.
- Кому дали знать?
- Да здесь всю охрану здания подняли на уши! Среди бела дня беспрепятственно
вывести заложников! Как я перепугалась, вы не представляете.
- Ритуальные телодвижения после драки меня мало волнуют. Приметы машины
передали в милицию?
- При мне сообщили...
Телефонная трубка уже нагрелась в руках Меченого.
Но это оказалось еще не самое плохое из известий. Поскольку его телефон был
хронически занят, в офис дозвонились по другому. Незнакомый голос попросил передать
господину Морозу, что Левашов распорядился отправить первый взнос в счет частичного
погашения долга.
Экзаменатор и его заказчики знали чего ожидать, и первые же слухи о взрыве неподалеку
от Горьковского шоссе были четко идентифицированы с "объектом".
Трудно было отказать себе в удовольствии передать весточку для Меченого.
Через полчаса информация о происшествии попала и к нему на стол. Наплевав на
опасность засветиться, человек с родимым пятном отправился к месту событий.
Возле воронки, куда, казалось, бесследно провалился автомобиль, собрались люди в
милицейской форме. Гаишник с жезлом заворачивал редкий транспорт назад.
Узнав Вельяминова, Меченый продрался к нему.
К непонятливому субъекту уже готовы были применить репрессивные меры, но
следователь остановил ретивых сотрудников короткой отмашкой.
- Взрывчатки не пожалели, - сумрачно заметил он, обращаясь к прибывшему. -
Экспертам работы хватит. Пока нельзя даже сказать, сколько человек было в машине. Вон
красные сопли на ветках - похоже это все, что осталось.
Пожар на месте взрыва уже прекратился, потому что гореть, собственно говоря, было
нечему. Дымили только две отсыревшие под осенними дождями березы. Несколько человек
тщательно собирали мелкие осколки.
- Напрасно вы ввели меня в заблуждение - стали отмазывать Малофеева. Если бы мы
знали, что преступник каждый день является на работу в здание Думы, вполне возможно он
был бы у нас в руках...
Экспертиза сработала быстрее, чем предполагал Вельяминов. Ответы на некоторые
вопросы были даны уже на следующий день. Около десятка обгорелых фрагментов одежды
предъявили в первую очередь секретарше Ларисе. Она прекрасно помнила, кто в чем явился на
работу в тот день. Опознала несколько клочков: один от малофеевских брюк, два от куртки
Иваныча, еще столько же от одежды Терминатора.
Именно на это рассчитывал Рублев, когда оставлял свою куртку в машине. Вокруг него
быстро сжимались концентрические кольца - милицейское и преступное.
Выскочить из обоих разом можно было только таким способом. Пусть все сочтут его
мертвым.
Он узнал достаточно, чтобы начать работать на себя.
Рублев еще не знал, что его замысел сыграл на все сто. Нужно было немного отлежаться.
Пройдя несколько километров по лесу, он кинул малофеевский пиджак на подстилку из
опавших листьев. Лег на спину прижимая к туловищу левую, травмированную руку.
Но дожди перед этим лили целую неделю с короткими перерывами. Пиджак почти
мгновенно намок и влага быстро проступила через подкладку - поясница уже ощущала
неприятный холодок.
Стиснув зубы, Комбат отправился дальше. Он знал в какой стороне Кольцевая. Снова
пошел дождь. Без своей дешевой, "непробиваемой" куртки он мгновенно вымок до нитки.
На стильную малофеевскую одежку налипла грязь.
Тащить чужой пиджак с собой не имело ни малейшего смысла. Комбат бросил его,
присыпав опавшими листьями. Левой не шевельнуть - неужели перелом? Это было бы очень
некстати.
Через полтора часа он выбрался на трассу. Это была еще не Кольцевая, но машины шли
почти непрерывным потоком. Рублев мотнул головой отряхиваясь от брызг, вытер о траву
подошвы, счищая налипший довесок.
Двинулся вдоль дороги, не слишком рассчитывая, что кто-то остановится.
Машины проносились мимо, обдавая мутными брызгами: легковые, трейлеры с
аршинными надписями на боку, лесовозы и междугородние автобусы. Вдруг, прочертив четкий
след на обочине, тормознул груженый гравием "КамАЗ".
Рублев заскочил в теплую кабину:
- Спасибо, шеф.
- Тебе куда?
- В город.
- А что с рукой?
- Не знаю еще, - не в привычках Комбата было распространяться о своих болячках и
травмах, он давно научился воспринимать их стоически.
Но водитель оказался человеком с наметанным глазом. Выгрузив щебень, он погнал за
следующей партией и пообещал:
- Две ходки еще сделаем. Потом заброшу тебя в поликлинику, у меня там жена работает.
Пусть просветят рентгеном.
У Рублева обнаружили перелом. Без долгих разговоров наложили гипс.
- Кость у вас дай боже. Широкая, - заметил врач, кивая на снимок. - Если баловаться
не будете, срастется нормально. Забетонировали на совесть, хотя карточки у вас и не было...
Рублев вспомнил, что деньги остались в куртке. Неудобно получается.
- Я рассчитаюсь. Завтра-послезавтра.
- Ладно уж. Выздоравливайте.
Валера Сенцов сам не заметил, как заделался сутенером. Началось все с торговли
порнографическими журналами, за которую его вышвырнули с первого курса института. Время
как раз было суровое - Андропов закручивал гайки.
Переждав немного, Валера переключился на видео: сдавал напрокат свой "аппарат" с
заезженными кассетами немецкой порнухи. Климат в стране теплел на глазах, открывались
новые возможности. Он бросил мелочевку и открыл собственное дело - небольшую фирму
"Доверие". Человек, чувствующий себя одиноко, подавленно мог позвонить и анонимно
поделиться своими проблемами. Очень быстро все это трансформировалось в нечто более
прибыльное: секс-услуги по телефону.
Никогда Валера не задавался вопросом - почему его все время клонит в одну и ту же
сторону. Сам он вовсе не был сексуально озабоченным человеком. Раз в неделю наведывался к
разведенной продавщице из комиссионного магазина и чувствовал себя вполне
удовлетворенным. Скорее всего твердая линия в бизнесе объяснялась просто - начав
эксплуатировать одну из человеческих слабостей, выгоднее держаться однажды избранного
пути, накапливать опыт.
Из множества претенденток он отобрал четырех в возрасте от двадцати пяти до тридцати
лет, обращая внимание на тембр голоса и способность фантазировать.
Кого-то пришлось поднатаскать, кто-то включился сразу. Работа была тяжкой: после
мазохиста мог позвонить садист, после подростка - сорокапятилетний мужчина.
Кто-то просил, чтобы его обзывали последними словами, кто-то начинал плести
полнейшую галиматью, от которой, по выражению сотрудниц, "уши бантиком завязывались".
Нужно было мгновенно переключаться, перестраиваться.
Через полгода работы у самой перспективной чуть "крыша" не поехала. Пришлось срочно
от нее избавиться. Но черная полоса продолжалась - на крошечную фирмочку наехали
рэкетиры. Запросили непосильную для Сенцова дань. Не получив требуемого, избили девочек и
самого хозяина, переломали телефонные аппараты и мебель.
На следующий день Валера закрыл "Доверие". Он решил обустроить свою нишу
поглубже, чтобы не иметь дела ни с налоговой инспекцией, ни с кулаками мордоворотов в
кожаных куртках. Никакой рекламы в газетах.
Узкий круг клиентов - новый человек только по рекомендации.
Двух первых малолеток он забрал из детдома, там их били и насиловали то воспитатели,
то сверстники. После такого беспросветного мрака, предложенная Валерой жизнь показалась
райской: комфортабельная квартира, наряды, деликатесы, солидные "начальники" с масляными
от вожделения глазами.
Третьей по счету стала Катя: родители развелись, мать вышла замуж за иностранца и
укатила с концами.
Катя осталась у бабки, болталась по Москве без дела. Ее нанял торговать на рынке
азербайджанец.
Место было на свежем воздухе, под навесом. В мороз старшая напарница добавляла в
термос с чаем водки, чтобы согреться как следует. На третий месяц работы на рынок нагрянули
какие-то боевики в камуфляже с одинаковыми нарукавными нашивками в виде молнии.
Азербайджанцев швыряли на затоптанный снег, били резиновыми дубинками, нагайками,
пинали ногами. Рассыпали в грязь лимоны, чищеные орехи, хурму и курагу. Их хозяина с
разбитым в кровь небритым лицом, поблескивающими золотыми зубами, поволокли куда-то
два рослых широкоплечих парня в черных беретах.
- Сматываемся, - подтолкнула Катю напарница.
Они убежали с рынка, прихватив выручку за полдня.
Перебрались на другой. Здесь Катя уже не стала связываться с "азерами". Нанялась
разносить пиццу девушкам, торгующим в ларьках. Нужно было обязательно пожелать
приятного аппетита и поторопиться закрыть тяжелую сумку, чтобы оставшиеся порции не
остыли на ветру.
Именно здесь заметил Катю Сенцов - он теперь инстинктивно выделял из толпы девочек
определенного возраста. Если занимается тяжелой работой, значит сама себе хозяйка. Но
главное, конечно, лицо: бледная кожа, припухшие губы, голубоватые тени под глазами.
Растрепанные волосы торчат из-под вязаной шапки - рыжие с золотым отливом.
Он мысленно переодел ее в школьное платьице, посмотрел глазами своих клиентов. Этот
не очень опрятный, шмыгающий носом ангел будет пользоваться успехом.
Завязать разговор ничего не стоило, он уже в совершенстве освоил искусство входить в
доверие к таким вот созданиям...
В тот же день Валера изъял ее с рынка, поселил в отдельной квартире. Ему не пришлось
проводить воспитательную работу перед первым "сеансом". Можно было подумать, что она
заранее ожидала именно этого. Особых переживаний клиенты у нее не вызывали - она
равнодушно относилась ко всем манипуляциям со своим телом, как будто отдавала во
временное пользование одну из принадлежащих ей вещей. Не очень дорогую, чтобы держать ее
в заветном месте, не такую хрупкую, чтобы ее могли сломать неосторожным обращением...
Валера ломал голову - как извлечь деньги из собственной квартиры. Без денег он
обречен. О солидной сумме в сотенных долларовых купюрах он никому не мог рассказать.
Даже если крутые ребята из мафии перевернут всю квартиру вверх дном, они не доберутся до
тайника.
Эти денежки благополучно дотянут до лучших времен.
Но расходные деньги в шкафу - около шести миллионов рублей - за ними надо срочно
кого-нибудь послать.
Надо - а некого. Девчонки только для клиентов разыгрывают деток, на самом деле они
хитрющие бестии.
Сразу почуют опасность. Да и не стоит ими рисковать - кто знает, может все еще
обойдется и дело вернется в налаженную колею.
Остается Леха, непутевый старший братан, которого бывшая женушка дважды упекала
лечиться от алкоголизма. Леха возьмется, но где гарантия что он аккуратно принесет эти
денежки. Можно паспорт взять у него в залог, можно пригрозить страшной карой -
благополучно начихает.
Все-таки Сенцов позвонил брату, с которым не общался уже добрых два года. Тихий,
какой-то замогильный женский голос ответил:
- Он в церкви, может передать что.
- Я к Сенцову попал? - ошарашенно уточнил младший брат. - К Сенцову Алексею?
- Да, миленький, - с провинциальным акцентом ответили ему.
"Конец света. Леха в церкви", - чудесное явление целого сонма святых не так поразило
бы сутенера, как происшедшая с братом метаморфоза. - "Может у них теперь новое место
сбора - на паперти?"
- А где это?
- Он в Елоховский ходит. Пешочком, миленький.
- А он вообще хорошо себя чувствует? На ваш взгляд.
- Сейчас слабоват немного. Третью неделю постится...
Вдвоем с Катей они махнули в Елоховский. Переступая порог храма, Валера стянул
широкополую шляпу.
"Где этот хмырь? Вон, шевелит губами возле иконы."
Здесь, в соборе, время стояло неподвижно, как в тихой заводи. Потрескивали свечи, блики
от огоньков искрились на золотых окладах. В косом столбе света, льющегося через окно, вился
сизый дымок ладана.
Гипноз умиротворенной тишины нарушила старушка в белом платочке. Она зашипела
сзади на Катю, чтобы та сняла темные очки.
- Извините, мы туристы, - отшил бабку Сеяцов-младший.
Подойдя к брату он осторожно тронул его за плечо:
- Леха, послушай.
Человек с жидкой русой бородкой и выцветшими белесыми глазами дошептал до конца
молитву и обернулся с улыбкой.
- Брат, - он обнял Валеру и мягко прижал к груди. - Как я рад тебя видеть. Душа все
вопрошает: как он там, в этом омуте?
- Паршиво - не то слово.
- Ведь московская жизнь - это страшный омут.
Увлечешься, забудешься и затянет с головой. Трудно обрести спокойствие.
Валера чувствовал, что глаза его неприлично вылуплены, но ничего не мог поделать.
Леха, тот самый Леха который отморозил себе ноги, провалявшись январской ночью на улице,
который сдавал кровь, чтобы заполучить деньжат на похмелку, который ссал в собственном
подъезде, забывая при этом расстегнуть штаны, теперь говорил с братом
проникновенно-благостным тоном.
- Истинная правда, - поддакнул младший. - Не продохнешь: одни проблемы. Вот
сейчас, например: элементарно не могу попасть к себе домой. Боюсь. Нашлись какие-то
мерзавцы, которые угрожают мне и вот этой девочке, Катюше.
Девочка Катюша тем временем бродила по храму, с любопытством разглядывая иконы,
лампады на цепочках, крылатых херувимов, нарисованных вверху.
- Нужны деньги, чтобы уехать. И не могу их забрать, - чистосердечно признался
Валера. - Может ты бы съездил?
- С радостью, брат.
Сенцов-младший уже достал ключи, но в последний момент засомневался. А если новый
облик Лехи только хитрый ход, чтобы поиметь с храма Божьего вспомоществование или
спереть какую-нибудь утварь?
- Смотри, если пропадешь с деньгами...
- Не беспокойся, брат, - улыбнулся Алексей. - Знаю, что много тягот доставил
ближним, но Господь призрел меня, как блудного сына.
- У тебя крест с собой? Ну есть на тебе крест или нет?
- А как же.
- Покажи.
Алексей запустил пальцы за пазуху и достал простенький крестик.
- Поцелуй, что деньги принесешь.
Брат послушно исполнил требуемое и бережно вернул крестик на место.
"Была не была. Других вариантов все равно не видно", - Сенцов-младший отдал
ключи...
После полуторачасового ожидания на ногах он чувствовал слабость - от запаха
плавящегося воска и монотонного бормотания священника голова тяжелела, клонилась набок.
Лики с икон с большими глазами и скорбно сжатыми устами колыхались как отражения на
воде.
Стряхивая наваждение, Валера смотрел на часы.
Ему рисовался старший брат - тот торопливо пере считывал нежданный улов. На
елейном лице проступала прежняя гнилая улыбочка, в которой удивительным образом
сочетались слабоумие и хитрость мелкого зверька.
Сенцов-старший вернулся, когда они с Катей собрались уже уходить. К изумлению
Валеры достал несколько стодолларовых бумажек. Неужели из тайника? В глазах у сутенера на
мгновение померк белый свет. Не дожидаясь вопросов, Алексей рассказал, что случилось.
Подойдя ко входной двери, он услышал внутри шум, треск и голоса людей. Дверь
прикрыли, но оставили незапертой - ему даже не понадобился ключ. В квартире царили
разгром и беспорядок. Несколько дюжих парней методично ломали и били все, что попадалось
под руку.
- Стал их увещевать, стыдить. Смотрю один сует мне доллары. А я ведь дал обет везде и
всюду ходить вот с этим, - Алексей показал пристегнутый к поясу большой кожаный кошель с
надписью: "На обновление храмов". - Бери, говорит, отец. Я ему: хозяин больше обещал. Не
хочу повторять как он тебя назвал. Но денег добавил.
Сенцов-младший побледнел и опустился на колени.
- Что с тобой? - брат подхватил его подмышки. - Девочка, помоги.
Вдвоем они вывели его на свежий воздух.
- Что-нибудь еще они говорили? - спросила Катя.
- Ругались мерзко на Валеру и какую-то, проста Господи, особу легкого поведения.
- Это я.
Алексей, которого Катя успела мысленно прозвать Божьим человеком, только скорбно
кивнул.
- Валера прав. Вам с ним опасно оставаться на виду - всякое может случиться.
Он протянул девчонке деньги, которые младший брат так и не взял.
- Сложный, конечно, вопрос. Их ведь как бы пожертвовали на благие цели. Вы точно
знаете, что это из его сбережений? Тогда пусть сам решает, как с ними быть.
Вдруг переживший катастрофу человек в цветастом шарфе, скрученном веревкой вокруг
шеи, взвыл и вцепился в волосы брата. Оба повалились на землю и стали кататься по мокрому
асфальту возле паперти. Две нищенки степенно поднялись и перебрались на новое место -
подальше от греха.
Алексей Божий человек почти не сопротивлялся.
Оказавшись наверху, сутенер придавил его коленом:
- Ах ты, крыса церковная! Последние деньги урвать?! Тварь, пропойца!
Он замахнулся, чтобы ударить в лицо сверху вниз, но Катя сзади уцепилась за руку:
- Ошизел? Отдает же деньги!
Валера отшвырнул девчонку - она еле удержалась на ногах.
- Ты хоть понимаешь, на сколько меня грабанули?
Будь все проклято - как они вычислили место?
Закусив кулак, он скрючился на асфальте. В ответ на шум и крики вырос откуда-то из под
земли дежурный милиционер. Направляясь к нарушителю порядка, он поднял смятую
широкополую шляпу.
Алексей Божий человек бросился ему наперерез:
- Этой мой брат, у него приступ. Сейчас мы вызовем "скорую".
- Только уберите его подальше, - хмуро махнул дубинкой мент. - А то можно
подумать, что тут кишки кому-то выпустили.
МУЖСКОЙ РАЗГОВОР
На следующий день после гибели Малофеева пленарное заседание Думы с самого начала
отошло от повестки дня. Слово взял Семен Красильников - лидер
Либерально-социалистической партии, тот самый, чей охотничий портрет красовался в
кабинете покойного депутата.
- Предлагаю всем встать и почтить память нашего сотоварища минутой молчания, -
объявил Красильников, взойдя на трибуну.
Поднялись все - кто быстро, с готовностью, кто не торопясь, со скептическим видом.
Некоторые явно не считали Малофеева сотоварищем и не испытывали большой скорби. Но
афишировать свое мнение они сейчас не собирались.
Внимательно проследив за всеми собравшимися в зале, Красильников опустил руки по
швам и умолк. Ровно через минуту он снова наклонился к микрофону:
- С разрешения председательствующего я хотел бы сказать по этому поводу несколько
слов. Заслуги человека выступают особенно рельефно, выпукло, когда он уходит из этой жизни.
Трагическая гибель Олега Евгеньевича Малофеева помогла всем нам осознать в полной мере
весь масштаб его фигуры. Кому-то казалось, что он слишком резок, невыдержан, горяч, но
теперь мы обрели горькое право однозначно констатировать: все это диктовалось болью за
судьбы Отечества. И если кто-то позволяет себе во время моей речи демонстративно
просматривать бумаги, этот человек бросает вызов не нам, он бросает вызов тому делу, за
которое отдал жизнь Олег Евгеньевич.
Партийный босс в двубортном пиджаке с золотыми пуговицами указал рукой в сторону
проправительственной фракции, где отдельные депутаты, в их числе и Фильченко, позволяли
себе отвлекаться.
- Он был одним из немногих среди равнодушного большинства, кто открыто вступил в
схватку с всесильной мафией. Всем нам памятны его блестящие, глубоко аргументированные
выступления по так называемому спиртовому дело. Кто знает, какой ущерб понесло бы
государство, если бы он не зазвонил во все колокола. Да, он одержал победу, но мафия такого
не прощает. Вчера она нанесла ответный удар.
Красильников сделал паузу, чтобы глотнуть минеральной воды из стакана.
- На
...Поділитися у соцмережах
