Жанр: Боевик
Марафон со смертью 1. Наперегонки со смертью
...Кто?
- Звери! Фашисты! Будь они прокляты! Чтоб их земля не носила! Как их только мать родила, чтоб ей пусто стало, гадюке
подколодной!..
Это было ужасно. Слушать убитую горем женщину было невозможно, и чтобы не свихнуться самому, Банда напряг все
силы. Если только он правильно понял, рассудок ему в сложившихся обстоятельствах еще, ох, как понадобится.
- Настасья Тимофеевна, где Владимир Александрович? Вы слышите? - он легонько потряс за плечи бившуюся в истерике
женщину и, дождавшись ее более-менее осознанного взгляда, повторил вопрос:
- Где Владимир Александрович?
Я должен с ним сейчас же поговорить.
- У себя. В кабинете. Заходи, Саша, к нему, к извергу этому. Если бы он тебя вчера не прогнал, ты был бы рядом с ней...
Ты бы спас ее от этих гадов... - и она снова зашлась в безудержном плаче.
Банда поспешил в кабинет отца Алины.
Владимир Александрович сидел за своим рабочим столом, одетый в парадный генеральский мундир, и завороженно
смотрел на стоявший перед ним на девственно-чистой столешнице телефон. Он будто гипнотизировал его, взглядом
заставляя зазвонить.
Разительные перемены заметил Банда и в нем'.
Волосы, которые раньше можно было назвать русыми с проседью, теперь стали совсем седыми. Серый цвет лица и
опустившиеся уголки губ, ссутуленные плечи и воспалившиеся глаза свидетельствовали о том, как нелегко сейчас генералу.
- Что вам угодно, молодой человек? - строго и резко спросил он вошедшего, но Банда не был уверен, что Владимир
Александрович узнал его. Отец Алины смотрел на парня совершенно отрешенными, невидящими глазами.
- Владимир Александрович, я хочу, чтобы вы рассказали мне, что произошло.
- А, это ты... - и вдруг что-то переменилось в генерале, и он закричал, срывая на Банде всю ярость и ненависть, кипевшие
у него в душе:
- Чего ты приперся? Ты что, не понял, что я не хочу тебя больше видеть в своем доме? Вон отсюда, щенок!
- Прекратите! - резко оборвав его, рявкнул в ответ Банда, и крик подействовал: Владимир Александрович вдруг
замолчал, удивленно приглядываясь к парню. - Прекратите, пусть истериками занимаются женщины, а мы с вами должны
держать себя в руках. Кто ей поможет, если не мы?!
Банда говорил уже спокойно и проникновенно, и Владимир Александрович взял себя в руки, жестом предложив Банде
устроиться в кресле напротив.
- Вы слышали, что случилось с Алиной?
- Только то, что ее кто-то украл. Мне это сообщила Настасья Тимофеевна.
- Да, ее похитили.
- Кто? Где? Во сколько? При каких обстоятельствах? Где находился в момент похищения Анатолий, телохранитель, и
где он сейчас?.. Владимир Александрович, вы же взрослый человек, тем более в какой-то степени военный. Вы же
понимаете, что для того, чтобы предпринять что-то, мне нужна полная информация, - теперь Банда говорил уже совсем
мягко, попросту уговаривая несчастного отца. - Вы что-нибудь знаете?
- Очень мало. Только то, что сообщила милиция.
- Что они сказали?
- Это случилось около одиннадцати утра, у ГУМа, прямо у входа. С утра у Алины болела голова, и она поехала
развеяться. Решила сделать какие-то покупки - и вот пожалуйста! , - Рассказывайте дальше, Владимир Александрович! -
Банда просто сгорал он нетерпения: из генерала приходилось вытягивать каждое слово.
- Они с вашим охранником уже выходили из ГУМа, когда к ним резко подскочили какие-то люди, плеснули этому парню
кислотой в лицо, схватили Алину и увезли. Вот и все. Больше ничего не известно.
- Где Толик?
- Не знаю... - немного удивленно ответил отец девушки, явно пораженный тем, что можно интересоваться еще чем-то,
кроме местонахождения его дочери.
- Ясно. Кто вам звонил?
- Какой-то следователь из отделения номер... - Владимир Александрович покраснел. - Если честно, я не знаю, из какого
отделения. Не знаю, какой следователь. Мне было, "сами понимаете, немного не до этого.
- Да, конечно, - Банда задумался, разрабатывая план дальнейших действий.
- Молодой человек! Вас, кажется, Александром зовут?
- Да.
- Зачем вам это все? Вы ей ничем не сможете помочь. Этим делом уже занимается милиция.
- Я понимаю. Но хочу убедиться, что в моих силах хоть что-то сделать. Я не смогу сидеть сложа руки, Владимир
Александрович. Поэтому и приехал к вам.
- А что в ваших силах?
- Кое-что я умею... Но это не важно, - Банда вновь постарался вернуть генерала к предмету разговора. - Владимир
Александрович, а вы случайно не знаете, что могло стать причиной похищения?
Может, у вас есть какие-то догадки?
На мгновение Банде показалось, что отец Алины вздрогнул и посмотрел на него испуганно. Но генерал тут же взял себя
в руки, и парень решил, что это ему просто почудилось.
- Боже, какие могут быть догадки? Деньги? Но их у меня не так и много, чтобы из-за этого красть дочь. Сотни, тысячи
бизнесменов куда богаче меня...
- Вас не пугали? Ничем не шантажировали?
- Молодой человек, - голос Владимира Александровича снова налился твердостью и строгостью, - а вам какое,
собственно говоря, дело? Что вы себе позволяете в конце концов? Почему я должен перед вами отчитываться?
- Да поймите, я ведь помочь хочу. Я ведь люблю Алину. Вы думаете, мне все равно, что с ней случилось?
- Как бы то ни было, я вам сказал все. Больше мне добавить нечего.
- Что ж, спасибо.
Банда встал, собираясь уходить, но уже на пороге его остановил голос Владимира Александровича:
- Спасибо тебе, Александр.
Через дежурного "Валекса" Банда без труда вычислил, какое отделение милиции обслуживает ГУМ и прилегающую
территорию, и от Большаковых сразу бросился туда.
Узнав фамилию следователя, занявшегося утренним похищением, Банда без особой надежды спросил у дежурного, как
можно его найти, и на удивление - старший лейтенант Машков был на месте, сидел у себя в кабинете.
- Разрешите?
- Да, а в чем дело? Вы по какому вопросу? - следователь оказался молодым еще парнем, ровесником Банды. Его
открытое и улыбчивое славянское лицо еще не успело приобрести отпечаток лености и тупости, столь свойственный
многим его коллегам, и Банда почувствовал к этому парню симпатию и доверие. Такие ребята еще встречались иногда в
этой стране - энтузиасты в лучшем значении этого слова, они работали не за славу и деньги, а за совесть, утешая себя и
свою семью тем, что когда-нибудь, пусть через пять или десять лет, государство возродится, вершить его судьбы станут
люди разумные, совестливые и талантливые, и именно тогда честный и преданный труд во благо государства и общества
получит наконец свое достойное вознаграждение.
Утешение это было слабое. Сегодня, в данную минуту, удержаться от соблазна уйти в коммерцию, в криминальные
структуры, в систему теневой экономики и жить припеваючи прямо сейчас, сразу, - было нелегко. Слабейшие не
выдерживали. Оставались лучшие, и именно на них, на молодых и честных, держались еще остатки опозоренной
российской армии, продажной российской милиции, купленной российской журналистики, забытой Богом российской
медицины и т.д. и т.п. Эти парни, сами того не сознавая, спасали государство от полного краха и развала и давали хоть
какую-то надежду на будущее. И теперь, увидев, что делом Алины Большаковой занимается один из них, Банда вдруг
почувствовал настоящее облегчение и какую-то смутную пока веру в счастливый исход дела.
- Моя фамилия Бондарович...
- Боюсь, это мне ни о чем не говорит.
- Вы занимаетесь похищением у ГУМа?
- Похищением... Скорее, хулиганством с нанесением тяжких телесных повреждений.
- Нет, вы не поняли. Сегодня утром у ГУМа...
- ..плеснули человеку в лицо кислотой.
- Да, я знаю. Это мой коллега, охранник из "Валекса".
- Так вы тоже оттуда?
- Да... Но девушка, которую он охранял... Она похищена.
- Понимаете, дело о похищении пока заведено быть не может. Прошло слишком мало времени.
Свидетелей нет. Кто докажет, что это не любовная история с горячим женихом и неприступным отцом, и молодым
ничего иного не оставалось, как именно таким образом избавиться от надоедливого телохранителя?
- Это я - жених.
- Ах, вот как!
- И я был ее вторым телохранителем. Просто сегодня не моя смена. Я знаю, ее украли.
- Да ты садись. Тебя как по имени? Ничего, что на ты?
- Нормально. Я - Александр.
- А я Виктор... Тут вот какое дело, Александр...
Я тоже не сомневался в похищении, искал свидетелей, думал о причинах. - Машков, закуривая, замолчал, и Банда
нетерпеливо подогнал следователя:
- И?
- Довольно темная история.
- В каком смысле? Слушай, не тяни, Виктор, говори толком, что тебе удалось узнать.
- Почти ничего. Старушенция там одна у входа какую-то тряпку продавала. Так она что-то брякнула о чеченцах, но
подписывать показания отказалась категорически.
- Чеченцы?
- Кавказцы, азиаты... Словом, люди нерусской наружности. Пострадавший Нежданов...
- Анатолий?
- Да. Так вот, он тоже что-то успел заметить. Но с ним до сих пор возятся врачи, и толком снять показания пока не было
возможности. Но и это еще не все сюрпризы.
- Господи, Виктор!
- Ты знаешь, почему я здесь, а не на месте преступления или не в больнице у Нежданова? Почему я не отрабатываю
версии? Не задействую систему перехвата черного "мерседеса" с транзитными немецкими номерами? Почему, черт возьми,
не роюсь в картотеках в поисках знакомого почерка или не трясу старушку, запугивая ее пятнадцатью сутками за отказ от
дачи показаний?
- Ну?
- А я больше этим делом не занимаюсь.
- Как? - Банда от удивления аж привстал. - А чего мне дежурный про тебя сказал? Чего я здесь ,с тобой время теряю?
- Дежурный тебе все верно сказал.
- Тогда я ничего не понимаю.
- Я тоже, - Машков старательно, затушил сигарету, раздавив ее в пепельнице, и внимательно посмотрел Банде в глаза. - Я
тоже сейчас ничего не понимаю. Только кое о чем могу догадываться.
- О чем?
- Полчаса назад дело забрал лично начальник отделения и отвез в другое учреждение. Им теперь занимается то ли
безопасность, то ли контрразведка. Гэ-бэ, одним словом. Подсекаешь?
- Что это может означать?
- Одно из двух - либо Большакова была слишком важной персоной в системе государства, раз ею заинтересовались
органы безопасности...
- Была? - Банда почувствовал, что вздрогнул от этого короткого слова, и с ужасом уставился на старшего лейтенанта
милиции.
- Извини, Саша, это профессиональное. Так вот, трудно представить себе, чтобы студентка юридического факультета
интересовала эти конторы.
Значит, на ее похищении замыкались чьи-то очень серьезные и крупные интересы.
- У нее отец - крупный ученый, военный. Он мог попросить кого-нибудь посодействовать...
- Поверь, - Машков с некоторым разочарованием, как на неопытного юнца, взглянул на Банду, - эти ребята пальцем не
пошевелят, если дело чисто уголовное или не затрагивает интересы государства. К тому же, если бы все было так просто,
они дали бы мне время сделать всю черновую работу, а уж только потом подключились бы сами. Атак... Буквально
несколько часов спустя после происшествия, в пожарном порядке, используя начальника отделения, изымать дело и
раскручивать все самим!.. Что-то здесь явно не так.
Банда в задумчивости барабанил пальцами по столу, тупо уставившись на телефонный аппарат, пытаясь переварить
полученную информацию. В голову ничего подходящего не приходило, и Александр с надеждой взглянул на Машкова:
- Ты что-нибудь придумал?
- Нет. Я ведь толком даже не познакомился ни с ней, ни с обстоятельствами... Ты ведь больше моего знаешь, может, ты
что-нибудь подозреваешь?
- Ни хрена! Черт... Ладно, спасибо. А кто там, в ФСБ, занимается этим делом?
- Я уже тебе говорил, что даже не знаю толком, ФСБ это или ФСК. А может, вообще президентская служба
безопасности. Я знаю только то, что дело у меня забрали ребята из каких-то таких органов.
- Ясно. Хоть ничего и не ясно... А где Анатолий? В какой больнице лежит?
- Нежданов?.. Записывай... - и следователь продиктовал Банде адрес ожогового центра, куда отвезла "скорая"
пострадавшего телохранителя. - Что, попробуешь копать дальше?
- А что мне остается делать?
- Да... Ну что ж, удачи тебе, парень, - Виктор протянул Банде руку. - Я на твоем месте поступил бы точно так же...
Странно, конечно, но удостоверение Банды из "Валекса" оказало на врачей центра, где лежал Анатолий, просто-таки
магическое действие. Слова "служба безопасности" настолько зачаровывают россиян, хорошо помнящих Комитет
госбезопасности, что произошло почти невозможное - Банду без препятствий пропустили в реанимационную палату.
- Он как раз отошел от болевого шока, состояние стабилизировалось, так что можете поговорить.
Только недолго, - напутствовал Банду лечащий врач.
- А как он вообще? - Банда в последний момент почувствовал, что боится взглянуть на Толика.
- Как сказать... Глаза вроде целы, рефлексы нормальные, видимо, успел зажмуриться. Кожа, конечно, пострадала. Мы
определили ожог первой степени, будем делать пластические операции, но, боюсь, жениться теперь ему будет трудновато -
Он женат.
- Тем лучше для него, если, конечно, жена не стерва.
- Ясно, - и Банда решительно толкнул дверь палаты.
Нежданов лежал на койке, со всех сторон окруженный странными жужжащими аппаратами. Множество проводков
тянулось от него к этим приборам, в руку переливалось лекарство из капельницы.
Лицо его было сплошь забинтовано, и только для глаз и рта оставались небольшие щелочки. Куда-то под бинты, видимо,
в нос, убегали две прозрачные трубочки.
- Толя! - сглотнув солоноватый комок, почему-то шепотом позвал его Банда.
- М-м? - лишь промычал тот в ответ, приподняв свободную от капельницы руку.
- Это я, Банда!
- Я понял, - голос, пробиваясь сквозь бинты, звучал глухо. Повязка, стягивающая челюсть, мешала ему говорить, и слова
получались невнятными.
- Как ты? Болит?
- Нормально. Не сдохну. Хоть красавчиком буду отменным.
- Тебе пластические операции сделают, все будет хорошо.
- Ирине, жене, сказали?
- Не знаю, - чуть смутившись, честно признался Банда. - Я, как узнал обо всем, сразу в машину и...
- Ясно. Позвонишь потом?
- Конечно. Но ее вряд ли к тебе пустят.
- А ты как прошел?
- Черт его знает.
- Меня менты уже допрашивали.
- А больше никто?
- Что ты имеешь в виду?
- Безопасность или контрразведку.
- Они при чем?
- Забрали дело.
- Д-да...
- Ты что-нибудь заметил?
- Черный "мерc", это точно. Их было двое, а может, еще за рулем кто, не знаю.
- Опишешь?
- Не очень. Мало времени было рассматривать их... В европейских костюмах, при галстуках, все как положено. Но, помоему,
черножопые. Арабы какие-то.
- Арабы? Не чеченцы?
- Нет. Не кавказцы. "Духи" скорее.
- Номера "мерса"...
- Издеваешься?
- Прости.
- Один плеснул мне в лицо, а второй уже хватал Алину. Я слышал, как она закричала: "Пустите меня!" Но все очень
быстро было. Тут же взревел двигатель, и все... Ты прости, Банда. Я совсем не ожидал этого, как-то не думал про кислоту.
Вот оружие, нож...
- Перестань, Толя. О чем ты говоришь? Я сам не ожидал бы... Ты ничего не замечал раньше?
Нежданов помолчал несколько мгновений, прежде чем ответить:
- Черт его знает. Теперь мне кажется, что этот "мерседес" уже видел пару раз. Кажется даже, что видел где-то неподалеку
странных арабов. Но это теперь, а тогда значения не придал.
- Я тоже ничего не видел.
- Хреновые мы с тобой телохранители.
- Наверное. Или с их стороны работали настоящие профессионалы. А в таких случаях, сам знаешь, телохранители
практически бесполезны. Защитить "объект", когда его выслеживает целая банда, невозможно, вон, даже президентов
убивают. И папу Римского ранили...
- Ладно, Банда, тебе! Недосмотрел я. Прости меня, если сможешь. Я ведь знаю, как ты Алину любишь...
Банда почувствовал, как солоноватый комок опять подкатился к горлу, мешая дышать. Но он быстро справился с
минутной слабостью, понимая, что сейчас не время и не место терять присутствие духа.
- А почему ФСБ? - вдруг спросил Нежданов.
- Я сам себе этот вопрос задаю. И тебя спросить хотел, может, ты что-нибудь знаешь или замечал?
- Нет;
- И я тоже... Ладно, Анатолий, мне нельзя долго у тебя быть. Пойду. Тебе чего-нибудь принести? Я ребятам скажу...
- Ничего. Жена все принесет. Только скажите ей как-нибудь поаккуратней, ладно?
- Конечно, - Банда пожал лежавшую поверх одеяла руку Анатолия. - Держись. И поправляйся.
- Ты будешь искать?
- Да.
- Удачи тебе.
- Спасибо, Толя. Мы" с тобой еще повоюем...
Банда сидел за рулем своего джипа в тихом дворике ожогового центра и курил одну сигарету за другой. Он не знал, что
делать дальше. Ниточки, и без того такие слабые и призрачные, обрывались одна за другой: ничего не знали в милиции,
ничего не заметил Анатолий, дело передали в органы, доступ к которым почти полностью закрыт...
"Подожди-ка! - мысль мелькнула в голове так быстро, что Банда еле успел за нее ухватиться. - А что, если?... Но он бы
мне сказал!.. С какого такого хрена? Кто я для него?.. Тем более органы занимаются!.. А ведь он действительно вздрогнул и
занервничал! Значит..."
Банда боялся поверить сам себе. Но все сходилось - разгадка тайны подключения органов, а может, даже и исчезновения
Алины, должна быть у Владимира Александровича. Только Большаков старший имел доступ к секретам государственной
важности, он мог задействовать для поиска такие серьезные организации. С другой стороны, его единственная дочь -
ключик для тех, кто хотел бы каким-либо образом надавить на генерала. Вот почему он вздрогнул, когда Банда невзначай
спросил о шантаже! При чем здесь деньги! Ведь голова Большакова стоит неизмеримо дороже!
Это была уже не просто ниточка.
- Что ж, попробуем еще раз! - вслух сказал Банда, включая зажигание.
Двери снова открыла Настасья Тимофеевна.
- Саша, это снова ты? Ты что-нибудь узнал?
Скажи мне немедленно!
- Пока нет...
- Где Алина? Что с ней? - женщина, хоть и перестала плакать, все еще никак не могла взять себя в руки и, видимо, даже
не слышала ответа Банды. - Я ничего не знаю! Владимир Александрович ничего мне не говорит.
- Где он?
- Сидит у себя в кабинете целый день. Ни на секунду не показывается. Съездил бы в милицию.
Делал бы что-нибудь...
- Он делает, Настасья Тимофеевна.
- Откуда ты знаешь? - женщина уцепилась за рукав хотевшего обойти ее Банды и с надеждой заглянула ему в глаза. -
Откуда ты знаешь? Ты что-нибудь раскопал?
- Я - нет. Делом исчезновения Алины занимается госбезопасность. Это неспроста.
- Они найдут?
- Обязательно, - как можно убежденнее ответил Банда, стараясь ее успокоить и быстрее добраться до Владимира
Александровича. - Обязательно найдут. Мы все ее найдем.
- С ней все хорошо?
- Конечно. Они что-то хотят. Выкуп, например.
И заложницу им нет смысла мучить. Она должна быть целой и невредимой, если они хотят добиться своего.
- Сашенька, что им надо? Ответь! У нас есть несколько тысяч долларов, можно одолжить еще,..
- Настасья Тимофеевна, - как можно более спокойно и проникновенно выговорил Александр, высвобождаясь из цепких
рук матери Алины, - Владимир Александрович этим занимается. Все скоро кончится. Не волнуйтесь. И приготовьте ему
лучше кофейку. Ведь он не завтракал сегодня, правда?
- Ах, да, - всплеснула руками Настасья Тимофеевна. - Конечно! Сейчас, сейчас... Кстати, ты, небось, тоже не ел сегодня?
- Я не хочу...
- Сейчас все сделаю, - на ходу, спеша на кухню, бросила мать Алины, - Ты иди к нему, я сейчас вам все принесу...
Большаков, казалось, совсем не удивился, снова увидев на пороге фигуру Банды.
- А, ты, - только и бросил он, на секунду оторвав глаза от телефонного аппарата, стоявшего перед ним на столе, и снова
возвращая взгляд на прежнее место. - Заходи.
- Звонка ждете? , Большаков вздрогнул. Теперь Банда не сомневался в этом. Отец Алины был слишком взволнован,
чтобы успешно скрывать свои эмоции.
- Жду. А что?
- Из ФСБ?
- Что ты знаешь?
- Почти все. Кроме главного. В чем причина похищения? Кто и чего от вас желает добиться?
... Большаков вздохнул и весь как-то съежился, вжимая, как будто в ожидании удара, голову в плечи. Он совсем не был
похож теперь на грозного генерала, выгонявшего вчера Банду из дома.
- Это длинная история, Александр. Да и зачем тебе знать все это? Ведь этим делом действительно занялись органы. Там
работают профессионалы...
- Я тоже профессионал. Но к тому же я еще и люблю Алину. Я готов сделать все, чтобы ее найти.
У них такой заинтересованности нет. Пусть они занимаются этим делом и дальше, но если я хоть чем-то могу помочь, я
должен это сделать. Вы же понимаете это, Владимир Александрович.
- Да... - неуверенно протянул Большаков, вдруг с каким-то даже интересом взглядывая на Банду.
- Давайте начистоту, - парень, чувствуя, что его слова возымели какое-то действие на отца девушки, продолжил
наступление, говоря очень деловым и настойчивым тоном. - Что от вас хотят? И кто эти люди?
Большаков несколько минут молчал, будто собираясь с мыслями и силами, а затем, прогнав последние остатки
сомнений, заговорил:
- Хорошо, я расскажу все. Но ты сам должен понимать, что все это достаточно серьезно и в определенной степени
секретно. Это даже не мои интересы, пойми! - он как-то растерянно развел руками. - Это большая политика. Здесь
затрагиваются очень серьезные вещи. Никто, кроме нас, не должен знать всего.
- Я понимаю...
- Нет, ты не все понимаешь! - Большаков вдруг вскочил и взволнованно заходил по комнате. - Ты не все понимаешь! Все
я не рассказал даже Федеральной службе безопасности!
- Может, и правильно...
- Садись, чего стоишь! - Большаков кивнул на кресло у стола. Затем сам устроился напротив.
В этот момент отворилась дверь, и на пороге с подносом, на котором дымились две чашки кофе и лежала горка
запеченных в СВЧ-печке бутербродов, появилась Настасья Тимофеевна.
- Мальчики, я вам кофе принесла... - несмело проговорила она, с опаской поглядывая на мужа.
- Отлично, Настенька! И очень вовремя. А ну-ка, подай нам из бара пару рюмок и коньячок. Мы вчера не допили, -
подчеркнуто бодро и Чуть Ли не весело вскричал Большаков.
- Ты уверен?..
- На сто процентов!.. Спасибо, а теперь оставь нас, пожалуйста, Настенька. Нам надо поговорить, - категорично, не
допуская возражений, приказал Владимир Александрович, когда рюмки и початая бутылка оказались между ним и Бандой.
Настасья Тимофеевна смутилась, с тоской взглянула на Банду, как бы ища поддержки, но перечить мужу не стала и
вышла, тихо прикрыв за собой дверь кабинета.
- Так вот! - сказал Большаков, наливая в рюмки янтарную жидкость. - Я, если знаешь, возглавляю институт в Химках.
Контора закрытая. Работаем исключительно на оборонку. Поэтому даже и генералом стал.
Он кивнул куда-то в угол, и Банда невольно взглянул туда, куда он показывал, - на огромный платяной шкаф,
громоздившийся рядом с маленьким кожаным диванчиком. Наверное, там висел обычно его генеральский мундир.
Большаков просто забыл, что и сейчас он в форме.
- Мне Алина говорила.
- Да... Я, вообще-то, считаюсь крупным специалистом по части ракетных двигателей. Мы работаем в тесном контакте с
Силами стратегического назначения и с Военно-космическими силами. Понимаешь?
- Кажется...
- То есть, наши двигатели нужны и для космоса, и для баллистических ракет.
- Так, - Банда слушал внимательно, стараясь не пропустить ни одного слова, и почувствовал, как засосало у него под
ложечкой: дело закручивалось по-крупному, это были действительно интересы государственного значения. Неясно было
пока только одно - при чем тут Алина?
- Примерно год назад со мной связались... Это были люди Амроллахи. Ты знаешь, кто это?
- Честно говоря...
- Я тоже не знал. Это - председатель Организации по атомной энергии Ирана. Какой-то дальний родственник самого
Хомейни.
- .? - Банда не нашел и междометия, чтобы выразить свое изумление, и Большаков взглянул на него с какой-то даже
гордостью, почувствовав, как поразился парень.
- Да-да, Хомейни. Иран затевает очень своеобразные игры с ядерной энергией. Ты знаешь о скандале, связанном с
экспортом так называемых двойных технологий?
- Так...
- Короче, наш министр атомной энергии Малахов и Амроллахи подписали в свое время протокол, согласно которому
Россия поставляет Ирану две тысячи тонн природного урана, а также помогает строить Ирану исследовательские реакторы
малой мощности. Сколько реакторов - никому не известно. А на этих реакторах можно запросто получать обогащенный
уран, из которого крайне просто изготавливать ядерное оружие.
- Это я слышал.
- Так вот. В США публиковали доклады, один - исследовательской службы Конгресса, другой - Монтеррейского
института. В этих документах утверждается, что хотя прямых доказательств создания Хомейни ядерного оружия и нет, но
деятельность Ирана в этом направлении не вызывает сомнений. Они ищут двойные технологии в Германии, Бельгии, Китае
и, как видишь, у нас. В России, в нашей неразберихе и беззаконии, это сделать, конечно, легче всего.
- Да уж, - Банда сидел растерянный и подавленный. Он не представлял, какие силы замешаны в похищении Алины. Он
готов был сражаться со всем криминальным миром одновременно. Но одни названия - Иран, США, Хомейни, Германия -
повергали его в какое-то оцепенение. Он постарался побыстрее избавиться от этого чувства и поторопил Владимира
Александровича:
- А при чем же здесь вы и Алина?
- Ты слушай. Я же говорил тебе, что это длинная история... Служба внешней разведки, ФСБ, ФСК - все сильно
лажанулись. Подписание протокола они прошляпили, делая вид, что там все чисто, мол, просто исследовательские
программы. А ты знаешь, как было с ЮАР? Все спорили, создает она ядерное оружие или нет. И никто не мог найти тому
подтверждения. Аж до тех пор, пока сейсмологи не зафиксировали.., ядерное испытание! То есть бомба, ракета, заряд,
словом, ЮАР изготовила свое оружие и испытала его, обманув весь мир. Вот тебе и Договор о нераспространении! Вот
тебе и контроль со стороны мирового сообщества!
- Да уж!
- А сейчас они лажанулись еще больше. Для ФСБ было просто ужасной новостью, оказ
...Закладка в соц.сетях
