Жанр: Боевик
Утраченная реликвия серия: (Инкассатор 6)
...она. Я ее
исправил: травлю всех подряд, не делая исключения даже для себя самого.
Он заглянул Юрию в лицо, смешался и замолчал.
- Выпить хочешь? - спросил он.
- Хочу, но не буду, - ответил Филатов. - Я за рулем.
- Человек-гора, - грустно сказал Светлов. - Железная маска, хозяин и
повелитель своих желаний. Всегда держит себя в
руках, и всегда за рулем... Все-все, молчу. Что у тебя опять случилось?
- Понимаешь, Дима, - присаживаясь на край стола, сказал Юрий, - человека
убили.
Светлов плюнул.
- У тебя другие новости бывают? Хоть бы раз пришел и сказал что-то другое!
Человека убили... В Москве каждый день
кого-нибудь убивают. Надеюсь, это не ты его.., того? А?
Юрий встал, обогнул стол главного редактора, подошел к окну и, дотянувшись
до форточки, открыл ее настежь. В
комнату ворвалась струя свежего воздуха, заставив заколебаться матерчатые ленты
вертикальных жалюзи, висевшая под
потолком дымовая завеса буквально на глазах начала редеть. Тогда Филатов вынул
из кармана сигареты и закурил. На
вопрос Светлова, который, собственно, был вовсе не вопросом, а просто неуклюжей
попыткой обратить серьезный разговор
в шутку, пускай себе и глупую, он не прореагировал.
- Извини, - верно оценив его молчание, уже совсем другим тоном сказал
Светлов. - Это я так... Ты не поверишь, но я перед
тобой до сих пор немного робею, оттого и говорю всякие глупости...
Юрий невесело усмехнулся, глядя в окно. Люди меняются медленно, и под
маской разбитного циника Дмитрий Светлов
все еще оставался домашним мальчиком - хорошо воспитанным, по самую макушку
напичканным позаимствованными из
художественной литературы положительными примерами и высокими идеями. А маска...
Что ж, после ухода Мирона его
маска осталась лежать на его рабочем столе, и Светлов унаследовал ее вместе с
должностью и кабинетом - унаследовал,
примерил разок и решил, наверное, что это то самое, что ему необходимо для
успешного руководства газетой. Робеет он...
Что ж, у главного редактора газеты "Московский полдень" Дмитрия Светлова были
веские причины робеть перед бывшим
редакционным водителем Юрием Филатовым; что до Юрия, то он бы дорого дал, чтобы
этих причин у Димочки Светлова не
было.
- Хочешь рассказать? - спросил Светлов.
- Не хочу, - по-прежнему стоя к нему спиной, ответил Юрий, - но придется.
Иначе ты не будешь знать, что именно искать.
Только учти, пожалуйста, что мой рассказ не предназначен для публикации.
- Как и все твои рассказы, - с горечью, которая показалась Юрию наигранной,
заметил господин главный редактор. -
Валяй, Юрий Алексеевич, я тебя внимательно слушаю. Обещаю ничего не писать и
никому ничего не рассказывать.., до тех
пор, пока ты мне этого не позволишь. Только имей в виду, что человек ты
жестокий. Делишься с профессиональным
журналистом умопомрачительной информацией, а потом говоришь: стоп, нельзя.
Только попробуй это опубликовать - голову
отвинчу!
- А ты уже и испугался, - сказал Юрий, поворачиваясь к нему лицом и сбивая
пепел со своей сигареты в набитую бычками
пепельницу. Места в пепельнице не было совсем, и сантиметровый столбик пепла,
скатившись с горки окурков, упал на стол.
- Голову не отвинчу.
Но здороваться перестану, только и всего.
- Ты катастрофически теряешь чувство юмора, - вздохнул Светлов. - Буквально
на глазах... Значит, дело и впрямь
серьезное. Черт тебя подери, Юрий Алексеевич! Вечно ты куда-нибудь вступишь...
Ну, рассказывай, что ли. Кофе хочешь?
- Кофе хочу. Только, если можно, не растворимого, а нормального, молотого.
- Знаю, знаю твои предпочтения. Знаю и разделяю.
Сейчас изобразим. Ты говори, я слушаю.
Юрий вкратце описал ситуацию, начав со случайной встречи с Бондаревым и
Шайтаном в парке и закончив сегодняшней
беседой с капитаном уголовного розыска. Пока он говорил, Светлов наполнил водой
из стеклянного кувшина кофеварку,
засыпал туда преизрядную порцию кофе и щелкнул клавишей включения. Его
манипуляции с импортным кофейным
агрегатом живо напомнили Юрию процесс приведения в боевую готовность некоего
сложного стрелкового оружия,
наподобие зенитного пулемета или скорострельной пушки. Кофеварка немного
помолчала, а потом зашипела, заскворчала,
забулькала, и по кабинету, перебивая табачную вонь, пополз восхитительный запах
хорошего кофе.
Филатов закончил говорить даже раньше, чем поспел кофе. Собственно,
говорить было особенно нечего: ну, встретились,
выпили, условились встретиться еще раз; условленная встреча не состоялась ввиду
того, что одна из договаривающихся
сторон приказала долго жить...
Что тут рассказывать?
Светлов поставил перед ним курящуюся горячим паром, исходящую щекочущим
ноздри ароматом чашку, высыпал
содержимое пепельницы в мусорную корзину и уселся на свое место за столом. Поток
свежего воздуха из открытой
форточки сдувал пар с поверхности кофе, как будто они сидели под навесом
уличного кафе.
- Ты все-таки связался с "Кирасой", - констатировал господин главный
редактор и пригубил кофе.
- Почему ты так решил? А если бы Бондарь работал на АЗЛК, тогда бы ты
сказал, что я связался с АЗЛК, так, что ли?
Это прозвучало вяло и совсем неубедительно, Юрий и сам это почувствовал.
АЗЛК - это АЗЛК, а ЧОП, сотрудники
которого тренируются по программе спецназа, - совсем другое дело.
- АЗЛК - это АЗЛК, - вторя его мыслям, произнес Светлов. - Хотя связываться
с АЗЛК я бы тебе тоже не посоветовал. И
вообще, по моим наблюдениям, единственный способ дожить до старости - это ни с
кем и ни с чем не связываться. Да и этот
способ, увы, не дает никаких гарантий. У нас весь бизнес в той или иной степени
криминален. Большой - в большей степени,
малый - в меньшей, но весь. Мы ведь проходим с нуля тот путь, который уже
однажды проходили и о котором весь
цивилизованный мир давным-давно позабыл. Маши олигархи еще помнят, как ездили на
разборки в гнилых "Фордах" и
"Жигулях"... Ты заметил, что из нашего обихода исчезло слово "рэкет"? Это ведь
не потому, что предприниматель теперь
платит только государству.
Просто все давно поделено, границы проведены, все под контролем...
- Иди ты к черту, - прервал эту лекцию Юрий. - Если тебе сказать нечего,
лучше помолчи, не мешай кофе пить. Кофе у
тебя, кстати, хороший, а ты мне все удовольствие портишь своей болтовней. "Все
крупные состояния современности нажиты
самым бесчестным путем..." Ильф и Петров, Маркс и Энгельс, Ленин и Сталин, а
теперь еще некто Светлов - хороша
компания! Я к тебе пришел не затем, чтобы ты мне пересказывал труды классиков.
- Вот и видно, что ты в своей армии на политзанятиях дурака валял да письма
девушкам строчил, - парировал Светлов. -
Каждая грамотно построенная речь должна начинаться с пространного вступления,
изобилующего цитатами и ссылками на
классиков. Это вроде легкой закуски, после которой можно подавать горячее.
А горячее - вот.
Он открыл лежавшую на столе толстую редакторскую папку, вынул из нее один
листок и протянул его Юрию через стол.
Листок был варварски исчерчен красным карандашом; судя по всему, это была
статья, готовая к сдаче в набор.
- Выйдет в завтрашнем номере, - сказал Светлов. - Читай.
Юрий стал читать. Перед ним была, собственно, не статья, а просто довольно
подробная заметка, в которой были
изложены имевшие место накануне события в районе старого Арбата. События и
впрямь были любопытные: кто-то совершил
вооруженный налет на антикварную лавку, застрелив охранника и хозяина заведения,
да так ловко, что милиции до сих пор
не удалось обнаружить ни одного свидетеля.
- Ну? - спросил Юрий, дочитав до конца.
- Не впечатляет? - Светлов усмехнулся. - Это потому, что я недостаточно
жестко и самоотверженно борюсь за свободу
печатного слова и ценю своих информаторов.
Когда мне говорят: этого в интересах следствия печатать не надо, - я
соглашаюсь: не надо так не надо. Сговорчивый я,
понимаешь? А зря, потому что печатать мне, как правило, запрещают самое
интересное. Знаешь, что взяли в этой
антикварной лавке?
- Что?
- А помнишь, намедни я тебе рассказывал про чудотворную икону Любомльской
Божьей Матери?
- Помню. Ты пытался привести пример хорошего, позитивного чуда. Хочешь
сказать, что антиквар был тот самый и что
взяли в его лавке именно эту икону?
Вот тебе и чудо...
- Именно ее, - подтвердил Светлов. - И, заметь, буквально накануне прибытия
экспертов из Троице-Сергиевой лавры. Ктото
очень хорошо знал, что делает.
- Не понимаю, - сказал Юрий, - зачем ты мне все это рассказываешь? Какое
отношение это имеет к моему делу? Или это
все еще вступление?
Светлов отмахнулся от этого вопроса и азартно зашуршал сигаретной пачкой.
- Отношение самое прямое, - невнятно заявил он, держа сигарету в зубах и
неумело чиркая колесиком зажигалки. -
Прямое и непосредственное, вот какое отношение! Ты знаешь, кто охранял эту
антикварную лавку?
А? То-то, что не знаешь! А охраняло магазин антиквара Жуковицкого
небезызвестное ЧОП "Кираса", понял?
Он, наконец, раскурил свою сигарету и уставился на Юрия с видом победителя.
Филатов задумчиво почесал в затылке и
одним глотком допил остывший кофе. Сообщение Светлова прозвучало очень эффектно,
спору нет, но, увы, при всей своей
внешней сенсационности оно мало что объясняло и ровным счетом ничего не
доказывало.
- Ну и что? - сказал Юрий. - В огороде лебеда, а в Киеве дядька. И вообще,
ты катил на эту "Кирасу" бочки именно
потому, что они якобы плохо защищают своих клиентов. А тут, заметь, все
наоборот: охранник погиб на боевом посту, до
конца выполнив свой долг...
- Не все так просто, - возразил Светлов. - Нападение произошло во время
обеденного перерыва, когда лавка была заперта.
Долг охранника заключался в том, чтобы не пустить посторонних вовнутрь, а если
станут ломиться, прежде всего нажать
тревожную кнопку. Менты подъехали бы буквально через пару минут, а уж пару
минут, да еще за запертой дверью, хорошо
обученный охранник со "стечкиным" в руке как-нибудь продержался бы. Между тем
дверь была открыта - не взломана и не
выбита, заметь, а именно открыта! - и охранника нашли почти у самого порога.
Пистолет был у него в руке, но он даже не
снял оружие с предохранителя. Я как-то не уверен, что смерть на боевом посту
должна выглядеть именно так.
- О многом же тебе приходится умалчивать, - сказал Юрий, ногтем подталкивая
листок с заметкой обратно к Светлову. -
Небось, так и распирает, а? Охота, небось, новостью с народом поделиться? Только
я все равно не понимаю, какая связь
может быть между этим налетом и убийством Бондаря.
- Налет был вчера, и Бондаря твоего застрелили тоже вчера, - сказал
Светлов. - Ты что, веришь в совпадения? Да еще в
такие совпадения... Кстати, а почему он оказался дома? Ты ведь, кажется,
упоминал, что он дежурил сутки через трое?
- Черт! - Юрий снова полез пятерней в затылок. - Ты не в курсе, почему
умные люди, когда задумаются, чешут лоб, а
дураки - затылок? Об этом-то я как раз и не подумал.
- Вот видишь! Значит, связь есть, а какая именно...
Что ж, полагаю, нам придется это выяснить.
- Нам?
- Ну а то как же! Если, конечно, ты не передумаешь лезть в это дело. Лучше
бы ты передумал, Юрий Алексеевич. Ей-богу!
Юрий вздохнул и закурил еще одну сигарету.
- Разумный совет разумного человека, - сказал он. - Нет, правда, я так
считаю. Я даже благодарен тебе за заботу, но...
Знаешь, в свое время другой разумный человек дал мне очень похожий, тоже очень
разумный совет: не вмешиваться в аферу
Севрука с тем торговым центром в Замоскворечье. Как ты думаешь, что было бы,
если бы я повел себя разумно и послушался
доброго совета?
Светлов поморщился.
- Кто старое помянет... Но ты прав: если бы не ты, я бы сейчас землю парил.
И никто не узнал бы, где могилка моя. Но ято
был живой, а этот твой Бондарев все равно уже мертвый! Помнишь, как в Библии
сказано:
"Мне отмщение, и Аз воздам".
- Я больше доверяю научно-технической литературе, - сказал Юрий. - То, что
там описано, по крайней мере, можно
увидеть собственными глазами и пощупать своими руками. Может, я и не прав, но
все же... Вот так будешь всю жизнь ждать,
что Господь покарает нехороших людей, а потом окажется, что там, по ту сторону,
ничего и нету! И что тогда? Но это мое
личное мнение, и оно вовсе не означает, что ты обязан мне помогать. Ты мне и так
подбросил пару любопытных идей,
спасибо.
- Ах, какие мы благородные! - морщась, проворчал Светлов.
- Дима, у тебя семья, - мягко напомнил Юрий.
- Уронили мишку на пол, оторвали мишке лапу, - вместо ответа процитировал
Светлов. - Все равно его не брошу, потому
что он хороший.
- Ну и дурак, - сказал Филатов.
- Это спорный вопрос. К тому же я, в отличие от тебя, вовсе не собираюсь
бегать, сигать с крыш, входить в горящие избы,
которые сам же и подпалил, и останавливать на скаку автомобили. Я просто кое с
кем переговорю, и, может так случиться,
сэкономлю для тебя парочку прыжков с крыши и полведра патронов. У меня, видишь
ли, есть однокашник, который не
нашел ничего лучшего, чем пойти в сыскари. Он сейчас трудится на Петровке, и,
если найти к нему подход...
- Накладные расходы я беру на себя, - вставил Юрий.
- А вот это уже по-настоящему благородно, потому что, как ты верно
подметил, у меня семья, которую надлежит
регулярно кормить. Если к ней добавится еще один рот, мой бюджет, боюсь, рухнет:
эти ребята с Петровки отличаются
отменным аппетитом.
Юрий вынул портмоне, заглянул вовнутрь, задумчиво почесал бровь и выложил
на стол перед Светловым все, что там
было. Светлов покачал головой, взял пару купюр, а остальное подвинул обратно к
Юрию.
- Баловать их тоже не стоит, - сказал он. - В общем, как только что-то
прояснится, я тебе непременно позвоню. Сразу же.
Номер мобильного у тебя все тот же?
- И домашний тот же, и мобильный, - сказал Филатов и встал. - Ну, я пойду,
что ли?
- Судя по твоему виду, ты куда-то спешишь, - проницательно заметил Светлов.
- Куда, если не секрет?
- Хочу до окончания рабочего дня наведаться в "Кирасу", - сказал Юрий. - В
конце концов, у меня на сегодняшнее утро
была назначена встреча с тамошним руководством. Лучше поздно, чем никогда. И
потом, надо все-таки посмотреть, что это
за "Кираса" такая. Говорят, первое впечатление - самое правильное.
- Это факт, - Светлов покачал головой и вздохнул. - Когда ты явился сюда
впервые, мне сразу показалось, что ты слегка
чокнутый.
- Контуженный, - поправил Юрий, пожал ему руку и вышел.
Светлов медленно опустился в кресло и, глядя на закрывшуюся за Юрием дверь,
закурил сигарету. Сейчас он курил
совсем по-другому - все так же неумело, но взатяжку, и затяжки эти были очень
глубокими. Докурив до самого фильтра, он
ткнул окурок в пепельницу, порылся в записной книжке, придвинул к себе телефон и
стал, сверяясь с записью, набирать
номер знакомого опера с Петровки.
Глава 8
- Олигофрены, - с отвращением процедил Аверкин, упорно глядя на экран
компьютера, где на зеленом фоне пестрели
ряды игральных карт. Пасьянс упорно не сходился, и от этого раздражение Сан
Саныча многократно усиливалось. - Кретины.
Дауны. Воспитанники подготовительной группы детского сада справились бы с этим
делом лучше. За что я вам плачу - за то,
что вы мне в карман гадите? Работу надо делать чисто или не делать вообще.
Сказали бы сразу: да пошел ты, дескать, в жопу
со своими заморочками!
- Саныч... - робко начал Рыжий, но Аверкин оборвал его, ударив ладонью по
столу.
- Молчать! Я на вас рассчитывал, а вы все сделали так, будто нарочно хотели
меня подставить. А может, действительно
хотели? Может, вас кто-то перекупил?
Тимоха отодвинул Рыжего плечом, выступил вперед и гулко ударил себя в
грудную клетку пудовым кулаком.
- Западло, командир, - сказал он. - Ты извини, конечно, но все-таки базар
надо фильтровать. Кого перекупили - нас? Если
ты так думаешь, давай разбираться как мужики.
- Закрой пасть, баран, - по-прежнему глядя на монитор и щелкая кнопкой
мыши, процедил Аверкин. - Ишь, разговорился!
Разбираться он со мной будет! Был такой способ разрешения спорных вопросов в
средние века, так называемый Божий суд.
Брали подозреваемого и подвергали испытанию: лили в глотку кипящее масло, а то и
вовсе змею туда запускали, ядовитую.
Выжил - невиновен, а подох - значит, туда ему и дорога. Виновен, значит, раз
Господь его не спас... Божий суд! И рыцари
свои отношения так же выясняли - рубились до летального исхода, и, кто выжил,
тот и прав. Не боишься, Тимоха? Я ведь
тебя одной левой на куски раздеру, и получится, что был ты тварью продажной,
казачком засланным... А?
- Зря ты, Саныч, на нас гонишь, - беря тоном ниже, но все так же твердо,
сказал Тимоха, которому нечего было терять. -
Ну, лажа вышла, так кто виноват, что этот козел на своей тачке не вовремя
подкатил? Лучше было бы, если бы нас замели?
Нет, зря ты это, насчет казачков засланных... Мы ж с первого дня в одной
упряжке!
Это была правда. Аверкин вздохнул, оторвал взгляд от монитора и оглядел их,
всех пятерых, по очереди - Тимоху,
Рыжего, Коробку, Тюленя и Серого. Это была его личная гвардия - те самые люди,
рука об руку с которыми он начинал дело
с нуля, и даже не с нуля, а с глубокого минуса. Вместе они приводили в порядок
выкупленный за гроши заброшенный склад,
вместе отбивались от наскоков местной братвы, вместе выслеживали и мочили самых
ярых быков и упертых бригадиров,
отвоевывая себе место под солнцем... Это были люди, на которых Саныч мог
положиться во всем. Они не задавали лишних
вопросов и готовы были идти за ним до самого конца, каким бы он, этот конец, ни
был.
Он вздохнул. Убитый Дракон мог бы войти в число этих избранных, но им
пришлось пожертвовать. Увы, увы! Он был
просто идеальной жертвой: с одной стороны, достаточно преданный и проверенный,
чтобы выполнить любой приказ, а с
другой - недостаточно приближенный, чтобы слишком уж жалеть о нем впоследствии.
Да и ума за ним большого не
наблюдалось - так, большой кусок мяса с глазами, целиком состоящий из каменных
мускулов и парочки примитивных
животных рефлексов. Иное дело Бондарь. Вот кого Санычу было по-настоящему жаль,
так это Бондаря. Он был немного
староват, но отлично подготовлен, смекалист, умен и, главное, честен.
Конечно, честность в наше время скорее относится к разряду недостатков, чем
достоинств, но Аверкину она
импонировала: где-то в самой глубине души он надеялся, что когда-нибудь
честность снова сделается неотъемлемым
качеством любого профессионала. Да и как иначе? Рано или поздно где-то все равно
придется провести черту: вот это
можно, и это тоже можно, а вот это - ни-ни, ни за какие деньги, ни при каких
обстоятельствах. У Бондаря линия была прямой,
как стрела, и он всю жизнь оставался на одной ее стороне - на своей. Не из
страха оставался, не из лени и не из боязни
наказания, а просто потому, что полагал это правильным и необходимым. И вот
именно это качество, вызывавшее у
Аверкина искреннее уважение, послужило причиной смерти одного из лучших его
сотрудников.
"Черт бы его побрал! - с досадой подумал Саныч о Бондареве. - И дернуло же
его вернуться раньше времени! Жевал бы
помедленнее, и все бы обошлось.
А так... Эх!.."
Он передвинул курсор мыши в правый верхний угол игрового поля и щелкнул
кнопкой. Зеленое сукно исчезло с экрана
вместе с разложенными по нему картами.
Аверкин распечатал свежую пачку "Голуа", откинул крышку зажигалки и
крутанул колесико.
- Ладно, - сказал он, погружая кончик сигареты в треугольный язык пламени.
- То есть не ладно, конечно, но сделанного
не вернешь. А как было бы славно!.. Но как вышло, так вышло. Будем
выкручиваться, нам не впервой. Да, еще одно! Кто
вчера дежурил на воротах?
- Я, - сказал Коробка.
- Вот и хорошо. Имей в виду, что я целый день просидел здесь, в кабинете, и
тачку Бондаря за все это время никто
пальцем не трогал - где он ее поставил, там она и стояла.
- Само собой, - сказал Коробка. - Она из окна караулки видна как на ладони.
Так и было, никто к ней даже не подходил,
зуб даю.
Аверкин кивнул бритым черепом. Они не задавали вопросов, хотя ситуация была
нештатная. Собственно, Саныч очень
удивился бы, начни они интересоваться причинами происходящего: эти люди раз и
навсегда передоверили ему, своему
командиру, право принимать решения. "На войне как на войне, - подумал он,
разглядывая их из-под полуопущенных век. -
Каждый солдат должен знать свой маневр, а до стратегических замыслов
командования ему не должно быть никакого дела. И
еще одно; дав людям отведать кнута, их надо угостить пряником..."
- Жаль, что все так коряво получилось, - сказал он, выдвигая ящик стола. -
Но коряво или не коряво, а дело мы с вами
вчера сделали большое. Нужное дело. Каждому из нас нужное, ясно? Пять лет
бодались с разной сволочью, которая норовила
у нас на шее удавку затянуть, а вчера наконец сбросили последнюю петлю. Теперь
дела у нас пойдут на лад, особенно если не
станем расслабляться, как вы вчера расслабились И денег, кстати, побольше
станет. Намного больше. Вот вам для начала. -
Он вынул из ящика пять заранее заготовленных конвертов и бросил их на стол.
Конверты легли неровным веером. - Здесь
могло быть больше, но часть бабок я удержал за вчерашний прокол с Бондарем.
Машины испугались, макаки... Все, все! -
прикрикнул он, видя, что кое-кто опять намерен возражать. - Вопрос закрыт и снят
с обсуждения. Свободны. Забирайте.
И он толкнул по столу стопку конвертов. В конвертах были деньги, по пятьсот
долларов на брата - пожалуй, даже
слишком много с учетом вчерашнего прокола. За то, как эти идиоты выполнили
порученную работу, им вообще следовало
бы ноги повыдергать, но Аверкин сейчас зависел от них больше, чем они от него.
Фактически, он покупал их молчание, а
заодно подогревал на всякий случай их и без того горячую преданность.
Он даже не знал, догадываются ли они об этой сделке; но если и
догадывались, то не имели ничего против: конверты один
за другим исчезли в карманах их просторных черных пиджаков, и через минуту в
кабинете никого не осталось.
Аверкин откинулся на высокую спинку обитого натуральной кожей офисного
кресла и с усилием провел ладонью по
гладкой коже головы, как делал всегда, когда ему нужно было что-то хорошенько
обдумать. Но подумать ему не дали: шаги
его людей еще звучали в тамбуре, как вдруг дверь снова приоткрылась, и в кабинет
вошел совершенно незнакомый Санычу
человек.
- Можно войти? - спросил он вежливо.
- Вы уже вошли, - буркнул Аверкин, давя в пепельнице окурок. - Интересно,
что вы станете делать, если я скажу, что
нельзя?
Посетитель улыбнулся. Он был высок и широк в плечах, в меру мускулист и не
слишком молод - что-то около сорока,
наверное. Над левой бровью у него виднелся короткий белый шрам, но и без шрама
Саныч видел, что перед ним стоит боец.
Чтобы понять это, достаточно было взглянуть на квадратный подбородок гостя и
оценить ленивую грацию его движений.
- Не знаю, - солгал он, даже не пытаясь сделать вид, что говорит правду. -
Наверное, попытаюсь убедить вас, что мне
очень нужно с вами поговорить.
- Товарищ, туда нельзя... А мне надо! - процитировал Саныч бородатый
анекдот, вызвав на лице гостя мимолетную
улыбку. - Надо вам сказать, что вы попали к нам в очень неудачное время. Сегодня
мы действительно не принимаем
клиентов ввиду.., э.., некоторых непредвиденных обстоятельств. У нас сегодня
образовался этакий, знаете ли, форс-мажор
местного значения. В общем, считайте, что мы закрыты на санитарный день, и
приходите завтра. Кстати, а как вы сюда
попали? Ворота закрыты, и охрана имеет приказ никого не пропускать...
Посетитель опять улыбнулся, неопределенно покрутил в воздухе растопыренной
ладонью и уклончиво повел широкими
плечами, давая понять, что вопрос этот довольно сложный и что его сейчас лучше
не обсуждать. Саныч заметил, что его
потертые джинсы на колене выпачканы чем-то белым - не то мелом, не то известкой,
- и вспомнил, что буквально на
прошлой неделе лично приказал побелить окружавший территорию "Кирасы" бетонный
забор. Что ж, с этим, по крайней
мере, все ясно. Оставалось только понять, зачем этот странный тип карабкался
через трехметровую бетонную стену, рискуя
на той стороне крепко получить по зубам. Ведь сказано же ему было, что сюда
нельзя...
"Мент? - подумал Аверкин. - Да нет, какой к дьяволу мент! Мент вошел бы
через ворота - просто ткнул бы дежурному в
рыло удостоверением и вошел как ни в чем не бывало... Тогда кто? Журналист?
Непохож...
И потом, все московские щелкоперы - стреляные воробьи. Они знают, куда
можно входить через забор, а куда нельзя.
Журналист, залезший через забор на территорию охранного предприятия, вряд ли
полезет прямо в кабинет к директору этого
предприятия брать интервью, потому что знает: выкинут вон, как шкодливого кота,
да еще и бока намнут. Клиент, что ли?
Впервые вижу клиента, который так нуждается в моих услугах, что лезет через
забор..."
- Зря вы полезли через забор, - сказал он, снова откидываясь на спинку
кресла и зажигая новую сигарету. - Удивляюсь, как
вам удалось пересечь двор с целыми ребрами? Это не угроза, поймите меня
правильно, но специфика нашей фирмы такова,
что незваных гостей здесь встречают не слишком ласково.
- Да пустяки, - ответил посетитель. - Вы не обижайтесь, но вашим людям
нужно, как говорил Владимир Ильич, учиться,
учиться и еще раз учиться. Вот... - он развел руками и почесал в затылке. -
Собственно, я действительно мог бы прийти
завтра, но подумал, что, раз подвернулся такой случай продемонстрировать свои
навыки, будет грешно им не
воспользоваться.
Аверкин выдул из легких целое облако дыма и посмотрел на посетителя с
пронзительным прищуром снайпера,
прикидывающего, куда влепить пулю - в лоб или в сердце.
- Послушайте, - сказал он, - должен вам честно признаться: не люблю
наглецов. Я сам наглец - работа такая. Поэтому в
данный момент я из последних сил борюсь с острым желанием повести себя нагло и
грубо, то есть вызвать охрану и
выкинуть вас к чертям собачьим. Единственное, что меня останавливает, это то,
что вы, наверное, имели действительно
вескую причину
...Закладка в соц.сетях
