Жанр: Боевик
Добро пожаловать в ад серия: (Комбат)
...нтересуясь тем, что находится ниже пояса.
Когда старший следователь отошел к умывальнику, он немедленно последовал за ним.
- А как вас зовут, можно поинтересоваться?
- Все тебе надо знать, - усмехнулся Вельяминов.
Следователи - самые терпеливые люди на свете. Если ненавидишь и презираешь
человека, невозможно наладить с ним контакт, разговорить. Поэтому профессионалы - те, кто
уповает на свое искусство, а не на пыточный арсенал и психическое давление - волей-неволей
приучают себя снисходительно относиться к людским порокам.
Большинство нормальных мужиков в лучшем случае брезгливо отвернулись бы от
"голубого", но Вельяминов совершенно спокойно мог общаться и не с такими экземплярами.
- Вы тоже много чего хотите знать, - заметил гомик, приторно улыбаясь.
- Работа такая.
- Вы из ГУОПа? У вас, наверно, и форма есть? Обожаю людей в форме.
Вельяминов поднес к "сушилке" мокрые ладони - она заработала.
- Приятно слышать, что кто-то нас любит. Тем кого любишь, надо помогать.
- Я весь ваш: душой и телом, - молодой человек попытался коснуться руки
Вельяминова.
- Давай все-таки о душе, - остановил его порыв следователь. - Мне нужен здесь, в
"Калахари" свой человек. Человек чуткий, внимательный к мелочам. Ты же знаешь,
возможности у нас большие. Ничье старание не остается незамеченным.
- Вы представляете, какой это риск? - молодой человек мельком взглянул в зеркало и
заправил прядь волос за ухо.
- Все в разумных пределах. Я не призываю тебя бросаться грудью на амбразуру.
- Я люблю продавать себя. Но у любого товара есть цена. Кстати, меня зовут Роберт. А
то мы собираемся заключать серьезную сделку, не зная друг друга по имени.
- Отложим разговор об оплате до следующего раза. Все-таки я не хозяин частной фирмы,
прими это во внимание.
- Что именно ты хотел бы знать?
- Для начала: куда делись Жора и второй бармен?
Собеседник Вельяминова выразительно закатил глаза к небу.
- А если конкретнее.
- Отложим до следующего раза.
- Меня это не устраивает.
- Хорошо. Вы смотрели когда-нибудь программу "Железная маска"? Ток-шоу с
собеседником, который прячет свое лицо.
- Слышал, что есть такая.
- Пусть сделают со мной передачу. Хочу поведать народу о своей интимной жизни.
- Такого персонажа они и без меня с руками отхватят.
- Я уже пробовал - не пролезешь. Сказали, что моя сексуальная ориентация никого не
поразит. "Если бы с трупами сношался - еще так сяк."
- Ладно попробуем протолкнуть. Не на этой неделе, так на следующей...
- Их шлепнули прямо здесь, в подвале. Их и еще троих "тяжеловесов", которых Жора
таскал с собой. Администрация хочет замять дело, иначе репутации клуба конец.
Вельяминов вспомнил любезность коротышки. Да, не вовремя он свалился им на голову.
Тут послышались шаги по коридору - кто-то явно направлялся к двери в туалет.
- Говори быстрее.
- Мужик с прокопченным лицом. Похож на моряка или десантника, лет под сорок... Все,
я исчезаю, а то за ноги подвесят.
Роберт юркнул в одну из кабин. В сущности, Вельяминов услышал почти все, что хотел на
сегодня. Итак, герой прежний. Этому человеку нипочем свидетели, четкие следы, отпечатки
пальцев. Он делает свое дело.
Старший следователь вернулся к своему столику.
Пепельницу успели поменять, убрали пустую чашку. Он посидел минуту-другую,
разглядывая танцующих, потом подошел к стойке.
Бармен быстро закруглился со сложными манипуляциями по поводу очередного коктейля
и, обернувшись к самому нежелательному из гостей, изобразил величайшее внимание. - - У
вас отличный кофе. Дайте еще одну чашку.
Сколько с меня?
Рассчитавшись, Вельяминов остался сидеть за стойкой. Он не хотел сразу по возвращении
из туалета развивать бурную деятельность. Перспективный информатор должен был оставаться
в тени.
За спиной бармена светились добрых три сотни бутылок, зеркала удваивали их
количество. Этикетки блистали, стараясь выскочить на первый план, привлечь к себе внимание.
Содержимое тоже выглядело разнообразным: кристально-прозрачное, золотистое,
травянисто-зеленое, классического коньячного цвета.
Бармен работал четко: смешивал, подбрасывал щипцами лед, выдавал запечатанные
соломинки и сдачу. Его руки сами знали, что делать, их хозяин мог позволить себе поболтать с
завсегдатаями, посмеяться над свежим анекдотом, отвлечься на красивую девушку.
Покончив со второй чашкой, Вельяминов попросил его связаться с начальством. Не успел
бармен тихо произнести в трубку несколько слов, как в густом вязком свете материализовалось
лицо коротышки с прилипшими ко лбу кудрявыми завитками.
- Давайте пройдемся по вашему заведению, - предложил Вельяминов.
Скрепя сердце, коротышка изобразил доброжелательную готовность. Они понаблюдали за
игрой в казино, зашли в зал, где набирало обороты ночное шоу с полуголыми девицами и
поп-"звездами" среднего пошиба.
- А подсобные помещения?
Заглянули на кухню, коротышка сообщил, что недавно здесь побывала дотошная
санинспекция.
"Знаем мы этих дотошных ребят", - подумал Вельяминов.
Кухня и в самом деле блистала чистотой, но старшему следователю было недосуг ее
оценивать. Заглянули в гараж, в помещение с разнообразным инвентарем для уборки, где
старозаветные ведра и швабры соседствовали с современными мощными пылесосами.
- Что нам еще осталось? - спросил Вельяминов и сам же ответил. - Крыша и подвал.
Коротышке удалось сохранить внешнее спокойствие.
Попав в подвал, Вельяминов удивился горькому дымному запаху. Он приглядывался ко
всему внимательно, но так, чтобы его спутник не заметил никакой предубежденности.
- А вот это, извините, - отметины от пуль, - мимоходом указал он на одну из колонн.
- Да что вы... - начал было администратор.
- Могу даже назвать калибр.
Следы крови успели замыть, гильзы собрать, бочки ликвидировать, но щербины на стенах
и метки на стальных опорах остались.
- Поймите, не мы первые эксплуатируем здание.
Вельяминов присел возле стены, там, где остались крошки осыпавшейся штукатурки -
Не слишком аккуратно подчищали. Вы явно не доверили это дело своим уборщицам.
- Я узнал только потом, - сдался коротышка. - Нам трудно контролировать каждого.
Похоже, кто-то не мог отложить разборку - хорошо хоть в подвал спустились.
- А у вас любой желающий может открыть дверь с кодовым замком?
- Этот кодовый замок взломщик откроет ногтем.
С какой стати нам ставить серьезный замок на подвальное помещение, где нет ничего,
кроме пустой тары?
- Что здесь было до генеральной уборки?
- Я увидел то же самое, что видите вы. Один из наших работников, спустившись сюда,
почувствовал запах дыма.
- Что здесь жгли, хотел бы я знать.
- Видите, около вентиляционной трубы вся стена черная.
- Это не ответ на вопрос. Отсюда можно вынести трупы, минуя вашу охрану?
- Нет.
- Ладно, я пришлю сюда экспертов. Попробуем разобраться, что здесь происходило.
Боюсь, что ваш пропавший сотрудник имеет к этому подвалу самое прямое отношение.
- Это для нас катастрофа. Дело даже не в самом расследовании. Сейчас из кабинетов
ГУВД и ГУОПа все мгновенно перекочевывает в прессу. Нас похоронят - конкуренты не
упустят такой шанс. Не исключено, что мы имеем дело с талантливо разыгранным спектаклем.
- Позаботьтесь о своих людях, пусть держат язык за зубами. Через наше ведомство в
прессу ничего не просочится, это я в состоянии гарантировать. От вас и ваших подчиненных
требуется только одно - сотрудничать.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
КЛИЕНТ
Тележурналисты с девятого канала предъявили неопровержимые доказательства того, что
руководство пограничников скрывает истину. Малофееву все-таки удалось раскрутить в Думе
вопрос о некоем водочном синдикате, стремящемся к монополии. Сперва конкурентам
перекрывали кислород через Таможенный Комитет и Федеральную пограничную службу.
Потом перешли к прямым вооруженным нападениям.
Первое из этих утверждений в общем-то соответствовало истине. Интересы тех, кто
получал спирт через западный коридор, лоббировала другая думская фракция. Благодаря своей
близости к правительственным кругам ей удалось организовать целую серию гласных и
негласных решений. Но удачный ход с фейерверком в горах спутал пасьянс, который
раскладывали в тиши кабинетов.
После нескольких встреч за кулисами, противнику пришлось пойти на попятный. Путь
через Рокский перевал был снова открыт, два мафиозных клана снова оказались в равных
условиях. Малофеев мог праздновать триумф.
В кабинет на четвертом этаже зачастили с поздравлениями коллеги:
- Так держать, Евгеньич!
- Теперь будь начеку. У них память долгая, но должок вернут быстро. В ближайшее
время жди наезда по полной программе.
Предвидения сбылись. Не прошло и недели как Малофеева известили: одна из
влиятельных московских газет вот-вот поместит на своих страницах заказную статью с
фотоснимками депутата в обществе одной из несовершеннолетних особ.
Нельзя было терять ни минуты. Под угрозой стояла не только политическая карьера, но и
личная свобода.
Предотвратить публикацию, уточнить заказчика, уничтожить компромат - эти задачи
требовалось решить в самые сжатые сроки.
Малофеев проконсультировался с человеком, отмеченным родимым пятном. Тот
воспринял сигнал более чем серьезно.
- Издателю угрожать сложно. Как только статья выйдет в свет, он станет практически
неуязвим. Придется еще отряжать людей на охрану его и ближайших родственников. Все, что с
ними случится плохого, припишут тебе.
- Подскажи выход. Вы обязаны меня прикрыть.
Малофеев уже сомневался во всем и во всех - об этом говорили его воспаленные,
бегающие глаза.
- Тот, кто сделал заказ, должен сам его отменить.
Начать надо с другого конца, с девчонки. Без ее ведома они не смогли бы сделать снимков
- пусть расскажет, кто ей заплатил.
- Пошли кого-нибудь из своих ребят прямо сейчас.
Вот телефон Валеры, ее сутенера.
- Он ведь не станет иметь дело с первым встречным.
- Давай я...
- Не надо. У девчонки рыльце в пуху. Она обязательно почует неладное. Ты знаешь еще
кого-нибудь из ее клиентов?
- Чисто случайно. Художник. Мэтр еще с советских времен - рисовал портреты
"деятелей". Можешь на него сослаться, он все равно сейчас в Нью-Йорке.
- Хорошо, - этот вариант показался человеку с родимым пятном приемлемым. -
Чтобы ты не слишком сетовал на судьбу - у меня тоже неприятности.
Мало того, что четверых замочили в "Калахари", так еще и менты разнюхали - начнут
теперь копать во все стороны.
Но Малофеев напрочь потерял чувствительность к чужим проблемам:
- Прошу тебя - позвони прямо сейчас. Я хочу знать, что он ответит.
- Удружил ты, конечно. Только с малолетками нам здесь дел не хватало.
- Смотри, чтобы номер не засек, - позаботился о деловом партнере Малофеев.
- Плевать. Испуг здорово память отшибает. Как того клиента величать?
- Борисоглебский Павел Елистратович.
- Его, наверно, за одну фамилию в мэтры определили.
Человек с родимым пятном набрал номер, покрутил головой, будто пытаясь
высвободиться из давящего ошейника.
- Мне Валеру. Это вы? Будьте так любезны, - на лице говорящего мелькнуло подобие
ироничной улыбки, которую он тут же прогнал. - Павел Елистратович сказал, что я могу
обратиться к вам. Не знаю как точнее сформулировать...
- Насчет расценок вы в курсе? - деловито осведомился человек на том конце провода.
- Конечно-конечно. Вполне приемлемые, - человек с багровым пятном на шее был
очень убедителен в роли интеллигентного извращенца.
- Привезти к вам или сами подъедете?
- Подъеду. Часика через два, если вас устроит.
- Нормально. Буду ждать возле церквушки на Новом Арбате - знаете? Опишите хотя
бы верхнюю одежду.
Хозяин офиса на секунду задумался, он еще не решил, как организовать встречу с
Валерой.
- Бежевый плащ, берет. Кейс в руках.
- Достаточно. Я к вам подойду.
- Все отлично! - воскликнул Малофеев, как только хозяин офиса с брезгливым
выражением на лице положил трубку на место.
- Погоди, не труби в фанфары раньше времени.
С девчонкой сам будешь говорить?
Малофеев кивнул, в его глазах сверкнул недобрый огонек.
Через два часа возле маленькой церквушки, затерявшейся среди высотных домов,
появился человек, который в точности соответствовал данному Валере описанию. Ему
пришлось прождать минут пять - осторожный сутенер не спешил. Наконец, он вышел из
подворотни и направился к клиенту - шляпа с широкими полями, цветастый шарф, аккуратно
подстриженные каштановые усы.
- Идемте в машину.
Клиент кивнул - он не торопился раскрывать рот и обнаруживать свой голос, сильно
отличающийся от голоса шефа. Как только сели в машину, в бок импозантного сутенера уперся
ствол пистолета с навинченным глушителем.
В голове у Валеры лихорадочно закрутились варианты. При первой же возможности
нарушить правила, устроить транспортное происшествие. Только бы обратить на себя внимание
гаишников.
Этой идее не суждено было реализоваться.
- Давай задним ходом во двор. Только тихо, без фокусов - я выстрелю раньше, чем ты
наберешь скорость.
Пришлось подчиниться. К машине подошли еще двое. Человек в бежевом плаще и берете
сел за руль.
Валеру пересадили назад, стиснув с обеих сторон по давно затвердившейся схеме.
"Потерял нюх. Слишком долго все хорошо складывалось, - он готов был локти кусать от
отчаяния. - Хорошо хоть я вложил две трети в дело, а то бы все сейчас выколотили."
Автомобиль выехал на Стромынку. В салоне висела тишина. Человек за рулем включил
магнитофон и зазвучала словно в издевку протяжная медитативная музыка, которой с недавних
времен увлекся Валера.
- Расслабляешься? Правильно делаешь, жизнь нынче здорово натягивает нервы.
"Долбаные гаишники, - злился сутенер. - Когда не надо, тормозят."
- Выруби ты эту дребедень, - попросил у человека в бежевом плаще один из коротко
подстриженных субъектов с заднего сиденья. - Скулы сводит.
"Эти своего не упустят. Обложат данью, девчонок триппером перезаразят."
Машина затормозила прямо у двери в подъезд. Все четверо поднялись на лифте.
Несостоявшийся клиент отпер ключом простенькую дверь. Здесь Валеру ждал тот, кто
разговаривал с ним по телефону - простуженный голос можно было узнать безошибочно.
Он начал без долгих предисловий:
- Твоя детка засветила хорошего человека. Она или ты?
- Я похож на сумасшедшего?
- Вот и мы считаем, что это она - по молодости лет. Привези ее сюда. Нам нужно знать
заказчика.
- Кого?
У Валеры немного отлегло от сердца. Похоже, его бизнес и доходы этих людей мало
интересуют.
- Катю. По крайней мере у тебя она проходит под этим именем. Думаю, у тебя тоже
будут к ней определенные претензии. Если статья и фотографии появятся в газете - менты
тебя живо вычислят. А она чем рискует? Профессия в любом случае хлебная - какая разница
от кого работать?
"Ах ты, тварь! Так меня подставить", - у Валеры перехватило дыхание.
- Тебя никто трогать не собирается. Только приведи девчонку.
- Похоже, ей обещали защиту.
- Не сомневаюсь. Одними бабками не обошлось. Поэтому все должно выглядеть
правдоподобно.
Валера сел на стул, у него подкашивались ноги. Все это дерьмо свалилось слишком
неожиданно. Трудно просчитать последствия. Предположим, Катька все расскажет. Начнется
разборка. Здесь, в квартире, эта публика выглядит грозно, но кто знает, каким окажется
соотношение сил. Что если через пару дней другая сторона пожелает привлечь его к ответу?
Заранее скрыться? Развалить дело, которое собиралось по крупицам?
- Отправляйся, время не ждет. За тобой будут присматривать. Будь с девчонкой
поласковее. Я понимаю, что ты на нее зол, но она не должна ни о чем догадаться.
МАСКА
У следователя Вельяминова редко возникало желание усесться перед телеэкраном. В
свободное время хотелось тишины, поэтому он предпочитал газеты. На этот раз, сведя вничью
партию в шахматы с сыном, он взглянул на часы и протянул руку за пультом.
- Что я вижу, батя? И тебя проняло? Кто там запустил такую классную передачу?
- Извини, но я бы хотел посмотреть ее один. Это связано с работой.
Вельяминов не собирался отгораживать своего парня от жизни, но этот выпуск "Железной
маски" он бы не смог высидеть рядом с сыном.
Своих осведомителей нужно знать хорошо, иначе рано или поздно попадешь впросак.
Старший следователь вовсе не считал, что его "голубой" помощник из "Калахари" обязательно
будет на сто процентов откровенен с аудиторией. Но послушать передачу стоило. Для начала
хотя бы убедиться, что знакомые ребята с девятого канала выполнили его просьбу.
Сын искренне удивился, но спорить не стал. Плотно закрыл за собой дверь. Вельяминов
услышал, как он предупредил мать:
- Батя забурился. Просил не беспокоить.
На экране появилась заставка, следом выскочила физиономия ведущего с
неприятно-толстыми губами и деланным оживлением в глазах. Продираясь сквозь
аплодисменты сидящих в студии людей, он объявил:
- Добрый вечер! Я приветствую поклонников нашей передачи и тех, кто смотрит ее
впервые. Напоминаю, у нас с вами есть уникальная возможность услышать рассказ о себе на
пределе откровенности. Не всякий из нас способен исповедоваться даже самым близким
друзьям. Но маска позволяет нашим героям высказаться без утайки перед миллионной
аудиторией.
Встречайте нашего гостя!
В кресло, стоящее на небольшом возвышении уселся человек в темной, почти черной
маске с прорезями для глаз и рта. То ли она в самом деле была сделана из железа, то или
материал удачно сымитировали - телезрителю понять было трудно.
- Представьтесь, пожалуйста. Никто не ждет, что вы назовете свое настоящее имя.
Выберите любое на ваш вкус, чтобы гости студии могли обратиться и задать вопрос.
- Викентий.
"Это он", - Вельяминов распознал знакомую жеманную интонацию.
- Замечательно. Расскажите немного о себе.
Завсегдатай "Калахари" закинул ногу на ногу, облокотился поудобнее.
- В детстве я не выделялся ничем особенным. Разве что не любил слишком шумных игр.
Моим любимым занятием было закапывать и раскапывать клады. Обычно я кидал в костер
несколько медных монет, чтобы они закоптились как следует. Потом добавлял к ним
разноцветные осколки бутылочного стекла. Закапывал клад и старался забыть место. На
следующий день начинал поиски.
"Без единой запинки, - отметил Вельяминов. - Он уже завладел вниманием. Выглядит
большим профессионалом, чем этот ведущий с его напускным энтузиазмом."
- Как все дети, любил исследовать пустыри, лазить по чердакам и подвалам. На чердаке
соседнего дома обитал настоящий бомж - его звали Никита. Он был вдобавок слабоумным -
двухметровый детина, заросший щетиной до самых глаз. Зимой и летом он появлялся во дворе
в одном и том же наряде: драные кеды, штаны, едва достающие до щиколоток, какая-то
кацавейка, вроде тех, которые надевают сердобольные старушки. Жильцы использовали его в
качестве дармовой рабсилы - если кто-то покупал мебель, холодильник или увозил старые
вещи на дачу. Днем раньше ему совали в руки кусок хозяйственного мыла и несколько раз
повторяли: "Баня, баня". Никита утвердительно мычал в ответ и отправлялся мыться - благо
баня находилась через два квартала. Правда, в квартиру его все равно брезговали впускать -
останавливали на пороге.
В том же доме жил человек, за которым заезжал шофер на черной "Волге". У нас во дворе
называли его директором. Тогда ведь еще не было такого четкого расслоения - дома для
богатых, кварталы для рядовых обывателей. Его жена, всегда стильно одетая и причесанная,
казалась мне живым воплощением красоты, ума, добра и всех прочих идеальных свойств. Я на
расстоянии чувствовал шелковистость ее кожи, я догадывался, что она одна среди всех
известных мне женщин пользуется настоящей косметикой. Мысленно я вел с ней долгие
беседы... Сейчас вы поймете, почему я так подробно рассказываю об этих людях.
Рассказчик сделал паузу и чисто по-женски заправил прядь волос за ухо.
"Сеанс стриптиза только начинается, - подумал Вельяминов. - Стриптиза души. Он
давно ждал этой возможности.
- Однажды в своих странствиях по чердакам я обнаружил щель, через которую мог ясно
видеть, что делается в обиталище Никиты. Слабоумный жилец большей частью спал, ходил
взад-вперед, тихо мыча себе под нос, или жадно, с хрустом и чавканьем, поедал сырую
нечищеную картошку, зачерствелый хлеб, разгрызал кости.
Мне быстро надоело наблюдать за ним. Но как-то раз я расслышал совсем другие звуки:
мерное частое дыхание и негромкие стоны. Заглянув в свою щель, я прирос к месту. У Никиты
была гостья - жена директора. Она стояла к нему спиной с задранной юбкой, а он, отдуваясь
раскачивался взад-вперед. В первый момент мне показалось, что он хочет ее убить каким-то
особенно жестоким способом. Ее лицо неземной красоты было искажено как будто от
непереносимой боли, умные светло-серые глаза полузакрыты... Прозвучал еще один
сдавленный стон.
И вдруг меня током прошибло - я понял, что это стон острого совершенно неизвестного
мне наслаждения.
Голос Роберта был настолько выразителен даже в телевизионной трансляции, что
Вельяминову показалось - лицо его знакомца из ночного клуба начинает понемногу
проступать сквозь маску.
В короткую паузу вклинился ведущий:
- Напоминаю, вы смотрите прямую трансляцию.
Сегодня гость нашей студии человек с нетривиальными наклонностями. Хотя, кто знает,
что сулит будущее.
Возможно, те, кого мы сегодня называем меньшинством, завтра станут доминировать
везде и повсюду. А сейчас - немного рекламы!
Чередой проскочили колготки, шоколад, мыло "Камэй", отдых в Греции и телевизоры
"Панасоник". Камера в студии показала панораму зрителей: кто-то глупо улыбался, кто-то
хлопал глазами, кто-то со значительным видом морщил лоб.
- Я инстинктивно почувствовал, что увидел важную и тщательно хранимую от
посторонних вещь. Мне захотелось самому притронуться к этому наслаждению, которое
проникает вглубь, острое как нож. Но я не мог отождествить себя с Никитой - это было
животное, лишенное дара речи и проблеска мысли. На его лице ничего не отражалось - только
рот слегка приоткрылся. Зато ощущениям женщины я сопереживал.
Потом человек в маске рассказал, как это повлияло на его жизнь, отношения со
сверстниками. Как он приводил к себе домой небритых личностей с улицы, соблазняя их
перспективой бесплатной выпивки. Потом пытался лечь с гостем в постель. Как издевались над
ним, избивали, обворовывали.
Он торопился рассказать больше, но ведущий уже вмешался - пришло время для
вопросов из зала.
- Представьте, что вы встретили на улице того самого бомжа, - не вставая с места
спросила длинноволосая девица. - Ваша реакция. Вы благодарны ему или проклинаете.
- Думаю, что инициатором той сцены была, безусловно, дама. Никита играл роль орудия
и ничего больше.
Если бы я его встретил? Наверно, поинтересовался бы, в каком это орудие состоянии.
Вельяминов поморщился - раздавшиеся аплодисменты были, на его взгляд, совершенно
неуместными. Крыша у людей поехала. Тут даже не скажешь "безнравственность" - просто
другая порода вывелась. Он уже взял в руки пульт, чтобы выключить телевизор, но следующий
вопрос заставил его отложить это намерение.
- Расскажите про вашу сегодняшнюю жизнь. Она вас удовлетворяет?
Герой передачи принял новую позу, подперев подбородок правой рукой:
- Про жизнь в двух словах не расскажешь. Она большей частью протекает в стенах
одного, довольно популярного ночного клуба. Мне нравится там все: атмосфера, завсегдатаи,
музыка, напитки. Обожаю ловить рыбку в мутной воде. Там всегда кем-то интересуются,
кого-то выслеживают. Сегодня покупают тебя, завтра покупаешь ты. Завораживающий
круговорот жизни.
"Он слишком разговорился, - подумал Вельяминов. - Даже не сознает, насколько это
опасно. Мало ли кто глядит сейчас на экран - узнать его по голосу и манерам ничего не
стоит."
Роберта в самом деле понесло как под откос:
- Недавно я оказал существенную услугу небезызвестному ведомству. Если хотите -
можете называть меня стукачом. Речь шла о довольно суровой разборке, о трупах, которые
хотели скрыть.
"Вот идиот, - чертыхнулся Вельяминов. - Что с него взять - он сейчас как пьяный. Он
получает от этого стриптиза в сто раз больше удовольствия, чем кто-нибудь другой."
Он выключил телевизор и схватил трубку телефона:
- Дежурный? Дайте Савченко! Пошли-ка машину к студии девятого канала. Знаешь где
это? Надо прикрыть человека. Да, могут наехать. Погоди...
Следователь заглянул в газету с программой.
- Через пятнадцать минут он может выйти. Успеете? Черт знает, как он одет. Я сейчас
сам подскочу.
Вельяминов не испытывал к своему информатору ни малейшей симпатии, но не мог
сидеть спокойно, зная, что жизнь человека находится под угрозой. Прицепив кобуру, он
накинул плащ, сунул ноги в стоптанные кроссовки и выскочил на лестничную площадку. У
двери лифта горел красный глазок. Он побежал вниз, перескакивая через две ступеньки.
За три квартала от телестудии он попал в пробку.
Со светофором что-то случилось и теперь регулировщик с жезлом с трудом справлялся со
стадом недовольно сигналящих автомобилей.
Даже с нарушением правил нельзя было проскочить вперед. Вельяминов запер на ключ
обшарпанный "жигуленок" и рванул на своих двоих - благо спортивную форму он всегда
старался поддерживать.
Вот он, выход из студии. Не сказать, чтобы фонари здесь светили ярко. Да еще этот
моросящий дождь - то слабеющий, то усиливающийся. Люди входят, выходят непрерывной
чередой. А где Савченко? Вон, подъезжают.
Вдруг рядом грохнуло: один раз, другой. Резко обернувшись, Вельяминов увидел
вспышку после третьего выстрела и человека в женском расклешенном пальто, падающего со
ступенек. Люди вокруг пригнулись, прикрывая ладонями головы. Закричала женщина, какой-то
толстяк плюхнулся в тротуарную грязь. Несколько машин с визгом дернулись с места.
В этой сумятице непросто было определить, кто бежит от страха, кто - с места
преступления. Но наметанный глаз следователя сразу выделил человека, который метнулся к
машине, держа правую руку в кармане куртки.
Вельяминов выстрелил в ноги - человек упал как подкошенный. Его ловко вта
...Поділитися у соцмережах
