Жанр: Боевик
Лабиринт для слепого серия: (слепой 3)
... - Зубов подошел к столу, взял плоскую
бутылку и плеснул на дно своей рюмки коньяк. - Ты будешь пить?
- Еще чуть-чуть, на один палец, - показал указательный пален Матвей Фролович.
- А как поживает твое ведомство?
- Да все нормально. Прокуроры работают, газеты пишут про нас всякие гадости. Но
мне на это как-то наплевать.
- Вит это правильно. Не бери в голову, тем более, Президент скоро снимет
генерального, и у вас будет новый начальник.
- А как же я? - спросил Санчуковский.
- Ты останешься. Ты же хитрый. Ты будешь при любой власти. Должность у тебя,
Матвей, такая.
- Благодаря тебе.
- Да ладно, забудь об этом.
Еще около часа они разговаривали о разных пустяках. Правда, за этими пустяками
стояли судьбы людей, судьбы целых ведомств, но говорили они обо всем этом буднично и
спокойно.
Зубов пожаловался на радикулит, который вконец замучил, пожаловался на
Президента, который заставляет его играть в теннис...
Обычный разговор, обыденные темы. Больше ничего серьезного этим вечером в
загородном доме Зубова, вернее, на одной из правительственных дач, не обсуждалось.
Черный "мерседес" увез Матвея Санчуковского, и Зубов остался один. Он зашел в
кабинет, плотно закрыл за собой дверь, вытащил из-под письменного стола дипломат,
принесенный Санчуковским, и принялся пересчитывать пачки стодолларовых банкнот.
Сверху, на пачках купюр, лежала бумажка, в которой была проставлена сумма.
Количество денег в кейсе соответствовало указанной сумме. Зубов удовлетворенно хмыкнул.
- Нормально, - сказал он сам себе.
А затем сел к письменному столу, закурил и стал размышлять Его мысли крутились
вокруг одного - с производством наркотиков пора завязывать. Это дело хоть и очень
прибыльное, но опасное. Слишком много кому перешел он дорогу.
- Да, надо с этим делом закончить как можно скорее... - вслух произнес Зубов. - Надо,
чтобы ФСК и ФСБ раскрыли лабораторию, взяли ученых-химиков, технологов, взяли охрану,
захватили Савельева со списками, номерами счетов и суммами денег, переведенных на эти
счета. И чтобы все остались довольны.
А Федор Иванович уже придумал для себя новое дело. Он займется Чечней. Ведь там
открывалось необъятное поле деятельности. Там можно заработать огромные деньги, вернее,
переложить деньги из государственного кармана в свой собственный. И если все правильно,
тщательно рассчитать, то доход от наркотиков, произведенных полукустарным способом, не
сможет сравниться с деньгами, которые Россия бросает в Чечню и которые можно будет
прибрать к рукам.
С министром обороны Зубов уже имел контакт, и в принципе они почти договорились.
Да, министр, в общем-то настоящий солдафон, он настолько глуп, что не сможет помешать
Зубову, не станет совать нос в его дела.
Зубов уже примерно представлял схему финансовых операций, знал, где надо будет
расставить своих людей, организовать систему страховки, чтобы до него самого никак не
смогли добраться. И тогда в этой "горячей точке" можно будет ухватить по-крупному,
откусить такую часть пирога, что в Чечне останутся только крошки.
Если даже выборы Президента и произойдут, то это уже ничего не изменит: к лету
девяносто шестого года дело должно быть закончено.
Зубов рассчитывал, что он с этим делом справится.
Затем он подумал о Санчуковском. С Матвеем Фроловичем придется расстаться. Надо
будет подумать, посоветоваться с друзьями, как все это получше устроить.
И тогда Зубов будет абсолютно недосягаем.
Глеб минут сорок следил за подъездом Прищепова. Он видел, как из подъезда с
озабоченным видом вышел Альберт Николаевич и быстро направился к стоянке такси.
"Часа мне хватит", - прикинул Глеб и двинулся к подъезду.
Свет в подъезде был отключен, сигнализация тоже.
Глеб действовал осторожно и продуманно. Один за другим открывались мудреные
замки на двери квартиры Прищепова. Глеб проник в квартиру.
Он включил фонарь и стал обыскивать квартиру. Он делал это не методично, как
делают обычно сотрудники милиции или ФСБ, - искал по наитию. И минут через пятнадцать
нашел то, что искал. Наркотиков было немного - граммов сто. Они были расфасованы в
миниатюрные целлофановые пакеты по два грамма в каждом.
И еще он нашел коробку с ампулами. Глеб посчитал: тридцать штук.
А вот сейф вскрывать он не стал. Теперь ему известно, где лежат наркотики, так что
всегда можно будет прижать Прищепова, если тот не пойдет на сделку.
Глеб вышел из квартиры и вскоре уже мчался к ресторану, где его ждал Прищепов.
Тот сидел за столиком в углу, перед ним стояла бутылка дорогого вина.
- Здравствуйте, Альберт.
- Здравствуйте, Федор, - ответил Прищепов, привставая из-за столика.
- Я хочу извиниться за опоздание. Дела мои сложились так, что я не смог вас
предупредить.
- Меня предупредил бармен. Он сказал, что вы звонили.
- Тогда прекрасно.
Глеб уселся в кресло и взглянул в глаза Прищепову.
Тот не отвел взгляд.
- Ну, и о чем же мы поговорим?
- Я подумал, - сказал Глеб, - и решил вложить деньги в ваше дело.
- Даже так? Вы хотите, чтобы я на ваши деньги приобрел произведения искусства и
продал их?
- На ваше усмотрение.
- Давайте оговорим сумму и проценты.
- Это не лучшее место для разговора. Встретимся завтра, - уже по-деловому предложил
Глеб.
- Что ж, завтра так завтра. Позвоните мне с утра, решим где и когда встретиться. Вы же
знаете мой телефон?
- Знаю, - Глеб вспомнил визитку с витиеватой надписью.
- А теперь давайте выпьем. Я, честно признаться, устал. А как вы провели вчерашнюю
ночь? - хитро подмигнув Глебу, спросил Прищепов.
- Как обычно, дома Послушал музыку и лег спать.
- А как Томочка? Она вам понравилась?
Глеб пожал плечами и подумал "Ну и скотина! Ну и сволочь!"
- Я проводил ее до дома, вернее, подвез, и мы расстались.
- И что, она вас не зазывала к себе?
- Да нет, не зазывала, - соврал Глеб даже не моргнув глазом.
- На нее это не похоже. Я обратил внимание, как она на вас смотрела и как
прижималась к вам бюстом.
- Ну, знаете, прижиматься и смотреть - одно, а приглашать в гости - это другое.
- Я-то думал, у вас с ней что-нибудь получится.
- Может, еще что-нибудь и получится. Она обещала позвонить.
- А, если обещала, тогда позвонит, - наполняя бокалы вином, сказал Прищепов и
прислушался к музыке. - Хорошо играют!
- Да, ничего Только вот труба немного фальшивит.
- Я этого не замечаю, я не меломан.
- Но зато, Альберт Николаевич, вы разбираетесь в изобразительном искусстве.
- О, да, здесь я специалист. Особенно в русском авангарде. Может быть даже, я самый
компетентный в Москве - А в Москве много коллекционеров?
- Раньше было больше. Сейчас многие богатые люди позволяют себе такое
удовольствие, как приобретение картин, но они в этом ничего не понимают. Правда, за
консультации платят хорошо.
- И вы что, продаете им первоклассные вещи?
- Нет, - улыбнулся Прищепов, - второсортные Вес равно эти "новые русские" в
искусстве ничего не смыслят Вот раньше были специалисты! Они когда-то скупили столько
хороших картин, что можно только позавидовать.
- И что, эти картины остались здесь?
- Какое там здесь! Все лучшее и самое дорогое ушло за границу.
- Наверное, не без вашей помощи?
- О, да, - не стал скрывать Прищепов, - здесь я постарался.
- Неужели сейчас нет ничего толкового?
- Попадаются, конечно вещи. Но они стоят уже очень дорого. Да я уже вам об этом
рассказывал. И спрос на них небольшой. И чего это мы вдруг опять перешли к делам?
Поглядите, как те девушки смотрят на нас, - Прищепов скосил глаза вправо.
Глеб последовал его примеру. Правда, он давно заметил двух длинноногих красоток,
которые бросали на него и Прищепова изучающие взгляды.
- Вам они нравятся? - полюбопытствовал Прищепов.
- Вон та брюнетка - ничего.
- А я не люблю брюнеток, - Прищепов пошловато хихикнул, - и блондинок тоже не
люблю.
- А что это были за люди, если не секрет, что вчера так сильно к вам пристали? -
поинтересовался Глеб и заметил, как дрогнули пальцы собеседника, как его лицо
побледнело.
- Скорее всего, они меня с кем-то спутали.
- Думаете, спутали?
- Во всяком случае, я их не знаю - Если вам этот разговор неприятен, давайте не будем
его продолжать.
- Да, лучше о них забыть. Сволочи! Испортили вечер. Все было так хорошо, пришлось
убегать...
- Так все же, кто они?
- Ну я же вам сказал, понятия не имею! Абсолютно незнакомые. Представились
сотрудниками ФСБ, а кто они на самом деле, мне не известно.
- А чего они от вас хотели?
- Мне не известно, - повторил Прищепов с абсолютно непроницаемым лицом.
"Да, врать ты умеешь", - отметил Глеб, поднимая бокал с легким золотистым вином.
- Я как бы ваш должник, Федор.
- Да бросьте вы! Какие долги? - сказал Глеб, и в этот момент спиной почувствовал на
себе чей-то пристальный взгляд.
Он медленно обернулся. Мужчина, сидевший через два столика от них, опустил глаза,
извлекая сигарету из портсигара.
"Ну вот, началось! - подумал Глеб. - Что ж, я готов к любой встрече".
Прищепов тоже поднял бокал.
- За вас, Федор. За вашу силу и ловкость!
- Лучше выпить за удачу.
- А она вам сопутствует? - лукаво улыбнулся Прищепов.
- Иногда сопутствует, если я внимателен и осторожен.
- Да-да, осторожность нужна в любом деле.
- Я тоже так считаю, - кивнул Глеб и, чокнувшись, сделал маленький глоток
ароматного вина.
И вновь почувствовал на себе пристальный взгляд.
Но сейчас на него смотрел кто-то сбоку. Глеб, повернув голову, успел перехватить этот
взгляд: широкоплечий мужчина с двухдневной щетиной на лице не успел отвести глаза.
Глава 12
Как всегда, почувствовав опасность, Глеб Сиверов внутренне собрался. Все его мышцы
напряглись. Казалось, он, как сильное хищное животное, готов к прыжку в любой момент.
Но внешне это никак не проявилось. На его лице была рассеянная улыбка, он вполуха
слушал Альберта Прищепова, в чем-то с ним соглашался, задавал малозначащие вопросы.
Меценат охотно и с удовольствием разглагольствовал о своих делах. Глеба даже
немного поразила откровенность, с которой тот посвящал его в свои довольно рискованные
операции, называя фамилии дипломатов, через которых переправляет на Запад произведения
русского искусства. Попутно Прищепов предлагал Глебу то один, то другой вариант
предстоящей сделки.
- Да-да, - машинально отвечал Глеб, - ваше предложение, Альберт Николаевич,
довольно толковое. Но я хотел бы пару дней еще подумать.
- Да о чем здесь думать?! Если вы хотите вложить деньги, то это следует делать как
можно скорее. Иначе вы можете упустить выгоду.
- Я понимаю вас. Упущенная выгода - вещь досадная и непоправимая. Но два дня, на
мой взгляд, ничего не решат.
- Что ж, как знаете. Смотрите... - развязно махнув рукой, проговорил меценат. -
Каждому свое, как хотите.
- Извините меня, - Глеб отложил в сторону салфетку, которой промокнул губы, и
поднялся из-за стола. - Я совсем запамятовал, у меня назначена встреча.
А с вами, Альберт Николаевич, мы увидимся завтра. Конечно, если вы не против.
- Да что вы! Я с удовольствием, - сказал Прищепов и, подняв свой бокал и подмигнув
Глебу, осушил его до дна. - Завтра все будет по-другому, - многозначительно добавил он.
- Да-да, я тоже так считаю. До завтра многое прояснится.
Глеб и Прищепов пожали друг другу руки.
И Глеб ощутил в своей сильной ладони вялую и влажную руку мецената.
Отвернувшись, Глеб Сиверов брезгливо поморщился.
"Какая же ты сволочь! Какой же ты подонок, Прищепов! А еще изображаешь из себя
высокодуховного человека, мнишь себя покровителем изящных искусств...
Ладно, с тобой я разберусь", - подумал Глеб, быстро направляясь к выходу.
В гардеробе он взял свой плащ и по привычке незаметно и внимательно огляделся.
В зеркале он заметил, как двое мужчин покинули зал и, застыв в дверях, словно
прикуривая, наблюдают за ним.
"Ну что ж, голубчики, - подумал Глеб, - сейчас я попытаюсь разобраться с вами. Это
очень важно. А после наших недолгих разборок - надеюсь, они будут таковыми - у вас
пропадет желание следить за мной.
И еще я должен узнать, кто же вас направил? На кого вы работаете".
Мужчины, следившие за Глебом Сиверовым, были рослые, широкоплечие, с толстыми
бычьими шеями.
У одного из них Глеб заметил помятые уши, и по ним определил, что тот занимался
профессиональным спортом, скорее всего, борьбой.
"Сейчас посмотрим, какие вы в деле!"
Глеб сел в машину, запустил двигатель Уже через километр стало понятно, те двое
следуют за ним на серой "тойоте".
Один поворот, второй...
Глеб гнал по ярко освещенным улицам, ехал быстро, но правила движения соблюдал.
А вот "тойота" серого цвета то и дело их нарушала, то проскакивая на красный свет, то
обгоняя машины недозволенным способом.
- Ну-ну, - шептал Глеб, бросая косые и немного презрительные взгляды в зеркало
заднего вида.
На одной из улиц, где, как знал Глеб, есть сквозной проезд, он свернул в подворотню,
затем за угол.
Выйдя из машины, спрятался в небольшой нише в стене дома.
Серая "тойота", визжа тормозами, с погашенными фарами влетела в подворотню,
сделала резкий поворот и чуть не врезалась в "жигули" Глеба.
Преследователи, секунд пятнадцать посидев в машине, выбрались из нее. Тот, что был
повыше, обратился к напарнику:
- Говорил же я тебе, козел, крути баранку быстрее!
Видишь, он куда-то смылся!
- Да никуда не денется, вернется. Машину же оставил.
- А что ему машина - Как это что? Давай лучше пока покурим, - он вытащил пачку
сигарет и стал прикуривать, сложив ладони раковиной и загораживаясь от ветра.
Глеб рассчитал каждое движение. Он шагнул из ниши.
- Послушайте, не меня ли вы ждете?
Мужчины напряженно обернулись к нему.
Правую руку Глеб держал в кармане плаща. И это привело противников в
замешательство, они явно подумали, что в кармане у Глеба лежит пистолет.
- Да никто тебя не ждет, - немного развязно, но в то же время испуганно сказал тот,
что закуривал сигарету и попытался сделать какое-то движение.
- Если шевельнешься - выстрелю - очень спокойно и бесстрастно предупредил Глеб, и
это спокойствие было таким зловещим, что мужчина покорно замер.
Второй смотрел на Глеба чуть набычившись, словно готовясь к броску.
Глеб не сомневался: бросок сейчас произойдет, главное, не пропустить момент, главное
- следить за ногами соперника. Ведь удар надо нанести именно в тот момент, когда ноги
соперника оторвутся от земли и он будет находиться в неустойчивом положении.
Этот прием Глеб знал давно, очень давно, позаимствовал у опытных инструкторов. И
потом многие годы Глеб использовал его, доведя до полного автоматизма, даже сотой доли
секунды не думая, как производить удар, действуя абсолютно механически, словно мощная
жесткая пружина.
- Кто вас послал? - шевельнув правой рукой в кармане, негромко спросил Глеб.
Тот, который курил, выпустил дым через ноздри и исподлобья покосился на своего
напарника.
- Я спрашиваю! - голос Глеба, на этот раз прозвучал более грозно и властно.
- Да пошел ты?.. И не надо нас пугать!
- А я не пугаю, - сказал Глеб, - я делаю то, что считаю нужным.
И в это мгновение ноги одного из противников оторвались от асфальта, и он как кошка
или, вернее, как тигр, тяжелый и сильный, бросился на Глеба, целясь кулаком ему в голову.
Короткий разворот, резкий и пружинистый, и нога Глеба остановила нападение.
Нападавший закряхтел, что-то хрустнуло в его груди, он покачнулся, но все-таки устоял на
ногах.
И тогда Сиверов вновь сделал резкий, пружинистый разворот и ребром ладони ударил
противника по горлу.
Тот, словно наткнувшись на невидимое, но непреодолимое препятствие, осел на месте,
хрипя и хватая раскрытым ртом холодный воздух.
Но второй - с ушами борца, - не стал больше ждать.
Он бросился вперед, и если бы не феноменальная реакция Глеба, то нож с выкидным
лезвием вошел бы ему в бок.
А так сверкающее лезвие только скользнуло по плащу, вспоров его под мышкой.
Глеб успел перехватить руку противника, сделал замок, резко завел ее за спину
нападавшего и с хрустом ломанул. Нож звякнул об асфальт, полетел в сторону, к колесам
"тойоты".
- Ах ты, гад! - прошептал Глеб и попытался ударить противника по голове.
Но тот даже с вывернутой рукой умудрился уйти от удара. Кулак Глеба со свистом
рассек воздух и врезался в пустоту.
- Так ты, оказывается, спортсмен?
Глеб бросился на него, пытаясь достать ногой. Но он вновь ловко ушел от удара.
Глеб в душе даже удивился: такого опытного соперника у него уже давно не было. Еще
два выпада, коротких и резких - и опять безуспешно. Да, соперник был что надо. Он обладал
изумительной реакцией и отлично владел своим телом и приемами рукопашного боя. Даже
одной левой рукой он умудрялся блокировать удары Глеба.
- Ну, держись! - прорычал Сиверов и, сделав резкий поворот, развернулся через левое
плечо.
На этот раз он достал противника, и удар его ноги был сокрушителен.
Противник отлетел на "тойоту", грохнувшись спиной на капот, но смог перевернуться,
перевалиться через машину и мгновенно встать на ноги. Если бы у него был пистолет, то
схватка могла плохо закончиться для Глеба. Но пистолета у небритого бандита не оказалось,
и это спасло Сиверова.
Глеб медленно приближался к бандиту, а тот стоял, приготовившись к очередной атаке.
Его левая, неповрежденная рука со сжатым кулаком застыла на уровне груди.
Глеб, сообразил, что соперник, ожидая от него какого-то нового приема, сейчас не
сумеет среагировать, если применить тот же прием, что и несколько секунд назад. Сделав
ложный выпад правой рукой, Глеб вновь развернулся через левое плечо и в прыжке достал
противника ногой.
Удар пришелся в солнечное сплетение. Глебу даже показалось, что грудина бандита
хрустнула под его ногой. Бывший спортсмен, с расширенными от боли и неожиданности
глазами, вновь отлетел к машине и, прижав руки к груди, бессильно опустился на колени.
Глеб не стал медлить. Серия ударов - и мужчина уткнулся небритым лицом в мокрый
асфальт.
- Вот так будет лучше.
Для надежности Глеб еще раз ударил своего соперника, затем выдернул из его брюк
ремень, связал руки.
- А сейчас ты поедешь со мной, и мы с тобой спокойно поговорим.
Уложив тяжелое тело на заднее сиденье "жигулей", Глеб взял с земли нож, и проколол
все шины у "тойоты". Затем поднял второго и запихнул его в "тойоту".
- Сиди там и не вылезай!
Впрочем, Глеб прекрасно понимал, что такое предупреждение излишне: этот здоровяк
не то что выйти из машины - пошевелиться не сможет, у него сломаны ребра и, по всей
видимости, поврежден один из позвонков. Ведь Глеб наносил удар так, как когда-то учил его
инструктор. А тот свое дело знал...
- То-то же, ребятки. Не зная брода, не суйся в воду. Наверное, вы думали, что вдвоем
разделаетесь со мной легко и просто. Но не тут-то было.
Глеб потер правую ладонь, ребром которой он вырубил первого нападавшего. Рука
немного болела.
- Да, с непривычки тяжеловато, - усмехнулся Глеб, быстро сел в свои "жигули" цвета
мокрого асфальта и, не зажигая фар, вырулил со двора.
Когда он выезжал, воздух все еще с шипением вырывался из проколотых колес
"тойоты".
С хрипящим и корчащимся на заднем сиденье бывшим борцом Глеб направился в
сторону арбатских переулков. Там он знал один квартал, в котором сейчас идет
строительство и который в это время совершенно безлюден - можно будет спокойно
поговорить с противником.
Минут через двадцать он остановил машину, открыл заднюю дверцу и выволок своего
пленника к куче битого кирпича.
- Садись, - скомандовал Глеб.
Но мужчина остался стоять.
Тогда Глеб ударил его и толкнул на кирпич. Тот вертел головой, пытаясь скорее прийти
в себя.
- Кто тебя послал?
Бывший спортсмен молчал.
- Значит, ты не хочешь говорить?
- Я ничего не скажу. Пошел ты к ., матери! - прохрипел он, и его губы скривились в
презрительной улыбке.
Глеб достал из кармана нож, подбросил его на ладони.
- Ты видишь, что это такое? Так вот, сейчас этим ножом я исполосую тебя вдоль и
поперек. Я порежу тебя так, что никакой хирург не возьмется за твой ремонт.
А если и возьмется, то ты станешь таким же уродливым, как кожаная куртка, сшитая из
лоскутков.
Глеб нажал кнопку на рукоятке ножа.
Сработала пружина, щелкнув сверкнуло лезвие.
- Надеюсь, ты мне веришь и понимаешь, что долго я с тобой возиться не буду.
- Я ничего не скажу, - вновь прохрипел небритый, шевельнул за спиной связанными
руками и застонал. - Руки.., развяжи, больно...
Глеб на секунду задумался, потом все-таки решил развязать ремень.
- Ну, что, так легче? Может, в благодарность за мое милосердие ответишь на вопросы?
- Я ничего не скажу, - упрямо повторил небритый, с болезненной гримасой потирая
запястья.
- Это ты так думаешь. А вот мне кажется, ты расскажешь обо всем. Пошли.
Глеб приподнял бандита, поставил на ноги и, подталкивая в спину, подвел к краю
строительного котлована.
Котлован был огромный, и даже сейчас, ночью, при тусклом свете двух далеких
фонарей было видно, насколько он глубок. Внизу из бетонного фундамента торчали ржавые
прутья арматуры.
- Видишь эту ямку? Она станет твоей могилой.
Глеб поставил своего пленника лицом к яме на самый край обрыва. Затем ногой
столкнул вниз кирпич.
- Да, здесь высоко... Метров шесть будет. Прутья острые, и когда ты,
поскользнувшись, упадешь вниз, прутья проткнут тебя насквозь, и ты станешь трупом.
Будешь похож на кусок мяса, насаженный на шампур.
Только лука не будет и соуса. Но думаю, дождь заменит соус, - зло пошутил Глеб. -
Так кто тебя послал?
- Хорошо, я все скажу, - прохрипел мужчина, поворачиваясь к Глебу.
- Вот это другой разговор. Так кто послал и зачем?
- Нас послал Савельев...
- Кто это такой?
- Наш шеф.
- Савельев... Савельев... - повторил Глеб. - Как его зовут?
- Владимир Владиславович.
- Кто он и чем занимается?
- Он наш начальник.
- Сколько вас?
- Не знаю, - ответил человек Савельева, опустив голову.
- Не знаешь? - переспросил Глеб, положив руку ему на плечо.
- Не знаю. Двенадцать или пятнадцать.
- Чем вы занимаетесь?
- Мы делаем то, что он нам приказывает.
- Где его можно найти?
- Не знаю.
- А что ты вообще знаешь?
Мужчина молчал.
- Он велел проследить за мной?
- Он велел узнать, где ты живешь и кто ты такой.
- А того, что сидел за столиком со мной, вы знаете?
- Нет, его мы не знаем.
- На самом деле? Ты говоришь правду?
- Да, я говорю правду.
- Это плохо, что ты ничего не знаешь, что тебя держат за дурака.
В этот момент мужчина резко развернулся, пытаясь схватить Глеба и столкнуть в яму.
Глеб успел перехватить руку нападающего и, вывернув ее, удерживал несколько
секунд. Они балансировали на краю котлована, .хрипели, пытаясь освободиться друг от
друга.
Глеб рискнул - качнулся в сторону ямы, увлекая за собой бывшего борца. В тот
момент, когда равновесие было потеряно, Глеб сделал резкое движение. Противник не
удержался и полетел вниз.
Раздался вопль, затем глухой удар, и через несколько секунд все стихло. Четыре
металлических прута проткнули горло и грудь бывшего спортсмена.
Глеб наклонился над ямой и посмотрел на безжизненное тело.
- Ну вот, парень, плохо, что ты ничего не знаешь.
Очень плохо.
Он быстро вернулся к своим "жигулям" и выехал со строительной площадки.
Решив не подгонять машину к подъезду, Глеб оставил се в одном из соседних дворов и
темными арбатскими переулками заспешил в свою мастерскую.
Он успел принять душ, когда зазвонил телефон, и через полчаса полковник Поливанов
был в мастерской Глеба Сиверова.
Глеб, сидя в кресле, рассказал то немногое, что ему удалось узнать.
- Надо действовать быстрее, как можно быстрее.
Мы возьмем того, что остался в "топоте". Может быть, он заговорит, - сказал
полковник, связываясь по телефону со своими людьми.
- Вряд ли вы узнаете от него что-то нужное. Хотя... - Глеб пожал плечами. - Может, и
удастся. Но это будет не скоро, я его сильно... - и Глеб, недоговорив, махнул рукой.
- Генерала вызывали наверх. Срочно нужны результаты, - сообщил полковник. - Я по
своей линии делаю все, что в моих силах. Мы пытаемся выяснить, каким образом наркотики
переправляются через границу.
И у нас уже есть одна зацепка.
Глеб поднял голову, на его лице застыл вопрос.
- Да-да, есть зацепка. Но пока говорить об этом рано, - официальным тоном произнес
полковник. - Как только будет более достоверная информация, как только появятся
конкретные факты, я поставлю вас в известность.
Глеб кивнул и рассказал о втором нападавшем.
Полковник досадливо поморщился, узнав, что один из следивших уже труп и не может
быть полезным для расследования.
- Есть некто Савельев, - сообщил Глеб, - зовут Владимир Владиславович. Надо
навести о нем справки, проверить по всем картотекам. Может быть, это наведет на
какой-нибудь след.
- Да, я этим займусь, - сказал Поливанов. - Буду держать вас в курсе.
Они простились.
На этот раз Поливанов не произвел того настораживающего впечатления, которое он
оставил после предыдущей встречи.
Глеб ходил по мастерской, пытаясь размышлять. Интуиция подсказывала ему, что пока
еще он не ухватил ту нить, которая может привести его к разгадке.
Он приподнял одну из блестящих пластин жалюзи и взглянул на спящий город. Только
в редких окнах горел свет.
Глеб почувствовал усталость. Она тяжело навалилась на него, мысли путались. Он не
мог сосредоточиться, не мог принять никакого решения.
И как всегда в таких случаях, он включил музыку.
Зазвучал оркестр, и звуки музыки захватили Глеба, унесли куда-то далеко. Он
воспарил. Ему сделалось легко, но мозг продолжал работать.
Глебу вспомнился один случай.
Случай никак не был связан с тем, что происходило сейчас. И Глеб даже не пытался
увязать его с настоящим Он просто вспоминал. Это опять был Афганистан - далекая,
выжженная солнцем земля.
Его подняли на рассвете и вызвали к командиру.
Глеб вошел в палатку подполковника. Там было накурено, на столе стояла большая
чашка с чаем.
- Садись, садись, - предложил подполковник, прикуривая неизвестно какую по счету
сигарету - пепельница была полна о
...Закладка в соц.сетях
