Жанр: Боевик
Утраченная реликвия серия: (Инкассатор 6)
...там нужен не виновник, а козел отпущения. Им
дело закрыть надо, а судя по протоколу,
который ты им подписал, это не дело, а стопроцентный глухарь. Никто ничего не
видел, никто ничего не знает... Поэтому
самое интересное у тебя еще впереди.
Колоть они тебя будут всерьез, по-настоящему, потому что больше зацепиться
им не за что. Милое дело: заказуха,
исполнитель - перекупленный охранник, никто и не удивится... Это я к тому, что,
если ты что-то от них скрыл, стой на своем
до последнего. Чуть подашься назад, уступишь хоть миллиметр, начнешь что-то
"припоминать" - все, пиши пропало, суши
сухари.
- Поговорить надо, Саныч, - сказал Валерий, сминая в кулаке пустую
жестянку.
- А мы что делаем?
- Саныч, - с нажимом сказал Валерий, - я видел машину.
Саныч глубокомысленно подвигал бровями, морща выбритый до зеркального
блеска лоб, и побарабанил пальцами по
ободу руля.
- Да, - сказал он после продолжительной паузы, - это разговор. А ментам
почему не сказал? Или машина была знакомая?
Смотри, Бондарь, месть - она как наркотик. Не заметишь, как втянешься, а потом
тебя сам Господь Бог из этого дерьма за
шиворот не вытащит, не то что я, грешный.
- Машина была знакомая, - подтвердил Валерий. - Моя была машина.
Саныч аккуратно притормозил, свернул к обочине и выключил двигатель.
Некоторое время он сидел молча, продолжая
глядеть прямо перед собой, а потом медленно вытащил из кармана сигареты, звонко
щелкнул крышкой зажигалки и закурил.
- Так, - сказал он с нажимом, и Валерий вдруг увидел его осьминожьи глаза,
казавшиеся странно живыми и глубокими на
лишенной мимики физиономии. - Так-так-так... Это уже интересно. Постой, а ты
ничего не путаешь? По-моему, твоя тележка
как стояла у нас во дворе, так и стоит.
Валерий дернул плечом.
- Может, сейчас и стоит, а в пятнадцать восемнадцать она была у дверей
магазина. Вероятность ошибки - ноль целых,
хрен десятых.
- А водитель?
- Водителя я не видел. Черт, мне бы прийти туда на минуту раньше! А лучше
на две. Тогда бы этот урод от меня не ушел.
- Или уроды, - задумчиво сказал Саныч. - Если их там было несколько, то
тогда, скорее всего, ты бы остался лежать рядом
с Драконом. Ах, суки! Ну, держитесь. Вы мне за это ответите. По полной, блин,
программе!
- Знать бы, кого к ответу притягивать, - сказал Валерий, - я бы и сам
справился.
- Ты в это дело не лезь, я сам все узнаю! И тогда этим говнюкам небо с
овчинку покажется!
- Это как же? Я имею в виду, как вы будете их искать?
- Ты дурачка-то из себя не строй. Постороннему на нашу территорию не
попасть. И вообще, сам посуди: тебя не было
четверть часа, а сколько они за это время успели! Дверь магазина не взломана,
замок не поврежден - значит, им кто-то
открыл. Антиквара завалили в кабинете, да и не стал бы он сам дверь отпирать,
когда возле нее охранник стоял. А Дракон бы
черта с два открыл постороннему. Выходит, приехали знакомые, и не просто
знакомые, а свои...
- Я так и подумал сначала, - признался Валерий. - Думал, за мной приехали.
Ну, там, дома что-то случилось, или вы
решили меня на другой объект перекинуть, вот ребята тачку и подогнали, чтобы я
зря туда-сюда не мотался...
- Да, боец, - пропустив мимо ушей его последнюю реплику, задумчиво сказал
Саныч. - Выходит, в семье не без урода.
Выходит, в нашем дружном коллективе завелась какая-то сука, которая за деньги
согласилась товарища грохнуть... Ну, тут
уж ничего не попишешь.
Одно могу обещать: эта гнилушка не успеет даже свои тридцать сребреников
потратить. Своими руками удавлю гада... И
учти, Бондарь: никому ни слова. Кстати, с этого момента ты тоже под подозрением,
и если выяснится, что... В общем, не
обессудь.
- Вот спасибо, - не сдержавшись, буркнул Валерий.
- Не обессудь, - повторил Саныч, не глядя на него. - Мы теперь на военном
положении, и так будет, пока я не вычислю и
не раздавлю эту гниду.
- Раз так, выходит, я - подозреваемый номер один, - сказал Валерий. - Вы
только не ошибитесь, Сан Саныч. Обидно будет
подохнуть просто так.
- Я не ошибусь, - мрачно пообещал Саныч. - Я буду очень тщательно все
проверять и обещаю тебе, Бондарь, что не
ошибусь.
...Дежурный на воротах вышел из своей застекленной будки, пожал Валерию
руку и посетовал на то, что так нехорошо
получилось с Драконом. Валерия так и подмывало задать ему простенький вопрос, но
он сдержался:
Саныч стоял буквально в двух шагах и сверлил его щеку непроницаемым
взглядом. Под этим взглядом Валерию вдруг
сделалось не по себе - пожалуй, впервые с того момента, как Саныч вытащил его из
ментовки. Валерий затруднился бы
припомнить, когда в последний раз его с такой силой одолевали необъяснимые
сомнения и страхи. Он кивнул дежурному,
пробормотал какой-то ничего не значащий вздор, сел в машину и уехал домой, где
его с нетерпением дожидался Шайтан.
По дороге ему пришлось заехать на заправку: тот, кто пользовался его
машиной днем, не позаботился о том, чтобы долить
в бак бензина. Воспользовавшись остановкой, Валерий тщательно осмотрел салон и
багажник, но, естественно, ничего не
обнаружил. Да и что там можно обнаружить - оружие, деньги, похищенные из
антикварной лавки раритеты? Разумеется,
ничего подобного в машине быть не могло.
Подумав об оружии, Валерий немного загрустил: ему показалось обидным, что
на прощание Саныч заставил его сдать
пистолет, как будто он действительно проштрафился и был с позором отстранен от
работы. Впрочем, обижаться на Саныча
было глупо: очутившись на его месте, Валерий и сам действовал бы так же. Скверно
было то, что за последние полтора года
Валерий привык к оружию как к продолжению собственного тела, а теперь в
одночасье его лишился, и притом как раз в тот
момент, когда в нем наконец могла возникнуть нужда.
Вот об этом он и думал по дороге с заправки домой: кто мог его так подло
подставить и почему это он вдруг решил, что у
него может возникнуть нужда в огнестрельном оружии? Собственно, насчет оружия
все было более или менее ясно: где-то
совсем рядом сшивался убийца. Он не напрасно воспользовался машиной Валерия:
хотел, очевидно, выставить его главным
виновником происшествия или, по крайней мере, соучастником убийства. Теперь,
после разговора с Санычем, Бондарев
понял, что в этом был определенный резон: если бы Саныч натолкнулся на этот факт
сам, без помощи Валерия, у него не
осталось бы времени даже на то, чтобы оправдаться, Фантомас просто прикончил бы
его, и все было бы шито-крыто. А раз
этот номер не прошел, убийца мог спрятать концы в воду сам, без помощи Саныча. А
у Валерия дома из оружия только
разделочный нож да сломанная хоккейная клюшка... Ну и еще Шайтан, конечно.
Соответствующим образом обученная
собака - тоже оружие. Вот только Валерию не хотелось натаскивать Шайтана на
людей, не хотелось делать из него убийцу.
Хватит того, что отец Шайтана был солдатом, прошел две войны и умер от старых
ран на руках у хозяина. Хватит, хватит!
Говорят, собака должна работать. Говорят, что пес, который не ходит на
охоту, не пасет стадо, не сторожит двор и не
выслеживает нарушителей государственной границы, а просто живет, гуляет с
хозяином в парке и гоняет голубей, -
обыкновенный дармоед.
"Вот и устроил командира на работу, - подумал он, загоняя машину на стоянку
перед домом. - Тут сам, того и гляди,
вылетишь, да так, что в ушах засвистит.
Э, да что там - вылетишь! В живых бы остаться, и то ладно..."
Он снова представил себе, как это было. Вот к магазину подъезжает машина
(его машина, вот эта самая, черт бы ее
побрал!), из машины выходит кто-то с сумкой через плечо, стучит в дверь, и
Дракон, узнав своего, отпирает замок.
Дверь открывается, пропуская посетителя внутрь, Дракон отступает на шаг,
давая ему дорогу, и тут же звучит очередь.
Дракон падает, убийца стреляет ему в лоб и спокойно направляется к кабинету.
Автомат у него с глушителем, и антиквар за
своей обитой дерматином дверью ничего не слышит: склонившись над открытым
сейфом, он перебирает свои сокровища...
"Сука, - подумал Валерий, запирая машину и пробуя дверцу - хорошо ли
закрылась. - Ах ты тварь!
Пусть Саныч думает что хочет, говорит что угодно и поступает со мной по
собственному усмотрению, но, если я доберусь
до тебя первым, ему, Санычу, ничего не останется. Даже хоронить будет нечего -
раздеру на молекулы и по ветру развею..."
Шайтан встретил его так, словно они не виделись три пятилетки. Оставленный
ему корм он, разумеется, сожрал без
остатка и по старой щенячьей памяти, от нечего делать закусил ботинком - к
счастью, старым, давно просившимся на
помойку. Валерий потыкал его в изгрызенный ботинок носом, но без особого
энтузиазма: во-первых, пес был молодой и,
естественно, должен был найти себе какое-то занятие, а во-вторых, видеть его все
равно было приятно.
Он накормил пса, наполнил водой его миску и вывел Шайтана на прогулку. На
улице и в парке Валерий все время ловил
себя на том, что настороженно оглядывается по сторонам, однако ничего особенного
с ним не произошло, за исключением
того, что на собачьей площадке Шайтан снова сцепился с давешним доберманом - все
никак у них, болезных, не получалось
окончательно выяснить, кто круче. К счастью, хозяин добермана оказался мужиком
солидным, понимающим и неплохо
воспитанным. Валерию удалось с его помощью предотвратить собачье кровопролитие.
Потом они закурили и немного
побеседовали, обсудив темы, которые интересуют только собачников.
Владелец добермана пожаловался, что его питомец не всегда способен
дотерпеть до прогулки, и Валерий успокоил его,
сказав, что у гладкошерстных это нормальное явление, которое может продолжаться
до двухлетнего возраста. Утешение
было, конечно же, слабое, но хозяин добермана все же успокоился: как ни крути, а
узнать, что ты страдаешь не один, а в
весьма большой компании, бывает чертовски приятно.
Поздно вечером Валерий сидел перед телевизором и рассеянно глядел на
мельтешение цветных пятен за выпуклым
стеклом экрана. Он прокручивал в памяти события минувшего дня. Шайтан лежал на
ковре рядом с креслом, положив морду
на вытянутые лапы и вполглаза наблюдая за развитием событий в очередном
телевизионном боевике. Уши его пребывали в
постоянном движении, особенно когда на экране начиналась беготня со стрельбой;
время от времени он негромко
поскуливал, комментируя происходящее. Свет в комнате не горел: для того чтобы
разглядеть стоявшую на журнальном
столике бутылку водки, Валерию хватало голубоватого мерцания телевизора. Бутылка
была откупорена, но Бондарев пока не
притронулся к ее содержимому.
На протяжении многих лет основу существования Бондарева составляли приказы
и рефлексы. Приказ задавал направление
движения, определял стратегию, а рефлексы бывалого солдата составляли основу его
тактики - куда поставить ногу, за какой
бугорок нырнуть, в какую сторону отклонить голову, чтобы автоматная пуля
просвистела над плечом, а не влепилась тебе в
переносицу.
"Хреново, - думал Валерий, зажигая новую сигарету от окурка предыдущей, -
хреново целиком состоять из рефлексов и
привычки к слепому повиновению. Саныч сказал: расслабься, выкинь все из головы и
выпей водки, - и вот она, водочка,
стоит на столе, греется, дожидаясь, когда мне надоест насиловать свои мозги. Так
и тянет махнуть на все рукой и целиком
довериться Фантомасу: он начальство, ему виднее. А наше дело солдатское: день
прошел, и хрен с ним, жив пока - и ладно...
Жратвы навалом, водка под рукой, наливай и пей, а об остальном отцы-командиры
позаботятся!"
Пить водку ему окончательно расхотелось. Адреналин вместе с кровью
бестолково бродил по всему телу, бросаясь то в
руки, то в ноги, побуждая куда-то бежать и что-то делать - не то бить морды,
добиваясь правды, не то рвать когти, пока не
поздно. Валерия так и подмывало снять трубку и позвонить Филатову, но он
сдерживался. Это выглядело бы чертовски
глупо: столько лет не виделись, встретились совершенно случайно, и сразу
такое... И потом, вряд ли стоило пороть горячку:
они ведь все равно договорились, что Филатов придет завтра утром. По поводу,
блин, трудоустройства... До утра-то,
наверное, можно потерпеть!
Он продолжал упрямо сидеть перед бессмысленно бормочущим телевизором, и
постепенно дело пошло на лад, как будто
где-то глубоко в мозгу вода начала размывать некую плотину, воздвигавшуюся
десятилетиями.
Очевидные факты, лежавшие беспорядочной грудой, стали мало-помалу
связываться в логические цепочки. Валерий
старательно пробовал эти цепочки на прочность, и, когда они рвались, аккуратно
откладывал обрывки в сторону - авось
потом пригодятся. Перебирая цепочки звено за звеном, он вытаскивал на
поверхность выводы - чудовищные, но
неоспоримые. Он атаковал эти выводы со всех сторон, ища слабину, не находил ее и
мрачно кивал в такт собственным
мыслям: да, да. Да. Кажущаяся очевидность сделанных выводов не обманывала его,
он понимал, что все это еще нуждается в
доказательствах, найти которые, скорее всего, не удастся, но он был солдатом и
знал другое: там, на войне, им было не до
сбора доказательств. Кто успел, тот и съел, а кто не успел, тот опоздал - так
было там, на войне, и, похоже, здесь, на
гражданке, в огромной мирной Москве, это правило снова начало вступать в силу.
И в тот самый момент, когда Валерий пришел к этому неутешительному выводу,
за окном раздался шум подъехавшего
автомобиля и по стене пробежал косой четырехугольник электрического света.
Бондарев бесшумно вскочил и оказался у
окна как раз вовремя, чтобы увидеть остановившуюся у подъезда машину. Из машины
вышли пятеро - полный комплект.
Валерий знал каждого из них, и вместе с острой обидой в душе родилась надежда: а
может, они просто решили заехать в
гости, выпить водки, помянуть Дракона? Он бросил взгляд на будильник. Светящийся
дисплей показывал четверть второго -
ночи, естественно. Поздновато для дружеских посиделок...
Бондарев не стал смотреть, куда пойдут гости, было ясно и так. Он вернулся
к столу, по дороге споткнувшись о
путавшегося под ногами Шайтана, тихонько прикрикнул на пса, схватил ручку,
отодрал от лежавшей рядом с бутылкой
программы телепередач кривой бумажный лоскут и быстро написал на полях несколько
коротких слов - ровно шесть, если
быть точным. На лестнице уже звучали осторожные шаги; телевизор все бормотал, из
динамика тягучими волнами выползала
мрачная заунывная музыка, но Валерий слышал приближающиеся шаги своих коллег -
своих друзей, черт бы их побрал! -
даже сквозь этот назойливый посторонний шум.
Он скатал газетный обрывок в тугую трубочку, подозвал Шайтана и засунул
бумажку в кармашек на его ошейнике -
кармашек, нашитый давным-давно именно для этой цели. Затем Валерий снял
телефонную трубку, но было, конечно же,
поздно - телефон молчал. Этого можно было ожидать, и именно поэтому Валерий
начал с записки - способа не слишком
надежного, конечно, но, как ни крути, последнего. Там, на войне, тоже не всегда
была возможность воспользоваться связью,
и тогда их выручал Шайтан - первый Шайтан, не этот щенок, на которого теперь
была вся надежда. Тот Шайтан тоже мог не
дойти, но обычно все-таки доходил...
В дверь позвонили, и Валерий с трудом подавил в себе желание открыть и
встретить то, что суждено, на пороге квартиры.
Потом он вспомнил про Шайтана и передумал: этот дурак непременно бросится его
защищать, и тогда пришьют обоих. В
квартире им, кроме Валерия, искать нечего, так что...
Он снова метнулся к окну, открыл его, стараясь не шуметь, и стал на
подоконник. Третий этаж - пустяк для десантника,
хоть и бывшего. Бондарев присел, поглубже вдохнул пахнущий морозцем ночной
воздух и оттолкнулся от подоконника. Уже
в воздухе он вспомнил, что не взял с собой даже ножа, и мысленно махнул рукой:
толку от кухонного тесака все равно было
бы мало.
Он приземлился сравнительно мягко и услышал у себя за спиной лай Шайтана -
приглушенный, обращенный в сторону
входной двери. Валерий выпрямился, с неуместной при сложившихся обстоятельствах
гордостью отметив, что даже не
ушибся, сделал шаг, и тут от темной массы разросшихся кустов навстречу ему
шагнула какая-то фигура, а из-за угла дома,
будто по волшебству, вынырнула еще одна.
- Не дури, - сказала первая фигура голосом Тимохи. - Игра сделана, ставок
больше нет. Садись в машину, Бондарь.
- Суки вы, ребята, - сказал ему Валерий и бросился вперед.
Тимоха вскинул ему навстречу вытянутую руку, раздался негромкий звук, вроде
хлопка в ладоши, и что-то неимоверно
тяжелое, горячее и твердое безболезненно толкнуло Валерия в середину лба.
Вторая фигура торопливо приблизилась и склонилась над убитым.
- Готов, - сказал этот человек. - Блин... Интересно, за что его так?
- Было, наверное, за что, - равнодушно сказал Тимоха, свинчивая с пистолета
глушитель и кладя его в карман. Пистолет он
с сожалением бросил в кусты. - Ну что, берем?
В отдалении послышался прерывистый шум автомобильного двигателя, сверкнули
фары.
- Сюда, что ли? - насторожился напарник Тимохи. - Точно, сюда! Линяем,
браток!
Тимоха сделал неуверенное движение в сторону трупа, но его приятель был
прав: лучше было оставить мертвеца здесь,
чем попасться на глаза случайному свидетелю. Они бросились бежать к своей
машине, где их уже поджидали остальные, и
через минуту возле дома было тихо и пусто.
Юрий Филатов встал рано утром, когда за окном едва-едва начало светать,
принял душ, побрился, опрыскался дорогим
одеколоном и позавтракал чашкой крепкого кофе с могучим бутербродом. Есть не
хотелось, но он мужественно сжевал
бутерброд до конца: день предстоял долгий, и перед его началом следовало
основательно подзаправиться. Лишь после этого
он позволил себе выкурить первую за день сигарету и пошел одеваться.
Выходной костюм он подготовил с вечера, и вечером же, изрядно помучившись и
произнеся немало слов, не занесенных
ни в один словарь по причине своей непечатности, завязал перед зеркалом галстук.
Снял он его не развязывая, и теперь тот
лежал поверх белоснежной рубашки, здорово напоминая готовую к применению
классическую петлю-удавку. На свежую
голову критически осмотрев узел, Юрий пришел к выводу, что довольно далеко
продвинулся по пути эволюции: вот уже и
приличным костюмчиком обзавелся, и даже галстук научился завязывать - сам, без
посторонней помощи, по инструкции, с
мясом выдранной из какого-то старого, найденного на антресолях журнала -
"Работница и крестьянка", что ли...
"Фраер, - подумал он, осторожно натягивая на широкие плечи жесткую от
крахмала рубашку. - Ну и порядочки у них в
"Кирасе"! Можно подумать, что я иду устраиваться не ночным сторожем, а пресссекретарем
президента. Нет, правда, это же
просто смешно. Сколько можно обезьянничать с американцев? Это только герои
голливудских фильмов ухитряются в
одиночку перебить целую толпу террористов, не запачкав при этом белый воротничок
и не помяв стрелки на брюках".
Откинув голову, он затянул узел галстука, продел руки в рукава пиджака,
одернул полы и осторожно подвигал плечами: не
жмет? Пиджак не жал, и рукава были в самый раз - не короткие и не длинные, а
именно такие, какие требовались. "Научился,
- подумал Юрий. - Даже костюмы покупать научился... Тьфу!"
Застегивая пиджак, он заметил, что под рубашкой в районе живота у него
образовалась некая округлая, гладкая
выпуклость - пока небольшая, но явно имеющая неплохие перспективы роста.
- Эге! - озадаченно произнес Юрий и похлопал по выпуклости ладонью.
Выпуклость отозвалась гулким звуком. Она была
крепкая, упругая, ладонь к ней прямо-таки прилипала. - Э-ге-ге! Это еще что
такое?
"Бюргер, - сердито подумал он, пряча наметившийся живот под полами
просторного пиджака, - рантье, Илюшенька
Обломов... Нет, Юрий Алексеевич, пора приниматься за дело! Неважно, за какое
именно, лишь бы зад от дивана отклеить,
пока он не стал размером с этот самый диван".
Он положил во внутренний карман пиджака бумажник из натуральной кожи -
хороший бумажник, дорогой и к тому же
далеко не пустой, - защелкнул на левом запястье браслет часов, надел пальто,
захватил со стола в кухне сигареты и зажигалку
и, перед тем как выйти из дома, окинул взглядом свое отражение в зеркальной
дверце платяного шкафа. В мутноватом
старом зеркале отражался высокий и широкоплечий, одетый с иголочки и причесанный
по последней моде мужчина в самом
расцвете сил, с некрасивым, но мужественным лицом - одним из тех неброских, но
значительных лиц, которые так нравятся
женщинам. Его можно было принять за опытного биржевого маклера, бизнесмена и
даже за банкира - за кого угодно, только
не за ночного сторожа в каком-нибудь дорогом шалмане или казино. Твердое
выражение слегка прищуренных глаз и едва
заметная белая полоска старого шрама над левой бровью могли принадлежать офицеру
спецслужб, отошедшему от дел
спортсмену, которому повезло попасть в струю и обеспечить себе безбедное
существование, или владельцу частного
охранного предприятия... Вот именно, владельцу, а не соискателю должности
младшего помощника старшего вышибалы!
Даже самому себе Юрий Филатов гораздо больше напоминал потенциального клиента
ЧОПа "Кираса", чем его рядового
сотрудника.
"Зря, наверное, я так вырядился, - подумал он. - Павлин павлином, только
шляпы не хватает, а туда же - в охранники... А с
другой стороны, Бондарь ясно сказал: костюмчик по классу "А" и чтобы никаких
джинсов, никаких кроссовок. И потом,
возраст ведь все равно ни под какими джинсами не спрячешь. Вот в этом, наверное,
и дело - в возрасте. Какой из меня к
дьяволу охранник!
Скучно ведь это, если разобраться, и заниматься этим делом можно только
ради денег - чтобы, значит, с голодухи копыта
не отстрелить. Мне голод не грозит, так какого дьявола, спрашивается, я там
потерял?.. Ох, и попрут меня оттуда! Взашей
попрут, хоть ты и вовсе никуда не ходи. Но пойти все-таки надо. Бондарь уже обо
всем договорился, да и я обещал быть как
штык. Попрут так попрут - пошлю их всех куда подальше да и пойду себе весь в
белом. А Валеру подводить не стоит. Схожу.
Какое ни есть, а все-таки приключение..."
Он спустился вниз. Его машина, пятилетняя "Вольво" неброского серого цвета,
ночевала во дворе у подъезда.
Странное дело, но до сих пор на нее никто не покушался, хотя местечко здесь
было глухое, укромное - в самый раз для
того, чтобы не спеша распатронить брошенную богатым лохом без присмотра дорогую
телегу. Садясь за руль, Юрий
подумал, что это, должно быть, неспроста.
"Все-таки иметь приятелей не так уж плохо, - решил он, - даже таких
бестолковых и запойных, как Серега Веригин. Я
знаюсь с ним, а он знается со всей окрестной шпаной, так что вся она, шпана
окрестная, в курсе, что со мной шутить не
стоит".
Водить машину он любил, особенно такую, как эта, - удобную, послушную,
надежную и скоростную, - и особенно по
утрам, когда транспортный поток на московских улицах еще не достиг обычной,
сводящей с ума плотности и суматошности.
"Адреналинчик, - насмешливо думал он, разгоняя автомобиль до ста километров в
час и проскакивая перекресток на желтый
сигнал светофора, - вот чего вам не хватает, уважаемый Юрий Алексеевич. Вот
зачем вы, почтеннейший, тащитесь через
весь город в какую-то подозрительную шарашку наниматься ночным сторожем.
Занялись бы дайвингом, что ли.
При ваших бабках это развлечение будет в самый раз Или скайдайвингом - там
вместо акваланга парашют, как раз по
вашей военно-учетной специальности. Существует еще такой вид спорта, как прыжки
с парашютом с неподвижных объектов
- очень, говорят, опасное развлечение, и тоже недешевое. Или те же автогонки - и
адреналин гуляет, и денежки капают... Чем
не жизнь?
Только все это суррогаты вроде бойцовского клуба, ими душу не обманешь. Ей,
душе, подавай натуральный продукт, она
к заменителям не привыкла".
Путь до дома, в котором жил Бондарев, был недалек, ехал Юрий быстро, так
что сделать окончательный вывод из своих
невеселых размышлений он не успел - не хватило времени. Высматривая номера
домов, он свернул во двор и сразу же
остановился. Внутридворовый проезд был наглухо перегорожен кавалькадой из трех
автомобилей и окружившей их толпой,
довольно редкой по случаю раннего часа и рабочего дня. Выработанный годами
рефлекс, повелевавший держаться как
можно дальше от милиции, сработал и сейчас.
Красно-белая "газель" медицинской службы, посверкивая синими проблесковыми
маячками и выплевывая из выхлопной
трубы облачка белого пара, ерзала из стороны в сторону, пытаясь выбраться из
затора. Помимо "скорой помощи" здесь
стояли сине-белый, сто раз перекрашенный и отрихтованный милицейский "уазик" и
еще одна "газель", баклажанная, с
затонированными до непрозрачности стеклами и выписанной белыми буквами надписью:
"Технологическая". Возле подъезда торчала парочка скучающих сержантов,
обремененных бронежилетами и
укороченными милицейскими автоматами - передовой заслон, призванный удержать
любопытных аборигенов на приличном
расстоянии.
Картина была до отвращения знакомая: "скорая помощь", вероятнее всего, была
никакой не "скорой помощью", а
обыкновенной перевозкой, предназначенной для транспортировки в морг клиентов,
которым медицина уже не в силах
помочь; фиолетовый кузов "технологического" микроавтобуса скрывал в своих
прокуренных недрах работников
прокуратуры, криминалистов с их оборудованием, медицинских экспертов - словом,
следственную группу; что же до
ментовского "уазика", то он был именно тем, чем казался, то есть ментовским
"уазиком", и ничем больше.
Судя по маневрам, осуществляемым перевозкой, клиент уже лежал в ее кузове,
однако, как ни странно, зеваки не спешили
расходиться: вытягивая шеи, они с любопытством прислушивались к доносившимся из
подъезда звукам и нетерпеливо
переминались с ноги на ногу, явно ожидая продолжения бесплатного спектакля.
Глядя на них, Юрий брезгливо поморщился:
конечно, все люди в принципе одинаковы, но соотечественники все же бывают порой
какими-то.., более одинаковыми, что
ли. Вот так посмотришь-посмотришь на них, а потом плюнешь, махнешь на все рукой
и купишь себе клочок суши где-нибудь
в Тихом океане, к
...Закладка в соц.сетях
