Жанр: Боевик
Личный досмотр серия: (комбат)
... вполне здоров. Незадачливый подчиненный майора Багрянцева
загорал в реанимации, где люди в белых халатах пытались отреставрировать раздавленную
грудную клетку.
Багор вздохнул, купил цветы и отправился в больницу. Цветы он подарил хорошенькой
неприступной медсестре, обернув основание букета стодолларовой бумажкой. Это было грубо,
но зато не нуждалось в дополнительных комментариях, тем более что медики, в отличие от,
скажем, педагогов, не склонны излишне усложнять жизнь. Сестричка, несмотря на молодость,
поняла майора Багрянцева именно так, как было нужно, и, пропустив его в палату, тихо
испарилась.
Сапог был похож на утыканный прозрачными трубками гипсовый кокон, из которого
тоскливо выглядывал одинокий, со слезой, мутноватый глаз. Багор окинул быстрым взглядом
аппаратуру жизнеобеспечения и, найдя выключатель, положил на него руку.
- Кто? - не тратя времени на формальности, коротко спросил он.
Из недр гипсового кокона раздалось хриплое шипение, в котором лишь с большим трудом
можно было разобрать отдельные слова.
- Серая "ауди", - услышал Багор. - Кожаный плащ.., падла.., деньги.., убил...
- Не совсем, - сказал майор. - Что ты делал в спальне хозяина?
Одинокий глаз покосился на руку Багра, лежавшую на выключателе, и наполнился
слезами. Слезы покатились под марлевую повязку.
- Фотографировал, - прошипел Сапог. - Кейс... бумаги.., сто штук... Сказал, хозяин..,
не пострадает.
Сказал.., бизнес. Поймаю - убью.
- Непременно, - согласился Багор, повернул выключатель и вышел из палаты.
Когда пять минут спустя дежурившая у постели Сапога сестричка вернулась на свой пост,
ее пациент уже ни в чем не нуждался. Сестричка, как уже было сказано, отличалась
сообразительностью и деловым подходом к жизни. Она поняла все с первого взгляда и
мгновенно приняла решение. Включив бесполезную теперь систему жизнеобеспечения, она
придала лицу испуганное выражение и побежала искать дежурного врача, чувствуя, как
похрустывает в нагрудном кармашке и приятно царапает сосок сквозь тонкую ткань халата
сложенная вдвое новенькая стодолларовая купюра.
К тому времени, как майор Постышев узнал, какое, оказывается, расчудесное место
Старый Оскол, у него на хвосте уже висел Багор. Багор еще не знал, за кем именно он охотится,
но не сомневался в том, что очень скоро это узнает.
- Вот такая история, солдат, - сказал Комбат, опускаясь на изрезанную садовую
скамейку и, как никогда, остро сожалея о том, что бросил курить. Он чувствовал, что сигарета
сейчас не помешала бы.
Сергей стоял, исподлобья глядя куда-то в сторону, и кусал нижнюю губу. Борис Иванович
бросил на него быстрый взгляд и торопливо отвел глаза, борясь с неловкостью. Он знал, что
поступает правильно, но ничего не мог поделать с ощущением, что обманывает парня.
- Ну, в чем дело? - спросил он наконец, чтобы прервать затянувшееся молчание. - Что
ты надулся как мышь на крупу? Всего и делов-то - потерпеть одно воскресенье...
- Или два, - бесцветным голосом вставил Сергей.
- Гм, - сказал Рублев. - Ну, может, и два...
Он обвел взглядом двор интерната, испытывая примерно те же чувства, что и лейтенант
Углов при осмотре аэропортовской дежурки: вроде бы все на месте - и спортивный городок, и
живые изгороди, тянувшиеся вдоль дорожек, и качели для самых маленьких, и клумбы с
поздними цветами, и даже несколько фруктовых деревьев, в кронах которых желтели редкие
забытые яблоки, - и в то же время чего-то главного здесь явно не хватало. Стоявшие на
лужайке олениха с олененком, выкрашенные свежей алюминиевой краской, имели какой-то
сиротливый, заброшенный вид, а светлые, сплошь застекленные корпуса интерната вопреки
замыслу архитекторов навевали глухую тоску. Интернат был на хорошем счету, сюда,
насколько было известно Борису Ивановичу, частенько наведывались делегации иностранных
гостей, но едва ощутимый дух подневольного, безрадостного существования пропитал здесь,
казалось, все без исключения, словно Комбат ненароком забрел на территорию тюрьмы. "Души
живой здесь не хватает, вот чего, - решил Борис Иванович, нервно барабаня пальцами по
колену. - Эх, жизнь..."
- Не горюй, солдат, - сказал он, чувствуя, как фальшиво звучит его голос, и ненавидя
себя за эту фальшь. - Ну что тут поделаешь? Видишь, как все повернулось...
- Я понимаю, - прежним бесцветным голосом сказал Сергей, продолжая упорно
смотреть в землю. - Сколько можно со мной возиться? И так вы со мной, как с родным...
- Чего? - опешил Рублев. - Ты что это удумал, а? Ты что же, решил, что я тебе тут
сказки рассказываю? Вот чудила...
- А разве нет? - спросил Сергей и впервые поднял на него глаза. Комбат ожидал
увидеть в них слезы, но глаза были сухими и смотрели прямо.
- Дурак, - сказал он. - Ну как есть дурак. Совсем заучился, бедняга. Ты сам-то
понимаешь, что говоришь? А ну, сядь.
- Вот еще, - сказал Сергей. - За партой насиделся.
Тем не менее он уселся на скамейку рядом с Комбатом и принялся ковырять землю
носком ботинка. Комбат откашлялся и почесал в затылке, придумывая, что бы такое сказать: к
такому обороту событий он готов не был. "Что ж тут удивительного, - подумал он. - Техника
и та порой такие фортели выкидывает, что только диву даешься. А тут - живой человек."
- Ты вот что усвой, Серега, - заговорил наконец он. - Ты мне как сын, но не сын
все-таки.., в том смысле, что распоряжаться тобой я не могу. Не я тебя рожал, и не мне тобой
рисковать, не мне тебе приказывать. Был бы ты моим солдатом, разговор у нас с тобой
получился бы совсем другой: рядовой Никитин, кругом, шагом марш на кухню картошку
чистить! Но ты ж и не солдат...
- Правильно, - буркнул Сергей, - я беспризорник - Ты дурак, - спокойно возразил
Комбат. - Хотя об этом я уже, кажется, говорил.
- Два раза, - уточнил Сергей. - Вернее, уже три.
- А ты, надо понимать, с этим не согласен, - с любопытством глядя на него, сказал
Борис Иванович.
Подросток пожал плечами.
- Ну не согласен, - проворчал он. - И что?
- А то, что веди себя как умный человек, если не согласен, - сказал Рублев. - Тебе
говорят: извини, Серега, у меня неприятности, а ты истерики закатываешь.
- Ничего я не закатываю.
- Закатываешь; закатываешь. Друзья себя так не ведут.
- Ха! - неприятным голосом вокзального беспризорника сказал Сергей. - Нашли себе
друга.
- Представь себе, нашел, - отрезал Комбат. - Стал бы я иначе с тобой возиться... Знал
бы, что ты станешь капризничать, как генеральский сынок, сроду бы с тобой не связался.
- Ну и шли бы себе, - грубо ответил Сергей. - Чего время тратите?
- Не могу, брат, - сказал Рублев. - Я друзей не бросаю, даже если они.., гм.., не совсем
правы. А будешь хамить, дам по шее.
- Напутали, - огрызнулся мальчишка. - Конечно, по шее ребенку дать легче всего...
- Сейчас заплачу, - сказал Рублев. - Посмотрите, какая жертва! Вся шея у него отбита.
А что прикажешь с тобой делать, когда ты только бубнишь и огрызаешься? Говорить
по-человечески разучился? Докладывай, чем недоволен. Или сказать нечего?
Сергей некоторое время молчал, сосредоточенно хмурясь и беззвучно шевеля губами.
"Вот черт, - подумал Рублев, с тревогой наблюдая за сменой выражений на лице подростка. -
Неужели он, как это?., претензии формулирует? Да быть того не может!"
Сергей вдруг непроизвольно всхлипнул, шмыгнул носом и через секунду уже ревел в три
ручья, как дошкольник, потерявший любимую игрушку.
- Вот те раз, - растерянно сказал Рублев. - Ну, солдат, ты учудил! Тебя что, обидел
кто-нибудь?
- Пусть попробуют, - сквозь слезы сердито ответил Сергей. - Просто я думал..,
думал...
- Хорошее дело, - похвалил Комбат, старательно делая вид, что ничего особенного не
происходит. - И что же ты надумал?
- Что вы решили меня бросить! - выпалил Сергей. - Сначала в интернат отдали, а
потом вообще...
- Ну, брат, ты загнул! Даже не знаю, что тебе на это ответить... Подберезскому расскажу
- со смеху лопнет, сразу в аптеку побежит...
- Не надо рассказывать, - вытирая кулаком слезы, попросил Сергей. - А зачем в
аптеку?
- А за соской! - ответил Комбат. - Совсем, скажет, наш Серега в детство впал...
Представь: приходишь ты из школы, а у тебя полный комплект: пустышки, памперсы,
пеленки-распашонки...
Сергей нахмурился, но, не удержавшись, фыркнул.
- Смешно ему, - проворчал Рублев. - А ты подумал, каково мне весь этот бред
выслушивать? У нас в десанте друг - это друг. На всю жизнь, понял?
А ты - бро-о-осить... Людей не бросают, если они настоящие люди.
- Откуда я знаю, настоящий я или нет, - проворчал Сергей.
- А я, по-твоему, настоящий? - спросил Борис Иванович. - А Подберезский? Да или
нет?
- Ну.., да.
- Так в чем же дело? Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты, - внутренне
отдуваясь, заключил Комбат и с довольным видом откинулся на спинку скамьи. Ему
подумалось, что легче вразумить взвод вооруженных до зубов "духов", чем одного обиженного
подростка, и он был недалек от истины.
- Извините, - едва слышно сказал Сергей.
- Что ты там опять шепчешь? - недовольно проворчал Рублев. - Мороженым объелся?
- Извините, - уже громче повторил Сергей. - Я, наверное, и вправду дурак. Просто
очень соскучился.
- Так бы сразу и сказал. Извинения принимаются, вызов на дуэль считается
недействительным. Что передать Подберезскому?
- Привет, - ответил Сергей. - И еще... - Он замялся, бросил на Комбата осторожный
взгляд, но все-таки закончил:
- Еще скажите ему, чтобы был поосторожнее со своей Аллочкой. Я ее вспомнил. Она
раньше наводчицей работала у одних...
Комбат хрюкнул в кулак и покачал головой.
- Это ты, брат, малость опоздал, - сказал он. - Она, видишь ли, до сих пор наводчица.
- Много украли? - совсем по-взрослому спросил Сергей.
- Да все, в общем-то, - ответил Комбат. - Мебель - ерунда, но вот орден жалко. За
него кровью плачено.
Сергей задумался, а потом вдруг полез в стоявший на траве возле скамейки портфель.
Порывшись в его клеенчатых недрах, он извлек оттуда тетрадку и шариковую ручку. Комбат с
интересом наблюдал за действиями подростка, начиная смутно догадываться, что они
означают. "Интересно, - подумал он мимоходом, - что Подберезский станет делать с двумя
комплектами мебели?" Представив себе Подберезского, слоняющегося по превращенной в
мебельный склад квартире, он улыбнулся в усы.
- Вот, - сказал Сергей, протягивая вырванный из тетради листок в клеточку, на котором
торопливым полудетским почерком был записан какой-то адрес. - Не знаю, может быть, их
там уже нет, но вы все-таки попробуйте.
- Вот это уже мужской разговор, - одобрительно сказал Рублев, убирая листок с
адресом в карман. - Это по-нашему. Я даже могу тебе пообещать, что если мы с Андрюхой
сами не справимся, то обязательно позовем тебя на помощь.
- Вот уж это сказки, - сказал Сергей.
- Не любо - не слушай, а врать не мешай, - ответил Комбат и встал со скамейки. -
Ну, будь здоров, солдат.
Они крепко, по-мужски пожали друг другу руки, и Комбат, не оглядываясь, зашагал к
выходу.
- Борис Иванович! - окликнул его Сергей.
Комбат остановился, и, прежде чем он успел что-нибудь сказать, Сергей подбежал к нему
и со всего маху обнял, воткнувшись головой в кожаную куртку Рублева.
- Ничего, Серега, - похлопывая его по плечам, сказал Комбат, - ничего. Все
нормально.
Подойдя к машине, за рулем которой со скучающим видом покуривал Подберезский,
Борис Иванович распахнул дверцу и тяжело опустился на сиденье.
- Уф, - ответил он на вопросительный взгляд Подберезского. - Дай-ка сигарету. Ну
чего ты вытаращился? Сигарету дай!
Подберезский демонстративно пожал плечами и протянул открытую пачку. Комбат вынул
сигарету, понюхал, покрутил в пальцах, поводил под носом, закатив глаза от удовольствия, а
потом резко смял в кулаке и выбросил в окошко.
- Хорошая была сигарета, - сказал Подберезский. - Американская.
- Сегодня парень любит джаз, а завтра Родину продаст, - ответил Комбат. - Привет
тебе от Сереги.
- Тяжело было? - сочувственно спросил Андрей.
- С чего ты взял? - притворно удивился Комбат. - Посидели, поговорили...
- Врать ты не умеешь, комбат, - сказал Подберезский. - Ладно, поехали...
- Погоди, - сказал Борис Иванович, вынимая из кармана бумажку с адресом и отдавая
Андрею. - Гони-ка по этому адресу.
Подберезский прочел адрес и удивленно приподнял брови.
- А там что? - спросил он.
- Там твоя мебель, - сказал Комбат и, не удержавшись, рассмеялся. - Будешь спать на
двух кроватях, как фон-барон. Заодно и с Танечкой своей попрощаешься. Или с Анечкой.
- С Аллочкой, - автоматически поправил Подберезский, решительно запуская
двигатель.
- И с Аллочкой тоже, - покладисто согласился Комбат, нюхая ладони, все еще
издававшие слабый запах табака.
Глава 9
Подберезский решительно растоптал только что прикуренную сигарету и, коротко
стукнув в покрытую облупившейся масляной краской филенку, потянул дверь на себя. Комбат
скромно держался позади, жмурясь, как сытый кот, и умиротворенно улыбаясь в густые усы.
В прокуренной комнатенке с облезлыми стенами и опасно провисшим потолком за
обшарпанным колченогим столом сидели четверо мужчин и играли в дурака, смачно шлепая по
заменявшей скатерть мятой газете засаленными картами. Здесь же стояла бутылка водки при
одиноком мутном стакане и валялась подсохшая половинка луковицы. Комбат пожал плечами:
похоже, Подберезский был прав, говоря, что справится один.
Сидевшие за столом синхронно обернулись на звук открываемой двери и уставились на
вошедших с одинаково неприветливым выражением лиц. Борис Иванович слегка поморщился,
заметив, что один из типов носит под засаленной клетчатой рубашкой не менее засаленный
голубой десантный тельник.
- Здорово, отцы, - вежливо поздоровался Подберезский и широко улыбнулся,
демонстрируя самые добрые намерения.
- Здорово, коли не шутишь, - хрипло отозвался молодой парень с синими от наколок
руками, ловко тасуя колоду.
- Здоровее видали, - туманно заметил обладатель десантного тельника и принялся
ковыряться в зубах спичкой, демонстрируя полное безразличие.
- Вам чего, ребята? - спросил кряжистый мужик лет сорока пяти, щурясь на них сквозь
дым зажатой в зубах сигареты.
- Даже не знаю, - слегка растерянно развел руками Подберезский. - Может, мы не
туда попали?
Нам сказали, что здесь можно кое-что приобрести по дешевке.., ну, мебель там,
аппаратуру кое-какую...
- С аппаратурой сейчас напряженка, - хохотнул молодой. - Завоза давненько не было.
Пожилой бросил на него тяжелый взгляд исподлобья, и он увял, сосредоточившись на
колоде.
- Вас кто послал, мальчики? - спросил пожилой. - Мы, вообще-то, здесь не торгуем...
- Алла, - снова улыбнувшись, ответил Андрей. - Мы с ней вместе в школе учились.
Встретились вот, я как раз мебель себе искал. Ну, разговорились...
- Алла? - с сомнением переспросил пожилой. - Гм... Что это она выдумала... Странно
как-то...
- А она разве еще не пришла? - наивным тоном спросил Подберезский. -
Действительно, странно.
Обещала зайти и все уладить. Ну, мы тогда пойдем...
- Засыпалась шалава, - вдруг мрачно пробасил до сих пор молчавший человек,
похожий на потную гору волосатого мяса. - Засыпалась и нас сдала. Вы их пощупайте, у них
же стволы под мышками, у этих фрайеров.
- Как можно, - с готовностью задирая руки к потолку, сказал Подберезский. - Я
предприниматель, могу паспорт показать, лицензию... Просто мне мебель нужна, а со
средствами, сами понимаете, напряженка...
Пожилой кивнул, и обладатель тельника быстро и вполне профессионально ощупал
сначала Подберезского, а затем и Комбата. От него со страшной силой разило потом, перегаром
и чесноком, и Борис Иванович С трудом удержался от того, чтобы дать ему по сусалам,
утешившись тем, что успеется.
- Чисто, - сказал человек в тельнике.
Толстяк презрительно хмыкнул, оставшись, по всей видимости, при своем мнении, а
пожилой удовлетворенно кивнул.
- Ладно, - сказал он, - пошли на склад.
В сопровождении хозяев, недружелюбно сопевших спереди и сзади. Комбат и
Подберезский пересекли захламленный двор, посреди которого сиротливо торчал старенький
мебельный фургон, и вошли в помещение, служившее складом. Здесь было темновато и сильно
пахло пылью и мышами, а вдоль стен громоздились какие-то затянутые пыльным брезентом
штабеля.
- Деньги покажите, - сказал старший.
- Деньги - вот они, - переходя на деловой тон, ответил Подберезский, помахивая в
воздухе тутой пачкой и в последний момент ловко отдергивая ее от протянувшейся сзади
руки. - Но-но, что за манеры?
У меня такой вопрос: а как у вас с доставкой?
- С доставкой у нас все нормально, - опять влез в разговор молодой. - Доставим в
лучшем виде... в оба конца.
- Юноша дурно воспитан, - заметил Подберезский, обращаясь к пожилому. - Я уже не
говорю о его попытке выхватить у меня деньги (это, насколько я понимаю, была шутка), но
почему он все время перебивает старших? Так как у вас с доставкой?
Толстяк удовлетворенно хмыкнул. Молодой запыхтел и грудью вперед попер на
Подберезского.
- Остынь, дурак, - сказал ему пожилой. - Сто раз тебе говорил: закрой хлебало. Нет,
тявкаешь, как падло, а потом в бутылку лезешь... Доставим, - сказал он Подберезскому. -
Приплатишь маленько, так и доставим, и на этаж поднимем. У нас все по-честному.
- О! - удовлетворенно сказал Подберезский. - Это мне нравится. Честность - основа
бизнеса. Ну, показывайте, что тут у вас...
Пыльный брезент сполз на бетонный пол. Подберезский покосился на Комбата, который
стоял с каменным выражением лица, и только тот, кто хорошо знал Бориса Ивановича, мог
заметить плясавших у него в глазах веселых чертиков. Подберезский легонько вздохнул: он
знал своего командира много лет и не сомневался, что тот еще долго будет над ним потешаться.
- Ну что, Иваныч, - с озабоченным видом спросил он, похлопывая по дверце знакомого
шкафа. - Вот этот гарнитурчик вроде бы ничего, как тебе кажется?
- Вполне, - солидно кивнул Комбат. - Скромненько, но со вкусом. А как тебе вот этот
мягкий уголок? Смотри, какая обивка!
- Натуральная кожа, - пояснил тип в десантном тельнике.
- Да ну? - поразился Подберезский, тыкая пальцем в подлокотник своего дивана. -
Смотри-ка, как новенький!
- Наверное, хозяин был аккуратный, - без тени улыбки уважительно сказал Комбат.
- Точно, - подтвердил пожилой. - Большой чистюля. Одно слово, профессор.
- О! - уважительно сказал Подберезский. - Тогда берем без разговоров. Надо же -
профессор! Наверное, как ляжешь на диван, так сразу полная голова умных мыслей.
Молодой коротко ржанул.
- Значит, так, - снова переходя на деловой тон, заговорил Подберезский. - Вот эта
спальня, этот мягкий угол, прихожая.., так.., вот этот гарнитурчик и кухня... Иваныч, кухню
будем брать?
- Если в цене сойдемся, - ответил Комбат. - Я думаю, ребята не будут особенно
дорожиться. По-моему, стоит взять.
- Берем, - решительно сказал Подберезский. - Грузите, отцы.
- А деньги? - опять влез молодой.
- Жадность до добра не доводит, - ответил ему Андрей. - Деньги получите на месте.
Надеюсь, вас это устраивает? - обратился он к пожилому.
Тот задумчиво пожевал губами.
- Три тысячи, - добавил Подберезский.
- Сколько?! - вскинулся молодой. - Да один этот диван больше стоит!
- А сколько получил профессор? - кротко осведомился Подберезский, и Комбат вдруг
подумал, что он почти не притворяется: наверное, точно так же Андрей выглядел, когда вел
свои предпринимательские дела.
- Да какое твое собачье дело? - взвился молодой.
Подберезский не обратил на него внимания.
- Пять, - сказал пожилой.
Подберезский молча поднял вверх четыре пальца.
- Имей совесть, мужик, - сказал пожилой, - Четыре с половиной. По штуке на брата, и
пятьсот за доставку.
- Уговорил, - сдался Подберезский, - грузите.
Комбат молча наблюдал, вполне довольный своей ролью статиста, хотя ему было
совершенно невдомек, что Подберезский намерен делать со всем этим хламом. Торговать
подержанной мебелью было не в его характере, а как еще пристроить всю эту прорву кресел,
шкафов, пуфиков и пружинных матрацев, Комбат, сколько ни ломал голову, придумать не мог.
Пока он терялся в догадках, хозяева подогнали к дверям склада мебельный фургон и
принялись сноровисто загружать его домашним скарбом Подберезского, который стоял в
сторонке, покуривая и благожелательно поглядывая на грузчиков. "Чистый цирк, - подумал
Борис Иванович, покусывая ус. - Может, он им еще и заплатит?"
Погрузка двигалась быстро: сказывался богатый опыт грузчиков. Рублев поразился тому,
сколько добра, оказывается, может войти в обыкновенный мебельный фургон, и невольно
проникся к грузчикам уважением: уголовщина уголовщиной, а работали они просто виртуозно.
Он посмотрел на Подберезского. Подберезский цвел, как майская роза - ни дать ни взять,
набитый бабками лопух, только что провернувший выгодную, по его мнению, сделку. Борис
Иванович вздохнул; ему было немного жаль грузчиков.
- Погоди-ка, браток, - остановил Андрей молодого, который волок к битком набитому
фургону последнюю тумбочку. Вся остальная мебель была уже погружена, и потные грузчики,
сбившись в кучку у заднего борта, потрошили мятую пачку "Примы". - Дай-ка я взгляну...
Он пошарил в пустых ящиках тумбочки и выпрямился с озадаченным видом. Молодой,
которому все это надоело, сразу же унес тумбочку и затолкал ее в кузов.
- Я не понял, отцы, - растерянно сказал Подберезский, - а орден где?
На некоторое время на складе воцарилась тишина.
Комбат улыбнулся: начиналось самое интересное.
- Какой орден? - осторожно спросил пожилой, отлепляя от нижней губы сигарету.
- Да Красной Звезды, какой же еще! - раздраженно ответил Подберезский. - Он в
тумбочке лежал, в верхнем ящике. Профессор его все время там хранил.
- Какой профессор? - спросил пожилой, уронил сигарету и наступил на нее ботинком.
- А которого мебель, - ответил Подберезский. - Отдайте орден, недоумки, а то
профессор обидится. Он его за Афган получил.
- Вот гниды, - с досадой сплюнул пожилой. - Мочи их, мужики.
- Ну, фраера, - нехорошо оживился молодой, выхватывая откуда-то монтировку, -
сейчас вам будет и Афган, и Югославия. Молитесь, падлы.
- Что вы, ребята, - отмахиваясь обеими руками, сказал Комбат. - Я тут вообще ни при
чем, это все он.
- Ты что, Иваныч? - как по нотам, возмутился Подберезский. - Ты ж обещал! А
теперь, значит, в кусты?
- Да пошел ты! - выкрикнул Комбат. - Я тебе мебель выбрать обещал, понял? А ты
куда меня привел? Это ж бандиты!
- Точно, - хрипло ржанул тип в десантном тельнике, - бандиты. Ты, дядя, постой в
сторонке, пока мы твоего кореша кончать будем.
- Да я ничего, - кротко ответил Борис Иванович и отошел в сторонку, как было ведено.
- Эх, Иваныч, - сказал Подберезский, с укоризной глядя на Комбата. Уголки губ у него
неудержимо ползли кверху. Молодой прыгнул вперед, занося монтировку, и Комбат уже почти
испугался, но Подберезский непринужденно убрал голову в сторону и не глядя нанес короткий
удар локтем. Монтировка со звоном запрыгала по бетонному полу, а молодой, схватившись
ладонями за разбитое лицо, опрокинулся на спину, с треском ударившись затылком.
Подберезский обернулся и с изяществом, которое приобрел скорее в платном спортзале, чем в
учебном центре ВДВ, блокировал удар ногой.
- Ну, что с тобой сделать? - спросил он у обладателя десантного тельника, крепко
зажав под мышкой его ногу. - Тельник-то небось на базаре купил, недотыкомка?
Противник ответил коротко и непечатно и неловко подпрыгнул, пытаясь с разворота
достать Подберезского второй ногой. Андрей выпустил зажатую ногу и отступил на шаг.
Человек в тельнике плашмя упал на бетон, и тут на Подберезского, как грозовая туча, налетел
толстяк.
Борис Иванович посмотрел на пожилого, который все еще стоял возле заднего борта
фургона, и стал осторожно перемещаться вдоль стены, подбираясь к нему поближе: Комбату
очень не понравилось, как тот держал правую руку.
Подберезский остановил направленный в голову сокрушительный удар примитивным
верхним блоком и без затей ударил толстяка в солнечное сплетение.
Ему показалось, что он ударил по туго надутому аэростату, да и эффект получился
примерно такой же.
- Ха, - презрительно сказал толстяк и нанес прямой удар левой, целясь Подберезскому
в нос.
Андрей нырнул под руку и дважды резко ударил толстяка в подбородок. Толстяк
покачнулся и упал, явно находясь в глубоком ауте. Это дало Подберезскому возможность
достойно встретить "десантника" и молодого, которые все еще не поняли, что главные здесь не
они.
Пожилой, по-прежнему стоя у заднего борта, неторопливо поднял обрез охотничьей
двустволки, намереваясь раз и навсегда прекратить безобразие. Взвести курки он не успел:
чья-то рука, протянувшись из-за спины, легла на стволы дробовика, со страшной силой
пригнула книзу и легко выдернула обрез из ослабевших пальцев.
- Пойдем, голубь, - ласково сказал пожилому Комбат. - Они тут и без нас прекрасно
разберутся, а мы пока орден поищем.
- Да какой еще орден?! - возмутился пожилой, но тут же замолчал, почувствовав, как
стволы обреза с силой уперлись не куда-нибудь, а в задний проход.
- Ну, если ордена нет, придется устроить фейерверк, - сказал Комбат, свободной рукой
придерживая собеседника за воротник. - У тебя там дробь или картечь?
Дробь хороша от геморроя, а картечь от простатита.
- У меня там пули, - язвительно ответил пожилой.
- Юморист, - восхитился Комбат. - Пули - это Вообще здорово. Лучшее средство от
глупости, между прочим.
- Ты не выстрелишь, - не очень уверенно сказал пожилой.
- Да брось, - ответил Комбат, взводя курки. - Ведь ты-то выстрелил бы! Так чем же я,
боевой офицер, хуже тебя? Хватит болтать, пошли за орденом.
- Афганцы, - с отвращением процедил пожилой, послушно направляясь к выходу, -
отморозки...
- Это точно, - сказал Комбат. - Бах!!! - громко крикнул он и сильно толкнул
пленника обрезом, Пожилой вздрогнул и на некоторое время замер, с трудом переводя
дыхание.
- У меня, между прочим, больное сердце, - обиженным тоном сказал он.
- Так выбери себе работу поспокойнее, - п
...Закладка в соц.сетях
