Жанр: Боевик
Русская сталь. Серия (слепой)
...тся?
- Есть шашлычная на трассе - "Платан". Пятнадцатый километр по дороге на
Симферополь. Там в самом деле огромный платан, ему уже лет сто. Хороший ориентир. И
шашлык хороший. Ну как, годится?
- Вполне.
...Готовясь к погружению, Сиверов обдумывал причины, по которым "плод" созрел.
Человек с бородкой-эспаньолкой подозревает в нем опасного противника, догадывается о его
связях со спецслужбой. ФСБ наверняка проходит в качестве первого варианта. Неужели он
готов рискнуть собственной шкурой? Кто мог заверить его, что ФСБ не выдаст спецоперацию с
убийством или захватом?
Скорее всего это блеф. Никто не приедет в "Платан" угощаться шашлыком, и у хозяина
заведения не будет причин благодарить за рекламу. Противник просто хочет потянуть время -
лишь бы он, Сиверов, не предпринял резких шагов. Значит, что-то важное должно произойти до
семи вечера.
Глеб не ошибся. Мушкетер только что получил важное сообщение и точно так же, как и
Сиверов, намеревался завершить всю операцию в ближайшие часы. Он готов был наобещать
врагу что угодно: перейти в буддизм, сделать операцию по перемене пола.
Пусть интерес его ненадолго переключится от "Лазарева". Пусть загрузит свою голову
соображениями насчет скорой встречи. Как самому не попасть в капкан и заманить в него
противника. Где поставить людей, брать ли с собой оружие.
Свежие данные вызывают у корпорации большое доверие. Тянуть нельзя, нужно срочно
их проверить и все подготовить к немедленной "эвакуации" с добычей. Как минимум до
полвосьмого русский и его помощники будут ждать. В половине восьмого можно позвонить по
мобильнику, извиниться за опоздание, пообещать, что вот-вот появишься. До начала девятого
можно задурить им мозги. К этому времени образец стали уже будет находиться в нейтральных
водах.
...Еще до приезда Мушкетера был налажен контакт с двумя опытнейшими
аквалангистами - главными инструкторами спецназа Украинского Черноморского флота.
Украина не преминула ухватить свою долю при разделе советского наследства. Но корабли ее
большую часть времени простаивали и ржавели на приколе. Средства на нужды флота
благополучно разворовывались еще в Киеве, в штабных кабинетах. Вместо реальных маневров
устраивались жалкие пародии - ширма для списания денег.
Как и многие другие офицеры и матросы, спецназовцы тоже маялись без дела.
Небольшую зарплату они получали более или менее стабильно. Кто-то притерпелся, спиваясь
потихоньку, кто-то ушел в отставку и занялся доходным бизнесом.
Но спецназ на то и спецназ, чтобы отличаться от других. Сюда обычно попадают люди не
того склада, чтобы плыть по течению, вяло шевеля лапками. И таланты спецназовцев бывают
востребованы гораздо чаще, чем флотских мичманов и даже капитанов первого ранга.
Боевых аквалангистов уже нанимали для самой разной работы, в том числе для
экспедиций на затонувшие суда. Все предложения просеивались двумя матерыми
инструкторами. Самые выгодные они оставляли себе, а мелкие раскидывали между
подчиненными.
Новые заказчики не тревожили инструкторов раньше времени. К их услугам собирались
обратиться в самый последний момент. Теперь момент настал, их срочно попросили явиться в
дайв-клуб "Нептун".
День в клубе не отличался ничем особенным. Какой-то загорелый до черноты пацан
складывал в кучу пустые алюминиевые баллоны. На слоновью тушу "богатенького Буратино"
из Харькова едва натягивали "костюмчик" на три размера меньше нужного. Прямо возле берега
обслуживали еще одного "чайника", опустив в буквальном смысле на веревочке на глубину
меньше десяти метров.
Клуб "крышевали", как и все другие. Хозяин "Нептуна" получил приблизительные
приметы людей, угнавших за ночь три такси, а также - особо и отдельно - описание узкой
бородки-эспаньолки, на которую следовало немедленно среагировать.
Но Мушкетер явился в клуб с чисто выбритым подбородком. Уже не в первый раз он
проделывал этот фокус - в самый ответственный момент сбривал черную вертикальную
линию. И на короткий срок становился неузнаваемым - ведь она успевала стать для
противника главной приметой.
При каждом уважающем себя дайв-клубе имелось нечто вроде террасы для отдыха с
теплыми "прохладительными" напитками и дешевой мелочовкой из стандартного набора
ларьков - сигареты, шоколадки, орешки в пакетиках. Трое собеседников равномерно
распределились за круглым столом. Но даже при отсутствии самой характерной детали своей
внешности Мушкетер отличался от двух других участников встречи.
В нем проступал стиль. Привычка модно одеваться, ездить в спортивных авто, смаковать
изысканные напитки. Такая привычка отражается во взгляде и манере разговора, даже если
человек неделю просидел голышом в яме.
- "Лазарев". Да. Бывали, знаем, - оба подводника впервые услышали о сути дела.
Мушкетер объяснил, где следует искать. Оба кивнули, не нуждаясь в уточнениях.
- На всякий случай надо иметь возможность себя защитить.
- За этим дело не станет. Если б вы еще подсказали от кого, было бы совсем
замечательно.
- Вряд ли он сегодня сунется под воду, но на всякий случай... Это во всех отношениях
серьезный противник. Я мог бы описать его снаряжение, но где гарантия, что он не выберет
другое?
- Серьезный противник? Таких, как мы, в Союзе подготовили не больше трех десятков.
Все мы знаем друг друга в лицо и еще, слава богу, не забыли. В гидрокостюме и маске
опознаем верней, чем на фотографии.
- Остальные для нас не противники, - подытожил напарник.
- Не знаю, какие курсы он проходил и где применял свои таланты. Но я бы вам все-таки
порекомендовал по возможности не ввязываться в драку. А если крест уже у вас, считайте мою
рекомендацию приказом. Надеюсь, я имею право на приказ в рамках нашего сотрудничества?
- Успокойтесь, мы не бойцовые петухи, чтобы доказывать всему миру свое
превосходство. Уже навоевались, пусть повоюют другие.
- Запомните координаты, где вас подберут. Координаты обоих вполне устроили.
- А дальше? Если б нас еще и высадили в удобном месте.
- Вот этого обещать не могу. Обратный маршрут как-нибудь сами отрегулируйте.
- До базы доберемся. Но вот крупные суммы не хотелось бы иметь в таком случае при
себе. Вдруг подмокнут, где их потом сушить? Прищепками на веревку развешать?
- Люблю людей с чувством юмора. Особенно когда у них есть за душой и другие
способности. По десять процентов вам уже выдали.
- Ну, это подъемные.
- Первый раз слышу такое слово. Жаль, нету времени уточнять смысл. Вот еще,
пересчитайте. Остальное по факту.
Мушкетер покинул дайв-клуб. Боевым инструкторам следовало поторапливаться, чтобы в
срок попасть на "рэк".
- Помнишь, обговаривали надбавку с тем, с первым. Почему ты промолчал? Этот хрен в
курсе, потому и уговаривал ни с кем не связываться.
Первоначальный торг за услуги происходил еще до приезда Мушкетера. Тогда оба
инструктора потребовали надбавки в случае, если им придется защищать свою жизнь.
Представитель заказчика так и не дал твердого согласия, ссылаясь на невозможность
подтвердить или опровергнуть факт нападения.
- Сейчас не стоит открывать рот. Этот бы точно отказался. Пришлось бы
разворачиваться и хлопать дверью. Или ты морально к этому готов?
- А если в самом деле придется добавить еще покойника в этот мавзолей?
- Так вот слушай. Скажем, что вопрос был с самого начала отрегулирован. Обещали нам
надбавку и пусть платят. Лично я совсем не против, чтобы нам кто-нибудь попался. Потом
обрежем ухо - вот и доказательство.
- Жаль, у трупов не обрежешь. На воздухе все расползется. Помнишь, как одного
подняли лет пять назад: пять минут на воздухе - и каша.
- Главное еще крест этот найти. А вдруг им кто-то дезу подпустил?
ГЛАВА 41
На этот раз Глеб не включал софита, решил обойтись обычным фонариком. Передаточный
механизм, связующий штурвал с устройством поворота массивного подводного "руля", был
наглухо закрыт прочным коробом. Короб этот вначале опускался на несколько метров вниз,
затем проходил через судно в направлении от носа к корме. Там опускался еще на необходимое
количество метров.
Вряд ли во время круиза Лаврухин мог попасть незамеченным к рулевому или забраться
под потолок трюма. Искать следовало на других участках - там, где можно подобраться
незаметно. Очищая короб от склизкого, нароста, Глеб заметил в одном месте нечто похожее на
буквы. Поднес фонарик ближе - фабричное клеймо свидетельствовало, что короб не меняли со
дня спуска "Фридриха Великого" на воду.
На случай ремонта короб не стали делать цельносварным или клепаным. Отдельные части
крепились друг к другу небольшими аккуратными винтами. Глеб оценил на глаз их число.
Чтобы заглянуть внутрь короба, нужно открутить не меньше двадцати винтов. А потом еще и
прикрутить обратно, чтобы восстановить прежнюю картину.
Вряд ли Лаврухин мог себе позволить такую канитель. Как быстро ни работай, все равно
рискуешь попасться на глаза. Глеб стал внимательно осматривать место примыкания короба к
переборке. Он был плотно прижат от пола до потолка. Острие ножа удалось с усилием загнать в
щель, но расширить ее не получалось.
Для продолжения осмотра нужно было перейти уровнем ниже, проплыть по коридору до
ближайшего трапа. Погасив фонарик, Сиверов оттолкнулся ногами от стенки, как
отталкивается спортсмен в бассейне, меняя направление в ходе заплыва.
Он уже привык к обросшим ракушками палубам, длинным запутанным коридорам. Даже
к покойникам, которые плавали тут и там в каютах, будто продолжали искать выход. Сейчас он
плыл по темному тоннелю коридора, ускоряясь легкими движениями ласт. Вытянув руку
вперед, убирал с дороги зависшие между полом и потолком предметы - шахматную доску без
фигур, одноразовый пластиковый стакан, женскую туфельку на каблуке, давно вышедшем из
моды.
Вдруг Сиверов почувствовал на корабле признак жизни. Может, кто-то из утопленников,
развернутый в очередной раз слабым подводным течением, стукнулся о переборку коленом или
локтем? Глеб застыл и напряг слух. Следующий звук был слишком отчетливым и
недвусмысленным для человека, хорошо знающего, какими бывают звуки под водой. Кто-то
скреб по металлу, очищая его от напластований времени.
За несколько секунд Глеб вернулся обратно. Дотронувшись до короба, ощутил легкую
вибрацию. Скребли именно по коробу. Скребли ниже - там, куда он. направлялся. Совпадение
во времени еще можно было понять - теперь окончательно прояснилась причина срочного
предложения по телефону. Но совпадение в пространстве... Неужели догадка насчет короба
осенила и противника? Или подоспела новая информация?
Глеб переложил нож из левой руки в правую. Быстро доплыл до трапа, ведущего вниз, со
ступенями и поручнями, покрытыми зеленой шевелящейся бахромой. "Спустился" по трапу и
бросил взгляд в коридор. Пятно света впереди было крохотным и тусклым. Гость явно заранее
знал, где искать, в противном случае такой источник света оказался бы недостаточным.
Глеб застыл, готовясь к резкому броску вперед. Как назло, человек возле короба перестал
скрести. Пусть начнет снова - это будет сигналом к старту.
Затаившись в ожидании, Глеб вдруг совсем рядом различил бурление воды. Кто-то смог
на такой глубине задержать дыхание и только теперь выпустил полный объем легких.
В эту же секунду мутная зелень воды вдруг оказалась поделенной на неровные
движущиеся клеточки. Выскальзывать из сети было слишком поздно. Резко дернувшись, Глеб
попытался разрезать ее ножом, но нить оказалась удивительно прочной. Приложив
максимальное усилие, он смог пропороть только две ячейки. Ноги с ластами уже запутались, да
и верхняя часть тела пользовалась теперь весьма ограниченной свободой.
Нужно ограничиться скупыми и предельно целенаправленными движениями. Сильно
трепыхаться означает безнадежно запутаться.
Впрочем, противник не собирался ожидать от Сиверова ошибок. Глеб успел различить
тонкий штырь с тремя остриями на конце и еле увернулся от удара.
Он слышал об особом подразделении аквалангистов, которое успели подготовить в конце
восьмидесятых, на закате СССР. Тогда уже стало ясно, что будущая война вряд ли будет
сшибкой колоссальных армий - скорее всего придется противостоять разного рода
диверсантам на земле, на воде и под водой.
Подводных бойцов обучали эффектным приемам вроде набрасывания на врага
сверхпрочной сети и смертельного удара небольшим трезубцем.
Этот набор из трезубца и сети сильно смахивал на вооружение римского гладиатора.
Проявив недюжинную ловкость, Глеб еще раз увернулся от удара с близкого расстояния.
Но при каждом резком финте он волей-неволей запутывался все больше и лишал себя
возможности для следующего маневра.
Вот-вот подоспеет второй противник, занимавшийся до сих пор поисками. Наверняка у
него снаряжение не хуже.
Стиснув зубы, Слепой рванул вверх руку с ножом. Особая заточка лезвия позволила
прорезать две ячейки. Теперь он смог даже выбросить руку вперед в сторону врага. Но тому
позволял держать дистанцию трезубец метровой длины. Сиверову удалось как следует
разглядеть три одинаковых острия по типу гарпунных. С такого "конца" не соскочишь без
последствий. Добрый клок мяса вырвет, мало не покажется.
Поджав колени к груди, Сиверов крутнулся на несколько оборотов. Если не можешь
свободно действовать всеми конечностями, лучше сжаться в комок. Одна только рука с ножом,
свободная от пут, была вытянута вперед.
Ныряльщик, занятый возле короба, конечно, бросил свое дело и подоспел на помощь
напарнику. Теперь они вдвоем кружили возле Слепого, собираясь нанести разящий удар. Резкие
и мощные движения трех сильных мужчин здорово взбаламутили воду в длинном коридоре.
Будто подводный винт заработал беспорядочными рывками, перемешивая водные слои,
закручивая вихри. Слизь водорослей и слипшиеся песчинки донных отложений, отрывались от
"насиженного" годами места, превращали муть в кипящую кашу, где приходилось драться
вслепую.
Сиверов был один против двоих. Как всякий профессионал широкого профиля, он уступал
здесь, на глубине, узким спецам-подводникам. Но ощущение превосходства частенько играет с
людьми злую шутку.
В порыве нетерпения первый из противников сделал слишком резкий выпад. Крайнее из
зубьев его оружия неожиданно попало в кожаную сумку кого-то из пассажиров. Ее
давным-давно опустошило течением и теперь, пустую, постепенно и незаметно для опытных
бойцов подтянуло водоворотом к месту схватки. Легко пробив сумку, трезубец потянул ее за
собой.
Противник Слепого сразу почувствовал, что прихватил лишнее. С раздражением тряхнул
оружием, но с зазубренного острия ничего не соскакивало. Понадеявшись, что Глеб думает
только о защите, противник ухватился левой рукой за сумку и сорвал ее с трезубца.
Глеб как раз взмахнул рукой с ножом, пытаясь отвести очередной удар. Лезвие не
встретило сопротивления, не зацепило трезубец. Оставаясь по-прежнему сжатым в клубок, Глеб
крутнулся вперед и снова рассек непроницаемую муть сверху вниз. На этот раз сопротивление
ходу лезвия резко отличалось от сопротивления воды. Эта была живая плоть, человеческое
мясо. Он не мог не почувствовать, что рана достаточно обширна и глубока.
Выпад в самом деле оказался неожиданным и серьезным по последствиям. Нож разрезал
многослойный гидрокостюм и рассек противнику грудь от плеча до пояса, Глеб не мог видеть,
как раненый пытается зажать рукой края длинного пореза, как лицо за стеклом искажается от
боли. Он понял одно: теперь под водой установилось численное равновесие.
Встревожившись не на шутку, второй противник включил фонарь. И сразу выяснилось,
что бой продолжается не в зеленой, а в красной мути.
Клубящиеся в воде облака, пригашали яркость света. Но все-таки фонарик был направлен
в лицо Глебу с близкого расстояния.
Опыт позволил Глебу сориентироваться. Реакция по-прежнему оставалась молниеносной.
Он успел ухватить стержень трезубца у самого основания короткой "вилки". Еще сантиметр -
и все три острия коснулись бы груди, но этот сантиметр им не суждено было преодолеть.
Противник толкнул свое оружие вперед, потом сильно потянул назад, пытаясь
высвободить. Взмахом ножа Глеб заставил его отдернуть пальцы на дальний конец рукоятки.
Теперь преимущество оказалось на его стороне. Он смог выхватить трезубец у противника.
Между двумя пловцами всплыл свежий труп, прибавившийся к утопленникам огромного
корабля-"мавзолея". В свете фонарика отчетливо виднелись края страшной раны. Они
расходились и сходились от подводного круговорота, кровь продолжала пульсировать, вытекая
из раны по всей длине. Голова безвольно свисала набок.
Нет, второй инструктор не испугался. Он просто трезво оценил дальнейшие перспективы
и меру допустимого риска. У него еще оставался при себе нож, не менее серьезный, чем у
Сиверова. Но главного оружия он теперь был лишен, и вряд ли соперник позволил бы ему
разыскать где-то под ногами другой трезубец, выпавший из рук убитого.
Никогда бы инструктор не поверил, что отступит перед пойманным в сеть человеком. Но
сейчас он решил спасать свою шкуру. Обещанная сумма при всей своей величине перестала
окупать риск. Лучше заработать эти деньги в несколько приемов, на других, менее опасных
погружениях.
Отключив фонарик, он скользнул под потолком и быстро набрал "крейсерскую" скорость.
Без нормальной работы ног Сиверову не имело смысла пускаться в погоню. Оставшись в
одиночестве, он с остервенением стал кромсать ненавистную сеть. Но только через четверть
часа смог полностью выпутаться.
Нужно спешно продолжить начатое, ибо беглец вот-вот принесет заказчикам
неутешительные новости.
Работать приходилось на ощупь. Взятый про запас софит был разбит во время схватки.
Левой рукой он нащупал нечто твердое, с ровным краем. Поддев ножом, с усилием
выковырнул пластину длиной чуть меньше локтя и шириной сантиметров в десять. Может, это
и есть образец, а все разговоры насчет креста - хитрый ход Лаврухина с целью запутать
возможных "соискателей"?
Все то немногое, что Глеб слышал и читал о Лаврухине, не указывало на хитрость
изобретателя-эмигранта. Но на всякий случай он оставил металлическую пластину при себе.
Нож теперь мог двигаться дальше по щели. До самого потолка он больше ни разу не
встретился с препятствием. Впрочем, короб был достаточно широким, длины лезвия могло
просто не хватить. Есть еще трезубец - очень кстати.
Слегка изогнутая "вилка" не проходила в щель, и Глеб просунул трезубец другим концом.
Новое, глубоко запрятанное препятствие имело более сложную форму, чем прямоугольная
пластина. Выступы, впадины - их и в самом деле должно быть немало, если представить
контур настоящего православного креста.
У Сиверова не было лишней секунды, чтобы осознать всю цену происходящего. Сердце
не замерло в ожидании, дыхание не стало чаще. Только губы плотно сжались, да еще складка
пролегла между бровями.
Неизвестный предмет был втиснут так, что сдвинуть его не удавалось. Сиверов начал
выкручивать лезвием винты, чтобы снять одну из стенок короба и сделать более податливым.
Выкрутив пару винтов, он бросил это дело - слишком долгая песня.
Жалко портить то, что пощадило время, но другого выхода нет. Упершись обеими руками
в короб, Слепой стал давить в бок. Хоть и прочной была немецкая конструкция, но все-таки
поддалась. Короб выгнулся настолько, насколько это позволял скрытый внутри передаточный
механизм. Деформируясь, задняя стенка чуть отклонилась от переборки. Сиверов услышал, как
предмет осел вниз. Теперь его можно подцепить и вытянуть.
Капитану и владельцу "Альбатроса" еще не было сорока пяти. Но выглядел он на добрый
полтинник, так неласково помяла его жизнь. Сейчас он курил сигарету за сигаретой,
посматривая на часы.
Последние полчаса он ворчал на Зину, тайком, без его ведома пробравшуюся на катер.
Она вылезла из каюты только недавно, когда уже поздно было поворачивать к берегу.
- Какого, спрашивается, хрена? - пробормотал капитан себе под нос.
Он задавал вопрос не столько Зине, сколько себе. Зинин ответ он уже слышал в разных
вариантах. Решила быть рядом, чтобы ее "отважный капитан" не наделал глупостей. Может, в
натуре переживает, привязалась к нему?
Сидит, чистит рыбу, чтобы чем-нибудь себя занять. Время от времени убирает волосы со
лба тыльной стороной запястья, куда не прилипли чешуйки. Посматривает на воду, на далекие
силуэты разномастных судов - военных кораблей, барж, спортивных яхт под парусом.
В женскую преданность и верность капитану верилось слабо. Бросал он, бросали его.
Бросали и тогда, когда был помоложе и покрепче, чем сейчас. "Все они, сучки, хороши", -
беззлобно подумал капитан, закуривая новую сигарету от крохотного, размером чуть больше
фильтра, окурка. Не иначе Зина шестым бабьим чувством учуяла, кому он подрядился помочь.
Тому самому супермену, который разобрался тут на борту с отморозками.
Бабы липнут к таким, а почему бы им не липнуть? Вика вообще в постель полезла в
первый же вечер. Наутро Зина проснулась не в своей тарелке, не иначе как сама норовила
пролезть, только опоздала.
За бортом плеснуло. Как и договаривались, капитан быстро выкинул веревочный трап.
Аквалангист в костюме резво поднялся на борт и сразу отцепил баллоны.
- Пакет там и лежит, куда ты сам клал, - отчитался капитан. - Я его не трогал.
- Что она здесь делает? - нахмурился Сиверов при виде Зины.
- Между прочим, невежливо говорить о присутствующих в третьем лице, - заметила
она, очередной раз поправляя волосы.
- Нелегальная миграция, - развел руками капитан. - Нос поздно высунула, когда от
берега отошли.
- Ладно, шеф, двигай верным курсом. Курс на Новороссийск был оговорен заранее.
- На полной катушке, - подтвердил капитан, запуская движок.
- Ты, Зина в самом деле не вовремя, - бросил Сиверов, переодеваясь в сухое из своего
пакета. - Уходи с палубы, пока не поздно. Обратно туда, где пряталась.
- В морские попы записался? - Зина обратила внимание на тусклый крест буро-черного
цвета. - Рыб благословлял, чтоб плодились и размножались?
- Ты бы язык свой укоротила, - крикнул капитан, перекрывая тарахтенье мотора. - А
то за руки, за ноги и туда вон, в набежавшую волну. Баба с возу - кобыле легче.
Зина не собиралась подчиняться и хотела уже возмутиться. Но тут заметила, как Сиверов
достает из пакета один пистолет, потом другой. Поперхнулась, тихо выпустила из рук кефаль и
попятилась назад.
Отчаявшись передать образец, Лаврухин медленно двигался по палубе, стараясь не
выбиваться из общего праздного ритма. Балтийский ветерок полоскал на корме германский
морской флаг со свастикой, доносились приглушенные звуки оркестра.
Лаврухин уже давно не обращался к Богу. Теперь ему, похоже, не оставалось ничего
другого.
"Подскажи, что делать. Может, я тяжко согрешил, когда изготовил образец в форме
креста? Каюсь... Помоги, вразуми, на Тебя уповаю..."
Остановившись, Лаврухин облокотился на поручень. Фосфоресцирующий за кормой
пенный след притягивал его взгляд как магнитом. Ему вдруг померещились внизу на
поверхности воды призрачные картины, они сливались воедино и снова распадались на
множество частей.
Он видел войну, дымный след от сбитого над морем самолета. Видел "Фридриха" на
верфи и рабочих, снующих, как муравьи. Потом он увидел друroe, теплое море и
перелицованный корабль с другой публикой на борту. Видел последние секунды перед
столкновением с сухогрузом. Видел утопленников с развевающимися в воде волосами. Видел
схватку на глубине и облако крови. Видел аквалангиста в черном гидрокостюме, извлекающего
из-за короба какой-то предмет...
Катер гудел от напряжения. Сиверов уже пару раз спускался вниз и прикладывал ладонь к
горячему корпусу движка. Казалось, не только сам движок, но и весь корпус от носа до кормы
нагрелся от предельной для суденышка скорости. И вода просто закипает, соприкасаясь с
бортами и днищем, - именно поэтому вокруг столько пены.
До границы украинских территориальных вод оставалось несколько миль. С катера
береговой охраны под "жовто-блакитным" флагом второй раз выстрелило орудие. Фонтан
поднялся справа по борту, обрызгав Глеба с головы до ног. Калибр орудия был небольшим, но
ведь и "Альбатрос" прилично отличался от авианосца.
Глеб подумал, что до сих пор еще не рассмотрел крест как следует, не испытал радости
успеха. Уже не в первый раз случалось такое. До последнего момента уверенности нет, до
последнего момента нужно отбиваться или, по крайней мере, быть начеку, каждую секунду
ожидая нападения или подвоха.
Потом встреча с Потапчуком - знак окончания очередной миссии. И пустота, никакой
радости, потому что все закончилось, осталось по ту сторону. Условия работы требуют
поскорей забыть все обстоятельства.
Расстояние между двумя катерами все время сокращалось. Пушка на носу выстрелила
снова, на этот раз случился перелет, столб пены извергся впереди по курсу. Видно было, как
люди в форме суетятся возле орудия и размахивают руками. Сиверов представил, какой там
стоит мат.
В конце концов пограничники решили перейти для верности на стрельбу из автоматов -
благо дистанция уже позволяла. Пули захлопали и зазвенели на разные голоса. Хлопали те, что
пробивали обшивку насквозь, звенели те, что отскакивали, рикошетя. Отвечать Глеб не мог, в
его распоряжении были только две "пушки" - оружие, для другой дистанции боя.
Он и не жаждал отвечать. В конце концов, пограничники просто выполняют приказ
начальства. Им обозначили цель, поставили задачу. Вот они и тормозят "нарушителя" в меру
сил и способностей.
Пригибаясь, Сиверов заскочил в рубку. Капитан держал курс, поглядывая на приборы. И
тоже матерился.
- Смотри, что творят! В дуршлаг превратили катер. Это ж какой кусок работы:
заделывать дырки, шпаклевать, красить. Отдельный счет тебе выставлю.
- Все тебе оплатят в Новороссийске. По полной программе.
Глеб предполагал, что сам Федор Филиппович может пожаловать в порт ради такого
случая.
- Дотянули до границы? - Сиверов кивнул на стрелки приборов под мутноватыми,
давно не чищенными стеклышками.
- Где-то здесь, перед носом... Счит
Закладка в соц.сетях
