Жанр: Боевик
Добро пожаловать в ад серия: (Комбат)
...е света, от которого Комбат невольно зажмурился, появилась сутуловатая
фигура бармена в "бабочке".
Резким рывком притянув его к себе, Комбат дважды ударил по уродливо яйцеобразной
голове рукояткой пистолета. Бармен обмяк и свалился на ступени как мокрая половая тряпка.
ГЛАВА ВТОРАЯ
ПОВЫШЕНИЕ ПО СЛУЖБЕ
Пора прятать оружие. Рублев выбрался в мир гипнотизирующих своей монотонностью
ритмов, стильной толпы, густо-желтого света и такого же желтого сигаретного дыма. Через
минуту он переступил порог кабинета.
Вероника сидела с полузакрытыми глазами и бокалом в руках. За время его отсутствия
она скинула туфли и, отодвинув тарелки в сторону, запрокинула на стол длинные красивые
ноги в черных колготках.
- Это ты? - веки чуть-чуть приоткрылись, мохнатые ресницы дрогнули.
- Кто-нибудь появлялся?
- Кажется, нет, - она отпила небольшой глоток и облизнула губы. - Чем-то ты
озабочен, но я вопросов никогда не задаю.
- Правильно делаешь. Как Крапива?
- Трахаются в ванной, - она махнула рукой с некоторым пренебрежением.
- Я все время был здесь, поняла?
Он достал "Макарова" и протянул ей:
- Пощупай ствол.
- Какой тепленький, - она нежно прижала ствол к щеке.
- Ты девочка умная, наверно, все поняла. Скажи "да", чтобы мне не пришлось тебя
путать.
- Да, дорогой, - она протянула руку, чтобы дотронуться до его лица.
В этот момент открылась дверь, и в комнату неожиданно вошел шеф с застывшей на лице
улыбкой.
- Прошу прощения, - он внимательно поглядел Рублеву в глаза. - Так я и думал, трезв
как стеклышко. Где напарник?
Комбат кивнул в сторону ванной.
- Ясненько. Ты не хочешь к ним присоединиться? - повернулся шеф к Веронике.
- Чего мне там делать? Подбирать остатки?
На всякий случай Вероника поставила бокал на стол и спустила ноги.
- Пошла-пошла, - брезгливо сказал ей человек с родимым пятном - так отгоняют
бродячую дворняжку, приставшую в надежде хоть чем-то поживиться.
Вероника пожала плечами и скрылась за дверью. Оттуда раздался радостный вопль
пьяного Крапивы.
- Чутье у тебя волчье, Иваныч. Я ведь до последнего момента сюда не собирался. Или ты
никогда не отпускаешь вожжи? Что значит советская закалка. А молодежь слабовата: вон
Крапива - бабы, водка и бери тепленького... Короче, у меня только что был разговор.
Просили надежного человека. Ты не думай - я тебя не скидываю чужим. Мы по сути
одна фирма. Работа перспективная.
"Вовремя я успел", - подумал Комбат.
Человек с родимым пятном плеснул себе водки в бокал.
- Это твой? Я человек не брезгливый, но после миньетчиц... Хотя девочки классные -
отобрали для вас лучших.
"Похоже, тут все его люди, - прикинул Комбат. - И бармен, и те, в подвале. Доволен
собой, не подозревает, какой его ждет сюрприз."
- Перспективная, - повторил шеф. - В коридорах власти. Телохранителем депутата
Думы - как оно тебе?
Рублев чувствовал на боку еще теплый ствол "Макарова", оружейная сталь остывала
медленно. Предложение шефа его совсем не устраивало: не затем он пролезал в этот офис,
чтобы сменить его на ковровые дорожки в парламентских коридорах. Но вопрос уже решен,
шеф уже ударил по рукам и не изменит своего вердикта.
- В деньгах не потеряешь, я все обговорил.
Раздался стук в дверь, шеф недовольно нахмурился.
- Да.
Появился водитель, знакомый Комбату по офису - очевидно, это он привез шефа в
"Калахари".
- Чего тебя перекосило всего?
Лицо у водителя действительно выглядело перепуганным до смерти.
- Там проблемы, шеф, - осторожно начал он.
- Говори, мать твою, не тяни.
- Жору и его ребят... Всех порешили. И Заправщика тоже.
"Заправщик - кличка бармена, - сообразил Рублев. - Начинается."
Человек с родимым пятном мотнул шеей, но даже сейчас не расстегнул верхнюю
пуговицу, которая позволяла прикрыть большую часть фиолетово-багровой отметины.
- Где они? Пошли, Иваныч, глянем.
Еще двое ребят из офиса стояли возле знакомой Комбату двери. Шума никто не поднимал
- жизнь ночного клуба продолжалась своим чередом. Свет на лестнице уже горел.
- Отодвиньте его. Не хочу переступать через труп, - сказал шеф - в его голосе снова
послышались сиплые простуженные нотки.
Бармена сдвинули к перилам, освободив проход.
- Крови не видно.
- Башку проломили, - доложил один из ребят.
- И остальным тоже?
- Остальных по всем правилам...
- Подвал проверили?
- Все чисто. Кроме...
- Сам знаю кроме чего, - оборвал шеф.
Первым ему попался труп Жоры. Рублев тоже оглядывался с некоторым интересом: он
еще не видел поле боя при более или менее нормальном освещении. Вон закопченная бочка,
вон "шкаф" со скрюченными пальцами и остекленевшими глазами.
- Смотрите гильзы, - приказал шеф.
Сам он, заложив руки за спину, прошел помещение из конца в конец. Возле стены уже
натекла большая лужа, от которой шел пар. Горячая вода добралась до пятна не успевшей
засохнуть крови и понемногу насыщалась красным.
- Если это люди Алишера... - скрежетал зубами шеф.
- Выходит, они пользовались только "Макаровыми", - сообщил один из парней.
Комбат тоже поднял собственную гильзу, подержал ее на ладони. В бетонном мешке
подвала гильза успела остыть, а вот пистолет в тепле, возле тела до сих пор сохранял остатки
боевого пыла.
- Дай-ка сюда, - шеф сощурился на россыпь гильз. - Все от одной пушки. А ну,
Иваныч, выскажи свое веское мнение.
- Так и есть. Стопроцентной гарантии не дам, но девяносто - пожалуй.
- Сто процентов оставим для Господа Бога.
Шеф постепенно проникался мыслью, что потерял на ровном месте четверых.
- А ведь этих пидарасов не застали врасплох. Смотри сколько настреляли... Кстати, что
там у тебя с собой?
- "Макаров", - не дрогнувшим голосом ответил Комбат.
- Покажи.
Взявшись за ствол, Комбат вежливо протянул пистолет рукояткой вперед.
- Ладно, - отмахнулся шеф. - Еще обидишься.
- Чтобы кто-то из людей Алишера притащился сюда в одиночку... - с сомнением
оттопырил губу один из ребят.
- Есть у него такой. Ничего, тварь, я тебя похороню.
- Что с ними делать? - спросил водитель, который с самого начала аккуратно отводил
глаза от трупов.
- Возить по Москве все это добро я не собираюсь.
Тут в подвале мощная вытяжка. Слей ребятам бензина. А вы их поодиночке в бочку - и
палить. Если по одному, дым успеет вытянуть. Этих кусков дерьма Жора сам набрал, я бы
близко таких не подпустил. Ладно, мы поехали.
Половину дороги шеф молчал. Наконец, прокашлялся:
- Придется тебе еще на денек задержаться. Не люблю когда висит долг.
- Может еще раз все осмотреть в подвале, - предложил Комбат.
- Мы ж не менты, чтобы год следствие тянуть. Кроме Алишера некому. Знаю, что ему
пришлось не по нраву. Жорина команда стала тут потрошить тех, кто приторговывал "экстази".
- Это что, наркотик новый?
- Отстал ты от жизни, Иваныч. Что в наше время катило? "Анаша, моя душа". А сейчас
один героин чего стоит. Да еще куча таблеток на любой вкус: "винт", "экстази"... Так вот -
люди Алишера держат под крылом всю торговлю этим дерьмом по нашему району. В свое
время был уговор, с тех пор я этих барыг не трогал. Но Жора каждый раз кипятком ссал: как это
на его территории торгуют вовсю, а он с этого ничего не имеет.
- Может он и прав был.
- Я бы подтвердил, что он прав, если б там валялся труп Женьшеня.
- Китаец?
- Рязанский хлопец, человек Алишера. Раньше члены отрезал у трупов. Алишер еще
смеялся: не знаю что он с ними делает - маринует в банках или в настойку кладет вместо
женьшеневого корня? Теперь остепенился, больше дуростями не занимается. Но рука твердая.
- Женьшень, - повторил Комбат.
- Завтра попробуешь его достать. Дам тебе еще человека четыре. Если мало, проси
больше.
- Много, за всеми не уследишь.
Несмотря на мрачное настроение шеф рассмеялся.
- Лишняя обуза, правда? Крапиву возьмешь?
- Смотря когда начинать.
- К вечеру, как стемнеет.
- Возьму. Проспится после девок.
ОЧНАЯ СТАВКА С ЖЕНЬШЕНЕМ
Шеф все-таки навязал Комбату четверых.
- И не вздумай подхватить подарочек. Я обещал, что пришлю человека в отличной
форме. Без насморка и лишних дырок.
Он объяснил Комбату, что "гвардия" Алишера отдыхает от трудов праведных в двух
комфортабельных коттеджах недалеко от Кольцевой. После восьми люди начинают потихоньку
слетаться. Надо взять оба дома под наблюдение и дождаться Женьшеня.
- Если только он не отлеживается где-нибудь после этой разборки, - добавил шеф.
Последний разговор между ними состоялся в полдень.
Крапива благополучно оклемался и ходил по коридорам офиса, сам для себя поигрывая
мускулами. Он уже пронюхал про новую работенку и в одиночестве, перед зеркалом принимал
эффектные позы.
- Настал твой последний час, ублюдок! - выхватив пистолет, он ткнул им в
воображаемый затылок.
Потом, не в силах сдержать поток хлещущей через край энергии, стал отжиматься от пола
на кулаках.
За этим занятием его застал Комбат.
- К тебе вчера надо было еще третью направить.
- На всех хватило бы. Веришь, Иваныч, такое чувство, что все это богоугодное заведение
перетрахал бы за одну ночь. Столько классных девочек я разглядел пока нас вели по залам.
Туда наведывалась еще одна... Комбат навострил уши. - ..Жора все к ней подкатывался. Сам я
не видел, ребята болтали. Пару раз она сюда заезжала - чистый отпад. Господи, сколько
женщин красивых на свете. Хоть лопни, всех трахнуть не успеешь. Кто-то хорошо выразился:
"Всю Москву не перетрахаешь, но стремиться к этому надо."
- Баб я в офисе еще не видел.
- Шлепнули ее недавно. Жалко, черт. На собственной квартире - пулю в затылок. Ее, а
теперь вот Жору.
Может один и тот же человек.
- Чего ради она сюда таскалась?
- К шефу, к кому еще. Какие-то дела у них были - никто толком не знал.
- Ладно хватит болтать. Бронежилет наденешь, понял? Скоро трогаемся.
- Люблю мочиловку, - Крапива зажмурился, предвкушая стрельбу, визг рикошетящих
пуль, запах порохового дыма.
Коттеджи-близнецы в самом деле оказались первоклассными. Черепичные крыши,
спутниковые антенны, жалюзи, трехметровый кирпичный забор, ворота с автоматикой.
- По европейским стандартам, - заметил один из ребят. - Только банька русская.
Трое из пятерых засели в недостроенном доме по той же улице. Сразу чувствовалось -
этот выйдет попроще: коробка из силикатного кирпича, крыша шиферная.
Внутри пока было пусто, только битый кирпич, мешки с закаменевшим цементом. Сквозь
пустые оконные проемы тянуло осенним сквозняком.
За коттеджами наблюдал Паша Стрельцов - парень с кошачьим зрением и целой
картинной галереей на спине и груди, В первые дни работы в офисе Комбат однажды увидел
его голым по пояс. Тут было все: скалящий зубы тигр, порхающая бабочка, подмигивающий
череп, голая красотка. Полноцветные изображения начинались от самой шеи - кожа едва-едва
просвечивала.
- Ну что слышно, Стрелок?
- Гости съезжаются на бал-маскарад.
Комбат тоже глянул из небольшого чердачного окошечка - отсюда, сверху, можно было
разглядеть освещенное крыльцо. Очередная партия "гвардейцев" прибыла с работы. Один
остался за рулем - загнать машину в гараж. Двое других направились к крыльцу: черноусый
коротышка прижимал к животу ящик баночного пива, его товарищ в кожаной куртке тоже нес
какой-то сверток. На ступеньках они притормозили, покатываясь со смеху.
- Какой из себя этот Женьшень? - спросил Рублев, от шефа ему не удалось услышать
ничего вразумительного.
- Никакой. Среднего роста, самой обычной комплекции. Не могу даже сказать какой у
него цвет волос.
Какой-то грязно-серый.
- Уверен, что узнаешь?
- Узнаю, будь спокоен.
Комбат мысленно вернулся к словам Крапивы. Похоже, гибель Риты не вызвала никаких
разборок. Или шеф знал, что в этом случае виноватых на стороне можно не искать? Что у них
могло быть общего, какие дела? Какими незаменимыми талантами она обладала? Или просто
имела долю в делах фирмы? Нет, вряд ли тут речь шла о доходах и расходах.
- Явился, - сообщил Стрелок. - Хочешь на него взглянуть?
Человек, попавший под подозрение шефа, приехал один на "опеле" старой модели, таком
же сером, как волосы хозяина, таком же невзрачном, как весь облик Женьшеня. Из этого
человека получился бы отличный агент - даже понаблюдав за ним целый час никто не смог бы
сообщить ничего определенного о приметах: нос как нос, рот обычный, глаза то ли серые, то ли
блекло-голубые в зависимости от освещения. Никаких шрамов, родинок, глубоких морщин.
Из своего укрытия Комбат, конечно, не видел своего главного противника во всех
подробностях, но мысленно снял свои претензии к шефу и Стрелку за их одинаково невнятные
описания.
По сотовому телефону он связался с Крапивой.
- Можно начинать.
Простой ход придумали еще утром. Один из жильцов коттеджей не признавал другого
вида транспорта кроме мотоцикла. Везде и всюду он ездил в одном и том же ярко-красном
шлеме. Точно такой же шлем Крапива теперь кинул на дорогу, которая ответвлялась от шоссе к
частным домам.
Посторонним водителям шлем ни о чем не говорил, зато "гвардейцев" Алишера должен
был смутить. Он валялся возле поворота, внизу за обочиной рос густой кустарник. Туда
запросто мог влететь мотоциклист, не вписавшись в дугу.
Подбросив шлем, Крапива и его напарник затаились в зарослях. Вечернее движение на
этом участке нельзя было назвать оживленным. Часть коттеджей еще строилась, остальные
использовались как дачи - владельцы появлялись здесь только по выходным.
Буквально третья по счету машина стала тормозить, когда фары высветили впереди на
асфальте хорошо знакомый предмет. "Форд" цвета "голубой металлик" остановился, лысый
человек с сигаретой выбрался наружу.
- Вот мудила. Похоже, он доигрался, - лысый стал оглядываться по сторонам в поисках
других примет аварии.
- Ты видел, как он водит? Посмотришь - по натянутому канату проскочит над
землей, - донесся голос с места водителя.
- Такие асы и спотыкаются однажды на ровном месте, - лысый подошел ближе к
кустам.
Тут нож с широким лезвием, бесшумно, как ангел смерти, пролетев в воздухе, воткнулся
ему в грудь по самую рукоять. Почти одновременно раздался выстрел. Водителя удалось
прикончить чисто - стекла машины остались в целости и сохранности. Одну дверцу оставил
открытой пассажир, а стекло с другой стороны уцелело, поскольку пуля не прошла навылет,
застряла в черепе.
Две фигуры быстро выскочили из кустов. Крапива подскочил к лысому. Выпавшая изо рта
сигарета жгла кожу не шее, но человек никак не реагировал на боль.
Упершись ногой в грудь, Крапива выдернул нож, вытер лезвие травой.
Оба трупа столкнули в кусты. Напарник Крапивы вытер стекло машины, забрызганное
кровью.
- Поехали.
Метров через триста к ним в "форд" подсели остальные.
- Тормози у первого коттеджа - Женьшень там.
Остановившись возле ворот, новый водитель просигналил.
- Огни не выключай.
"Форду" полагалось заезжать в гараж следующего дома, поэтому "гвардеец" Алишера с
некоторым недоумением отправился открывать ворота. Может привезли что-то, хотят сгрузить.
Он нажал на кнопку, лист гофрированного металла плавно пополз вверх. "Гвардеец" уже
приготовился отпустить любимую шутку, но пришлось закрыться рукой от ослепительного
света фар.
- Какого черта?..
В ответ прозвучал выстрел из пистолета с глушителем. "Гвардеец" даже не успел
свалиться, только пошатнулся, а "форд", отбросив его в сторону, въехал во двор. Все пятеро
мигом высыпали из машины.
- Стрелок, - на крышу, Крапива, - за мной! - скомандовал Комбат.
Ударом ноги он выбил крепкую филенчатую дверь.
Одновременно двое его бойцов с разных сторон открыли автоматный огонь по
освещенным зарешеченным окнам первого этажа. Жалюзи не позволяли разглядеть что
творится внутри - на первый момент важнее всего было оглушить и деморализовать
противника.
Комбат с Крапивой ворвались в холл. В доме было жарко натоплено - им попался на
глаза здоровенный детина с ручищами чуть ли не до колен и голой грудью, густо заросшей
черными волосами. С воплем торжествующей ярости Крапива изрешетил его из автомата.
В одном из помещений грохнул взрыв - расколотив очередью стекло, в клочья истрепав
пулями жалюзи, боец Комбата аккуратно зашвырнул сквозь ячейку решетки гранату.
Но противник уже приходил в себя. Сверху с лестницы прозвучали первые ответные
выстрелы. Краем глаза Комбат увидел в окно как через забор перемахнули двое "гостей" из
соседнего дома - босые, в тренировочных костюмах. Нападение застало большинство людей
Алишера в первый, самый сладкий час заслуженного отдыха.
Стрелок тоже заметил "гостей". Он только что забрался на крышу по водосточной трубе
и, скользя по мокрой от недавнего дождя черепице, поспешил открыть огонь. Без твердой
опоры трудно рассчитывать на точное попадание - он зацепил одного, а второй успел
заскочить в свободный дверной проем.
Метнулся в холл, но здесь его встретил удар тяжелой рифленой подошвой по лицу.
Опрокинув врага, Крапива хотел прихлопнуть его из автомата, но рожок оказался пуст. Человек
в тренировочном костюме быстро восстановил ориентацию, и Крапива заработал удар снизу в
солнечное сплетение.
От могучего пресса нога отскочила как от каменной стены. Взбешенный Крапива оторвал
от пола новенький сейф - небольшой, но полновесный и припечатал голову обидчика к полу
из дубового паркета.
Комбат тем временем пытался прорваться наверх. Он не горел желанием отличиться во
что бы то ни стало, не собирался лезть на рожон подобно Крапиве. Но с Женьшенем все-таки
хотелось познакомиться поближе.
Через пять минут с начала "разборки" первый этаж полностью перешел в руки
нападавших. К лестнице на второй их не подпускали - она простреливалась сверху донизу.
"Население" соседнего коттеджа тоже заняло оборону, не решаясь вылезать наружу после
первого опыта.
Неожиданно выяснилось, что кое-кто застрял в гараже. С места набрав скорость,
злополучный любитель быстрой езды на мотоцикле выскочил во внутренний двор на своем
"скакуне".
Стрелок контролировал разделяющую два коттеджа невысокую стену. Треск запущенного
движка заставил его обернуться - мотоциклист уже проскочил ворота, которые никто из
команды Рублева впопыхах не удосужился запереть.
Первая пуля беззвучно ушла в асфальт дороги. Лихой ездок стал разгоняться по прямой,
но вторая пуля все-таки догнала его. Она угодила в ногу, но этого хватило, чтобы беглец
потерял равновесие.
Мотоцикл вильнул вбок, опрокинулся. Его хозяин вылетел из седла, прокувыркался
метров десять почти с той же скоростью, с какой мчал вперед. Он слишком спешил, чтобы
застегнуть на выезде ремешок ярко-красного шлема. Тот слетел с головы и остался лежать на
дороге недалеко от разделительной линии - уже второй красный шлем на двухкилометровом
отрезке дороги.
- Что-нибудь придумал, Иваныч? - спросил потный Крапива, доставая сигарету.
В его глазах это было высшим пилотажем - в пылу разборки успеть перекурить. А может
быть удастся ворваться на второй этаж с "Мальборо" в зубах, кося противника направо и
налево.
- Все целы? - негромко спросил Комбат.
- Казимира в суматохе зацепило, - отчитался за остальных Крапива. - Два гостинца
бронежилету, третий левой руке: палец отчикало.
- Где он?
- Тут, - отозвался с порога кухни бледный как полотно парень с перебинтованной
ладонью.
- Смотри, может хватает тебе на сегодня?
- Никуда меня не сплавишь, Иваныч. Им это даром не пройдет.
"Грамотно спроектировали дом - окна на все четыре стороны, - размышлял Комбат. -
И стенки гладкие - тяжело подлезть."
Он не чувствовал к людям Алишера особой ненависти. Его сегодняшняя команда была
немногим лучше.
Этих бойцов мафии даже сотнями давить бесполезно.
Освободившиеся места тут же займут преемники - еще более крутые, жестокие,
неразборчивые в средствах.
Но всю свою жизнь Борис Рублев исповедовал принцип: ввязался в дело - не отступай.
Вот и сейчас: как-то цеплялось все одно за другое. Иногда цель виделась ближе, иногда течение
уносило в сторону. Но выплыть на берег ему ни разу не пришло в голову.
Рублев был человек очень конкретный - он равнодушно реагировал на многое, за
исключением того, что видел своими глазами. Если бы он задним числом узнал о гибели Риты,
может и не сорвался бы с места покарать убийц. В конце концов он ведь почти не вспоминал о
ней все эти долгие годы. Слишком многое закрутилось, сдвинулось с места.
Но увидев воочию еще теплый труп, Комбат уже не мог забыть, отойти в сторону. Эту
красивую женщину, застреленную в затылок, он только что любил в постели.
Временами образ мутнел, отодвигался на второй план под бешеным напором событий. Но
не мог исчезнуть окончательно.
Примерно та же самая штука получилась и с Женьшенем. Как всякий нормальный мужик,
Комбат ненавидел маньяков, пусть даже излечившихся. Но слова шефа ничего в нем не
затронули, тем более, что ему, Борису Рублеву, был слишком хорошо известен истинный
виновник последних событий.
Теперь, увидев этого невзрачного человека, он осязаемо представил его хирургические
операции. Внутри что-то щелкнуло и Комбат понял: это лицо тоже будет преследовать его. До
тех пор, пока не свершится возмездие.
Он оценил крюк на котором висела хрустальная люстра в холле.
- Снимайте ее на фиг. Поищите в гараже веревку попрочнее.
Нашелся трос. Комбат собственноручно разрубил его на два куска примерно одинаковой
длины. Один взял себе, второй отдал Крапиве.
- Делай как я.
Конец троса он затянул узлом на крюке от люстры.
Потянул со всей силы - выдержит. Свободный конец обмотал вокруг пояса. Крапива
повторял действия старшего, постепенно на его лице проступала лукавая улыбка понимания.
С верхней площадки холл не просматривался, поэтому противник оставался в неведении
насчет их приготовлений. Потолок первого этажа был достаточно высоким - метра четыре с
половиной. Оставалось набрать скорость.
Взяв в каждую руку по короткоствольному автомату, Комбат забрался на шкаф с
антресолями, стоявший у стены. Мебель скрипнула под его тяжестью.
- Как только услышишь, что я приземлился, не раньше, - предупредил он Крапиву. -
Двоих таких жлобов как мы с тобой крюк не выдержит.
Примерившись, Комбат оттолкнулся и прыгнул. Собственная тяжесть понесла его вперед,
ускоряя по закону маятника. Поджав ноги, чтобы не задеть пол, он проскочил самую нижнюю
точку, и трос вынес его в пространство над лестницей.
Если бы люди на втором этаже могли ожидать этого полета, то успели бы расстрелять
Комбата в упор.
Но преимущество неожиданного решения в который раз позволило ему выиграть доли
секунды.
Перспектива стремительно изменялась - внизу мелькали ступени лестницы, сверху
стремительно наплывал обшитый вагонкой потолок. Комбата тянуло дальше, но уже явственно
чувствовалось торможение.
Огонь - из обоих автоматов! Он тоже получил пулю в грудь - ударив в бронежилет в
противоход движению по дуге, она окончательно притормозила полет. Но по инерции Комбат
все-таки выломал деревянные перила и приземлился на спину одному из корячащихся на
площадке "гвардейцев".
Только теперь он оборвал длинную очередь из двух стволов и поспешил отстегнуться,
чтобы трос не утянул вниз.
- А-а, суки, не нравится! - наверх вынесло Крапиву.
Остальные спешили по лестнице.
После попадания с нескольких метров у Комбата болела левая половина груди - как
будто все ребра разом сместились, перекосились, погнулись. Он осмотрелся - никого, не
считая троих на площадке. Одному конец, двое могут только дышать и умолять глазами о
пощаде. Горят березовые дрова в камине, на полу валяются несколько медвежьих шкур, пустые
пивные банки.
- Где Женьшень? Смотреть комнаты, - скомандовал Комбат.
Сам он резко распахнул ближайшую дверь. И неожиданно для себя увидел узкоплечего
человека, спокойно стоящего вполоборота к окну. Тот перевел холодные бесцветные глаза на
разгоряченного боем, коренастого мужика с двумя автоматами, и Комбат почувствовал
странную вялость. Как будто досматривал сон, заранее зная, что все происходит не взаправду.
Неспешным шагом Женьшень двинулся в его сторону с пустыми руками. Комбат прирос к
месту и стоял спокойно, равнодушно. Безликий человек с серыми волосами прошел мимо,
направился к лестнице. Рядом находились и Крапива, и Стрелок, успевший спуститься с
крыши. Они тоже по необъяснимой причине потеряли интерес к происходящему и безучастно
смотрели, как объект такой рискованной охоты уходит из-под самого носа.
ЧЕЛОВЕК С АЛЮМИНИЕВОЙ ПАЛОЧКОЙ
На одном из столичных вокзалов появилось новое лицо - человек в темных очках,
довольно прилично одетый по сравнению с остальным контингентом. Он вел себя странно: не
подбирал бутылки, не просил милостыню, не пытался завести знакомства. Даже передвигался
новичок как-то слишком неумело: долго тыкал перед собой палочкой слепца, чтобы потом
наткнуться на первое попавшееся препятствие.
Наверно, из-за этого он большей частью сидел или лежал, подложив под голову стопку
газет. Первое время он покупал в буфете бутерброды с сыром, пил чай, раз за разом окуная в
кипяток бумажный пакетик на нитке.
Потом вокзальные барыги вытащили всю мелочь, пока он спал в дальнем углу зала
ожидания.
Все-таки слепой новичок был относительно молод, не успел еще опуститься - волосы
еще не засалились, одежда не провоняла. Все чувствовали, что не так давно он знавал гораздо
лучшие времена. Дежурный милицейский наряд не будил его тычком резиновой палки,
заматерелая буфетчица иногда подкармливала - то кусок вареной колбасы, то крутое яйцо.
Он брал молча, никогда не благодарил. Впрочем, он и на кражу никак не прореагировал.
Целый день он мог просидеть неподвижно, слегка задрав голову, как задирают ее все слепцы.
Прошел месяц. Новичок перестал быть новичком - он уже всем примелькался, зарос
щетиной. На лице появилась красноватая сыпь, пиджак и брюки окончательно потеряли вид.
Буфетчица все реже о нем вспоминала, новый мент не выделял его из остальных бомжей.
Однажды у сержанта было особенно паршивое настроение. Подойдя к человеку без
имени, он ударил его, спящего, дубинкой по икрам.
- Подъем. На зарядку, на свежий воздух.
...Поділитися у соцмережах
