Жанр: Боевик
Русская сталь. Серия (слепой)
...од обломками Советской державы, не испытав участи беженцев,
вынужденных спасать себя и детей, Голобродовы тем не менее удачно прошли собеседование в
посольстве и получили нужный статус...
Сиверов мог бы задаться целью и разыскать Голобродова за кордоном. Но генерал
Потапчук дал добро только на Украину. По каким-то своим соображениям он неохотно
выпускал Слепого за границы СНГ. Конечно, по запросу своего секретного агента Федор
Филиппович мог бы привлечь к делу нужные кадры. Но Глеб не привык просить помощи.
Да и о чем таком ценном расскажет Голобродов? Конечно, это он давал поручение члену
команды "Лазарева". После катастрофы, наверное, испугался и задвинул подальше свой
интерес к стальному кресту. В конце концов предпочел продать информацию серьезным
товарищам на Западе. Только как он убедил их в актуальности старого рецепта сплава?
Технологии уже тогда продвинулись вперед, в том числе в металлургии...
Если б Голобродов смог расслышать с другого континента мысли незнакомого человека,
он бы оскорбился до глубины души. Бывшего советского журналиста возмутило бы вовсе не
подозрение в торговле секретами, а уверенность в том, что он на этом заработал. Ни черта
подобного, его наглым образом кинули!
Все начиналось замечательно. Обосновавшись в Хьюстоне, глава семейства не спешил
стучаться в двери чьего-то офиса.
Здесь, в Хьюстоне, он с самого начала занялся чтением газет и журналов,
предназначенных для бизнесменов и вообще деловых людей. Главным образом его
интересовали производители тяжелых вооружений обычного типа - танков, бронемашин для
пехоты, военных кораблей, бомбардировщиков.
Вскоре он убедился, что с корпорациями американского континента лучше не
связываться. Во-первых, здесь все помешаны на оружии нового поколения:
самолетах-невидимках и самонаводящихся ракетах. Во-вторых, здесь действуют
корпорации-монстры. Для них отдельная личность все равно что частичка планктона для кита.
Голобродов решил обратиться к европейцам. Неужели стоило уезжать так далеко, чтобы
возвращаться обратно в Европу? В буквальном смысле возвращаться не пришлось: все
мало-мальски уважающие себя военно-промышленные компании. Старого Света имели свои
представительства в Новом.
Настал день, когда Голобродов явился в офис с четко продуманной стратегией. Прежде
чем заикаться о Черном море и "Адмирале Лазареве", он должен получить на руки нечто
конкретное и весомое.
В офисе его принял солидный, вежливый сотрудник, на лбу у которого стояло клеймо
менеджера низшего звена. Голобродов заявил, что разговор будет важным и
конфиденциальным. Такой разговор имеет смысл вести только с главным лицом в
представительстве. Собеседник попросил обозначить тему.
- Прошу меня извинить, но есть ведь люди, одержимые навязчивой идеей. Мы просто
обязаны производить отсев.
- Хорошо. Речь идет об открытии, оставшемся неиспользованным. Образце стали...
- Вы изобрели новую сталь? - уточнил менеджер.
От Голобродова не укрылась тень усмешки на губах собеседника. Такого гостя
действительно можно принять за чокнутого.
- Нет, совсем другой человек. Он давно умер, - пояснил бывший журналист,
предупреждая новый вопрос.
- Уполномочив вас распоряжаться...
- Да перестаньте в конце концов! Никто никого не уполномочивал, никто не
регистрировал патент, иначе эту сталь давно бы уже пустили в дело все оружейники мира! Не
делайте вид, что вы здесь озабочены прежде всего соблюдением юридических формальностей!
- И формальностями тоже. Не в последнюю очередь.
- Вот почему я не хочу разговаривать с клерками.
Голобродов почувствовал, что задел-таки менеджера. Тот дал совет изложить все в
письменном виде на одной странице, чтобы заявка могла лечь начальству на стол.
"Бюрократы гребаные", - выругался про себя Голобродов, но понял, что трепыхаться
бесполезно. Отрекомендовался на бумаге бывшим советским журналистом, имевшим доступ в
секретные архивы КГБ.
Через неделю ему позвонили, пригласив на встречу. Новым собеседником оказался
молодой парень с мелированными волосами. Уж он-то совсем не напоминал руководящее лицо,
скорее студента последнего курса местного университета.
Голобродов решил расслабиться и не нервничать. Если они захотят выдать кого-то за
начальника, им ничего не стоит найти подходящего по фактуре типа и посадить его в большом
кабинете.
Вопросы "студент" задавал очень дельные. Чтобы вызвать доверие, Голобродов подробно
объяснил обстановку в архиве бывшего КГБ и порядок выдачи материалов. Описал, как
выглядели папки с документами, какими комбинациями цифр и букв они шифровались в
хранилище.
Пусть обратятся, если есть желание, в любую из западных разведок, какая им ближе. Там
наверняка могут дать справку, проверить, насколько мелкие детали соответствуют
действительности.
"Студент" перешел к главному. Что конкретно намерен продать господин Голобродов?
Где образец, где рецепт?
- Далеко отсюда. Еще рано называть точное место, сперва мы должны подписать
контракт. Заметьте, я не говорю о деньгах, кроме аванса. В конце концов, вы ведь не
застрахованы от жульничества и блефа. Но никто не мешает нам заключить договор с четким
указанием взаимных обязательств.
- Ладно, мы вам перезвоним.
- Нет, погодите. Ваши юристы сейчас накатают талмуд толщиной в триста страниц, где я
не пойму ни единого слова. Давайте заранее оговорим главное. Я называю место. Забрать
образец - ваши проблемы. Допустим, он у вас в руках, Тогда мы отдаем его на независимую
экспертизу. Экспертиза удостоверяет возраст образца - при современных методах это можно
сделать с точностью до года. Проверяет его характеристики. При положительном заключении я
получаю свое, вы - свое. Молодой человек кивнул головой - серьезных возражений нет.
- Допустим, вы не нашли образец, - плавно рассуждал Голобродов. - Или
утверждаете, что не нашли. В таком случае вы обязуетесь выплатить мне штраф в миллион
долларов, если я докажу в суде обратное, докажу вашу ложь.
- Миллион? До сих пор вы производили впечатление серьезного человека.
- А вы думали сколько? На рецепте стали можно заработать десятки миллиардов!
- Я не уверен, что вообще будет принято решение кого-то командировать на поиски.
Насколько я понимаю, образец находится у вас на родине. И путешествие обещает быть не
самым приятным и безопасным. Мы обычные предприниматели, у нас нет в штате Джеймсов
Бондов.
-Так наймите. Не мне вас учить. Молодой человек снова повторил прежнее движение -
кивнул, пожав плечами.
Еще через неделю Голобродов снова переступил порог офиса. Несмотря на его просьбы,
контракт все равно получился пухлым. Голобродов попросил разрешения взять его для
изучения.
- Это сугубо конфиденциальный договор.
- Тогда замажьте все упоминания о вашей фирме.
Голобродов отнес контракт к юристу. Этот юрист был далеко не самым дорогим, но на его
консультацию ушел ювелирный набор жены - серьги, кулон и кольцо с бриллиантами.
Юрист насоветовал свежеиспеченному американцу кучу всякой всячины. Голобродов
постоянно просил говорить помедленней. Он еще не настолько хорошо владел английским,
чтобы успевать за бурным потоком красноречия.
В конце концов юрист предложил бесплатно внести в договор необходимые исправления,
если только Голобродов сделает его своим эксклюзивным адвокатом по возможному иску на
миллион.
- На меньшее возмещение не соглашайтесь, иначе они не устоят перед искушением вас
обмануть.
ГЛАВА 27
Насчет суммы нашла коса на камень. Фирма не хотела соглашаться на такую сумму.
Голобродов начал переговоры с другой, потом с третьей. Он понял, что это забег на длинную
дистанцию и финиша придется ждать годами.
Тем временем жена нашла себе неплохую работу, а он так и не смог нигде устроиться.
Начались бесконечные ссоры. Он долго сдерживался, пока жена не заявила, что писатель он
никчемный, всей своей карьерой обязан покойному тестю-генералу. Голобродов сбил ее с ног,
они дрались и кричали благим матом, пока соседи-мексиканцы не вызвали полицию.
Дело кончилось разводом, жена перебралась поближе к семье дочери, а Голобродов
остался в чужой стране одиноким и неприкаянным. Тут ему вдруг улыбнулась удача. Нашлась
наконец фирма, готовая подписать контракт на его условиях. Правда, у этой фирмы не было
даже собственного офиса в Хьюстоне, всего лишь представитель, снимавший комнату в
огромном бизнес-центре.
Единственным минусом был жидкий аванс - всего триста долларов. Скрепя сердце
Голобродов согласился. Получив свой экземпляр договора с печатью и подписями сторон, он
назвал место, где следовало искать стальной восьмиконечный крест. Может, они ожидали
номера ячейки в банке и теперь будут разочарованы предстоящими проблемами под водой?
Никаких следов разочарования: дежурный кивок и прощальное рукопожатие.
Через два месяца Голобродов заподозрил неладное. Он стал наведываться к
представителю фирмы все чаще и чаще, но не мог застать его на месте, натыкался на запертую
дверь. Скупал все газеты, ожидая увидеть сообщение о новой продукции, новых опытных
образцах стали или по крайней мере о росте курса акций фирмы в длиннейшем списке
компаний того же профиля.
Ничего, никаких новостей. Неужели его обвели вокруг пальца? Они что, не собирались
ничего платить кроме жалкого аванса? Еще увидим, кто кого поимеет!
Целыми днями Голобродов кружил возле бизнес-центра. Очередной раз рванув на
двадцатый этаж, он неожиданно застал представителя фирмы на месте. Тот предложил
Голобродову кофе, чем окончательно вывел бывшего журналиста из себя.
- Хрен вам достанется эта штука! - Голобродов сперва выкрикивал по-русски, отводя
душу, а уже потом переводил на английский. - Я полечу в Москву. Да зачем мне лететь, у
меня есть все телефоны! Сегодня же свяжусь с ФСБ, и они успеют прижучить вашу контору!
Если в Крыму опоздают, достанут прямо в вашем поганом офисе!
- Почему вы так волнуетесь, мы не брали обязательство по срокам, - собеседник с
холодным любопытством наблюдал за чужой истерикой.
- Я должен быть в курсе всех дел. Так и передай, понял? - пнув ногой подвернувшийся
мягкий стул на колесиках, Голобродов выскочил наружу.
Недалеко от дома он наткнулся на двух негров. Один квакал и мяукал на саксофоне,
другой собирал "пожертвования". Голобродов уже знал этот вид американского
вымогательства. Чернокожий "маэстро" встает рядом с магазином, кафе или просто жилым
домом и начинает извергать из пластикового саксофона жуткие звуки. Закона он не нарушает, в
ответ на угрозы имеет полное право вызвать полицию. В результате люди, живущие или
работающие поблизости, подают ему милостыню, чтобы только свалил куда-нибудь подальше.
- Пошли вон, ниггеры поганые! - заорал во весь голос Голобродов.
Тут подскочил негр поздоровей... Очнулся Голобродов возле мусорных баков с
поломанным носом и разбитой в кровь губой.
Хозяевам Крыма понадобилась срочная встреча в полном составе. Настроение резко
изменилось, они долго не могли согласовать место сбора. Все разом они будут представлять для
заезжего киллера лакомый кусок. Не дай бог, он разузнает координаты...
В конце концов решили встретиться на той самой яхте, где Картавый и Али впервые
столкнулись с проблемой за игрой в нарды. Теперь уже бросать кости никому не приходило в
голову. Яхту отогнали так далеко от берега, чтобы ее нельзя было достать самым
дальнобойным стрелковым оружием. Но все равно несколько лодок окружили яхту с разных
сторон в радиусе километра, готовые немедленно подать сигнал тревоги.
Еще раз прокрутили на "видаке" изображение, полученное в гостинице скрытой камерой.
Человек в черной майке, черных штанах и черном жилете. Защитные очки не мешают
разглядеть русые волосы, прямой нос и крепко сжатые тонкие губы.
- А этот чмо?
- Жора? Говорит узнал: он самый.
- Мог бы маску нацепить. Значит, не боится опознания.
- Я тебе больше скажу. Он видел, где стоят скрытые камеры. Знал, что попадет в
объектив, и хрен положил.
- Похоже, так. За Жорой следит кто-нибудь?
- Мы пасем, менты пасут.
- Менты - грубые люди. Засветятся, спугнут.
- Да не будет он с Жорой контачить. На кой ему?
- Какие есть предложения?
- Может, попроситься за решетку на месячишко? - предложил толстяк с крючковатым
носом.
- Так не шути, - прервал обычное свое молчание Козырь. - Этим не шутят.
- Послать человека в Москву на переговоры? - вслух размышлял пижонистый товарищ
в шейном платке, хозяин половины крымских автозаправок.
- Переговоры? Узнать, как нам расслабиться и получить удовольствие? Какую позу
принять?
- Известно какую, - рыжеусый Али пропустил между пальцами несколько янтарных
четок с красной кисточкой. - К лесу передом, к Москве задом. И прогнуться хорошенько в
поясе.
- Никуда ехать не надо. Мобилизовать ребят и держаться вместе.
- Осадное положение? Круговая оборона? Это значит реально бросить дела. Тогда им и
убивать нас не надо. Без помех приберут Крым к рукам.
- Командовать можно по сотовому.
- Командовать-то можно. По сотовому тебе много чего наплетут, на словах контора
будет работать как часы. Потом высунешь нос посмотреть - все развалилось к едрене фене. Я
вот ездил в июне отдыхать с семьей в Испанию. Тоже звонил сюда каждый день: все круто, все
как доктор прописал. Потом месяц разгребал дерьмо.
- Кстати, насчет семей. Нас можно семьями шантажировать. Или женщин с детьми тоже
вместе соберем?
- Полная херня, - заявил Картавый. - У меня уже трое погибших и один раненый. Все
равно я в глухую оборону не уйду.
- Ведь не с кого-нибудь начал, с Тараса, - думал о своем человек с грубым рябоватым
лицом и огромным стажем отсидки. - Тараса лучше всех берегли.
- Да пусть он даже самый-самый. Неужели он один всех нас поимеет?
- А ты уверен, что он в одиночку здесь воюет?
- Такие не берут напарников. Они никому кроме себя не верят.
- Я не про это. Где гарантия, что один из нас не работает на Москву?
Любитель швейцарских часов озвучил сокровенную мысль каждого из своих
собеседников. Полминуты висело молчание.
- И кого ты конкретно подозреваешь?
- Если б я на кого-то подумал, мы бы собрались без него.
- Такую парашу обычно гонят, чтобы от себя подозрение отвести, - разозлился
Картавый.
- Не хватало нам здесь вцепиться друг другу в горло, - протестующее замахал руками
хозяин заправок в шейном платке.
- Правильно. Надо принять план действий и доказать, что мы здесь не лыком шиты.
Урыть ублюдка, а еще лучше взять живым.
- Ага, размечтался.
- Нужна приманка. Пусть все до конца недели расползутся по щелям, а кто-нибудь один
останется в пределах досягаемости.
- И кто будет этим достойным человеком? Мне не терпится с глубоким уважением
пожать ему руку, - иронично заметил любитель швейцарских часов.
- Будем тянуть жребий. Возражения есть?
Голобродов явился к адвокату с повязкой на лице. Он возненавидел адвоката с тех самых
пор, когда не смог подписать с первой компанией договор на нужных условиях. Теперь бывший
литератор готов был отдать половину из виртуального миллиона долларов штрафа.
Адвоката он презирал так же, как "ниггеров", от которых пострадал, как "латинос", с
которыми долго жил по соседству, и как эмигрантов - бывших своих соотечественников. Но
сейчас только адвокат мог помочь ему.
Голобродов ожидал, что очкастый крысеныш уже сделал карьеру и теперь стоит во главе
целой юридической фирмы. Каково же было его удивление, когда он нашел мистера Хантера на
задворках убогой окраины процветающего Хьюстона. За прошедшие пять лет адвокат слегка
поистерся, как истирается обивка дивана, где случайные парочки занимаются любовью.
Хантер сразу же узнал эмигранта из России, сказалась профессиональная память на лица.
Приятное удивление за стеклами очков смешалось с озабоченностью:
- Что с вами приключилось? Есть медицинское заключение? Уже дали знать в полицию?
Или попробуете запросить возмещение ущерба? Присаживайтесь, я скоро закончу.
Он вернулся в свой жалкий кабинет разбираться с проблемами супругов, выходцев из
Вьетнама. По сравнению с их английским английский Голобродова был достоин возведения на
пьедестал.
Неожиданно бывший литератор почувствовал слабый росток симпатии к Хантеру.
Оказывается, не только одного Голобродова преследуют неудачи. Даже коренным американцам
тоже приходится туго. Взять бы в русском или украинском магазинчике литровый пузырь
водки, посидеть до утра, излить друг другу душу. Нет, америкосы до этого не доросли. Они
будут жаловаться на конкретные обстоятельства, им незнакома высокая, метафизическая тоска
по Истине, Красоте и Добру.
Дождавшись очереди, Голобродов сообщил, что сломанный нос не имеет к его делу ни
малейшего отношения. Он преуспел, добился заключения договора на своих условиях. Вот,
пожалуйста, Хантер может пролистать документ.
Поздравлять адвокат не спешил, на полчаса погрузился в чтение ключевых параграфов.
- Почему вы мне заранее не показали бумаги?
- Нашли подвох? - озабоченно спросил Голобродов.
- Ни одного. Это и подозрительно. Вряд ли они собираются выполнить хоть одно из
положений вашего контракта.
- Надо прижучить товарищей. Наше с вами прежнее эксклюзивное соглашение остается
в силе. Какой там стоял срок? Семь лет?
- Извините, но по тексту договора я не брал однозначного обязательства защищать ваши
интересы.
Адвокат привел пословицу, примерный аналог русской о синице в руке и журавле в небе.
- Пятьдесят пять процентов вам и сорок пять мне. Без малейших колебаний Голобродов
подписал новые условия.
- Надо отметить возобновление нашего сотрудничества. Я угощаю.
Закрыв на ключ жидкую дверь в свой теперешний офис, адвокат повел клиента в
близлежащий бар, где взял два пива и чипсов. Голобродов уже привык не удивляться
американским представлениям об угощении. Хантер вовсе не издевался и отнюдь не экономил
на эмигранте. Он и своего коренного хьюстонца угостил бы точно так же.
- Это норма. Ровно столько можно себе позволить, если собираешься садиться за руль. А
мне сейчас придется покрутиться.
- Ехать с тобой? - безличное английское "you" Голобродов произносил теперь как
дружеское и доверительное "ты".
- Не надо. Зачем всему городу знать, что я веду твои дела? Да и повязка твоя привлекает
внимание. Отдыхай, вечером встретимся.
Вечером Хантер, как и обещал, заехал на холостяцкую квартиру. Голобродов
основательно прибрался и зашел-таки в русский продуктовый магазин, чтобы удивить гостя
охотничьей колбаской, солеными огурцами и селедкой, заправленной лучком и подсолнечным
маслицем. Хантер, хоть и выглядел озабоченным, все замолотил за милую душу.
- Мы нарвались на серьезную проблему. Вас угораздило связаться с фирмой без имени.
- То есть как? - похолодел Голобродов. - Вот, на контракте прописано...
- Название-то у нее есть. Но нет имени. Я достаточно ясно выражаюсь?
- Нет уважаемой торговой марки? Но я смотрел прессу, изучал аналитические статьи и
курсы акций.
- Акции нормально котируются, вкладчики уверены, что не прогорят. Но фирмы
подобного рода существуют лет пять, не больше. Потом закрываются с выплатой положенных
дивидендов и перерегистрируются под новым названием. Соответственно репутация заботит их
не так, как компании со столетней историей, намеренные существовать до скончания света.
- Рога и копыта? Не может быть!
Хантер не понял выражения. Пришлось объяснить ему, что в России перед самым
отъездом Голобродова такие номера тоже были в ходу. Правда, без выплаты дивидендов.
- Я думал, это только у нас, при нашем бардаке.
- Фирмы с названием, но без имени на деле бывают филиалами очень уважаемых
компаний. Ваша фирма тоже филиал настоящего оружейного монстра, но доказать эту связь
практически невозможно.
- Через них прокручиваются все сомнительные сделки?
- Ну, не все. У нашего монстра таких филиаллов не один и не два. Но в целом вы правы.
Есть рискованные аферы, в которые компания с именем не желает быть втянутой. Но часто они
обещают приличный куш, хорошую прибыль.
- Разве к фирме без имени нельзя предъявить иск?
- Можно. К таким фирмам предъявляют сотни, тысячи исков. Такие фирмы не заботятся
о своем имидже и готовы хоть каждый день выступать ответчиками в суде. Но они привыкли
работать на грани, это их стихия. И заставить их платить невероятно сложно. Они не
раскошелятся, чтобы замять дело и выглядеть непорочными в глазах общества. Просто затянут
процесс на годы, пока сами не перестанут существовать. Не всякий имеет столько средств,
чтобы месяц за месяцем подпитывать и продвигать свой иск.
- Пятьдесят пять процентов?
- Я не просто должен бросить всю теперешнюю практику, мне еще понадобятся как
минимум два помощника. Понадобятся средства для организации личных встреч - ужинов в
дорогих ресторанах и прочего.
- Шестьдесят процентов.
- С нуля? Это пока воздух. Попробуйте взять ссуду, Вы ведь писатель, обратитесь в
ПЕН-клуб, к своим собратьям. Наверняка вы писали диссидентские романы, пострадали от
тоталитарного режима.
- Нет, я писал повести о чекистах с холодной головой и горячим сердцем, - мрачно
произнес Голобродов, машинально отправляя в рот последний кусок селедки. - Сейчас это
вообще не имеет значения. Сейчас плевать хотели на бывших диссидентов. Союз развалился, и
они больше на хрен никому не нужны.
- Правда? Тут вам, наверное, видней. В любом случае подумайте о ссуде.
- Тебе легче было бы ее получить. Ты здесь свой.
- Я уже наполучал, дай бог расплатиться. Ничего, не падайте духом. Завтра появятся
свежие новости.
Жребий выступать в роли приманки выпал Картавому.
- Так я и знал, - злобно сплюнул он за борт. - Пока все шишки сыплются только на
меня.
- А Тарас? Он, по-твоему, цветет и пахнет в гробу?
- Ладно, проехали.
Договорились, что один только Картавый останется на прежнем месте. Зато все остальные
выделят людей на его охрану. Колец охраны должно быть два: одно явное, второе скрытое.
Кто-то из участников встречи предложил еще третье, милицейское кольцо. Но предложение не
нашло поддержки: в убогих ментовских затеях все вечно шито белыми нитками. Пусть они
лучше Жору держат под наблюдением.
"Резиденция" Картавого находилась в одном из домов отдыха, в той части берега, где
скалы отступали, давая место зелени. Дом отдыха представлял собой одно большое здание со
столовой, кабинетами врачей и администрации, пунктом проката и, конечно же, номерами для
отдыхающих. Другие, более просторные номера располагались в щитовых домиках под сенью
соснового бора.
Крайний из домиков, ничем не примечательный снаружи, был оборудован внутри с
особым комфортом и находился на особом режиме. В теплую половину года Картавый жил и
работал здесь, с середины октября перебирался в Севастополь.
Обычно возле домиков не торчал никто из подчиненных. Они приезжали и уезжали
обратно. Сам Картавый тоже не сидел на месте. Иногда несколько дней подряд мог не
показываться на летней своей "базе".
Теперь в непосредственной близости от дверей прохаживались двое из его братков. По
очереди устраивались на крыльце перекурить, не выпуская руку из правого кармана легкой
куртки. Еще один охранник сидел внутри вместе с Картавым.
Охранники и шеф заранее о себе позаботились, надев под одежду импортные, легкие на
вес бронежилеты. Картавый сам держал наготове "пушку" с полной обоймой, хотя по раскладу
у наемного убийцы не было шансов прорваться внутрь домика.
Все подступы к дому отдыха просматривались "сборной командой", куда каждый из
участников последней встречи отрядил лучших людей. Даже полоску берега держали под
неусыпным наблюдением, подозревая, что киллер может приплыть под водой.
Первые сутки завершились без происшествий, подошли к концу вторые. Стадо
отдыхающих кормилось по расписанию, в остальное время купались, загорали, пытались
завести романы, донимали медицинский персонал выдуманными болячками.
Приехала машина забрать мусор. С первого и до последнего момента ее "вели", как
возможное средство доставки киллера. Точно так же внимательно отследили другую машину,
которая доставила свежий хлеб и фрукты для столовой.
В трех километрах от дома отдыха останавливался по ходу маршрута автобус
"Севастополь-Феодосия". Сходящие с него пассажиры тоже проходили внешний осмотр.
"Сборная команда" не исключала, что киллер может резко изменить внешность: надеть парик,
воспользоваться накладными усами или бородой.
Некоторые отдаленно похожие на московского гостя личности могли наткнуться в
коридоре или аллее на незнакомого крепкого мужика. После "случайного" контакта незнакомец
бормотал извинения. Возвращался к своим и разочарованно сообщал: "Чисто".
Уже начало смеркаться, когда на территорию дома отдыха заехало такси. Расплатившись,
пассажир вышел наружу и уверенно направился мимо главного четырехэтажного здания к
крайнему домику.
Дежурная команда действительно была сборной. Не только в смысле принадлежности к
разным крымским группировкам, но и по прошлому этих людей. Здесь были уголовники,
имевшие на совести убийства и разбой. Были бывшие контрактники, которые не сумели после
Чечни вернуться к мирной жизни, были фанатичные мусульмане, ненавидевшие в глубине
души всех "неверных". Но даже у видавших виды отвисли челюсти, как только пассажир
выпрямился в полный рост.
Московский киллер ни на йоту не изменил свою внешность. Те же защитные очки,
скрывающие выражение глаз. Черная майка, черный кожаный жилет и черные джинсы. Руки
свободны, шаг широкий и уверенный.
Даже если он глуп и не догадывается о ловушке, наверняка ведь должен понимать, что
Картавого не оставили в такое "смутное" время без охраны. Достаточно бросить взгляд на
людей возле дома. Оба уже сняли свое оружие с предохранителя.
На человека в черном было нацелено не меньше дюжины стволов, хотя никто из
отдыхающих пока не замечал вокруг ничего особенного. Оставалось последнее движение
дюжины указательных пальцев, но прежде следовало связаться с Картавым. Тот и сам уже
увидел в окне приближающегося киллера. Стоя с мобильником в руках, первый раз в жизни он
почувствовал, как ноги делаются
...Закладка в соц.сетях
