Жанр: Боевик
Панкрат серия: (Панкрат 1)
...ободительной армии Ичкерии Рашид Усманов.
- Ну, ты даешь, мужик! - восхищенно произнес Суворин, повернувшись к
пилоту.
Тот никак не отреагировал на его похвалу. Сидел, практически не шевелясь,
и смотрел перед собой, держа руки на рулях высоты. Суворин, пожав плечами,
отвернулся и тоже вперился в звездную темноту прямо по курсу.
Под брюхом винтокрылой машины уплывал назад и влево темный океан
облетевшего леса, в котором осталась полыхать база боевиков, а их командир уже
не стонал, а рычал в бессильной ярости, мечась среди обитых железом ящиков и
пиная их связанными ногами.
- Прекрати, слышишь?! - прокричал ему Панкрат, перекрывая гул винтов,
доносившийся снаружи. - Ты в гостях, вот и не порти хозяйское имущество.
Рашид в ответ громыхнул чем-то.
- - Может, тебе руку прострелить? - поинтересовался Суворин.
Чеченец тут же притих.
- Вот так-то... - удовлетворенно пробормотал Седой себе под нос.
Мысли его целиком концентрировались сейчас вокруг загадочной личности его
спасителя. Который, судя по всему, отнюдь не собирался снимать свою маску. Кто
же он? Может быть, агент Службы, действовавший в отряде боевиков под прикрытием?
Или наемник, которого замучила совесть?
Последнее предположение Суворин тут же отбросил как несостоятельное.
Наемником можно сделаться при одном условии - когда у тебя полностью отсутствует
то, что у нормальных людей называется совестью. Остается агент. Чеченец? Или
кто-то еще? Бесполезно гадать...
Его пальцы сжали рукоять лежавшего на коленях пистолета. Однако угрожать
оружием сейчас совсем не время-Ход мыслей Панкрата прервала яркая вспышка внизу,
как раз под вертолетом. Пилот среагировал мгновенно - тут же бросил машину
влево, уклоняясь от возможной ракеты.
Ничего не произошло. Лишь последовали одна за другой, с разными
промежутками, ещё несколько вспышек.
Что-то знакомое было в них... Точно!
Суворин хлопнул себя ладонью по лбу. В его мозгу зародилось предположение,
слишком невероятное, чтобы оказаться верным - но чем черт не шутит?
- Снижайся, - коротко бросил он пилоту. - Это сигнал. Кто-то взрывает
светозвуковые гранаты. Азбуку Морзе знаешь? Это SOS, понятно?
Человек в маске колебался. Руки лежали на рулях высоты без движения.
- Это может быть ловушка, - наконец глухо донеслось из-под маски.
Суворин не выдержал, схватил пистолет и приставил ствол к виску пилота.
- Вниз, я сказал! Живо! Курс - на последнюю вспышку...
Тот лишь пожал плечами: мол, повинуюсь силе, но приказ считаю идиотским.
Машина начала снижаться по сужающейся спирали - пилот высматривал наиболее
подходящее для посадки место. Панкрат, подавшись от нетерпения вперед, во все
глаза пялился в темноту, страстно желая увидеть там...
Он не хотел признаваться даже самому себе в этом, боясь, что спугнет
удачу.
Внизу разбушевавшийся ветер поднимал рябь волн на поверхности лесного
моря. Сделав несколько кругов, пилот наконец присмотрел более-менее подходящее
место для посадки - небольшую прогалину, на которой вполне мог разместиться
вертолет. Он мастерски посадил машину как раз в центре этой поляны. Качнувшись
раз-другой на полозьях опор, вертолет замер неподвижно. Винты продолжали
вращаться, но уже в холостую, на меньших оборотах.
Суворин отложил пистолет и взял "АКМСУ". Он запомнил направление, в
котором видел последнюю вспышку, и теперь всматривался в темноту, сжимая в руках
оружие.
Если это была ловушка... Но откуда ей быть здесь, вдалеке от лагеря? Боевики
сейчас заняты тем, что пытаются погасить пожар на своей базе, а ещё - отыскать
своего пропавшего командующего. Вряд ли кто-то успел оторваться за это время так
далеко от лагеря в погоне за вертолетом - люди, подававшие сигнал с призывом о
помощи, шли скорее всего в противоположном направлении, то есть к лагерю.
Пилот тоже вытащил оружие. Теперь он держал в руках "ингрем" с глушителем
- точно такой же был у Панкрата, когда тот пробрался на базу боевиков, чтобы
похитить Рашида.
Они вдвоем смотрели туда, откуда должны были появиться.., ну, в общем,
неизвестно кто. Однако те, кто подавал им знак, взрывая светозвуковые гранаты,
подобрались совсем с другой стороны.
Услышав какой-то скребущий звук, источник которого определить было
невозможно, Панкрат осторожно приоткрыл дверь и, высунув перед собой ствол
автомата, прислушался. Звук повторился, он шел откуда-то из-под днища вертолета
и почти терялся в шипящем свисте лопастей, неутомимо нарезавших воздух.
Суворин подался дальше вперед, намереваясь выбраться из кабины наружу, и...
И тут чья-то рука, метнувшаяся из пустого пространства, схватила его оружие за
ствол и с силой рванула в том направлении, в котором он только что собирался
двигаться. Панкрат слишком поздно осознал, что происходит - да и кто бы успел?
Вылетев из кабины, будто пробка из бутылки с шампанским, он получил сильнейший
удар по затылку.
Сознание погасло - словно кто-то задул свечку...
Он валялся на мокрой траве, а кто-то невидимый промокал ему лоб чем-то
мокрым.
- Может, ты его убил? - спросил голос, странно знакомый.
"Голос Шумилова", - через мгновение осознал Суворин.
- Мать вашу... - слабо пробормотал Панкрат, открывая глаза. - Какого черта,
сержант?
В полумраке тяжело было разглядеть подробности, но виноватая и
одновременно радостная улыбка Чепрагина была видна хорошо.
- Я не сержант, - успокаивающе, словно заботливая сиделка, произнес он. -
Я лейтенант. Чепрагин Николай... Петрович.
- Знаю я, - не особенно вежливо ответил Панкрат.
Потом он поднял руку, отобрал у него мокрую тряпку, которой тот пытался
зачем-то промокать ему лоб, и, поднявшись, приложил её к затылку. Пальцы
нащупали шишку, как показалась Суворину, размером чуть ли не с куриное яйцо.
- Кто бил? - морщась от резкой боли, спросил он, переводя глаза с одного
глупо улыбающегося лица на другое. - Чего лыбитесь, бойцы?
И вдруг сам, не выдержав, улыбнулся:
- Черт возьми, ребята, я так рад вас всех видеть! Потом, словно припомнив
что-то, нахмурился:
- Приказы нарушаете, значит... Вам где сейчас положено быть? Чего молчишь,
лейтенант?
- Мы за вами возвращались, - ответил Чепрагин. - Не могли же мы вас
бросить.
Панкрат, прищурившись, глянул ему в лицо.
- И кто же сказал вам, что я до сих пор жив? Что вообще есть смысл идти к
базе и кого-то там пытаться выручать? А? - требовательно спросил он.
Вместо замявшегося лейтенанта ответил Шумилов.
- А это значения не имеет, - твердо произнес бывший капитан. - Мы решили,
что, даже если вас уже нет в живых, все равно пощиплем ублюдков. В память о вас
и всех наших.
Суворин встал. Покачнулся и, чтобы не потерять равновесия, оперся рукою о
борт вертолета. Прикосновение к холодной и влажной стали освежало, и он,
подумав, уперся в неё лбом. Голова гудела; после удара в ней что-то словно
позванивало.
- Вы должны были любой ценой вынести отсюда ноутбук, - медленно проговорил
Панкрат. - Вместо этого решили погибнуть с честью? Не спорю, последнее сделать
намного легче.
Шумилов взялся рукой за опору вертолета и рывком поднял свое тело с земли.
Упрямо, по-бычьи наклонив голову, он с неожиданно прорвавшейся злостью спросил:
- А куда его нести? Скажи мы кому-нибудь, кто мы такие и откуда у нас этот
чертов компьютер, как Служба тут же отдала бы приказ о ликвидации. И на хрен
тогда все это геройство?..
- Он прав, - негромко проговорил Чепрагин, тоже вставая. - С этой
информацией надо идти к президенту, не ниже... Слишком много возможностей
затормозить её движение снизу. Я имею в виду тех, кто в этом замешан и
заинтересован. Не сомневаюсь, они в состоянии "оградить" президента от любых
сведений, которые могут им как-то повредить.
Панкрат задумался. Потом хмыкнул - в словах лейтенанта определенно был
смысл. Тогда, перед тем как пробираться в лагерь боевиков, он дал ребятам
однозначный приказ, не особенно задумываясь о том, легко ли тем будет его
выполнить. А ведь действительно, обратись они в Совет Безопасности, ФСБ или
Генпрокуратуру, результат скорее всего был бы один и тот же. У Службы везде свои
люди, и если появление компромата будет замечено кем-то из них, сигнал тревоги
тут же дойдет до самого верха, и к делу мгновенно подключатся "ликвидационные
эшелоны" - структуры, специализирующиеся на физическом уничтожении носителей
опасной информации, и не столько электронных (это проще простого), сколько
двуногих и прямоходящих.
Отдавая такой приказ, он просто поспешил снять с себя ответственность, и в
этом сейчас следовало признаться хотя бы самому себе. Он решил избавить себя от
необходимости размышлять над тем, как это должно быть сделано, и просто указал,
что должно быть сделано.
Суворин повернулся к спецназовцам.
- Верно, ребята, - он развел руками, отчего чуть было снова не потерял
равновесие. - Приношу свои извинения. Теперь будем колоть сей орешек вместе.
Кстати, у нас появился надежный союзник, - и он кивком головы показал на кабину.
Шумилов скептически покривил губы. Потом негромко, будто боясь, что
сидящий в кабине пилот может услышать, спросил:
- А он что, этот союзник, урод какой страшный? Панкрат удивленно уставился
на сержанта:
- С чего ты взял, Мирон?
- Все в маске да в маске - лица вообще не видать. Суворин задумчиво выбил
костяшками полусогнутых пальцев о металлический борт вертолета незамысловатую
барабанную дробь, потом решительно потянул из-за пояса пистолет.
- Ты знаешь, - проговорил он, обращаясь к Шумилову, - мне это и самому не
очень нравится. Вот точно так же и с самого начала было, и потом - постоянно в
маске... Надо бы глянуть, что за Гюльчитай, да все недосуг было как-то.
Теперь Панкрат твердо намеревался исправить это упущение. Оставив
спецназовцев в обществе друг друга, он обошел вертолет, приблизился к кабине со
стороны пилота и повернул ручку дверцы.
- Будем знакомиться, что ли... - произнес Суворин, открывая кабину и
поднимаясь по короткой лесенке, приваренной к металлической трубе опоры. -
Снимай маску, инкогнито, здесь никто лица не скрывает.
Пилот, словно вросший в кресло, при этих словах вздрогнул и ощутимо
напрягся. Панкрат дружески положил правую руку ему на плечо и почувствовал, как
оно дернулось от прикосновения. Человек в маске отрицательно, но как-то слабо и
неуверенно мотнул головой. Тогда Суворин показал ему свою левую руку, в которой
был пистолет, и, когда его спаситель вдоволь насмотрелся на тускло блестевшее в
неярком свете индикаторов пульта оружие, приставил ствол к его лбу.
- Давай я тебе помогу, - почти ласково произнес он. Человек дернулся во
второй раз, словно его ударило током, и сразу же обмяк всем телом. Правой рукой
Суворин стянул с его головы вязаную маску.
И в ту же секунду, когда он увидел лицо своего спасителя, не удержался и
нажал на спусковой крючок.
Глава 8
Когда небо справа по борту начало светлеть, а луна побледнела настолько,
что уже не была заметна на его серо-голубом фоне, Панкрат разомкнул сухие губы и
отрывисто бросил, не глядя в сторону пилота:
- Сажай машину.
Едва сдержавшись, чтобы не добавить хлесткое "сука".
Илза была хорошим пилотом. Не прошло и минуты, как она отыскала подходящее
для посадки место, где худосочный лесок карабкался вверх по склону сопки,
образуя по непонятной причине проплешину у самого её основания. Конечно же,
спрятать вертолет за этими деревьями, которые и лесом-то можно было назвать
только с сильной натяжкой, казалось проблематичным, но зато в чахлых зарослях
была хоть какая-то возможность укрыться самим.
Она посадила машину под небольшим уклоном - правая сторона оказалась чуть
ниже левой, и связанный Рашид покатился, словно мешок с мукой, от одного борта к
другому. Врезавшись спиной в какой-то ящик, он охнул, но кляп погасил звук,
превратив его в стандартное мычание.
Суворин с силой толкнул дверь и выбрался наружу. Ветер, поднятый
замедляющими свое вращение лопастями, ничего не смог поделать с его ежиком и
только зря потратил силы на жесткие, словно проволока, седые волосы. Следом за
ним выбрался Чепрагин, и вдвоем они помогли Шумилову спуститься на землю.
- Присматривайте за ней, ребята, - произнес Панкрат. - Как бы эта тварь
чего не выкинула.
Ему было наплевать, слышит его Илза, оставшаяся в кабине, или нет. Хотя...
Скорее всего он даже хотел, чтобы она его услышала. Поэтому и говорил нарочито
громко. Он поклялся себе, что будет терпеть её до тех пор, пока это объективно
необходимо, то есть пока не закончится топливо в баках винтокрылой машины.
...Тогда, на поляне, неяркий свет упал на раскрасневшееся лицо Илзы,
обрамленное белыми волосами, которые она за прошедшую ночь коротко остригла, и
Суворин, не задумываясь, нажал курок.
Он просто ощутил, как по его телу прошла, от пяток до макушки, волна
крупной дрожи, и движение указательного пальца, легко прижимавшего спусковой
крючок, стало как бы завершением, как бы итогом этой стремительной, промчавшейся
со скоростью света волны. Панкрат в этот момент даже не успел в полной мере
испытать той ненависти, которая пробуждалась в нем при всяком воспоминании об
Илзе. Тело, в каждую клетку которого впиталось это жгучее чувство, среагировало
само, на уровне рефлекса.
Курок был нажат, но вместо выстрела раздался только громкий щелчок.
Осечка.
В следующую секунду женщина уронила лицо в ладони, и её плечи затряслись
от рыданий. Лопасти вертолета к тому времени уже перестали вращаться, и в ночной
тишине все звуки были слышны отлично, к тому же разносились достаточно далеко.
Суворин застыл в странном оцепенении, глядя на своего "союзника", и тут к
нему подбежал Чепрагин.
В другое время Панкрат обязательно посмеялся бы, увидев вытянувшееся лицо
лейтенанта - до того комично оно выглядело. Но в тот момент он просто скользнул
по нему невидящим взглядом, спрыгнул на мокрую траву и, вскинув пистолет,
выстрелил в черный ствол стоявшей в полусотне метров осины. Потом ещё раз, и
еще, и еще... Нажимал спусковой крючок даже тогда, когда звонкие металлические
щелчки возвестили о том, что магазин опустел. Опомнившись, Суворин недоуменно
уставился на пистолет, потом встряхнул головой, прогоняя наваждение, и отшвырнул
в сторону бесполезное оружие.
- Кто-нибудь из вас сможет управлять вертолетом? - хрипло спросил он,
обращаясь к Чепрагину, который стоял к нему спиной, вжав голову в плечи, словно
в ожидании удара.
Ответом был отрицательный кивок головы.
Панкрат, ссутулившись так, будто ему на плечи легла вдруг серьезная
тяжесть, вернулся к кабине и бросил, с трудом выталкивая из себя злые слова:
- Повезло тебе, сука... - потом вскинул голову и добавил, почему-то все же
избегая смотреть ей в лицо. - Но как только эта колымага станет нам не нужна
больше, я тебя пристрелю. Из авиапулемета. Запомни это хорошенько.
Отойдя от кабины, он исподлобья глянул на Чепрагина, стоявшего с
полуоткрытым ртом, и проговорил:
- Грузитесь... Да поосторожнее - там у нас ещё один союзник. Невольный,
правда.
Когда спецназовцы увидели Рашида, скорчившегося среди ящиков, их изумлению
не было предела.
- Вы его захватили? - от волнения Чепрагин даже на "вы" обратился.
Суворин покачал головой. Отрицательно. Хмурясь, махнул рукой в сторону
Илзы, так и не выбиравшейся из своего кресла, бросил нехотя:
- Ее работа.
- Во дает баба! - не удержался от грубоватого комплимента сержант. -
Самого...
Но Панкрат так посмотрел на него, что Шумилов подавился следующим словом и
не стал продолжать.
В ящиках, гремевших во время полета, отыскались консервы, сухари и галеты;
были там и большие, по литру, пластмассовые бутыли с водой. Илза при молчаливом
попустительстве прочих раскопала несколько пакетов с супами быстрого
приготовления и принялась раскладывать костер, хотя её никто об этом не просил.
Шумилов сидел-сидел, глядя, как она собирает ветви, выбирая те, что
посуше, и вдруг, как-то странно крякнув, поднялся со своего места и начал что-то
делать со "сферой", которую вынул из ящика с амуницией. Двумя выстрелами из
"беретты" он пробил в ней отверстия и просунул в них кусок толстой железной
проволоки. Получилось нечто вроде котелка.
- Вот тебе и пуленепробиваемая, - с мрачным удовлетворением произнес он,
критически оглядывая творение рук своих. - Давай, Лиза, кухарь.
Он как-то сразу начал называть её на русский манер, в то время как Панкрат
и лейтенант предпочитали не звать её никак.
Суворин сразу же, как только они все выбрались из вертолета, взял у
Чепрагина две сигареты и отошел в сторону. Даже когда в импровизированном котле
забулькала вода, а потом со стороны костра потянуло ароматом горячего, он не
повернул головы. Сидел, продолжая курить, и машинально поглаживал цевье
автомата, лежавшего у него на коленях.
- Панкрат, присоединяйся! - донесся до него голос Чепрагина. - Давай, пока
не остыло.
Суворин ещё раз вдохнул дразнящие запахи, летевшие с другой стороны
поляны, и его желудок вдруг отозвался неприлично громким урчанием. Пересилив
себя, он поднялся и подошел к костру, над которым висела "сфера", полная
дымящегося супа.
Взгляд невольно скользнул к Илзе, сидевшей, опустив глаза долу. Ее руки
были сложены на коленях, ноги - подтянуты под себя. Тонкие, как у пианиста,
длинные пальцы с короткими, но ухоженными ногтями... Вот, обратите внимание на
указательный - он нажал пусковую скобу, когда Панкрат и Ирина шли по направлению
к...
Ощутив внезапно, что и сержант, и лейтенант смотрят на него расширенными
то ли от испуга, то ли от изумления глазами, Суворин опустил автомат и сел рядом
с ними.
Варево оказалось вкусным - к концентрату вермишелевого супа Илза добавила
разломанные на куски галеты и приправила какими-то специями. Но Панкрату кусок в
горло не лез. Он никак не мог избавиться от ощущения, что за спиной у него стоит
Ирина в залитом кровью халате.
Когда он смотрел на Илзу, это ощущение только усиливалось, и его рука,
оставив ложку, сама тянулась к автомату.
- Вкусно, - похвалил Шумилов, украдкой бросая взгляд в сторону Суворина. -
Как тебе, Панкрат?
Тот сначала ничего не ответил. Потом, глядя куда-то поверх головы
Чепрагина, произнес:
- Ты когда-то спрашивал, как я оказался в Чечне. Хочешь, расскажу?
Лейтенант кивнул, несколько озадаченный таким резким поворотом темы (он,
однако же, при смене курса даже виду не подал).
- Начну, пожалуй, с того, что я здесь уже не впервые...
Когда его рассказ подошел к своему логическому завершению, Илза словно
уменьшилась в размерах под частыми и не слишком дружелюбными взглядами
спецназовцев, без движения внимавших всем перипетиям, взлетам и падениям,
поворотам и переворотам в истории Панкрата.
Суворин не мог видеть её лицо - она прятала его в коленях.
- И вот я её нашел, - его голос хлестнул плетью. - Вот она, здесь, рядом,
а я не могу отомстить за свою погибшую невесту по той простой причине, что ни
один из вас не умеет управляться с вертолетом...
Его речь была внезапно прервана очень громким стоном, донесшимся из кабины
винтокрыла. Рашиду так и не сняли кляп, поэтому сейчас он мог общаться лишь с
помощью нечленораздельных звуков различной высоты и протяжности.
- Ладно, много чести для нашей... - Панкрат запнулся, подыскивая слово. - К
черту болтовню, в общем - пора браться за дело.
Он встал, даже не собираясь благодарить Илзу за еду, и оставил
спецназовцев, заметно ошеломленных его рассказом, сидеть у догоревшего костра.
Быстрым шагом он подошел к вертолету, забрался в салон и без особых церемоний,
за ноги, вытащил из него Рашида Усманова. Освободив рот чеченца от кляпа,
Суворин первым делом услышал выстраданную (чувствовалось!) мольбу:
- Слушай, отлить хочу... Ну, будь человеком, руки хоть развяжи.
Панкрат улыбнулся. По-доброму, мягко, от души.
- Чепрагин! - позвал. - Подай ноутбук, если тебе не трудно.
Не прошло и десяти секунд, как лейтенант возник рядом, держа в руках
плоский чемоданчик, слегка деформированный с одной стороны.
- Отличная вещь, - Суворин погладил матово блестящий черный корпус. -
Огромные нагрузки выдерживает. С горы в ущелье сорвался, в салоне джипа горел -
и ничего...
Он включил компьютер и запустил операционную систему.
- Уцелел, - повторил он, глядя, как появляются на экране значки
приложений. - Ты его искал, да? Почему-то мне кажется, что его.
Взгляд Рашида на мгновение полыхнул ненавистью, но он тут же опустил
выдававшие его состояние глаза.
- Так вот, мне нужен пароль, - меланхолично произнес Панкрат, вынимая из
кармана сигареты и закуривая. - Слово такое, которое откроет этот ларчик. А
потом ты, - и он ткнул в грудь чеченца пальцем, - расскажешь мне, в какие игры
"освободители" Ичкерии играют с российскими спецслужбами...
- Черта с два, - ответил Усманов, не дождавшись, когда Суворин закончит.
- Тогда писай, - равнодушно пожал плечами тот. - Ты же хотел облегчиться,
не правда ли? Так давай, не снимая штанов. И твоя бывшая соратница наглядится,
как такой красавец-мужчина...
Лицо кавказца исказилось.
- Сука! - выпалил он, багровея на глазах. - Да как ты вообще могла, сука?
Эх, надо было мне тебя в свое время отдать солдатам, когда те просили!..
Он впился взглядом в сидевшую у костра Илзу. Так, словно хотел насквозь
пронзить её теми молниями, которые метал из своих антрацитовых глаз.
Но от этого занятия его тут же отвлекли более насущные нужды.
- Послушай, не позорь... - скривившись, как от зубной боли, просил он. -
Хоть руки освободи... Суворин снова улыбнулся.
- Пароль, - вежливо потребовал он. - Иначе будешь делать пи-пи через
тканевый фильтр. Штаны, то бишь.
Рашид застонал, сжимая бедра.
- Дай отлить сначала... - наконец выговорил он. Панкрат отрицательно покачал
головой.
- Пароль. Утром - деньги, вечером - стулья. Последнюю цитату Усманов,
конечно же, не понял, но требование Суворина уяснил четко.
- "Джохар", - краснея от натуги, произнес он. - И три единицы.
Панкрат пробежал пальцами по клавиатуре, вводя пароль по требованию
программы. На какую-то долю мгновения у него возникло ощущение, что Рашид его
обманул, но тут раздался негромкий писк и на экране появилась надпись "Access
granted". Затем экран мигнул, и по нему побежали цифробуквенные комбинации.
Буквы были латинскими, цифры - самыми что ни на есть обычными.
- Молодец! - Суворин с оттяжкой хлопнул боевика по плечу, от чего тот
присел с мученическим выражением лица. - Заслужил, заслужил.
С этими словами он ножом вспорол веревки на запястьях Усманова.
- А что это за цифры, кстати? Буквы ещё какие-то... - поинтересовался
Суворин у Рашида, развернувшегося ко всем спиной и начавшего отливать, о чем
возвестило громкое журчание струи.
Тот не отвечал, всецело погрузившись в такой желанный в последние сутки
для него процесс отправления одной из основных физиологических потребностей.
Суворин, ожидая, когда он закончит, закурил и отошел к костру.
Илза уже прибралась - вылила остатки супа в уголья, которые в свою очередь
засыпала песком и заложила дерном, предусмотрительно нарезанным широкими
полосами. Управившись "по хозяйству", она села на вещмешок под деревом, спиной
оперевшись о ствол. Между ней и спецназовцами, до этого непонимающе глядевшими
на "выверты" Суворина, после его рассказа возникла какая-то враждебная
холодность. Оружия у неё не было - Панкрат отобрал у наемницы "ингрем" сразу же,
как только увидел, кто скрывается под маской, и пришел в себя после первого
шока. Она сидела, прикрыв глаза, под которыми темнели большие круги, и, кажется,
дремала. А может быть, внимательно слушала и следила за происходящим из-под
полуопущенных век...
Суворин отчего-то чувствовал себя неловко и сам на себя за эту неловкость,
не к месту проявившуюся, злился. Не было у него никаких причин для того, чтобы
отнимать у Илзы оружие. Свои намерения она ясно продемонстрировала уже тем, что
спасла его, Панкрата, от верной гибели и выкрала этого чертова Рашида. Какие ещё
нужны верительные грамоты? Это с одной стороны, думал Панкрат. А с другой - руки
этой женщины, ещё молодой и привлекательной внешне (лет тридцать, не больше), по
самые плечи в крови российских солдат.
Она убила Ирину... Суворин всегда помнил об этом и, когда думал о этом,
начинал сожалеть о том, что не позволил в тот раз "охотникам" разгуляться. Его
рука сама тянулась к оружию, и больших трудов стоило успокоить себя,
"заговорить" жажду мести обещаниями типа "как только, так сразу". Илза
чувствовала это, и он часто ловил на себе её испуганный взгляд.
Что могло привести её, белую женщину, к чеченским бандитам? Он тщетно
пытался ответить на этот вопрос сам себе, не желая прямо спросить об этом у
Илзы. Он вообще не хотел с ней заговаривать о чем бы то ни было.
Тривиальные причины вроде "срубить капусты" не выдерживали никакой
критики. Где-то на подсознательном уровне Панкрат ощущал, что не все так просто,
не одними деньгами (а может быть, и вообще не ими) объясняется такой поворот
дела. По опыту он знал, что если человек продается, то это навсегда, и хозяина
сменить способен лишь при условии, что новый заплатит больше.
Докурив, Суворин втоптал окурок в серую, нездоровую, пористую на вид
почву. Наклонился, сорвал травинку и принялся жевать её.
- Так что ты хочешь мне рассказать? - наконец спросил он, обращаясь к
Рашиду, застегнувшему уже штаны и теперь стоявшему, опираясь о железный бок
вертолета.
Опираться приходилось потому, что ноги чеченца так и оставались
связанными.
- Не понимаю, - отрицательно покачал головой Усманов, глядя в глаза
Панкрату. - Я ничего не хочу рассказывать. И не хотел. И.
- Что это за комбинации? - резко спросил Суворин, давая понять, что
заигрывания закончились. - Я не собираюсь ждать, когда тебе снова посцать
захочется, понял?!
- Ничего не знаю, - ответил Рашид, по-прежнему не отводя взгляда. - Все
должен был объяснить курьер.
- Не дури, - устало произнес Седой, вытаскивая из-за ремня пистолет.
Вместо "беретты", выброшенной в приступе ярости на поляне в горном лесу,
он отыскал в оружейных ящиках, сложенных в верто
...Закладка в соц.сетях
