Жанр: Боевик
Марафон со смертью 1. Наперегонки со смертью
...н когда-то хотел поставить ее на джип, но
знающие люди в Москве отговорили: мол, фирменная обработка крыльев на заводе обеспечивает сохранность кузова
"паджеро" лет на десять минимум, и защищаться в этой ситуации - дело бесполезное и хлопотное.
- Олег, подожди, машине защита не нужна.
Здесь же анодированная сталь, она практически не ржавеет.
- Банда, при чем тут ржавчина? Иди сюда, посмотри, что у нас получается.
Сашке ничего не оставалось делать, как тоже забраться под машину и.., лишь подивиться сообразительности Вострякова.
Под крыльями теперь были приварены две небольшие и плоские железные коробки, которые полностью маскировались
прикрепленной на четырех болтах защитой крыльев.
- Понял, зачем нам это нужно? - хитро прищурился Востряков.
- Честно говоря, я понял, что ты соорудил тайники, но только не понимаю, что нам там прятать - А если нам придется
последовать за нашими друзьями в Польшу или Чехию?
- За границу?
- Именно.
- И здесь прятать наш груз? - Банда поостерегся при этом председателе произносить слово "оружие", но Востряков,
видимо, полностью доверял механику.
- Да, Банда, "пушки" пригодятся нам и в Европе. Мало ли что. А таможенники с пограничниками вряд ли будут в
восторге от нашего недекларированного груза.
- Да, ты, конечно, прав, но про какую Европу ты говоришь? У меня же нет загранпаспорта, кто нас выпустит?
- Ты серьезно? - у Вострякова от удивления даже вытянулось лицо, и Банда поспешил с оправданиями:
- Олег, ну когда мне было этим заниматься? Да и зачем? Я что, собирался куда-нибудь?
- Эй, Банда! Всякое ведь в жизни бывает! А вдруг бы ты в Германию решил махнуть когда-нибудь?
- Чего я там не видел?
- Э, не скажи!.. Ну ладно, давайте вешать колеса. Нам надо спешить. Надо еще кое-куда успеть.
Они привели машину в порядок, и пока Банда устраивался на пассажирском сиденье, Востряков, вынув из портмоне
несколько бумажек, передал их председателю кооператива.
- Сколько я тебе должен? - Банда строго взглянул на Олега, когда тот вскочил за руль, выезжая с территории кооператива
и направляясь к центру городка.
- Бутылку пива в Праге нальешь.
- Олег, я серьезно.
- А если серьезно, то помолчи. Это не только твое дело, но и мое. У тебя что, очень много денег?
- Вообще-то, не очень, но...
- Тогда позволь мне часть расходов взять на себя. Мы ведь с тобой равные компаньоны, правда? И не спорь! -
категорически закончил Востряков, заметив, что Банда пытается что-то возразить.
- Ладно. А куда мы едем?
- Сейчас увидишь.
Сначала Олежка отвез его к местному Дому быта - стандартной стеклянной коробке, коих в превеликом множестве
понатыкали в свое время на просторах СССР. К счастью для Банды, цивилизация уже коснулась своим крылом этого
забытого Богом уголка, и буквально через пять минут ребята вышли из заведения, имея цветные фотографии Бондаровича.
- Олежка, зачем?
- Увидишь.
Они вырулили на площадь, до сих пор украшенную позеленевшей бронзовой фигурой вождя пролетариата, и
остановились на стоянке у огромного желтого здания, построенного в стиле сталинского классицизма, фасад которого
украшали многочисленные таблички с названиями учреждений, самыми крупными из которых были Исполнительный
комитет Сарненского Совета депутатов и милиция.
- У тебя документы какие-нибудь есть?
- Да, паспорт и удостоверение "Валекса".
- Давай свой паспорт.
- Зачем?
- Банда, уже пять часов вечера. Скоро все конторы закроются. Давай не будем терять время.
Банде ничего не оставалось делать, как только подчиниться. Олег забрал его паспорт и вышел из машины, коротко
приказав:
- Жди меня здесь.
Он вышел минут через сорок, молча сел за руль и завел двигатель.
Банда, не выказывая любопытства, молчал, лишь пытливо поглядывая на Олега.
Когда они отъехали за несколько кварталов от площади, Востряков вытащил из внутреннего кармана старый
общесоюзный паспорт Банды и новенький, темно-красный, с гербом СССР и надписью на двух языках на обложке -
общегражданский заграничный, бланки которого до сих пор использовались во многих бывших республиках Союза,
ставших суверенными.
- Поздравляю, Александр Бондарович, согласно этому документу, вы стали гражданином Украины и получили
загранпаспорт и разрешение на выезд сроком на три года от отдела виз и регистрации Сарненского управления внутренних
дел.
- Ты что, серьезно? - Банда недоверчиво раскрыл документ. Действительно, оформленный на его имя паспорт имел два
необходимых штампа "гражданин Украины" и "выезд разрешен сроком на три года". - Олег, как тебе удалось?
- Начальник ОВИРа - старый приятель. Он благодаря мне на "гольфе" второй серии разъезжает.
- И сколько ты ему заплатил?
- Банда, говорю тебе еще раз, теперь уже в последний, - это дело стало и моим делом, поэтому брось считать, кто сколько
и за что заплатил. Ясно?
- Ладно, не обижайся. Я просто не представлял, что этот паспорт можно добыть так быстро.
- Ха, а его так быстро и не добудешь! Знаешь, сколько времени ты бы ждал его, если бы был обыкновенным жителем
Сарнов?
- Ну?
- Месяца два как минимум. Но специально по моей просьбе ты стал счастливым обладателем заветной бумажки ровно за
полчаса. Разницу улавливаешь?
- Еще бы! Ну, а куда мы на этот раз?
- В аптеку.
- В аптеку?
- Банда, я думаю, что пару бинтов, жгут, йод, перекись водорода и какое-нибудь сильное обезболивающее нам совсем не
помешают.
Олег сказал это очень серьезно, сосредоточенно глядя на дорогу, и Банда как-то вдруг разом почувствовал, что к их
приключению Востряков относится гораздо серьезнее, чем могло показаться на первый взгляд. И Сашка лишь молча
благодарно похлопал друга по плечу...
Алина запомнила это путешествие на всю жизнь.
Машину трясло немилосердно, и тяжеленные ящики грозно поскрипывали и постанывали, нависая над головой девушки.
Слежавшееся сено уже практически не амортизировало тряску, и все тело ее теперь болело, превратившись, видимо, в
единый огромный синяк. Уже несколько часов Алина ехала, стоя на ногах, не в силах ни прилечь, ни сесть от мучительной
ноющей боли.
Периодически водитель их машины троекратно коротко сигналил, и тогда Хабиб, невозмутимо восседавший у прохода и
всю дорогу не спускавший с нее глаз, вставал, подходил к ней и, оторвав кусок пластыря, заклеивал ей рот и снова сковывал
за спиной руки наручниками. И тогда девушка понимала, что через несколько минут будет остановка, например, для
дозаправки или на железнодорожном переезде. Ее охранники, видимо, здорово опасались, что девушка закричит, желая
привлечь внимание к их машине, и предпринимали самые строгие меры предосторожности.
От постоянно рассеивавшегося по фуре дыма выхлопных труб у девушки нестерпимо болела голова. Это было жуткое
мучение, и Алина мечтала о смерти не в силах вынести подобные испытания.
Ее сторож ни слова не понимал по-русски да и не стремился с ней объясняться. Поэтому девушка продолжала оставаться
в неведении как относительно самой цели их поездки, так и ее конечного пункта.
Они были в дороге почти сутки, когда водитель снова коротко трижды просигналил.
Хабиб привычно встал и направился к ней, отрывая на ходу очередной кусок пластыря, но на этот раз он не ограничился
лишь наручниками. Он достал из кармана тонкую шелковую веревку и, уложив Алину, ловко и быстро связал ее по рукам и
ногам, превратив девушку в молчаливую и беспомощную куклу, а сам извлек из-под пиджака пистолет и, передернув
затвор, притаился у проема И по этим приготовлениям Алина поняла, что их караван ожидает что-то серьезное.
Некоторое время они, видимо, стояли в очереди, потому что машины продвигались буквально по несколько метров,
часто останавливаясь и заглушая двигатели. В наступавшей тишине Алина слышала разноязычный и разноголосый гул
вокруг ее темницы, ругань, хлопанье дверок и сигналы клаксонов.
Потом строгие голоса раздались у самого фургона, и девушка поняла, что происходит.
- Характер вашего груза?
- Все указано в документах, - она узнала этот голос с выраженным акцентом, он принадлежал маленькому тщедушному
арабу, одному из ее похитителей.
- Господин Фаллах, потрудитесь отвечать на наши вопросы. Это не моя прихоть, вы проходите процедуру таможенного
досмотра, и мы имеем право знать, что вы собираетесь вывезти через Республику Беларусь.
- Да, конечно, господин офицер! Мы везем запчасти к автомобилям "лада".
- Откуда?
- Мы официально зарегистрированы в Москве как дилеры АвтоВАЗа.
- Куда следует груз?
- В Чехию. В Прагу.
- Грузополучатель?
- Компания "Чехавтотранс".
- Так, ясно. Фуры опечатаны?
- Да. Пломбы московского отделения Российского таможенного комитета. Прошу убедиться, господин офицер, в их
сохранности.
- Хорошо. Прошу вас предъявить документ об уплате транзитного сбора.
- Вот, господин офицер, пожалуйста.
- Все в порядке. Хорошо, господин Фаллах.
Сколько у вас человек?
- Шестеро. По два на каждую машину - Давайте перейдем к досмотру кабин и днищ автомобилей.
- Прошу вас, господин офицер, пройдемте. Мы всеми силами готовы вам помочь.
- У нас совместный контроль с польской стороной, поэтому потрудитесь уплатить польские транзитные налоги. Сержант
отведет вас куда нужно, пока мы будем досматривать кабины...
Голоса удалялись, и вместе с ними пропадала, угасала где-то вдали надежда Алины на освобождение. Девушка беззвучно
горько заплакала, захлебываясь слезами, не в силах разжать склеенные лейкопластырем губы...
- Банда, мы выскочим на Брестское шоссе в районе Барановичей, и до Бреста останется километров сто восемьдесят -
двести. Достаточно, чтобы обнаружить караван?
- Да, надеюсь. Если только они не успели проскочить раньше нас.
Банда сидел рядом с Востряковым, который ловко вел машину, на жуткой скорости летя по узкой дороге, пересекавшей
полесские болота. Банда был мрачен. Как ни торопились они, но сборы, а главное - поиски бензина отняли слишком много
времени, и из Сарнов они выбрались лишь к полуночи.
Двести километров, которые отделяли их от Брестской трассы, если верить атласу автомобильных дорог Европы,
случайно оказавшемуся у Вострякова, их довольно скоростной "паджеро" должен был преодолеть часа за полтора, а значит,
можно было запросто разминуться с конвоем арабов.
- Не волнуйся, Банда. Мы их обязательно найдем. Три автомобиля, пересекающих государственную границу, - не иголка
в стоге сена.
- А ты уверен, что Алина еще будет с ними?
- Я ни в чем не уверен. Кроме того, что мы найдем этих арабов. А уж потом - дело техники узнать, где девушка.
- Ох, Олежка, боюсь, не все так просто.
- Банда, хочешь, я тебе одну вещь скажу, но только ты не обижайся, ладно? - Востряков коротко взглянул на Банду и
снова впился глазами в ночную темному, рассекаемую фарами "паджеро".
- Ну?
- Я тебя не узнаю. С каких пор ты стал нытиком? С каких пор ты стал чего-то бояться?
- Я люблю ее.
- Это я понял.
- Я боюсь, чтобы не случилось чего-нибудь страшного.
- Банда, когда мы шли с тобой в дозор или когда нас бросали на штурм перевала там, в Афгане, ты боялся чего-нибудь
страшного?
- Сначала - да.
- А потом? Потом, когда ты и меня научил смотреть на вещи так же, как сам?
- Потом - нет. О худшем лучше не вспоминать.
Тогда голова трезвее и лучше слушается тело.
- Банда, в тебе появился страх, ты начал бояться. А когда ты боишься, начинаю бояться и я, потому что я привык видеть
рядом уверенного в себе и в своих друзьях Банду. А сейчас...
- Извини, Олежка. Просто раньше можно было бояться только за себя. Теперь я боюсь за Алину.
- Я знаю. Банда. Но думай лучше о том, как будешь наказывать этих мерзавцев, когда они попадутся в наши руки. Я
думаю, оторвешься? - улыбнулся Востряков, подмигивая другу.
- Не то слово, - кулаки Банды сжались, и он машинально поправил свой "микро-узи", висевший под мышкой в наплечной
кобуре. - Мало им, уродам, не покажется!..
Когда они пересекли наконец границу, Хабиб заметно повеселел. Он даже пробормотал что-то радостное, на своем
непонятном языке обращаясь к девушке, но, не получив в ответ даже взгляда, обиженно засопел и, развязав Алину и содрав
с ее губ пластырь, снова уселся у прохода с самым грозным и неприступным видом.
Алина села в углу их своеобразной маленькой камеры и сжала голову руками. Слезы принесли ей некоторое облегчение,
но мысли, одна тяжелее другой, свинцовыми гирями перекатывались у нее в голове, вызывая ощущение чуть ли не
физической боли.
"Все. Я - в чужой стране. Даже не в Беларуси и даже не в Узбекистане. Здесь я - никто. Я без документов, почти без
денег. Без всяких прав. Никто не знает, что я здесь. Я теперь в полной власти этих нелюдей. Что они сделают со мной? За
что? При чем тут мой отец? Неужели они и вправду продадут меня в какой-нибудь бордель? Или прибьют, как последнюю
собаку? Господи, помоги мне! Я ведь теперь точно им не нужна! От отца они не добились ничего, и теперь им нужно будет
избавиться от меня любыми способами!"
Ей вдруг стало так жалко себя. Ей стало так обидно и так тоскливо, что она снова заплакала не в силах сдерживать слезы.
Она плакала не от страха, не от предчувствия ожидающих ее впереди ужасов и унижения. Она плакала от своей полной
беспомощности, от одиночества, от чувства покинутости и заброшенности.
Даже образы матери, отца, Александра, возникавшие в ее уставшем воспаленном воображении, вызывали теперь лишь
обиду и раздражение - они не смогли защитить ее...
- Ну что. Банда, вроде бы мы разминулись? - Востряков специально старался говорить спокойно и невозмутимо, ничем
не выдавая своего беспокойства, чтобы лишний раз не бередить рану друга.
- Да, кажется, разминулись. Ведь не могли же мы их настолько опередить?
- Мне тоже так кажется. Что ж, поехали на таможню.
Их "мицубиси" стояла на трассе при самом въезде в Брест, и впереди, километрах в полутора, сиял в темноте яркими
огнями пост ГАИ, оборудованный при въезде в город.
- Знаешь, у белорусов есть странная привычка обыскивать все автомобили, передвигающиеся по ночам, поэтому, мне
кажется, самое время попрятать наши "пушки".
- Ты думаешь?
- Вон там, на посту ГАИ, нас обязательно встретит закованный в бронежилет спецназ, который перетрясет всю нашу
машину. Ты уж мне поверь, я здесь не раз проезжал.
- Но ведь мы граждане другого государства!
- Это для них дополнительный фактор раздражения Кстати, спрячь подальше свой российский паспорт. Теперь ты
гражданин Украины, не забыл еще?
- Да, конечно.
- Кстати, ты не заметил, тот мост с высокими перилами, через который мы проезжали, далеко остался?
- Да нет. Километров пять-десять, не больше.
- Отлично. Едем. - И Востряков, оглянувшись, резко развернул машину, перепрыгнув через травяную разделительную
полосу.
- Ты куда? Нам же к границе!
- Банда, ты собираешься прятать оружие на глазах местных спецназовцев?..
Когда пистолеты и боеприпасы были уложены в крыльях и навесная защита надежно скрыла следы присутствия
тайников, Востряков взял АКСУ и улыбнулся Банде:
- Прощайся, Сашка, с этой "пушкой". Хороша она, но нам придется от нее избавиться.
- Ты думаешь?
- А ты думаешь, мы сможем ее протащить через границу?
- Я не знаю...
- А я знаю. У тебя лопата в машине есть?
- Вроде была.
- Тогда попробуем ее закопать. Запомни место - мост через Мухавец, левый берег. А вдруг когда-нибудь еще
пригодится?!
...Скоро все было кончено, и "мицубиси", ведомая Востряковым, снова устремилась к границе.
- Тут, Банда, есть несколько переходов Частники идут на Варшавский мост, а для грузовых машин есть другой пункт,
Козловичи. Мне кажется, нам надо сначала подъехать туда.
- Что бы я без тебя, Олег, делал, даже не представляю. Я же во всех этих делах такой профан...
- Банда, каждому свое. Кстати, не откроешь ли ты банку с колбасой? Что-то я проголодался.
- Ты, как всегда, прав...
Получить полную информацию о машинах арабов оказалось крайне просто. Грузовики опередили их буквально на пару
часов, и инспектор таможни, получив хрустящую стодолларовую бумажку, оказался очень любезен, припомнив все до
малейших деталей.
- Груз принадлежит фирме "Чехавтотранс", конечный пункт - Прага. А что, ребята, у вас с ними какие-то проблемы?
- Да, нам нужно с этими арабами кое о чем поговорить.
- Осторожно, ребята, их шестеро, и морды этих водителей мне не очень сильно понравились.
- А вы досматривали машины?
- Конечно.
- И больше никого не видели?
- В смысле?
- Ну, девушки с ними не было?
- Нет, а что?
- Да так. А в фуры заглядывали?
- Нет. У нас не было для этого оснований.
Фуры были опечатаны московскими пломбами, все таможенные и транзитные сборы уплачены. Документы, пломбы -
все было в порядке.
- Теперь все ясно, - Банда и Востряков многозначительно переглянулись. - Оружия, конечно, при них не было?
- Естественно.
- Ты понял. Банда?
- Что?
- Все было спрятано в фурах. Пломба целая - таможня не трогает. А где и как ставилась пломба - дело левое.
- Вы хотите сказать, что груз не соответствовал документам? - таможенник насторожился.
Если бы ему удалось перехватить контрабанду, он мог бы неплохо продать эту информацию польским коллегам. Дело в
том, что польские таможенники получали по четыре тысячи долларов премии за каждый раскрытый случай контрабанды и с
радостью покупали информацию о контрабанде у белорусов, оценивая ее в тысячу баксов. Обоюдовыгодное, так сказать,
международное сотрудничество в действии.
- Нет, вряд ли. Просто у нас есть кое-какие подозрения насчет конечного пункта назначения. - Востряков постарался
замять дело, рассеяв подозрения таможенника. Вряд ли было нужно втягивать в это дело официальные органы.
- Ну, смотрите... А, и еще. Вы ребята вроде хорошие, поэтому лучше я вас предупрежу, - таможенник помялся немного,
как будто пытаясь вспомнить что-то важное, и, получив еще двадцатку, "вспомнил": эти фуры сопровождала легковушка.
Черная "БМВ-318", последняя модель.
Номера, извините, в темноте не разглядел. Но в том, что она сопровождала груз, не сомневаюсь.
Она исчезла, как только машины пересекли границу.
- Спасибо. - Банда и Востряков встревоженно переглянулись: подтверждались все их предположения. - А вы случайно не
подскажете, куда обычно направляются машины, желающие проехать на Прагу? По какой дороге в Польше лучше
податься?
- Направление одно - Варшава, Лодзь, Вроцлав. А там, через хребет, и Прага. Там увидите, всюду указатели, так что
проблем у вас не должно возникнуть.
- Ну спасибо.
- Желаю удачи.
Алина вздрогнула и испуганно оглянулась на Хабиба, когда на этот раз без предварительного сигнала машина
остановилась. Видно, миновав границу бывшего СССР, бандиты потеряли всякий страх.
Кто-то снаружи загремел замками их фуры, затем прозвучала резкая команда по-арабски, и Хабиб, подскочив, снова
ловко нацепил девушке наручники и подтолкнул ее к выходу.
В темноте разглядеть что-либо Алина не смогла.
Где они находились, она не понимала. Хабиб подвел ее к "БМВ" и, втолкнув на заднее сиденье, закрыл за ней дверцу.
Ее бородатые охранники еще побеседовали несколько минут, стоя у "БМВ", а затем распрощались, разойдясь по
машинам.
Рядом с ней снова уселся Хабиб, а на переднем сиденье устроился тот мрачный араб, которого вся банда почитала за
начальника. За руль забрался араб, немного говоривший по-русски, и Алина почему-то обрадовалась: ей до смерти надоело
находиться в неведении.
- Здравствуйте! Куда мы сейчас поедем?
- Звонить твоему папочке.
- Зачем?
- Не твое дело, женщина. Сиди и молчи, пока жива...
Увидев очередь частников и туристических автобусов, выстроившихся к КПП "Варшавский мост", Банда заметно
заскучал и занервничал.
Хвост ее, теряясь в темноте и изредка обозначая себя тусклым светом фар, вытянулся не меньше, чем на километр.
- Ни черта себе! И сколько же нам здесь стоять придется? - Банда скорее выражал удивление и разочарование, чем желал
добиться от друга конкретного ответа, но Востряков, прикинув, тут же вынес резюме бывалого путешественника:
- Если будем стоять, как все, то примерно сутки. А если будем понятливыми и не очень строптивыми...
- Сутки?! - Банда даже не дослушал товарища, пораженный названным временем. - Да арабы за пять часов так
потеряются, что мы их никогда не найдем! А ты говоришь - сутки!... Черт, и ничего нельзя придумать?
- Ну ты же, Банда, не дослушал. А я говорил, что если мы будем понятливыми, в Польше окажемся через полчаса.
- Это как?
- А ты смотри внимательнее, - и Олежка указал на какие-то тени, бродившие вдоль очереди.
Сначала Банда не обратил на них особого внимания, считая, что это уставшие за долгую дорогу водители и пассажиры
прогуливаются по шоссе, с радостью разминая затекшие ноги. Наверное, были среди людей, бродивших вдоль очереди, и
такие, но в основном эти ночные тени занимались совсем другим. Они двигались от машины к машине, заговаривая с
каждым водителем, и их целенаправленное движение несомненно указывало на неслучайный характер их присутствия
здесь, на - приграничной дороге.
Были здесь и торговцы сигаретами и водкой. Были "официанты", предлагавшие кастрюльку горячей картошки и кусок
сала. Были сутенеры, готовые подсунуть за копейки повидавшую виды молодую девицу. И была здесь еще одна категория
"работающих" - молодых, сильных, коротко остриженных, чем-то неуловимо похожих друг на друга. Ну, копия тех ребят, с
которыми поработал когда-то в Москве Банда в "фирме" незабвенного Виктора Алексеевича.
Один из этих ребят, заметив подрулившую крутую тачку Банды, направился к ним. Когда он подошел поближе,
Востряков, сидевший за рулем, опустил боковое стекло.
- Привет, ребята!
- Привет, - переговоры как более опытный в таких делах повел Олег, и Банда молчал, не встревая и лишь внимательно
прислушиваясь к их разговору.
- В Польшу?
- Туда.
- Очередь большая.
- Да. Но бывает и похуже.
- Конечно. Неделю назад на три километра растянулась, автобусов десятка два понаехало, вот погранцы и запарились...
Тогда по трое суток своей очереди ждали.
- А сегодня?
- Сутки примерно... Но это ж, как в жизни: кто-то стоит в очереди, а для кого-то с черного хода дверь открыта.
- Это понятно, - Востряков подмигнул Банде дескать, клюнула рыбка, слушай внимательнее. - Вот только где этот
черный ход отыскать-то? А то у нас времени мало.
- Найти поможем. Но дело денег стоит, - Сколько?
- Сотня. До инспектора. Инспектору еще две.
- Без вопросов.
- Давай.
- Держи, - и Олег, открыв портмоне, протянул стриженому парню стодолларовую бумажку.
- Ждите здесь, - с этими словами парень скрылся в темноте, метнувшись куда-то вдоль очереди.
- Олег, ты что, сбрендил?! У тебя что, баксы лишние? - Банда не находил слов, чтобы передать свое изумление таким
опрометчивым, как ему казалось, поступком друга. - Да он же с этими долларами никогда в жизни не вернется!
- Пять процентов за то, что не вернется. Но девяносто пять. Банда, что через тридцать минут мы будем на той стороне
Буга.
- А что такое Буг?
- Река местная, пограничная. Темный ты все же, старлей, как я погляжу! - засмеялся Востряков, незлобиво подкалывая
Сашку.
- Иди ты! Небось, сколько раз эту границу пересекал.
- Поэтому и говорю, что у нас очень большие шансы опередить всю эту очередь.
- Ну посмотрим... Кстати, а у меня в паспорте визы на въезд в Польшу нет, я смотрел.
- У меня тоже. Ну и что?
- Так как же мы...
- Банда, ты про ваучеры когда-нибудь слыхал?
- Издеваешься, что ли! Только при чем тут "чубайсики" и въезд в соседнюю страну?
- Чего? - растерялся Востряков. - Что за "чубайсики"?
- Ну, чеки приватизационные.
- А, господи! - Олег искренне рассмеялся. - Это у вас, в Москве, ваучеры чубайсовские. А у нас другие. Ваучер - такой
документ, типа пропуска в страну, понимаешь? Его ты официально покупаешь в ряд стран, платишь баксами - и вперед.
Никто тебе слова не скажет.
- Серьезно?
- Вполне. А ты что, не слышал про такое?
- Нет, не доводилось.
- Я же говорю - темный ты человек! - снова рассмеялся Олег, но теперь его шутка уже задела Банду:
- Иди ты в самом деле! Откуда я мог знать все эти ваши премудрости? Что я, за рубеж ездил, что ли?
- Банда, да не обижайся ты в самом деле... А вот, кстати, и наш благодетель.
И действительно, к их машине снова спешил тот самый парень, получивший от Вострякова сотню долларов.
- Все нормально, ребята, - бросил он в форточку, подбегая к их машине. - Давайте еще две сотни, для инспектора.
- Тебе? А почему не самому таможеннику? - совсем не в дугу влез Банда, подозрительно присматриваясь к этому парню.
- Почему в конце концов мы тебе должны верить?
- Потому что у вас другого выбора нет, - спокойно ответил парень, ничуть, казалось, не смутившись. - Ты что, думаешь,
у тебя таможенник прямо на посту бабки возьмет? Чтоб его потом какой-нибудь ОБЭП повязал?
- Что за ОБЭП?
- Отдел по борьбе с организованной преступностью. У нас теперь так бывшую ОБХСС зовут... Или эти, президентские
контролеры, мать их за ногу...
- Банда, ну что ты в самом деле? - попытался и Востряков образумить друга.
- А я этому инспектору бабки после смены, в городе отдам. Неужели так трудно допетрить?
- Ладно, не обижайся, - Банда уже извлек из кармана две сотни и протянул парню, спеша исправить свою ошибку. - Это ж
я не со зла. Просто я ваших порядков местных не знаю. Держи!
- О'кей... А теперь выруливайте из очереди и потихоньку за мной поезжайте.
Вот когда Банде пришлось убедиться, что парни не зря ели свой хлеб. Их путь к заветному пункту досмотра был
обеспечен, как говорится, на все сто: стриженые ребята буквально вручную расчищали путь их машине, расталкивая и
распугивая особо прытких очередников, не желавших пропускать денежных нахалов вперед. В другое время Банда бы,
наверное, сгорел со стыда или давно бы уже сам бросился наводить порядок в очереди, восстанавливая справедливость. Но
сегодня он не мог поступить иначе. Он должен был как можно быстрее пересечь польскую границу, а потому, скрепя
сердце, с каменным лицо
...Закладка в соц.сетях
