Жанр: Боевик
Русская сталь. Серия (слепой)
...лась только одна.
По сравнению с перелетом из Америки этот рейс оказался удивительно коротким. Зато
выдача багажа задерживалась. В ожидании единственного своего чемодана Алиса
прохаживалась взад-вперед по залу ожидания.
Вдруг она заметила знакомого журналиста. Надо же, какое совпадение. Вроде бы в
самолете его не было - наверное, прилетел раньше. И уже улетает? Ну и работенка: день там,
день тут. Голова пойдет кругом от такой погони за новостями.
Алиса хотела помахать рукой, привлечь к себе внимание. Но тут заметила рядом с
репортером еще одного человека и решила не отвлекать мужчин от делового разговора.
Разговор был явно деловой. Ее поразила метаморфоза, произошедшая с лицом недавнего
попутчика. Прежний энтузиаст своего дела теперь походил на прожженного дельца,
обсуждающего с напарником план махинаций на финансовом рынке.
Бескорыстное любопытство не было чуждо Алисе, как и любой женщине. Приблизившись
по дуге к двум собеседникам, она услышала нечто такое, отчего ее праздный интерес
превратился в жгучий. Случайный человек, озабоченный предстоящей посадкой, на бегу
спросил про восьмую стойку регистрации. Журналист с небольшим акцентом, но довольно
бегло ответил по-русски, указывая в дальний конец зала ожидания. А ведь в самолете он сказал
Алисе, что не знает языка, и взялся листать пожелтевшие страницы с единственной целью -
сообщить своей редакции объем материала,
Эта ли цель стояла перед ним на самом деле? Собеседники снова перешли на английский.
Прислонившись спиной к колонне, Алиса напрягла слух.
- Я один работаю за всех, от остальных нет толку.
- Не надо преувеличивать. Чем тебя так уж сильно напрягли за последнюю неделю?
Пообщался в самолете с крашеной блондинкой?
- Переспать с ней я бы не отказался. Но долгие беседы меня здорово напрягли.
Алиса покраснела. Ее всегда поражало, с каким пренебрежением способны мужчины
говорить о женщинах, которым совсем недавно расточали комплименты. Захотелось
немедленно достать из сумочки зеркальце и рассмотреть внимательно свои волосы. Неужели с
ними в самом деле не все благополучно?
- Теперь лететь в Крым. Почему они не могут там сами разобраться?
- Тебе же всех отдали под начало.
- Негодяями должен командовать человек из той же породы. Мое дело - ускорить
работы на "объекте". Но так или иначе я отвечаю за результат.
Тут прозвучало очередное объявление на посадку, и оба собеседника резко тронулись с
места. Алиса побоялась идти следом: обладатель черной эспаньолки мог заметить ее и
заподозрить неладное. Повышенного интереса к своей персоне такой субъект не одобрит.
Двое мужчин обменялись рукопожатием. Провожающий отстал, журналист прошел
дальше на посадку вместе с остальными пассажирами. У Алисы осталось такое чувство, будто в
толпе обычных людей она почуяла запах хищного зверя и расслышала щелканье его зубов.
Что замышляется - преступление или подлость, афера или шантаж? Алиса точно знала:
ее использовали, это каким-то боком связано со старыми бумагами, которые просматривал
"журналист". Было непростительной глупостью беспечно доверить их незнакомому человеку.
Впрочем, при желании он бы незаметно вытащил их из сумки и так же незаметно положил
обратно.
Наверняка у него была с собой миниатюрная камера. Похоже, ее сочли обыкновенной
дурой, под носом у которой можно спокойно обделывать свои дела. Она и вела себя как дура -
если б не теперешняя случайность в зале ожидания, преспокойно гуляла бы по Москве,
фотографируя Кремль и Красную площадь.
Надо самой лететь в Крым: сообщить о странном разговоре, предупредить об опасности.
Кому сообщить, кого предупредить? Непонятно. В любом случае она не уснет спокойно, если
позволит человеку в эспаньолке беспрепятственно осуществить зловещий план действий.
Ухватив свой чемодан с ленты транспортера, Алиса кинулась к кассе. Узнала, что
свободных мест в самолете нет, и вздохнула с огромным облегчением. Конечно, удобнее всего
было бы попасть на этот же рейс, проследить, куда денется "журналист" по прибытии. Но в
замкнутом пространстве неподалеку от жуткого типа она бы просто умерла от страха. Пару
дней назад он понравился ей во всех отношениях, а сейчас казался преступником.
Надо лететь следующим рейсом. Она обязана быть сильной женщиной. Сильной, как
бабушка, прошедшая в детстве через ад резни и пустыню сиротства. По сравнению с
испытаниями, выпавшими на бабушкину долю, ее жизнь была сплошным праздником. Но
когда-то человеку приходится проявлять решимость.
На этот раз Сиверов вооружился не только саперной лопаткой и ножом. Он взял с собой
целый набор инструментов, включая ланцет, чтобы соскребать уплотнившиеся донные
отложения, и плоскую малярную кисточку для очистки от рыхлых напластований.
Настраиваясь перед погружением, он пытался сообразить, какие части судна подвергались
ремонту и замене с сорок первого по восемьдесят шестой год. Туда уж точно соваться нет
смысла. При ремонте кто-то из работников верфи мог обнаружить крест и забрать себе в
качестве сувенира. Или еще хуже: целую переборку с крестом внутри могли заменить еще в
шестидесятых годах и выкинуть на свалку.
Медленно проплывая из коридора в коридор, с палубы на палубу, Глеб вел себя как
искатель старинного клада или опытный следователь при обыске. Он старательно напрягал
серое вещество, пытаясь воссоздать прошлое.
С одной стороны, Лаврухин не стал бы прятать крест в общедоступном месте. С другой -
проникнув в коридор или отсек, недоступный обычному пассажиру, он рисковал привлечь к
себе внимание. Нужно было тщательно скрыть от глаз далеко не малый по размерам предмет и
сделать это быстро, почти мимоходом. Лаврухину могли бы помочь шторм и суета, но Сафонов
не упоминал в своих показаниях о сильной качке.
Внимание Глеба привлекали стыки, ниши, скрытые полости. Время от времени он
пользовался обычной монтировкой - отгибая трубу, направляющую рейку или тонкий
стальной лист. В других случаях вооружался гаечным ключом из набора. Иногда приходилось с
усилием поворачивать на петлях перекошенную дверцу. Потом перекусывать кусачками кабели
и тросы, успевшие связаться в мертвый узел, - похожие на фантастических глубоководных
змей, они заграждали проход большим, обросшим водорослями мотком.
Взору Сиверова один за другим открывались потайные углы. Луч видеософита будто
запускал мгновенную химическую реакцию, превращая молочно-белую или дымчато-серую
муть в мириады отдельных микроскопических частичек.
В одном потайном укрытии обнаружились два осьминога, обвившие друг друга
щупальцами, - может, самка и самец, укрывшись от общества себе подобных, страстно
занимались любовью. Из другой трубчатой, похожей на термос полости на Глеба вылупилась
рыба незнакомой ему породы. Как она попала сюда, если щель гораздо меньше ее размеров?
Или просочилась мальком, а потом выросла и уже не смогла выбраться, привыкла жить в
заточении?
Этими вопросами Глеб давал передышку мозгам. Искать на них ответ он, конечно, не
собирался. Беспокоило другое: электронные табло наручного компаса и часов вели себя
странновато. Показания не вызывали сомнений, но сами цифры на жидкокристаллических
индикаторах как-то потускнели. -
Сиверов не мог понять причины и решил не тратить драгоценного времени, которого
оставалось все меньше и меньше. Когда он уже готовился закончить поиски и всплыть на
поверхность, его вдруг осенило: сбилась частота мерцания. Значит, здесь, на затонувшем
корабле, действует источник электромагнитных волн!
В прошлый раз эффекта не наблюдалось, значит, источник появился совсем недавно.
Жаль, что воздух в баллонах на пределе. Если задержаться на глубине еще пару минут,
всплывать придется слишком быстро. Не успеешь избавиться от излишков азота, а собственное
здоровье для секретного агента - важнейшая вещь. В решающий момент можно рискнуть
жизнью. Но неоправданно рисковать здоровьем там, где не видно конца работе, агент не имеет
права.
Подъем на поверхность прошел по графику. Вынырнув к звездному небу, Сиверов
одновременно прорвался к ответу. Глоток настоящего воздуха взамен искусственной смеси из
баллона освежил разум и подтолкнул его к истине. Конечно же, на затонувшем корабле
установили датчики!
Миниатюрные камеры с автономным питанием - слишком уж дорогое удовольствие.
Тем более что их нужно десятка полтора с учетом огромных габаритов судна. Гораздо
экономнее использовать недорогие датчики, которые действуют по принципу эхолота. Каждый
выдает слабое электромагнитное излучение и отслеживает форму отраженной препятствиями
волны. На мониторе "станции слежения" видны четкие контуры объектов - как неподвижных,
так и движущихся. Если камеры не дадут в мутной воде "картинки" без хороших софитов, то
датчикам муть не страшна.
Значит, его визит засекли. Если враги где-то поблизости - на борту катера или яхты, они
могут затеять охоту. Погружаясь на дно, Сиверов не заметил ни одного плавсредства в радиусе
трех километров. Сейчас положение не изменилось. Но осторожность проявить не мешало.
Погрузившись на метр с небольшим, он заскользил в сторону берега по обходному пути.
Для такого путешествия под водой Глебу не нужны были ни запас смеси в баллонах, ни вообще
аквалангистское снаряжение.
ГЛАВА 34
Если б Алиса добиралась до Крыма поездом или автотранспортом, она бы рано или
поздно не выдержала. Сошла бы на остановке, отказавшись от своего намерения. Но сойти с
самолета не было никакой возможности. Оставалось бодриться, задвигать страх подальше.
"Журналист" улетел предыдущим рейсом, здесь его точно нет.
По прилете надо сразу обратиться к полиции в аэропорту. Или на Украине ее тоже
величают милицией, как и в России? Это неважно - важно, что идти больше некуда, только к
ним. Пусть сообщат из аэропорта начальству, пусть оно задумается о сути подслушанного
разговора.
Наверняка ее повезут снимать показания. Чем ещё она может помочь? Приметами тех
двоих, больше, пожалуй, ничем. Еще ксерокопией старых бумаг, заинтересовавших
"журналиста". И все, конец - она вправе считать свою совесть чистой, а миссию выполненной.
Может улететь из Крыма, не задерживаясь ни на минуту.
Если местные стражи правопорядка попробуют удержать ее насильно, она свяжется с
американским консулом или послом в Киеве. Ради гражданки США дипломаты всех на уши
поставят.
На нервной почве Алиса стала мерзнуть. Пелена облаков внизу казалась бескрайней
снежной равниной. Кофта осталась в чемодане, нечего было накинуть на плечи. Пришлось
скрестить руки на груди и обхватить плечи ладонями.
Если б Алиса знала, что за личность расположилась в другом салоне самолета, у нее бы в
буквальном смысле застучали зубы. Человек по кличке Пеликан тоже летел в Крым ненадолго,
тоже по важному делу. Но в его планы не входило обращение в милицию.
Случается иногда, что сознательная дезинформация приближается к правде. Так и теперь,
"параша" о киллере, прибывшем из Москвы в Крым, должна была претвориться в жизнь. Но
уже тихо и скромно, без "дружеских" предупреждений.
Место Сиверова занял человек его же возраста, с таким же непроницаемым лицом.
Правда, человек этот не был поклонником оперной музыки, его не ждала любимая женщина.
Трупов на его счету хватало, и убивал он с большим профессионализмом. Но в отличие от
Сиверова Пеликан привык получать наслаждение от самого процесса.
В шестнадцать лет он был сутулым тщедушным юношей, не пользующимся авторитетом
у сверстников и расположением сверстниц. При общении с девушками ему недоставало
решительности. Чтобы не нарваться на оскорбительный отказ, он не начинал решительных
действий, а ждал от "дамы" прозрачного намека.
Однажды поздним вечером на окраине парка трое, подвыпивших ребят прицепились к
нему на ровном месте, унизили при девушке, вываляв пинками в грязи. Он побоялся дать отпор,
только клянчил: "Отстаньте, чего прицепились?"
Когда они в самом деле отстали, спутница уничтожила его взглядом и потребовала не
провожать ее домой. Пеликан вернулся к себе и вдруг понял, что не сможет простить ни ее, ни
тех троих. Он должен рассчитаться за унижение.
Пеликан не стал записываться ни в какие секции, чтобы не чувствовать себя там жалким
уродцем среди накачанных мужиков. Купил книги и приступил к тренировкам в комнатке
размером три на три с тем фанатизмом, с которым заключенный способен тренироваться в
одиночной камере.
Он чувствовал в себе достаточно силы сдерживать желание мести. Через год с небольшим
решил действовать. Осторожно навел справки и решил начать с того обидчика, которого
забрали в армию.
Приехал в чужой город, где офицеры из местной части торговали солдатами как рабсилой,
отправляя их на стройку дач или перетаскивание тяжестей. Подкараулил своего врага на одном
из дачных участков - тот вышел поздно вечером отлить в дощатый сортир. Всего тремя
ударами Пеликан, оставшись неузнанным, изуродовал ему лицо. В мозгу вспыхнул
праздничный фейерверк. Пеликан будто вырвался на свет из душного кокона своего
никчемного прошлого. Жизнь моментально приобрела смысл. Второго обидчика он покалечил
уже по-другому, чтобы схожесть "почерка" никому не бросилась в глаза.
Злосчастная спутница тоже не имела шансов на прощение. Нина успела выйти замуж и
забеременеть - это было заметно по фигуре. Муж неплохо зарабатывал, и она могла себе
позволить не мотаться на работу, сидела дома. Пеликану она сперва не хотела открывать. Тогда
он выдумал, что знает новости с Кипра, от Нининой подруги.
Оказавшись внутри, он приставил беременной хозяйке нож к горлу, пригрозил перерезать
сонную артерию, если она позовет на помощь. Невозможно было не поверить в угрозу,
произнесенную таким зловещим шепотом. Хотя сам Пеликан не знал точно, как поведет себя,
если Нина вдруг завопит благим матом.
Он изнасиловал ее, стараясь причинить боль. Даже стонать Нина не решалась из страха за
будущего ребенка. Впрочем, ее терпение не помогло - вечером после изнасилования случился
выкидыш.
Ни мужу, ни врачам она так и не призналась, что на самом деле произошло. Пеликан
предупредил, что порежет ее дорогого супруга на куски и уйдет в бега...
Третий из компании подвыпивших парней оказался самым сообразительным. Неприятные
происшествия с друзьями заставили его напрячь память. Однажды он заметил на улице странно
знакомое лицо и крупный кадык под подбородком. Лицо мелькнуло и исчезло, прежде чем
удалось соединить его с окраиной парка, обиженным нытьем.
Тогдашний мозгляк теперь не был похож сам на себя. Мышцы не выпирали буграми, но
походка и весь внешний облик свидетельствовали о силе, сжатой, как пружина.
Холодно-бесстрастный взгляд только подтверждал произошедшую перемену.
Третьему из друзей стало страшно. К счастью, у него теперь была новая компания -
каратисты, по-настоящему крепкие ребята. Нужно было срочно привлечь их к делу, не
дожидаясь очередного эпизода мести. Узнать адрес Пеликана и обычные его маршруты по
городу не составило большого труда.
Подстерегли и напали, бросившись сразу с трех сторон. Дрался Пеликан с остервенением,
ни на секунду не склоняясь к отступлению. В удары руками и ногами он вкладывал всю
ненависть и силу.
За эти взвихренные скоротечным смерчем секунды он успел представить себя не
человеком, а волком. Волком-одиночкой, атакованным сплоченной враждебной стаей. Ко
вспышкам боли и наполнившей рот крови он относился как волк, они только прибавляли
ярости.
Когда его наконец оглушили ударом увесистого обрезка трубы, у противников не
осталось сил бить лежачего. Один привалился спиной к стволу березы, другой присел на
корточки, беспрерывно отхаркиваясь, третий вообще свалился в кусты, прерывисто дыша.
С грехом пополам убрались с места драки. Вызвали по телефону-автомату "скорую",
испугавшись, что Пеликан отдаст концы и всех их притянут к ответу за убийство.
Потом они узнали, что "скорая" никого не обнаружила на месте. Удивились живучести
противника, который нашел в себе силы самостоятельно уползти. В любом случае Пеликан
получил достаточно серьезное внушение.
На ближайшие полгода он пропал из виду. Жизнь в начале девяностых была богата
неожиданными перипетиями, и о нем вторично забыли. Участники побоища потихоньку
сколотили группировку и начали промышлять мелким рэкетом, собирая дань с торгашей.
Однажды, когда они парились в сауне в ожидании заказанных проституток, вдруг филенчатую
дверь распахнул ударом ноги человек с автоматом в руках. Кровь брызнула на плитку
малахитового цвета, гильзы запрыгали по полу. Узнал ли кто-то человека, прозванного
Пеликаном за уродливо крупный кадык? Это уже ни для кого не имело значения...
И снова впрыск адреналина вспыхнул в сознании Пеликана многоцветным фейерверком.
Таким ярким, что оргазм при близости с женщинами оставался далеко позади.
Начав убивать, Пеликан окончательно охладел к женскому полу. После дрожи автомата в
руках дрожь женского тела возбуждала гораздо меньше. После предсмертных стонов жертв
стоны женщины, доведенной "до точки", оставляли его равнодушным. Вдобавок за
удовольствие отправлять на тот свет можно было снимать очень неплохие денежки.
Так началась карьера киллера. Бывший трус окончательно стал убийцей. Он презирал
заказчиков и жертв. Презирал миллионы серых личностей, которые живут, никому не мешая, и
никогда не удостоятся чести быть заказанными.
Впрочем, в его уважении никто не нуждался. От Пеликана требовались две вещи: работа и
молчание. Готовые раскошелиться получали то и другое в лучшем виде.
В отделении милиции аэропорта Алису приняли с почетом - американский
загранпаспорт оказал свое действие. Ее усадили в мягкое кресло, послали кого-то за хорошим
кофе, разыскали девушку-переводчицу.
Блюстители закона решили, что у нее стянули доллары из сумочки. По-видимому, здесь
такое уже случалось с туристами и не однажды.
- Нет-нет, я хочу сделать заявление.
Слово "заявление" напугало сотрудников еще больше. Инцидент с политическим
подтекстом? Только этого им не хватало. Отправить ее сразу в горотдел, чтобы не напортачить
по незнанию этикета? А если потом получишь втык - скажут, надо было самим на месте
успокоить? Менты осторожно поинтересовались сутью претензий.
- Претензий у меня нет. Я просто подозреваю, что предыдущим рейсом из Москвы к вам
прибыл человек из мафии. У сотрудников отлегло от сердца.
- Не переживайте. С мафией мы боремся всеми силами. Найдем этого негодяя и
разоблачим.
- Может быть, я помогу вам быстрее его найти? - Алиса взялась перечислять приметы,
упомянув первым делом об узкой черной эспаньолке.
Молодому сержанту велели записывать. Алиса чувствовала, что это делается для отвода
глаз. Здесь никто не воспринимает ее всерьез и важные новости сочтут блажью взбалмошной
туристки. Как же заставить людей в форме проникнуться важностью момента?
- Он сказал, что негодяями должен командовать человек из той же породы.
Двое милиционеров переглянулись. Алисе показалось, что губы по крайней мере одного
из них тронула улыбка.
- Не знаю как у вас, а у нас народ не стесняется в выражениях, - стал объяснять
другой. - Послушали бы вы пенсионеров на лавочке! Без должной закалки волосы дыбом
встанут. Все у них сверху донизу негодяи и мафиози. Всех начальников надо перевешать на
фонарных столбах или на Колыму отправить, как при Сталине.
- Если вас слово "негодяй" сильно взволновало, так это у нас примерно то же самое, что
у вас "мистер" или "миссис". Я имею в виду частоту употребления. Кого у нас негодяем не
обзывали? Я даже не знаю.
- А что он имел в виду, говоря про "объект"? - напомнил Алиса.
- Что угодно. Может быть, стройку, может быть, фирму. Не знаю, как на вашем языке, а
у нас самые разные вещи могут называться одним и тем же словом.
- Запросто, - кивнул другой милиционер.
- Но он ведь раньше притворялся, что не говорит по-русски, - привела Алиса еще один
"убойный" довод.
- Жизнь у нас в СНГ такая, вам, американцам, не понять. По прямой дорожке далеко не
уйдешь, вот люди и привыкли крутиться-вертеться. Богатый прикидывается бедным, здоровый
- больным. Гастарбайтер старается сойти за местного, проститутка - за порядочную. Не
принимайте вы близко к сердцу. Приехали отдыхать, так отдыхайте. У нас никто не создает
себе лишних проблем. Дай бог от реальных дух перевести.
Эти люди говорили совсем не так, как велел долг службы. "Или они не настоящие
милиционеры?" - подумала Алиса, но, оглядевшись, тут же отбросила эту мысль. Не хотят
двигаться с места, тогда пускай, по крайней мере, препроводят ее к своему начальству.
Теперь она намекала, что знает больше, но не может им сказать всего. Она потребовала
переправить ее в город. "Вот и я начала притворяться, - сказала она себе. - Наверное, в
самом деле жизнь здесь такая".
Алиса добилась своего и оказалась права - в горотделе ее показания оценили
по-другому. Здесь знали больше. Правда, не все, а лишь отдельные сотрудники в погонах,
поддерживающие регулярную связь с "хозяевами" полуострова.
Скорее всего странная американка сдвинулась слегка на тамошнем всеобщем страхе перед
террористами. Хорошо еще, что не настаивает на принадлежности человека с бородкой к
"Аль-Кайде". Но если уважаемые люди Крыма снова ожидают незваных гостей из Москвы,
надо на всякий пожарный дать им знать.
Новость быстро дошла до слуха Сиверова. Никто из крымской мафии не рискнул вынести
свое суждение, окончательный вывод предоставили ему.
Иностранец, который притворяется несведущим в русском языке... Ускорение работ на
объекте...
- Надо бы с ней свидеться.
- Американка сейчас в горотделе, менты боятся ее отпускать одну. Что ей взбредет в
голову, никто не знает.
- Они за мной достаточно бегали. Не очень-то мне улыбается своими ногами ходить там
по коридорам. Может, это вообще подстава с целью меня заманить?
- Да нет, нормальные у нас менты, если слишком не наступать им на хвост, - сказал
татарин Али.
- Менты есть менты, - прервал свое молчание Козырь. - Осторожность ему не
помешает.
- Насколько они поняли, американка не жаждет здесь задерживаться.
- Подслушала два слова и прилетела пересказать? - с сомнением произнес Картавый. -
Где тут ее интерес?
- Ничего ты не понимаешь, - попробовал объяснить самый образованный из хозяев
полуострова. - Там, в Штатах, много таких сознательных, готовых совать нос на чужую
кухню.
- Я бы не прочь встретиться с ней в аэропорту, - заметил Сиверов. - Пусть берет
билет, часа перед отлетом поговорить мне хватит.
У Пеликана действительно имелся "зуб" на крымскую братву. В девяносто шестом году
он уже принимал участие в решительном "накате" на Крым.
Тогда на полуострове почти месяц бушевала настоящая война - именно о ней вспомнили
Картавый и Али при первом известии о московском тосте.
В решающий момент той кровавой мочиловки некоторые крупные фигуры в Москве
разошлись во мнении относительно "послевоенного устройства". Новая власть в Крыму так и
не была установлена, если не считать бывших "замов", выдвинувшихся на место убитых
авторитетов. Так, например, Али и Картавый заняли места Сидора и Хана, с почетом
похороненных и лежащих теперь под роскошными мраморными плитами.
Пеликан не боялся опознания. Он и тогда, в девяносто шестом, не светился, не собирался
этого делать и сейчас. Отправился по нужному адресу, спокойно открыл дверь ключом. В
холодильнике нашел продукты, в ванной чистое полотенце и запечатанное мыло. Кровать в
спальне была застелена свежим бельем, телеканалы принимали "Евроспорт" и MTV.
Работая наемным убийцей, Пеликан никогда не останавливался ни в гостиницах, ни в
загородных домах - только в обычных городских квартирах, заранее подготовленных к
приему жильца. Таких квартир он перевидал множество - в самой России, в ближнем и
дальнем зарубежье. Он не выставлял особых условий по размерам ванной и ширине кровати.
Двухкомнатной оказывалась квартира или пятикомнатной, он всегда выбирал одну, самую
маленькую комнату. Все свободное время проводил там - ел, спал, смотрел футбол по
телевизору.
Он был особым болельщиком: болел не столько за команды, сколько за игроков -
нападающих-бомбардиров. Они точно так же охотились за чужими воротами, как он охотился
за жертвой. Точно так же подстерегали момент, подолгу оставаясь в тени.
Вот и сейчас Пеликан первым делом включил телевизор: как раз показывали подборку
голов, забитых в последнем раунде Лиги чемпионов. Красавцы голы, один роскошнее другого.
Мячи, как пули, летят в цель, стрельба с далекой дистанции чередуется с выстрелами в упор. И
точность снайперская - в нижний угол, в "девятку". Сантиметром левее, и удар сотряс бы
штангу, сантиметром правее - вратарь перевел бы его на угловой кончиками пальцев.
В дверь позвонили. Пеликан никогда не пользовался ни мобильной, ни обычной
телефонной связью, ни малогабаритной рацией. Слова, утекающие в пространство,
представлялись ему слишком отчетливым следом. Если нужно "сверить часы", личный контакт
всегда предпочтительней.
Человека с узкой вертикальной полоской волос на подбородке Пеликан видел впервые. За
специфическую бородку мысленно прозвал его Мушкетером. Сам он никогда бы не завел на
собственном лице такую характерную деталь, по которой его могут запомнить. Впрочем, этот
тип не намерен лично убивать, вся его работа ограничивается болтовней. По-русски незнакомец
говорил с акцентом, но достаточно правильно и бегло.
- Под водой приходилось охотиться? - спросил он у Пеликана.
- На рыб нет, на человека случалось однажды.
- Чем пользовался?
- Руками.
- На этот раз есть штука поинтересней, - улыбнулся Мушкетер. - Еще сам не видел,
зато знаю, где искать. Вскрыв тайник в полу, он извлек подводное ружье необычайно мелкого
калибра.
- Фирма веников не вяжет, - заметил Пеликан, берясь за ружье.
Сейчас он не опасался оставить свои отпечатки. Соленая вода растворит жировые частицы
без следа.
- Чем стреляет?
- Иглами. Отсоединив небольшую обойму, Пеликан убедился в этом собственными
глазами.
- Только осторожно, не уколись.
- Терпеть не могу отравы. Кт
...Закладка в соц.сетях
