Жанр: Боевик
След тигра. Серия (слепой)
...о с позой, в которой мог бы лежать живой человек,
но руки, одна из которых была обмотана грязным бинтом, все еще цеплялись за приклад
карабина. В траве блестела одинокая гильза Возчиков успел выстрелить и промазал, это его
пуля едва не задела Глеба.
Зато "солдат Джейн" на этот раз не промахнулась. Три пули из выпущенных ею девяти
попали Возчикову в лицо, остальные изрешетили грудь, превратив ее в кровавое месиво. Он
был мертвее мертвого, но Глеб все-таки поддел носком ботинка карабин и отбросил его в
сторону, подальше от тела, сам не понимая, зачем это делает.
Сзади доносились глухие рыдания женщины, оплакивавшей не только мужа, но и его
память - память, которую, как ей казалось, она предала. Глеб снова поднял голову и
посмотрел на шесты. Все-таки что-то здесь было не так, что-то не складывалось, не срасталось.
Он еще раз пересчитал шесты. Шестов было восемь, и голов на них тоже было восемь,
включая голову Андрея Горобца, которого все, и его жена в том числе, ошибочно считали
маньяком-убийцей. Девятая вместе с прилагавшимся к ней телом лежала здесь же, прямо под
ногами у Глеба, продырявленная тремя пулями. Куда же в таком случае подевалась еще одна?
Глеб вспомнил рассказ Возчикова о каком-то Никищуке, голова которого, по его словам,
разлетелась подобно арбузу от чьего-то удачного попадания. Может быть, ее и не хватает?
Сиверов обвел взглядом страшную выставку и почти сразу же увидел голову, у которой
отсутствовала почти вся верхняя часть черепа. "Вот тебе и Никищук, - подумал он. - Так что
одной головы все равно не хватает. Конечно, мания - дело тонкое... А может, человек утонул
в болоте, и его просто не удалось достать. Да только сдается мне, что я отлично знаю, где она,
эта десятая голова".
Ему вспомнился человек, которого он снял из " драгуновки" сутки назад, - рыжеволосый
человек в куртке с эмблемой Фонда, который, по его собственным словам, пытался убить
какого-то дьявола. Теперь Глебу стало ясно, какого дьявола бедняга имел в виду, ясно стало,
кем он был и как здесь оказался. Он ведь и целился в основном в Возчикова, не обращая на
остальных никакого внимания. Целился в Возчикова, а попал в Тянитолкая...
"Ну, попал или не попал - вопрос спорный, - подумал Глеб. - Этот рикошет сразу
показался мне каким-то странным. След от пули на камне... Да такой след организовать - раз
плюнуть, особенно когда кругом стреляют и тот, кого ты намерен надуть, тебя не видит.
Подошел к камню, рассчитал все как следует и пальнул, вот тебе и след. Возчиков был без
оружия, а Горобец лежала как раз позади Тянитолкая - позади и слева, если быть точным. Ей
достаточно было его окликнуть, чтобы пуля угодила не в затылок, что было бы подозрительно,
а в лоб. А потом они с Возчиковым в один голос утверждали, что рыжий автоматчик не имел к
пропавшей экспедиции никакого отношения... Ах ты черт!"
Он понял все, и в это самое мгновение сзади на его затылок обрушился страшный удар
чем-то тяжелым и угловатым, разом погасивший для Глеба Сиверова солнце.
Первым, что он увидел, придя в себя, был аппарат спутниковой связи с направленной в
голубое небо решетчатой тарелкой антенны. Все-таки он все время был где-то рядом, под
рукой, - вернее, под носом у Сиверова, который позорно его проморгал...
Голова у него трещала, словно решая, развалиться ей на части прямо сейчас или немного
повременить до выяснения обстоятельств, и Глебу не сразу удалось уяснить свое нынешнее
положение. Было у него ощущение, что, уяснив свое положение до конца, он сразу же об этом
пожалеет, но он усилием воли прогнал слабость и попытался встать.
Вот тут-то его положение и прояснилось окончательно. Он сидел на травке,
прислонившись спиной к шершавому стволу росшей возле зимовья лиственницы, вдыхал
трупную вонь, сочившуюся сквозь щели в бревнах, и не мог пошевелиться, потому что был
надежно примотан к дереву прочной медной проволокой - той самой, черт бы ее побрал.
Евгения Игоревна сидела напротив него на камешке, рассеянно играя трубкой спутникового
телефона, и задумчиво курила папиросу - наверное, одну из тех, что остались от Тянитолкая.
- Очухался? - спросила она, заметив, что Глеб открыл глаза. - Отличный у тебя череп.
Гвозди можно ровнять на таком черепе.
- Воды дай, - попросил Глеб, облизнув пересохшие губы.
Горобец вынула откуда-то из-за спины фляжку в мокром чехле - видно, недавно ходила
к ключу, про который рассказывал Возчиков, - задумчиво поиграла ею, свинтила колпачок,
сделала два ленивых глотка и убрала фляжку.
- Перебьешься, - сказала она. - До ключа почти километр по бурелому, а тебе уже,
можно сказать, все равно.
- Почему сразу не убила? - превозмогая адскую головную боль, спросил Глеб. Он
попытался шевельнуть руками, но даже не понял, удалось это ему или нет, - перетянутые
проволокой руки совсем онемели, и он их совершенно не чувствовал. Даже не представлял, где
они находятся - где-то сзади, за единой, но вот где именно?..
- Еще чего, - усмехнулась Евгения Игоревна. - Во-первых, было бы просто
несправедливо дать тебе умереть, не убедившись в правильности твоих догадок. У тебя ведь
имеются догадки, правда? Конечно, имеются! Помедли я еще секунду, сейчас валялась бы
рядом с Возчиковым...
- Ясно, - сказал Глеб. - А во-вторых?
- Во-вторых? Во-вторых, мой милый, мне очень не хотелось, чтобы ты умер легко. Знал
бы ты, как я тебя ненавижу! Ты полный кретин, если веришь в существование женщин,
умеющих прощать мужикам отказы. И плевать, что клеила я тебя только для пользы дела. Знал
бы ты, как все они надо мной потешались! "Что, Игоревна, не получается?" - довольно удачно
передразнила она Гришу. - За одно это тебя следовало бы удавить! Но я придумала кое-что
получше. Не знаю, заметил ли ты, что здесь повсюду полно тигриных следов. Они приходят
сюда каждую ночь - на запах... Согласись, обидно побывать в экспедиции, занимающейся
исключительно тиграми, и не увидеть ни одного!
- Дерьмо, - презрительно сказал Глеб. - Думаешь, напугала? А твои ухаживанья
всегда казались мне чересчур прямолинейными.
- Однако глаза я тебе ими запорошила, - спокойно парировала Горобец, и Глеб понял,
что вывести ее из душевного равновесия не удастся.
- Это верно, - сказал он, - запорошила. Ну, так разве я мог подумать, что все вы
заодно! Странная у вас была компания, - продолжал он. - Единомышленники, отправляющие
друг друга на тот свет в порядке живой очереди... Всегда можно было угадать, кто следующий,
особенно если знать, в чем секрет. Слушай, вам же приходилось притворяться двадцать четыре
часа в сутки! Всем, даже тому, кто чувствовал, что настала его очередь, И все только ради того,
чтобы, как ты выразилась, запорошить мне глаза... Какого черта? Зачем я вообще вам
понадобился?
- А ты не понял? - Горобец лениво усмехнулась. - Ты был моим личным
телохранителем на случай, если кому-то захочется взять инициативу в свои руки. В общем-то,
все мы действительно были заодно, и каждый, убивая коллегу, надеялся стать последним, кто
придет на это место со мной. А причина для убийства всегда находилась. Нужда в проводнике
отпала сразу же после того, как он рассказал у костра свою байку...
- Ну и пусть бы убирался восвояси, - сказал Глеб. - Зачем же было убивать, да еще так
зверски?
- Да он не собирался никуда уходить! К тому же слишком много знал. Ведь эту байку
про людоеда рассказал ему Возчиков, а старый дурак запомнил ее только с пятого раза, да и то,
когда ему поставили литр водки.
- Значит, все это было спланировано не меньше года назад, - задумчиво проговорил
Глеб.
- Больше. Как минимум, два. Прошлогодняя экспедиция в эти места вовсе не была
первой, и те люди, чьи головы ты видел на тропе через болото, никакие не браконьеры.
- А Корнеев - организатор, - догадался Глеб.
- Корнеев и я, - поправила Евгения Игоревна. - Мы с ним встречаемся уже лет десять,
оттого-то моему Горобцу дома и не сиделось.
- А Возчиков?
- Ну, Возчиков... Конечно, я позволила ему пару раз себя поцеловать... а может быть, и
не только поцеловать. Но всего пару раз. Ему и этого хватило. Ты же его видел. Нет, ты только
полюбуйся, что он тут натворил! Верно говорят, что нет ничего хуже старательного дурака... У
меня такое ощущение, что по ходу дела он действительно увлекся и начал проявлять
инициативу. Наверное, он их даже ел. По крайней мере, пробовал.
- Что-то ты разговорилась, - заметил Глеб, терпеливо двигая скрученными за спиной
руками в надежде восстановить нарушенное кровообращение. - К дождю, что ли?
- А почему бы не поговорить с умным человеком? Времени у нас еще навалом. Я бы с
тобой даже немного развлеклась, но уж очень сильно здесь воняет. Как подумаю, что скоро и
ты будешь так же пахнуть, всякое желание пропадает. Ничего, я свое еще возьму. А вот ты свой
последний шанс упустил. Говорила я тебе: не сопротивляйся, дурачок, бери от жизни все, что
можешь...
- Даже если это тебе даром не нужно? Спасибо за совет... А телефончик - это чтобы
такси вызвать?
- Разумеется. Было так забавно наблюдать, как ты пытаешься его найти... Я так
понимаю, что первые подозрения появились у тебя сразу же, как только Гриша вывел из строя
рацию?
- Естественно. Я сразу же вспомнил, что видел в ангаре спутниковый телефон, и
удивился, почему ты не хочешь им воспользоваться. И еще... Помнишь тот клочок тигриной
шерсти, что висел на дереве там, где мы нашли Пономарева? Это ведь ты его туда повесила,
правда?
- Конечно. А телефон действительно все время был с нами. Его несли все по очереди -
тяжелый, зараза. Мне удалось на какое-то время усыпить твои подозрения, но там, в болоте, где
я чуть было не утонула из-за этой чертовой штуковины, ты снова начал меня подозревать,
верно? У тебя был такой взгляд, что при первой же возможности я переложила аппарат в
рюкзак Тянитолкая. А сегодня ночью Возчиков взял его оттуда и принес сюда. Тут ведь идти-то
всего ничего, нет по дороге никакого болота... Бедняга! Он как раз собирался тебя пристрелить,
когда я выдала ему окончательный расчет.
- Лихо, - признал Глеб. - Может быть, теперь скажешь, ради чего вы с Корнеевым
затеяли всю эту кровавую бодягу?
- Как бы не так, - сказала Горобец, закуривая новую папиросу. - Ишь, чего захотел!
Сам додумаешься - молодец. А не додумаешься... Считай, что это тебе дополнительное
наказание.
- Ящики, - сказал Глеб. - Ямы вокруг зимовья и ящики внутри... Что в них, а?
- Гуманитарная помощь из Бельгии, - отрезала Горобец. - Платьица, свитерочки,
пальтишки всякие...
- Очень смешно, - сказал Глеб. - Да плевать мне, что там внутри. Плевать, ясно? Я о
другом думаю. Вот прилетит сейчас Корнеев - как волшебник, в голубом вертолете...
Выбежишь ты его встречать, а он пальнет в тебя, не выходя из кабины, а потом погрузит
ящики, и поминай как звали... Думаешь, только женщины умеют мужиков использовать? Ты
тут, в тайге, с рюкзаком за плечами, руки по локоть в крови, а он сидит себе в кабинетике и в
уме барыши подсчитывает. Нет, думает, зачем мне эта дура с людоедскими замашками? Надо
ее шлепнуть, а денежки себе оставить...
- У Корнеева кишка тонка, - резко ответила Горобец. - А вот у меня - нет. На моем
счету, чтоб ты знал, сорок восемь официально засчитанных попаданий. Глеб присвистнул.
- Чечня?
- Афганистан. Понял, меткий стрелок? Так что стреляешь ты не превосходно, а просто
прилично. Так, на среднем уровне.
- Надо же, какая ты мстительная, - сказал Глеб. Кисти у него начали понемногу
отходить, и ему казалось, что, поработав ими еще немного, он сможет переломить тонкую
медную проволоку, которой они были связаны. "Черт с ней, - подумал он, - не буду ее
дразнить, а то и вправду пристрелит. Пускай себе улетает - хоть с Корнеевым своим, хоть без
него. От этой проволоки я как-нибудь избавлюсь. Оружия в зимовье навалом, на дворе весна,
так что шанс выбраться из этой тухлой дыры у меня имеется, и притом неплохой. Правда, это
она сейчас говорит, что оставит меня на съедение. Пугает, хочет посмотреть, как я корчусь, как
пощады прошу... А как дойдет до дела, шлепнет непременно - просто так, для верности..."
Он прислушался. Где-то вдали возник и начал расти, приближаясь, низкий металлический
рокот.
- Твое такси, - сказал он.
Горобец отложила в сторону трубку спутникового телефона, встала и расстегнула кобуру
парабеллума. Вскоре над гребнем холма возник вертолет - пятиместная стрекоза, сверкающая
в лучах послеполуденного солнца. "Долго же я валялся без сознания, - подумал Глеб,
прикинув по солнцу, сколько сейчас может быть времени. - Впрочем, девяносто процентов
этого времени я, скорее всего, просто проспал. Организм не обманешь, он свое возьмет при
первом же удобном случае..."
Вертолет ненадолго завис над крышей зимовья, затем боком снизился и сел немного в
стороне, едва не задев лопастями один из шестов. Рокот двигателя смолк, лопасти замедлили
вращение, и стал слышен тяжелый свист рассекаемого ими воздуха. Потом дверь вертолета
отъехала в сторону, и в проеме появился какой-то человек - не Корнеев, а кто-то другой,
непривычно толстый, неуклюжий и, наверное, потому неузнаваемый.
- Ни с места! - закричал этот человек до боли знакомым голосом.
Глеб тоже закричал, но было поздно: Горобец выстрелила, и генерал Потапчук, взмахнув
руками, опрокинулся в темное нутро вертолета. Оттуда, изнутри, ударила автоматная очередь
- длинная, чуть ли не на весь рожок, - и Глеб от души порадовался, что находится в стороне
от линии огня. Евгения Игоревна затряслась от частых ударов пуль, колени у нее подломились,
и она упала лицом в молодые таежные травы, так и не выпустив рукоятку старою немецкого
пистолета.
Ничего не понимая, Глеб смотрел, как из вертолета выскочил совершенно незнакомый
ему молодой парень в армейском камуфляже, с автоматом в руке. Придерживая на голове кепи
без кокарды, незнакомец подбежал к Глебу, на мгновение остановившись возле тела Евгении
Игоревны, с лязгом выхватил из ножен армейский штык-нож и перерубил проволоку. Затем он
помог Глебу подняться.
- Ты кто такой? - спросил Сиверов.
- Старший лейтенант Завьялов, - представился незнакомец и, отчего-то вдруг
смутившись, добавил: - Валера...
- Очень приятно, - сказал Глеб, не называя, впрочем, своего имени. - Ну, просто
чертовски приятно! Прилетит-вдруг волшебник в голубом вертолете ...
- Он красный, - возразил старлей Валера, вставляя в автомат новый рожок.
- Да какая разница, чудак?
В это время внутри вертолета возникла какая-то возня, кто-то придушенно вскрикнул, и
из открытой дверцы выпрыгнул немолодой уже, осанистый и грузный человек в мятом дорогом
костюме. Он сразу же повернулся спиной к зимовью и неуклюже, путаясь в траве модельными
туфлями, бросился бежать в сторону болота. Вслед за ним из кабины выскочил, согнувшись в
три погибели и держась рукой за диафрагму, пилот в форменном комбинезоне и белом
пластиковом шлеме. Нашарив на бедре кобуру, пилот выхватил оттуда "Макарова" и дважды
выстрелил в воздух.
- Стой! - закричал он одышливым, перехваченным от боли голосом.
- Подозреваемый, стоять! - звонко заорал старлей Валера прямо у Глеба над ухом и
начал нерешительно поднимать автомат.
- Дай-ка сюда, - сказал Глеб, отбирая у него "Калашникова". Руки у него еще не
отошли до конца, смотреть на них было страшно, и двигались они неохотно, но Слепой знал,
что не промахнется, потому что стрелял, как ни крути, много лучше, чем просто "очень
прилично". - Это Корнеев?
- Да, - сказал старлей, безропотно отдавая автомат. - Такой слизняк!
- Он еще и дурак к тому же, - добавил Глеб. - Там болото, в котором этот идиот
непременно утонет. Он вам все рассказал?
- Сразу раскололся, - нетерпеливо косясь вслед беглецу, кивнул старлей. - Как только
товарища генерала увидел, так и раскололся. Одно удовольствие было смотреть...
- Ну и отлично, - сказал Глеб, покрепче упирая в плечо приклад. - Знаешь, Валера,
что такое настоящий гуманизм? Настоящий гуманизм, Валера, это стремление избавить
человека от мук - как физических, так и моральных. Сейчас ты увидишь его в действии.
"Калашников" выстрелил только один раз. Корнеев, успевший убежать метров на сто с
небольшим, споткнулся на бегу, вскинул над собой руки и лицом вниз нырнул в разнотравье.
- Можно не проверять, - сказал Глеб, защелкивая предохранитель и возвращая автомат
Завьялову. - Медицина уже бессильна. Кстати, ты, насколько я понимаю, из местного
управления ФСБ. Ну, и как тебе это понравилось?
Завьялов повернул к нему честное лицо с удивленно выпученными глазами - немного
слишком честное лицо с немного чересчур удивленными глазами.
- Что именно? - изумился он. - Я ничего не видел.
- Ну и молодец, - сказал Глеб. - Значит, умрешь ты не сегодня и не здесь... Извини, в
этом месте у людей творятся странные вещи с чувством юмора. Пошли, посмотрим, как там
наш генерал. Что-то он долго отлеживается...
- Вот видите, товарищ генерал, а вы не хотели меня слушаться, - сказал Завьялов.
Они только что закончили погрузку и теперь курили, стараясь не замечать трупной вони,
которая насквозь пропитала их одежду и даже, кажется, кожу. Потапчук кивнул, поддел
кончиком ножа свинцовый блин засевшей в бронежилете пистолетной пули, оглядел его со всех
сторон, хмыкнул и равнодушно выбросил в траву.
- Двадцать первый век на дворе, - сказал он, потирая ушибленную грудину, - а меня,
генерала ФСБ, чуть не пришили из парабеллума, который, мать его, старше меня. Странное у
жизни чувство юмора.
Глеб дотянулся до ближайшего ящика, откинул крышку. Ящик был доверху набит
аккуратными холщовыми мешочками. Один мешочек был надрезан - надрез сделал Потапчук
две минуты назад. Глеб засунул в прореху потный указательный палец, вынул и посмотрел на
свет. Палец неброско посверкивал мелкими золотыми искрами.
- Хищение государственного имущества, - констатировал Потапчук.
- Вы его сначала оприходуйте, - ответил Глеб и небрежно стряхнул на землю
приставшие к влажной коже крупинки золотого песка. - А лучше расскажите, что это за
чудесное появление. Вы сегодня прямо как Бог из машины - спустились с неба и одним махом
разрешили все проблемы. А то меня тут как раз собирались тиграм скормить. Потапчук обвел
взглядом окрестности зимовья и гадливо поморщился.
- Завтра же пришлю сюда похоронную команду на вертолете, - сказал он. - А зимовье
это надо спалить к чертовой матери... Операция "Песок", - сказал он, резко меняя тему. -
Занимались ею ребята из соседнего отдела. Какой-то деятель осторожно подыскивал через
Интернет покупателя на крупную партию самородного золота и золотого песка. Действовал
аккуратно, и засечь его мы никак не могли, а переговоры у него, сам понимаешь, потихоньку
продвигались. И так вышло, что эта информация попалась мне на глаза как раз тогда, когда я
сидел и пытался понять, куда я тебя послал и во что втравил. Ну, тут меня и стукнуло...
Установили мы за Корнеевым наблюдение, и почти сразу стало ясно, что это он. А когда я
просмотрел личное дело твоей Горобец, то мигом сообразил, чем все это должно закончиться.
Недаром же он передо мной своей любовницей хвастался - какая она у него
исключительная... Я даже понял, для чего ты ему понадобился. Во-первых, чтобы с зазнобой
его по дороге чего не случилось, а во-вторых, для прикрытия: дескать, в составе экспедиции
был сотрудник ФСБ, вот и генерал Потапчук подтвердит, так что намерения наши были чисты
и, почему вторая подряд экспедиция из тех мест не вернулась, мы знать не знаем... Паспорт на
чужое имя для этой Горобец у него с собой был, в чемодане, и бутылка шампанского тоже. И
ампула с ядом, представь...
- Ну, так ведь и она вас с пистолетом в руке не просто так встречала, - заметил Глеб. -
Она его для Корнеева приготовила.
- Любовь-морковь, - вздохнул старлей Валера и, громыхая автоматом, полез в вертолет.
- А золото откуда? - спросил Глеб. - Судя по ямам вокруг избы, оно лежало в земле,
упакованное и готовое к транспортировке...
- А золото с Каменного ручья, - ответил Федор Филиппович. - Вернее, с его притока,
который берет начало где-то тут, рядышком... Лет восемь или десять назад здесь работала
артель каких-то пришлых старателей - зарабатывали себе начальный капитал для большого
бизнеса. Ручеек, как видишь, оказался настоящим Клондайком, и золота они намыли за
несколько лет столько, сколько не каждому промышленному прииску по силам. Так вот, одним
из этих старателей был Андрей Горобец. Никто толком не знает, что у них тут вышло, почему
никто, кроме Горобца, из тайги не вернулся. Ну, догадаться, что да как, я думаю, несложно. Да
и неважно это теперь... Главное, что золото пропало и отыскать его в одиночку Горобец не
сумел. Знал, догадывался, что зарыто оно где-то здесь, - видно, начальник артели постарался,
принял меры предосторожности как раз на такой случай... Словом, вернулся наш Горобец из
тайги несолоно хлебавши. Бизнесмена из него не получилось, вернулся в науку, прибился к
Фонду, познакомился с приятной женщиной, женился и однажды рассказал ей про золото. Он
- ей, а она, сам понимаешь, Корнееву... Набрали добровольцев из сотрудников Фонда,
посулили каждому справедливую долю... Наверное, поиски затянулись, пришлось зимовать.
Ну, а дальше... Думаю, сначала Горобец и Возчиков были заодно, а потом Андрей Николаевич
неосторожно повернулся к подельнику спиной и даже не успел об этом пожалеть. В общем, как
в "Фаусте": люди гибнут за металл.
- Я разочарован, - сказал Глеб. - Такая таинственная, почти готическая история, а на
поверку - сплошная глупость пополам с жадностью.
- Как обычно, - сказал генерал Потапчук и положил в рот леденец из жестяной
коробочки, которую давно вертел в руках.
- Как обычно, - согласился Глеб. Он загасил окурок о колесо вертолета, бросил его на
землю и втоптал поглубже каблуком. - Скучная у нас с вами работа, товарищ генерал.
...Когда вертолет поднялся над верхушками деревьев и впереди полированной сталью
блеснула стоячая вода болота, Глеб устало откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и
прислушался к своим ощущениям. В течение нескольких минут он анализировал то, что
творилось у него внутри, а потом успокоился: кажется, обитавший в здешних местах голодный
демон, дух тигра-людоеда, так и остался неприкаянно бродить вокруг обреченного, насквозь
пропахшего смертью зимовья. Тогда Сиверов сложил на груди руки, уселся поудобнее и, не
открывая глаз, стал думать о том, как встретится с Ириной.
Закладка в соц.сетях
